12 мудрых цитат Карла Густава Юнга

Карл Густав Юнг (1875 — 1961) — швейцарский психиатр и педагог, основоположник одного из направлений глубинной психологии — аналитической психологии. С 1907 по 1912 год был близким соратником Зигмунда Фрейда. Все, что раздражает в других, может вести к пониманию себя. *** Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным, или неприемлемостью твоих воззрений для других. *** Депрессия подобна даме в черном. Если она пришла, не гони ее прочь, а пригласи к столу как гостью и послушай то, о чем она намерена сказать. *** Здоровый человек не издевается над другими. Мучителем становится перенесший муки. *** Отсутствие смысла в жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счёте невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла... Около трети моих случаев — это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни. *** Встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным. *** Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убежден в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования. *** Любой вид зависимости плох, будь то зависимость от алкоголя, наркотиков или идеализма. *** Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба. *** Дети учатся на примере взрослого, а не на его словах. *** Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь его родителей. *** Жизнь — лучезарная пауза между двумя великими таинствами, которые в действительности — суть одно.

Почему мы не можем оценивать себя адекватно

Хороший вы повар или плохой? Ценный сотрудник или не очень? А как у вас обстоят дела с социальными навыками? Объективно оценивать свои способности очень сложно, ведь представление о себе зачастую сильно искажено. Наверняка вам встречались люди, которые гордятся своим чувством юмора, но шутками вызывают лишь неловкость; утверждают, что они прекрасные певцы и не попадают в половину нот; считают себя отличными психологами — и не догадываются о предательстве партнера. Возможно, вы сейчас думаете: «Это все не про меня». И, скорее всего, ошибаетесь. Бенджамин Франклин писал, что есть три вещи, которые сделать необычайно трудно. И познание самого себя входит в этот список. Улучшить навыки самоанализа получится лишь в том случае, если мы поймем, что именно искажает наше самоощущение. Мы находимся в плену своей самооценки У некоторых людей есть комплекс иллюзорного превосходства: им кажется, что они лучше других во всем, начиная с коммуникативных навыков и заканчивая достижениями на работе. Мы особенно склонны к такому поведению, когда судим о тех чертах характера, которым уделяем много времени. Профессор Симин Вазир из Калифорнийского университета провел ряд исследований, которые показали, что суждения о своих интеллектуальных способностях у студентов никак не соотносятся с результатами их IQ-тестов. Участники эксперимента с высокой самооценкой думали о своем уме исключительно в превосходной степени, в то время как студенты с низкой самооценкой переживали из-за того, что они глупые, даже если лучше всех справлялись с заданиями. Иллюзорное преимущество имеет как недостатки, так и достоинства. С одной стороны, оно дарит нам эмоциональную стабильность, о чем говорит Дэвид Даннинг из Корнельского университета. Но с другой — не позволяет адекватно оценить свои способности. Златана Кризана, психолог из Университета Айовы, отмечает, что преуспеть в жизни не получится, если не знать, во что вкладывать силы и по каким критериям оценивать результаты. «Если внутренний барометр собьется, ожидайте конфликтов, неудачных решений и в итоге провала», — говорит Златана. Мы не учитываем, как выглядим в глазах окружающих Внешность — вот тот фактор, который играет определяющую роль в первые секунды знакомства, ведь именно по разрезу глаз, форме носа или губ, выражению лица мы делаем вывод о характере. Если человек привлекательный, мы автоматически считаем его более дружелюбным, умным, коммуникабельным. Подобные обобщения далеки от правды, но это не мешает нам верить в их истинность и действовать согласно своим ощущениям. Хуже всего дело обстоит с приемом на работу. Согласно результатам исследований «HR Lab. — Лаборатории HR Инноваций» и платформы «Академия Здоровья», 15% руководителей отказывали соискателю в должности из-за нестандартной внешности. Работодатели настороженно относятся к татуировкам, дредам, пирсингу, яркому макияжу. В основном отказывали людям, претендующим на позиции, которые предполагают взаимодействие с клиентами и партнерами. Самое страшное, что мы видим, как к нам относятся окружающие, и начинаем вести себя в соответствии с их мнением. После десятка отказов из-за «несерьезного отношения к работе» или «непривлекательной внешности» мы сами начинаем верить в это. Мы думаем, что другие знают о нас то же, что и мы Одна из причин, почему так происходит — мы не можем провести четкую границу между тем, что сами знаем о себе, и тем, что о нас знают другие. Представьте ситуацию: вы сидите в кафе и нечаянно проливаете на себя кофе. Судорожно пытаясь оттереть пятно, вы думаете, что все посетители, которые заметили произошедшее, считают вас неряхой: «Вот криворукая! Неудивительно, что одна бровь у нее накрашена ровно, а вторая нет». А на самом деле никому нет дела до того, что на вашей рубашке останется пятно и макияж, сделанный на скорую руку, далек от идеала. Нам трудно определить, как нас видят другие, просто потому, что мы знаем слишком много о себе. Мы слишком сосредотачиваемся на своих чувствах Когда мы погружены глубоко в себя, мы улавливаем малейшие изменения своего настроения и самочувствия, а вот адекватно оценивать себя со стороны не можем. Профессор Симин Визар говорит следующее: «Если вы спросите меня, насколько я добр и внимателен к окружающим, я буду ориентироваться на свое самоощущение. Однако все это может не соответствовать тому, как я на самом деле себя веду». Как адекватно оценивать себя? Заведите дневник достижений Вспомните все, чего вы достигли. Какими бы мелкими ни казались ваши успехи, их нельзя обесценивать. Если у вас есть крепкая семья, стабильная работа, образование, о котором вы мечтали — это повод начать уважать себя и адекватно оценивать. Сложно вспомнить о своих достижениях? Заведите дневник, в который каждый день будете записывать свои маленькие и большие победы. Встали на час раньше, дочитали книгу, помогли коллеге найти ошибку — все это поводы для похвалы. Дневник позволит фокусировать взгляд на личных успехах и ежедневно формировать позитивное мышление. Просите у других обратную связь Среди группы американских хирургов-интернов было проведено исследование. Участники эксперимента должны были сначала самостоятельно оценить свои знания, а затем сдать экзамен и увидеть реальную ситуацию. Практически у всех студентов оценка не совпала с настоящим положением дел. Однако достаточно четко и правильно навыки испытуемых смогли оценить их товарищи. То есть лучший способ узнать правду о себе — спросить окружающих. Но здесь есть ряд нюансов: люди, которые хорошо нас знают, могут оказаться наиболее предвзятыми в оценках и перехвалить. А вот мнение человека, с которым мы едва знакомы, часто искажено первым впечатлением и собственными установками. Что делать в этой ситуации? Старайтесь не реагировать на общие суждения, а слушать конкретные замечания, касающиеся ваших навыков. Переключайтесь с результата на процесс Многие люди концентрируются исключительно на результате, и если он их не устраивает, считают себя неудачниками. Если вы входите в эту категорию, постарайтесь включиться в настоящий момент, быть здесь и сейчас. Обращайте внимание на то, что вы делаете хорошо, а не на то, что у вас не получается. Не сравнивайте себя с другими. Кто-то всегда будет более успешным, это неизбежно. Лучше подумайте, чем вы сегодняшний отличаетесь от вчерашнего? Куда продвинулись? Чему научились? Помните: ошибки — это не провал, а лишь очередная ступень на лестнице обучения.

«Человек одинок»: Эрих Фромм о том, как остаться собой в обществе потребления

Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.

История феминизма в России

В современном мире все чаще с различных медиа площадок можно услышать высказывания на тему феминизма. И неспроста, ведь это крайне важное движение, которое выводит определенные проблемы из тени для обсуждения и решения насущных вопросов. Феминизм — это совокупность политических и социальных движений и идеологий, цель которых состоит в расширении политических, социальных, экономических и личных прав для женщин и ликвидировании неравенства по половому признаку между мужчинами и женщинами. И сегодня феминистский дискурс существует практически во всех гуманитарных и общественных науках. Давайте узнаем, как именно шло развитие женское движения в России. Предыстория Многие не знают, но феминистское движение в России ведет свою историю еще с XVIII века. В этот период на русское общество оказывали влияние идеи Великой Французской революции и Просвещения. Вместе со всеми требованиями об освобождении стал слышен и голос женщин. Все началось с Петра I и дало толчок к появлению таких женщин, которые могут и готовы участвовать в общественной жизни. В пример можно привести таких хорошо известных личностей, как Екатерина II, ее сподвижница Дашкова Екатерина Романовна, графиня Разумовская Мария Григорьевна, графиня Воронцова Анна Карловна, фрейлина Нарышкина Мария Антоновна и другие. В это же время появляются писательницы и поэтессы, например, первая русская писательница Княжнина Екатерина Александрова. А вместе с ними появляется и женская литература, что обозначало формирование социального женского самосознания. Усиление социализации женщин произошло и благодаря новому Женскому патриотическому обществу, сформированному в 1812 году. Это стало первым шагом к появлению организованной женской политики в России. Деятельность этого общества была продолжена декабристками, которые отправились за своими мужьями в Сибирь и занимались там общественной деятельностью: открывали публичные библиотеки и пункты медицинской помощи, проводили и помогали в организации лекций и концертов. Можно сказать, что они полностью организовывали жизнь женщин вне дома. Но не только таким путем девушки заявляли о своих правах. Были и буквально скандалы в обществе, которые рушили все стереотипы — например, Дурова Надежда Андреевна получила прозвище «кавалерист-девица» за то, что стала первой женщиной-офицером в русской армии и участвовала в Отечественной войне 1812 года. Другими примерами могут стать мемуарист Керн Анна Петровна, хозяйка подмосковной усадьбы Ивановское Закревская Аграфена Федоровна и другие. Своими поступками они заставляли общество пересмотреть взгляды на укоренившиеся моральные устои и нравственные критерии. Некоторые писательницы XIX века, которые также являлись владелицами литературно-художественных салонов, внесли свой вклад в поднятие такой проблемы, как подавление женской личности. Ведь эти темы не только обсуждались у них в салонах — они и сами разделяли эти идеи, участвовали в спорах, чем и просвещали других девушек. Не без участия жен российских императоров стала развиваться женская благотворительность, которая дала жизнь женским рукодельным и воспитательным домам, а в 1840-е стали появляться первые коммерческие школы для девушек в Санкт-Петербурге и Москве. С началом Крымской войны в 1853 году работу начали санитарные службы, в которых трудились женщины, что заявляло о равных правах женщин на труд. В середине XIX века мужчины в России узнали о спорах на Западе по поводу женского равноправия, и некоторые из них поставили «женский вопрос» на обсуждение. Например, русский историк-медиевист Грановский Тимофей Николаевич издал статью «Взгляд на изменение гражданского состояния женщин в нашем отечестве», хирург Пирогов Николай Иванович написал «Идеал женщины», а поэт и литературный критик Михайлов Михаил Илларионович в 1852 году выступил со своей работой «Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе». Благодаря этим работам женский вопрос стал обсуждаемой проблемой. Начало движения У истоков движения в России стояли женщины из высших слоев общества, так как они могли заниматься благотворительностью, проводить культурно-просветительскую и социальную деятельность. Изначально женское движение старалось дать девушкам возможность оплачиваемого трудоустройства и право на образование. В 1859 году были созданы «Общество доставления дешевых квартир и других пособий нуждающимся жителям Санкт-Петербурга» и «Общество для оказания материальной помощи беднейшему населению» так называемым «феминистским триумвиратом», который составляли филантропка и феминистка Трубникова Мария Васильевна, общественные деятельницы и феминистки Философова Анна Павловна и Стасова Надежда Васильевна. Ими же были созданы в 1862 году «Общество женского труда» и в 1863 женская издательская артель. А в 1864 году появился магазин, в котором владельцем была женщина, и она давала в нем работу девушкам с возможностью обучения. Вклад в женское освобождение привнесла открывшаяся в Санкт-Петербурге в 1859 году первая воскресная школа для женщин, после чего такие школы стали открываться и в других городах. Но высшее образование было все еще недоступно женщинам, хотя и существовали различные негосударственные женские курсы. В 1869 в Москве появились Лубянские курсы, готовившие учительниц; в 1870 году — Владимирские курсы; в 1872 врачебно-акушерские курсы в Санкт-Петербурге и Высшие женские курсы В.И. Герье в Москве, 1878 — Бестужевские курсы. Движение в 1905—1917 гг. В конце XIX века начала формироваться новая идеология, где шла борьба за гражданские и политические права, в том числе с целью достижения избирательного права. В 1905 году появился «Союз равноправия женщин», который даже провел митинг в защиту политических прав. Был проведен Первый съезд, где обсуждали идеи и цели: • созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, тайного, прямого избирательного права без различия пола, веры, национальности; • признание прав народов России; • уравнение женщин всех социальных слоев с мужчинами в политических и гражданских правах во всех областях жизни; • допущение женщин во все области общественной и служебной деятельности; • совместное обучение женщин с мужчинами; • отмена законов о проституции, унижающих достоинство женщин. Союз просуществовал до 1908 года, главной его деятельностью было донесение своих идей до других женщин с помощью отделений в разных городах. А настоящим событием стал Первый Всероссийский женский съезд, в ходе которого было принято 20 резолюций. Параллельно с либеральными феминистскими организациями в России все большую активность «женского вопроса» проявляли социал-демократки. В феврале 1913 большевичкам удалось впервые организовать празднование Международного женского дня, а в середине того же года начали выходить меньшевистский журнал «Голос работницы» и большевистский «Работница». После революции 1917 года женщинам удалось провести демонстрацию перед резиденцией Временного правительства, и она принесла свои плоды — женщины получили всеобщее избирательное право. Женское движение и советская власть Первые декреты советской власти, а также Конституция 1918 года юридически закрепили равные права женщин с мужчинами. Новая политика подразумевала экономическую независимость женщины от мужчины, повышение грамотности и доступность образования, сексуальную либерализацию, поддержку матерей-работниц, также были легализованы аборты и упрощена процедура развода. К 1930-м годам политика эмансипации женщин была ужесточена и по сути свернута, и государство вернулось к традиционалистской гендерной идеологии. Но с 1950-х государство снова ослабило контроль над женскими жизнями. Снова упростили процедуру развода, определили долю алиментов, ввели оплачиваемые отпуска и пособия. С середины 1970-х феминистское движение начало возрождаться. Началось это с выходом в 1979 году в диссидентском самиздате альманаха «Женщина и Россия». Мужчины не хотели писать на женские темы, поэтому группа правозащитниц из Ленинграда решила заявить о женских проблемах в СССР. Это были Татьяна Горичева, Наталия Малаховская и Татьяна Мамонова. Первые выпуски альманаха имели большой успех на Западе, и женщины из СССР получили оттуда поддержку и сотрудничество. В этом издании поднимались крайне серьезные вопросы: аборты, неравное участие в жизни детей отца и матери, изнасилования, положение женщин в тюрьмах и так далее. Женское движение в XXI веке В наше время феминистское движение в России все так же представлено группами активистов от либеральных до радикальных феминисток. Активисты предоставляют женщинам материальную помощь, психологическую поддержку и убежище в случае необходимости. Они проводят мероприятия и активно ведут свою деятельность в социальных сетях. В 2018 году пять девушек из города Тольятти попытались доказать и оспорить в суде приказ о том, что девушки в России не могут проходить военную службу. Хотя в мире уже есть примеры стран, в которых девушки служат: Израиль и Норвегия. Девушки ссылались на статью 19 Конституции РФ о том, что всем гарантируется равенство прав и свобод человека вне зависимости от чего-либо, но суд они проиграли. Так шло развитие феминистского движения в России. И именно Россия стала одной из первых стран, где женщины получили избирательное право.

Один дом — один город

В штате Аляска есть город Уиттиер с интересной историей и судьбой. В этом городе постоянно проживает чуть более 200 человек. Но самое интересное, что все население города живет в одном большом здании. Да и инфраструктура здесь уникальная — основные службы также расположены в одном здании. Из 14-этажного жилого комплекса под названием Begich Towers можно даже не выходить. В здании есть все необходимое: супермаркеты, отделение почты, больница, мэрия, церковь, прачечная, детская игровая площадка, кафе, гостиница, конференц-зал. Уиттиер окружен горами и сверкающей водной гладью, поэтому туристов сюда привлекает не только необычный тип жизни его обитателей, но и природа. Особенности города История этого города началась со строительства военного объекта во время Второй мировой войны. Чтобы до этого объекта удобно было добираться, построили железнодорожный тоннель, до 2000-х годов остававшийся единственным подъездом к городу. После Второй мировой войны здесь возвели два здания, сейчас активно используется Begich Towers. В этом доме, ставшем пристанищем для жителей города, разместили 150 квартир с двумя и тремя спальнями. Изначально, когда военные оставили город, в Уиттиере проживало около 20 человек. Но прошло более 50 лет, и с тех пор население увеличилось в десять раз. В городе есть школа, и это отдельное здание. Оно соединено тоннелем с Begich Towers, и школьники могут спокойно попасть в школу во время плохой погоды, которая не редкость для Уиттиера. Это самый влажный город не только на Аляске, но и вообще в США. Зимой город засыпает снегом, а летом здесь постоянно идут дожди, при этом температура воздуха редко поднимается выше 13°С. Периодически на этот город обрушиваются катаклизмы. Например, в 1964 году Уиттиер сильно пострадал от цунами, вызванного землетрясением. Во время цунами погибло 13 человек, а высота волн достигала 13 метров. Зимой здесь выпадает несколько метров снега, поэтому жители перемещаются по городу по специально созданным для этого тоннелям. И потому школу соединили с основным зданием, чтобы дети зимой могли спокойно передвигаться на учебу. Многих волнует вопрос быта населения города. Как они живут, где работают, как проводят досуг? Жители Уиттиера привыкли к размеренной неспешной жизни, лишь в сезон — летом — туристы разбавляют эту атмосферу, привнося суету. Но именно туризм составляет важную часть дохода местных жителей и бюджета города. Как и рыболовство. Некоторые жители ездят на работу в соседний город Анкоридж, он расположен на расстоянии 95 км. В Уиттиере популярна шутка — «если хочешь увидеть солнце, едь в Анкоридж». Она возникла ввиду того, что высокие горы часто перекрывают поток солнечного света, а в соседнем городе с этим проблем нет. Часть квартир в доме пустует. Хозяева живут в Анкоридже, а в Уиттиер возвращаются на выходные. Внутри дом ничем не отличается от других американских многоэтажек, но квартиры здесь стоят дорого. Связь с внешним миром Попасть в город можно двумя способами — через мемориальный тоннель Антона Андерсона и по воде. Тоннель известен тем, что его длина составляет 2,5 мили — это самый длинный тоннель в Северной Америке. Он прорублен сквозь гору, работает по определенному графику, на ночь его закрывают. Тоннель односторонний, и направление движения меняется, чтобы машины могли проехать сначала в одну, затем в другую сторону. Здесь ходит поезд и ездят машины. Тоннель платный, проезд стоит порядка 13 долларов. Местные жители также оплачивают проезд, однако им выгоднее покупать годовой абонемент за 500 долларов. Особенно тем, кто каждый день ездит на работу. Благодаря глубоководной бухте попасть в город можно на круизном лайнере. Туристы часто выбирают этот способ передвижения, чтобы насладиться великолепными видами, открывающимися со стороны залива Аляска. В Уиттиере есть на что посмотреть. Туристам предлагают пешеходные туры, рыбалку, морские прогулки, да и в целом здесь красивая природа — горы, ледники, водные просторы.

Противоречивая природа человека: обман и тяга к преступлению

Что первым приходит в голову, когда слышишь слово «преступление»? Убийство, грабеж, насилие, вандализм. Но преступление — это еще и уклонение от уплаты налогов, нарушение правил дорожного движения, пост в соцсети, оскорбляющий честь и достоинство человека, клевета и угрозы расправы. И преступник, чаще всего, — не рослый небритый детина-бандюган со страшными наколками и шрамом под глазом, а обычный, ничем не примечательный «белый воротничок», который считает, что выкинуть окурок мимо урны — это дать работу дворнику, а не нанести урон окружающей среде. Когда турист забирает из номера отеля полотенце «на память», когда офисный сотрудник в конце рабочего дня прихватывает домой пару-тройку чайных пакетиков, когда покупатель берет несколько бесплатных карандашей из Икеи, разве можно обвинить их в преступлении? Человек — существо рациональное, однако в то же время совершает множество необдуманных, импульсивных поступков, а его мнение зависит от толпы, настроения и других внешних и внутренних факторов. Нам очень сложно устоять перед соблазном, зато просто найти убедительное оправдание своей слабости. С помощью обмана можно не столько убедить других в своей невиновности, сколько заставить замолчать собственную совесть. Дэн Ариели — израильско-американский экономист, профессор психологии и поведенческой экономики — провел ряд исследований, которые легли в основу книги «Вся правда о неправде. Почему и как мы обманываем», опубликованной в 2012 году. Один из экспериментов был направлен на то, чтобы понять, что такое самообман и как люди заставляют себя поверить в ложь. Участников эксперимента разделили на две группы и предложили ответить на восемь вопросов, похожих на те, которые встречаются в IQ-тестах. В первой группе не было никаких подсказок, после окончания теста исследователи смогли вывести среднюю результативность, на основании которой оценивали участников второй группы. Во второй группе участникам раздали бланки с подсказками и попросили сначала самостоятельно выполнить все задания, и лишь в самом конце проверить правильность ответов. В итоге результаты участников, имевших возможность сверить ответы, оказались чуть выше среднего. Имея возможность завысить результаты, они воспользовались возможностью, но не стали ей злоупотреблять. То есть люди спокойно обманывают или воруют, если объем лжи или украденного не выходит за приемлемые для них границы — иначе они не смогут думать о себе как о хороших людях. Еще один интересный вывод, к которому пришел Дэн Ариэли в результате исследований: обман и воровство распространяются словно вирус, а терпимость к мелким нарушениям развращает окружающих. Другими словами, если мы однажды приняли участие в одном не совсем чистом деле, нам намного проще будет втянуться в другую авантюру. Таким образом, моральные рамки растягиваются с каждым последующим случаем обмана. Интересно, когда человек будет максимально честным — работая в одиночку или являясь частью коллектива? Индивидуальная работа не оставляет маневра для переноса ответственности на кого-то другого, но и уровень эффективности будет оценивать сам исполнитель, что может привести к некоторой лени или занижению планируемых результатов. Командная работа, с одной стороны, — это ответственность перед товарищами, чувство «социальной значимости», четкое разделение сфер ответственности, что в совокупности заставляет нас работать усерднее. С другой стороны, зависимость показателей от работы друг друга может стать причиной натяжек, обмана или необоснованного снисхождения, для которых оправданием станет «помощь» коллегам. Доходит до того, что и альтруизм может быть оправданием обмана. Своеобразный синдром Робин Гуда: делать неправомерные вещи и говорить, что мы хорошие люди, которые заботятся о благе других людей. Противоречивость эгоистически-альтруистических стремлений человека заставляет сдерживаться там, где преступление кажется слишком очевидным, но незаметно для себя пускаться во все тяжкие, когда обман видится неважным или даже полезным по идеологическим соображениям. И тут же можно предположить, что мы — не они: не те обманщики и самообманщики, о которых речь шла выше. Однако исследования Дэна Ариели показали, что даже если сравнивать представителей разных национальностей и культур, разница между тягой людей к обману будет минимальной. Человечество оказалось в целом склонным к нечестному поведению. Зачем же Дэн Ариели начал заниматься изучением обмана и его причин? В основном потому, что если потенциально каждый из нас может стать преступником, то необходимо понять, как проявляется нечестность, а затем вычислить, каким образом это следует ограничивать и контролировать.

«Дать ребенку все!» А надо ли?

Еще никогда мир не был настолько детоцентричным (не весь, но тем не менее). Еще каких-то 100 лет назад задача детей была выжить и не путаться под ногами. Сейчас маятник качнулся в обратную сторону: теперь детей ставят не в угол, а во главу угла. Маркетологи в курсе, что любые детские товары — благодатная почва для заработка: купят все, даже кошмарный китайский пластик и заведомо ненужную ерунду вроде укачивающего центра. Ведь современные родители стремятся дать своим детям все и даже больше. К чему это приводит? Ни ребенок, ни семья не становятся от этого счастливее. В итоге страдают все. Детские психологи каждый день в своих кабинетах слышат фразу: «Он (она) ничего не хочет!», и это действительно так: и родители, и педагоги отмечают, что зачастую дети не замотивированы на учебу, не имеют собственных интересов, с трудом налаживают социальные связи. Почему так? Понимаете, детям нет смысла вырастать. Если раньше повзрослеть означало «получить привилегии», то сейчас ребенок, повзрослев, может только потерять привилегии. Потому что детство — это про аттракционы, аниматоров, репетиторов, лагеря, секции и прочие прелести. Если все крутится вокруг ребенка, то станет ли оно крутиться, когда чадо подрастет? Это мама с папой мечтают оказаться на месте детей и порой даже говорят об этом. Дети ведь не глупые. Они видят, что не взрослеть выгодно. Не делать выборы, не брать ответственность, не стремиться ни к чему. А ведь именно этого и ждём от них мы, взрослые. Вот откуда берутся все эти истории про инфантильных молодых людей, которые не знают, какой вуз выбрать, не очень-то стремятся работать и не торопятся съезжать из родительского дома. Им просто невыгодно. Хорошую мотивацию к развитию дает дефицит, но ведь нам даже подумать страшно, что наш ребенок будет в чем-то нуждаться. Пятую пару фирменных кроссовок? Пожалуйста. Когда я была студенткой, нам не покупали адидасы, на них нужно было пойти и заработать в свободное от лекций время. А сейчас родитель, который предложит 16-летнему сыну заработать на кроссовки самостоятельно, не встретит понимания и будет обвинен чуть ли не в домашней тирании. Тогда где выход? Шагнем в сторону от детско-родительских отношений к общечеловеческим. Кто диктует правила? Тот, кто платит. «Кто платит, тот и заказывает музыку». Жестко и некрасиво, но давайте смотреть правде в глаза. Да, уважение полагается всем людям на планете, но всё же наше отношение к офис-менеджеру и хирургу, спасающему жизни, несколько различается (и так должно быть!). Уважение — за заслуги, за вложенные усилия, за потраченное время. Тот, кто вкладывается в семью больше, имеет в ней больше прав. Папа решает, куда мы едем на курорт, хотя бы просто потому, что он эти путевки оплачивает. Ты, сыночек, когда оплатишь путевки всей семье, тоже будешь решать, куда нам отправляться, хоть на Марс, но пока — нет. Вы можете «дать ребенку все», но не тогда, когда на это бросаются усилия всей семьи. Репетиторы, частная школа — прекрасно, если ради них папе не придется всю зиму ездить на летней резине, а маме — отказаться от абонемента в фитнес-зал. Дайте детям то, что можете, и помните, что самое главное — жизнь — вы им уже дали.

Пожилые люди охотнее помогают другим

Влияет ли старение на нашу готовность протянуть руку помощи, или с возрастом у нас просто появляется больше ресурсов и, следовательно, больше возможностей предложить помощь, когда это необходимо? Согласно исследованию, опубликованному в журнале Psychological Science, пожилые люди более охотно, чем молодые, протягивают руку помощи другим. Предметом этого исследования впервые становится вопрос о том, как просоциальное поведение (поведение, направленное на благо других) меняется по мере того, как люди становятся старше. Исследование было сосредоточено на определении готовности людей прилагать физические усилия, а не на их готовности отдавать деньги или время, которая, как уже известно, растет с возрастом. «Прошлые исследования показали, что пожилые люди более просоциальны, чем молодые, потому что они больше жертвуют на благотворительность. Но количество денег у людей меняется по мере того, как они становятся старше, поэтому пожилые люди могут просто казаться более просоциальными, — говорит Мэтью Аппс, исследователь из Бирмингемского университета и ведущий автор исследования. — Мы хотели сосредоточиться именно на готовности людей прилагать усилия в пользу кого-то другого, поскольку это не должно зависеть от вашего богатства или времени, которым вы располагаете». По словам Аппса и его коллег, пожилые участники исследования с большей вероятностью усерднее трудились бы для других, даже если они сами не получили бы значительного финансового вознаграждения. «Мы показываем, что у старения тоже есть преимущества. В частности, пожилые люди, по-видимому, более охотно прилагают усилия, чтобы помочь другим», — говорит Патриция Локвуд, еще один исследователь из Бирмингемского университета и ведущий автор исследования. В двух экспериментах исследователи протестировали группу из 95 взрослых в возрасте от 18 до 36 лет и группу из 92 взрослых в возрасте от 55 до 85 лет. Каждый участник сделал 150 вариантов захвата ручного динамометра — устройства для измерения силы захвата — с шестью различными уровнями силы захвата. Перед обоими экспериментами исследователи измерили максимальную силу захвата каждого участника, чтобы убедиться, что результаты не будут искажены физическими способностями. В каждом эксперименте участникам говорили, что они будут работать, чтобы заработать деньги либо для себя, либо для другого человека. Сначала их попросили решить, будут ли они готовы приложить усилия, чтобы получить деньги, или нет. Если они скажут «да», им придется крепко сжать динамометр, чтобы получить деньги. Результаты показали, что когда задача была легкой, молодые и пожилые люди одинаково старались для других, но когда задача была более сложной, пожилые люди с большей готовностью прилагали усилия, чтобы помочь другим. Напротив, молодые люди были более эгоистичны и чаще прилагали больше усилий, чтобы принести пользу себе. Команда исследователей также заметила корреляцию между готовностью прилагать усилия для выполнения задач, которые приносят пользу другим людям, и положительными чувствами к другим людям. Но только у молодых людей это чувство «согревающего тепла» также возникало из-за того, что они выполняли задания для себя. «Многие исследования были сосредоточены на негативных изменениях, которые происходят с возрастом, — говорит Патриция Локвуд. — Мы показываем положительную сторону старения. Как мы увидели, пожилые люди охотнее прилагают усилия, помогая другим. Эти «просоциальные формы поведения» действительно важны для социальной сплоченности. Понимание того, как меняется просоциальное поведение по мере старения людей, имеет решающее значение, поскольку мы прогнозируем влияние стареющего общества». По материалам статьи «Older Adults More Likely to Make the Effort to Help Others» Psychological Science

Байка о татуировке Гудериана

Был в Германии гитлеровских времен знаменитый танковый фельдмаршал, теоретик танкового удара, автор книг о танковой войне — Гудериан. Уж не помню, как его звали. Так вот был у него, оказывается, младший брат, и его будто бы звали Карлом. Был он молод, но в солидном уже чине за храбрость, и командовал, старшему подражая, танковым каким-то подразделением. И под Сталинградом взят был в плен. И по военной неразберихе попал не в лагерь для ихних военнопленных, а в обычный наш уголовный лагерь. И прижился там очень быстро. Язык русский он скоро выучил в совершенстве — настолько, что писал по просьбе зеков их бесплодные жалобы. И мужик был, очевидно, стоящий — очень быстро подружился с ворами, чуть не сам стал вором в законе, его даже на сходняк допускали. И одно только в нем не устраивало его лагерных многочисленных друзей: что совсем у него нет татуировки. Карл, говорили они много раз, сделай себе какой-нибудь монастырь или битву русского с татарином, на худой конец — русалку с танком. Он отказывался и был непреклонен. Вдруг однажды на зону через вахту очень важно прошествовал старичок. У него был в руках фанерный чемоданчик, и на вахте его не только не обшмонали, но держались вообще очень вежливо. Это оказался татуировщик, знаменитый на всю лагерную Россию, первый кольщик по Союзу и невыразимый мастер своего дела. Тут пристали воры к Карлу опять: ты воспользуйся этим случаем, думаешь — он здесь долго будет, этот мастер? Нет, недолго! Думаешь, он только нам татуировки делает? Здесь рассказчик, повествовавший это Косте, поднял палец вверх, демонстрируя, что и там тоже делают себе татуировку — если им все доступно, как не сделать красоту себе на теле? — так что скоро призовут. Видно, этот неопровержимый довод и подействовал на Карла Гудериана. И, ложась под иглу старичка, он просил только учесть и подумать, что еще он вернется на родину, и чтоб не было поэтому на нем ничего такого, чтоб стыдиться. Старичок сказал, что понимает. Пил этот мастер-кольщик страшно, кто-то водку доставлял ему исправно, и работу начинал он со стакана. Безупречно трезвым сохраняясь. На груди у Карла Гудериана появился изумительный танк, а пониже его — надпись по-русски, что «Германия превыше всего». А еще было ниже написано «Гот мит унз», что уже, как было всем известно, означает «Бог с нами». А на бедрах, на живот немного заходя, очень скоро появились две пушки (несколько фаллического вида, что весьма соответствовало месту), а поверху их вилась надпись: «Боже, покарай Англию». Очень был доволен работой заключенный Карл Гудериан. Делал все старик в меру больно и очень аккуратно. Правда, через день, перебрав немного, на руке он у самого плеча написал Карлу — «Боже, храни королеву», что относится, как известно, к жизни английской, но и это было страшно не очень, потому что надпись была маленькая, просто ювелирная надпись, а изображенная от плеча до локтя красотка могла быть кем угодно, кроме королевы Англии. Карла затем перевернули на живот, и старик принялся за его спину. Что-то бодрое неразборчиво напевая, он работал до позднего вечера, когда вдруг произошло предсказанное: срочно вызвали его на вахту, и он так же степенно и неторопливо отбыл куда-то с нешмонаемым чемоданчиком в руке. Впрочем, он успел сказать Карлу, что работу уже, в сущности, закончил, так что пусть клиент не беспокоится, а насчет оплаты — уже все оплачено друзьями. Шли годы. Вскоре после войны многих пленных действительно отпустили, остальных отпустили позже, с ними вместе, объявившись, кто он есть, уехал и Карл Гудериан. И сейчас он еще жив и здравствует, стал он тоже известным танковым военачальником, но нигде, никогда, никто, даже самые близкие из близких не видали его раздетым. Он и моется всегда в одиночку, никогда не посещает пляжи. И понять его, беднягу, очень можно: во всю спину его ярко и сочно изображена татуированная схема окружения немецких войск под Сталинградом. Игорь Губерман. «Прогулки вокруг барака».