Мир, в котором пока еще нет ни циферблата на запястье, ни экрана смартфона, ни даже привычного тиканья на стене... Как понять, что пора сеять, идти на рынок или начинать молитву? Для нас не знать, который час, почти немыслимо — время стало настолько вездесущим, что мы перестали его замечать. Но наши предки веками жили в этом «безвременье» и, надо признать, неплохо справлялись. Более того, их изобретательность в попытках поймать ускользающие мгновения поражает до сих пор. И если время — это река, то древние люди научились строить на ней хитроумные запруды, чтобы заставить ее течь по расписанию. Солнце как первые часы Самый древний и очевидный ориентир — это, конечно, небесное светило. Солнце всегда было главным дирижером человеческой жизни, и неудивительно, что первые «часы» появились именно благодаря ему. Еще в XIII веке до нашей эры в Древнем Египте заметили, что тень от предметов меняет длину и направление в течение дня. Так родился гномон — простая палка, воткнутая в землю, или вертикальная пластина на размеченной площадке. По длине тени можно было судить о времени суток, а позже — и о сезоне года. Интересно, что этот метод сработает и сегодня, если вы вдруг оказались в дикой природе без гаджетов. Достаточно найти ровную палку, воткнуть ее в землю и измерить тень шагами. Конечно, о минутах речи не идет, но примерный час определить можно. Главное условие — ясный день: облачность мгновенно «выключает» эти природные часы. Древние греки, римляне, китайцы, майя — все цивилизации независимо приходили к использованию тени для измерения времени. В Китае уже в эпоху Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.) существовали горизонтальные солнечные часы с круглым циферблатом, на котором были нанесены 69 делений из ста — так называемая система «ста кэ». Позже, после династий Суй и Тан, появились более точные экваториальные солнечные часы, где тень от стержня, параллельного земной оси, падала на шкалу равномерно в течение всего года. Впрочем, у солнечных часов был фатальный недостаток — с наступлением темноты они переставали существовать. Вода, песок и огонь: рукотворные потоки времени Ночь всегда была вызовом для древних цивилизаций. Чтобы «видеть» время в темноте, они обратились к стихиям. Водяные часы, или клепсидры, стали настоящим прорывом. Идея проста: вода равномерно перетекает из одного сосуда в другой, и по ее уровню можно судить о прошедшем времени. У римлян клепсидры использовали даже для регламентации речей ораторов в суде — видимо, чтобы красноречие не превращалось в бесконечное словоблудие. Но настоящими виртуозами водяной хронометрии были китайцы. Уже в эпоху Западной Хань существовали медные клепсидры, а к Восточной Хань они стали многоступенчатыми: вода, прежде чем попасть в измерительный сосуд, проходила через несколько резервуаров, что делало поток стабильнее. К династии Сун (960–1279) точность достигла феноменальных двух минут в сутки! Внутри приемного сосуда плавала стрела с делениями, соответствующая ста кэ. По мере наполнения сосуда стрела поднималась, обнажая отметки — и человек мог узнать время даже в полной темноте, на ощупь или при свете масляной лампы. Песочные часы, знакомые нам по старым фильмам и настольным играм, тоже использовались древними, но в основном для измерения коротких промежутков: от минуты до часа. Их точность зависела от идеально высушенного песка и безупречной геометрии стеклянных колб. Любопытно, что песок постепенно царапал стенки отверстия, из-за чего часы начинали «спешить». Огненные часы — свечи с нанесенными делениями — были популярны в Европе и Азии: по мере сгорания воск таял, и отметки показывали прошедшее время. Такие часы нередко использовали в монастырях: монах зажигал свечу в определенный час, и она служила и источником света, и таймером для ночных молитв. Подсказки природы Не имея сложных устройств, простой люд полагался на живые «биологические часы», которые еще и почти никогда не подводили. Взять хотя бы петуха — классический деревенский будильник. Его первый крик раздается около трех часов ночи, а к пяти-шести утра он уже во всю глотку возвещает рассвет. Правда, некоторые особо голосистые петухи могут кукарекать и в полночь, сбивая с толку, но в целом их поведение удивительно стабильно. Цветы тоже оказались неплохими хронометрами. Одуванчик и цикорий раскрываются около шести утра и закрываются к пяти вечера. Ночная фиалка и ослинник распускаются в девять вечера, наполняя воздух дурманящим ароматом, — так природа сама подсказывает, что наступила ночь. Птицы поют по расписанию: воробей начинает чирикать в пять-шесть утра, а соловей заливается трелями от наступления темноты до рассвета. Конечно, такие методы требуют поправки на регион, сезон и погоду — в дождь и ветер цветы могут не раскрыться, а птицы замолчать. Но в спокойные дни это работало веками. Китайская симфония времени Пожалуй, ни одна цивилизация не достигла такого изящества в систематизации времени, как древний Китай. Здесь сложилась целая философия хронометрии, в которой переплелись астрономия, математика и быт. Основой служила система двенадцати «шичэней» — двухчасовых отрезков, названных по двенадцати земным ветвям. Каждый шичэнь имел поэтическое бытовое имя: «цзы» (полночь, 23:00–01:00), «чоу» (пение петухов, 01:00–03:00), «инь» (рассвет, 03:00–05:00), «мао» (восход солнца, 05:00–07:00), «чэнь» (время завтрака, 07:00–09:00), «сы» (приближение к полудню, 09:00–11:00), «у» (полдень, 11:00–13:00), «вэй» (послеполуденное время, 13:00–15:00), «шэнь» (время полдника, 15:00–17:00), «ю» (заход солнца, 17:00–19:00), «сюй» (сумерки, 19:00–21:00), «хай» (время отдыха, 21:00–23:00). Но двухчасовой отрезок — это слишком грубо для практических нужд. Поэтому китайцы делили сутки еще и на сто «кэ» (примерно 14,4 минуты каждый). При династии Хань систему временно меняли на 120 кэ (по 12 минут), а при Южной Лян — на 96 кэ, но классическая сотня осталась в культуре. Ночь же имела особое деление: пять «гэн» (ночных страж), каждая из которых делилась на пять «дянь». Первая стража начиналась с наступлением времени «сюй» и одного кэ, вторая — с «хай» и трёх кэ, третья — с полуночи, четвёртая — с середины «чоу» и двух кэ, пятая — с середины «инь» и четырёх кэ. Выражение «пять страж и три точки» означало примерно 5:00 утра, а «три стражи и четыре точки» — 1:36 ночи. Эта система была настолько точной, что по ней сверяли не только быт, но и дежурства стражи, церемонии, начало и конец комендантского часа. Время как общественный договор Измерять время — полдела. Его нужно было как-то сообщать людям. В древних городах, особенно в Китае, существовала продуманная система оповещения. С эпохи Сун при дворе и в крупных городах строили башни с колоколами и барабанами. Утром, при открытии городских ворот, били в колокол — его звон разносился по улицам, пробуждая торговцев и чиновников. Вечером, с началом первой ночной стражи, били в барабан: это был сигнал к закрытию ворот и началу комендантского часа. Застрять на улице после барабана означало провести ночь под открытым небом или в ближайшем карауле, потому что город запирали до рассвета. Отсюда и пошло выражение «утренний колокол и вечерний барабан» — символ неумолимого распорядка. За точностью следили специальные чиновники, ответственные за клепсидры и солнечные часы. Кстати, в Китае с эпохи Сун существовали и механические указатели времени: шестеренки вращали диск, на котором появлялись деревянные фигурки с табличками шичэней. Это были прообразы современных часов с кукушкой. Все это делало время не личным делом, а общественным ресурсом, который регулировался государством. Продавцы времени, или последний отзвук древней традиции Казалось бы, с появлением механических часов необходимость в таких ухищрениях отпала. Но даже в XIX веке, когда часы уже существовали, они были дороги и требовали точной настройки. И вот в Лондоне появилась удивительная профессия — продавец времени. Семья Бельвиль, начиная с Джона Бельвиля в начале XIX века, а затем его жена Мария Элизабет и дочь Рут, каждое утро сверяла карманный хронометр с часами Гринвичской обсерватории, а затем обходила клиентов — ювелиров, банкиров, владельцев мастерских, которым нужна была точность до секунды. Около 200 подписчиков платили за эту услугу. Рут Бельвиль проработала до 86 лет, преодолевая ежедневно 12 миль по лондонским улицам, и ушла на покой лишь в 1940 году, когда радио уже вовсю передавало сигналы точного времени. Ее хронометр, изготовленный знаменитым часовщиком Джоном Арнольдом, теперь хранится в музее. Эта история — доказательство того, что потребность в точном времени была острой всегда, и люди находили способы ее удовлетворить, даже без личных часов. А мы, глядя на экран смартфона, редко задумываемся о том, что за каждой цифрой на циферблате стоят тысячелетия проб и ошибок. Сегодня мы плывем по реке времени с комфортом только потому, что древние люди дали нам весла и паруса из тени, воды, песка и птичьего пения.