Семь органов, без которых можно жить

Человеческий организм невероятно жизнеспособен. При сдаче полулитра крови вы теряете около 3,5 миллиардов эритроцитов, однако организм очень быстро восстанавливает потери. Более того, вы можете продолжать жить, лишившись крупных частей жизненно важных органов. Есть примеры людей, которые вели нормальную жизнь, потеряв половину мозга. А некоторые органы могут быть удалены из организма полностью без серьезных последствий. Представляем вашему вниманию 7 «не жизненно важных органов». Селезенка Этот орган находится в левой части брюшной полости. Чаще всего селезенка удаляется в результате травм живота, высокая уязвимость при подобных травмах объясняется близким расположением относительно ребер. Этот хрупкий орган окружен капсулой, с виду напоминающей папиросную бумагу, которая легко рвется. Как следствие начинается внутреннее кровотечение, и если его вовремя не диагностировать и не прекратить, то все может обернуться летальным исходом. Внутреннее содержимое селезенки называется пульпы. Различают две основные зоны: красную и белую пульпу. Красная участвует в хранении и утилизации эритроцитов, а белая отвечает за хранение лейкоцитов и тромбоцитов. Без селезенки можно спокойно жить, потому что печень тоже выполняет функцию утилизации эритроцитов, а другие лимфоидные ткани возьмут на себя дополнительную нагрузку, восполняя иммунную функцию селезенки. Желудок Желудок выполняет четыре основные функции: механическое пищеварение (сокращаясь, измельчает пищу), химическое пищеварение (измельчает пищу с помощью желудочного сока), последующее поглощение и секреция. Желудок иногда удаляют хирургическим путем из-за возникновения раковой опухоли или травмы. В 2012 году британке пришлось удалить желудок после того, как она выпила коктейль с жидким азотом. При удалении желудка пищевод прикрепляется непосредственно к тонкой кишке, и при удачном восстановлении можно нормально питаться, принимая витаминные добавки. Половые органы Основными репродуктивными органами у мужчин и женщин являются яички и яичники соответственно, они имеют спаренную структуру, поэтому, потеряв один из них, люди все еще могут иметь детей. У женщин основной причиной потери яичников является рак, мужчины же чаще лишаются яичек из-за различных травм, полученных при дорожно-транспортных происшествиях, в драках или в ходе спортивных поединков. Также у женщин возможно удаление матки, но это не позволяет иметь детей и останавливает менструальный цикл. Исследования показывают, что средняя продолжительность женщины с удаленными яичниками не изменяется. Однако интересен тот факт, что в популяциях некоторых млекопитающих удаление обоих яичек приводило к увеличению продолжительности жизни. Толстая кишка Толстая кишка — это трубка длиной около двух метров, состоящая из четырех частей: восходящей, поперечной, нисходящей и сигмовидной. Основные функции толстой кишки — это всасывание воды и подготовка фекалий к удалению из организма. Иногда, в случае рака или других заболеваний, приходится удалять либо всю кишку полностью, либо ее часть. Большинство людей успешно восстанавливаются после такой операции, и единственное неудобство — это изменение некоторых пищевых привычек, что необходимо для ускорения процесса заживления. Желчный пузырь Желчный пузырь находится под печенью в верхней правой части живота возле ребер. В нем хранится так называемая желчь, которая постоянно вырабатывается печенью. Основная функция желчи — это помощь в расщеплении жиров, но когда эта помощь не требуется, желчь хранится в желчном пузыре. Когда в кишечнике появляется переизбыток жиров, выделяется специальный гормон, который вызывает сокращение желчного пузыря, при котором желчь выталкивается в кишечник и помогает переварить жир. Однако избыток холестерина в желчи может превращаться в желчные камни, которые блокируют крошечные трубы, проводящие желчь. Когда это происходит, может потребоваться удаление желчного пузыря, в Великобритании каждый год около 70000 человек проходят эту процедуру. Иногда камни в желчном пузыре вообще не доставляют дискомфорта, а иногда случаются экстренные ситуации, например, в 2015 году индийской женщине удалили 12000 желчных камней, что стало новым мировым рекордом. Аппендикс Аппендикс представляет собой небольшой червеобразный придаток толстой кишки. Первоначально считалось, что это не более чем рудиментарный орган, однако сейчас известно, что он выполняет функцию некоего убежища для полезных бактерий, которые при необходимости начинают распространяться по кишечнику. Так как аппендикс представляет собой в прямом смысле тупик, некоторым бактериям не удается его покинуть. Скапливаясь в аппендиксе, они вызывают воспаление, это заболевание называется аппендицит. Такая проблема чаще всего решается хирургическим вмешательством, при котором аппендикс полностью удаляется. Однако, даже если аппендикс был удален, это не гарантирует полной безопасности, так как бывают случаи, когда воспаляется его культя. Удаление аппендикса никак не влияет на привычный образ жизни. Почки У большинства людей есть две почки, но жить с одной тоже можно, хотя можно жить и вовсе без них, если время от времени проходить процедуру диализа. Основная функция почек заключается в фильтрации крови для поддержания водного, электролитного, а также кислотно-щелочного баланса. Почка действует как фильтр, и в ходе различных процессов удерживает белки и питательные вещества, необходимые организму. Но еще более важно, что вредные для организма вещества выводятся почками из организма вместе с мочой. Удаление почек может произойти по множеству причин, например, наследственные заболевания, чрезмерное употребление наркотиков, алкоголя или по причине возникновения инфекции. Если у человека отказывают обе почки, проводится процедура диализа. Существует два вида диализа: гемодиализ и перитонеальный диализ. В первом случае используется прибор, содержащий диализирующую жидкость для очистки крови, во втором случае используется специальный катетер, вставленный в живот, через который раствор попадает непосредственно в брюшную полость. Продолжительность жизни людей, подвергающихся процедуре диализа, зависит от множества факторов, таких как диагноз, возраст, пол, сопутствующие заболевания. Недавние исследования показали, что человек, помещенный на диализ в возрасте 20 лет, может в среднем прожить еще 16-18 лет, в то время как человек, помещенный в 60 лет, может прожить в среднем 5 лет. По материалам статьи «Seven body organs you can live without» The Conversation

Пять теорий грусти

В современном мире, наполненном всевозможными развлечениями, кажется несколько странным тот факт, что люди по-прежнему грустят и печалятся. Давайте проговорим несколько теорий о том, почему у человека возникают такие эмоции. Отдельно скажем о библейской версии. Уныние относится к смертным грехам. Но тут важно отметить, что понимают под унынием духовники. Это не просто печаль, а леность, духовное и телесное расслабление, когда человек в определённом состоянии отказывается от активных действий, перестаёт что-то менять, предпринимать какие-то шаги. Интересно то, что грусть в более конкретном смысле, чем уныние по библии, тоже очень сильно мешает что-то делать и двигаться вперёд. А теперь перейдём к современным теориям. Ущемление внутреннего ребёнка Всё чаще мы слышим о том, что нет взрослых, а есть постаревшие дети. И, наоборот, есть мнение, что люди слишком быстро взрослеют и не дают выхода своим эмоциям, которые так легко выплёскивались в детстве. Это служило своеобразным предохранителем от перегрева нервной системы. Крики, слёзы, резкие движения, после которых были все шансы получить либо ласку от мамы, либо нагоняй от папы. Собственно, и то, и то для ребёнка является проявлением внимания к его персоне, что вполне удовлетворяет его потребность быть замеченным. Обо мне помнят — значит, я существую. С возрастом окружающие нас люди, скорее, проигнорируют наши выпады, не дав нам возможности «высосать» их энергию, которая является условной единицей отношений. Внутренний ребёнок хочет внимания. Забота о своём ребёнке ложится на родителей. Забота о своём внутреннем ребёнке ложится на каждого человека. Когда игнорирование окружающего мира доводит внутреннего ребёнка до скрытой истерики, происходит тот самый нервный срыв. «Я никому не нужен», «меня никто не любит». Печаль и грусть, возведённые в степень, становятся постоянными спутниками такого человека. Психологи предлагают обратиться к своему детству, увидеть причины своих эмоциональных потребностей и проблем, а затем при помощи медитаций, проработки застарелых ран привести внутреннего ребёнка в состояние гармонии. Но даже если у вас всё более-менее в порядке, не стоит забывать, что этому ребёнку хочется шалостей, хихиканья, кривляния. Для этого прекрасно подходят новые знакомства, особенно, в группах по интересам, встречи с друзьями, единомышленниками, походы в кино, выезды на природу, где окружающий мир ничего не ждёт от вас, он сам даёт вам солнце, ветер, воду… Вы успокаиваете себя сами, вы становитесь родителем для себя самого. Да, всем нам нужно учиться заботиться о себе, если вдруг мы оказались одни в прямом или переносном смысле. Дофамин Следующая теория, которая поможет нам «справиться» с грустью и печалью — это присутствие в организме человека определённого количества дофамина (или допамина). Мы не будем углубляться в медицинские и научные исследования, скажем лишь, что по доступным источникам дофамин является частью «системы вознаграждения» мозга. То есть это то, что подкрепляет нашу мотивацию, заставляет испытывать наслаждение и удовольствие. Если же уровень дофамина снижен, то человек начинает печалиться и грустить. Как это «лечится»? Помимо искусственных таблеток дофамина, о вреде и пользе которых автору статьи мало что известно, как и об уровне авторитетности источников, можно свести теорию о дофамине к тому, что определённые вещи вызывают в организме человека определённые химические реакции, что закрепляется с определённой повторяемостью. Таким образом, для того, чтобы преодолеть грусть, достаточно делать то, что вызывает ту самую химическую реакцию. Пожалуй, отбрасывая крайности, самыми «рабочими» вариантами будут вкусная, питательная и своевременная еда, хороший сон и удовлетворение других первостепенных потребностей. По тем же источникам дофамин сильно влияет на чувство любви и привязанности. Вот оно прямое доказательство того, что любовь — это химия. Но, отметим, что только узко по этой теории. Внешние факторы Самым простым объяснением грусти могло бы стать «оправдание» внешними факторами: стресс, болезнь, усталость. И, наверное, прежде чем погружаться в глубины психологии или пускаться «во все тяжкие» и правда стоит сначала убрать основные факторы истощения физического тела. К тому же сваливать на внешние факторы вину за себя любимого в эпоху полной ответственности за свои поступки, материализации наших мыслей практически по щелчку (ссылаемся на закон притяжения фильма «Секрет») было бы несколько опрометчиво. Итак, нивелирование внешних факторов в борьбе с печалью занимает весомое и первостепенное место. Тайм-менеджмент Эта теория стоит рука об руку с предыдущей. Один из самых частых вопросов унывающих людей к людям позитивным: «И когда ты всё успеваешь?». Собственно, в этой ситуации два варианта. Первый — люди действительно заваливают себя таким количеством дел, которое «поднять» не под силу не только им, но и целой группе. В сутках двадцать четыре часа, скорость нашего передвижения при отсутствии личного шофёра, вертолёта тоже весьма ограниченна. Это легко рассмотреть на примере ограниченного пространства в комнате. Как бы нам ни хотелось, мы не можем на определённых квадратных метрах уместить больше, чем туда физически может влезть. То же самое со временем. В таком случае нужно пересмотреть приоритеты, убрать или делегировать определённые дела, объяснить окружающим свои потребности и тем самым снизить темп непрерывной гонки. Второй вариант — люди вполне могли бы успевать выполнять свои повседневные задачи, если бы организовали свой день должным образом. Кстати, на жалобы и стенания уходит львиная доля времени. На поддерживание негативного или тоскливого настроя уходит очень много сил. Над этим стоит задуматься. Снимая сливки с практик тайм-менеджмента, укажем самые быстродействующие способы: • ранний подъём; • ведение списка дел на день, неделю, месяц и т.д. с вычёркиванием сделанного; • расстановка приоритетов дел и задач; • отслеживание количества затрачиваемого времени на то или иное занятие; • умение прерываться для выполнения первостепенных задач; • умение концентрироваться на текущей задаче, не отвлекаясь на незначительные занятия; • ограничение времени пребывания в соц.сетях, постоянной проверке электронной почты; • составление меню на неделю и разовые закупки в магазинах; • короткие сессии поддержания порядка и работоспособности всех сфер жизнедеятельности (уборка в доме, наличие еды, внимание к здоровью, внимание к отношениям с близкими). Любовь к себе Последнее в статье, но в каком-то смысле первое, о чём нужно помнить, когда на вас «накатывает» грусть и печаль — это то, что человек заботится о себе сам не только потому, что так надо, а потому, что «я» — это самое дорогое, что нам надо в личное владение. Посмотрите на ситуацию со стороны. Вы хотели бы, чтобы ваша мама, ваш любимый человек изнурял себя на работе, доводил себя до истощения, работал без перерывов и еды, «приползал» домой уставший и обессиленный? Скорее всего, нет. Почему вам не хотелось бы такого развития событий? Потому что эти люди вам дороги, вы их любите. Если вы научитесь так же любить и уважать себя, то вам автоматически захочется дать себе самое лучшее, даже в условиях ограниченности ресурсов. Любовь и забота о себе — это не обязательно отдых на Мальдивах и ванна шампанского. Это вполне может быть уютная и чистая квартира с запахом свежего салата, выпечки, кофе. Это отдых в спокойном месте или игры с детьми в воде. Самые лучшие вещи в мире, которые делают нас счастливыми — бесплатны или достаточно дёшевы. Печаль нужна там только для одного — для знания того, как прекрасно быть счастливым.

Как вернуть страсть в отношения: верные способы и советы

С годами эмоции в браке притупляются, становятся более спокойными и размеренными. Уже нет желания каждый день удивлять вторую половину интересными фантазиями, романтические свечи появляются за ужином все реже, а любимый взрослый наряд покрывается пылью в дальнем углу шкафа. Что делать, если вы почувствовали, что страсть между вами и вашим партнером охладела? Неужели это значит, что любовь ушла и не вернется? Отставить панику — чувствам быть! Психологи отмечают, что уже через 3 года совместного проживания пары занимаются сексом в 1,5-2 раза реже, чем в первые месяцы знакомства. И это естественно: мы привыкаем к партнеру, знаем все его повадки и движения, а пылкая эйфория перетекает в удобную, комфортную жизнь без искр и безумия. Вы не разлюбили вторую половинку, просто ваша любовь вышла на другой уровень, где дружба и забота о партнере превалируют над «розовыми очками». Но как же себя вести, если хочется «тряхнуть стариной» и вернуть отношениям былую страсть? Выход есть, главное — поверить в себя и быть немного раскованней. В приоритете — вкусная подача 80% мужчин жалуются, что теряют интерес к своим женам из-за того, что те ходят по дому в засаленных халатах, с грязной головой и непередаваемым запахом зажарки, котлет, борща. Впрочем, девушки тоже не в восторге от парней с грязными ногтями и дырявыми носками. Помните золотое правило: даже если партнер вхож в вашу зону комфорта, это не значит, что можно открываться ему с плохой стороны. Смените старые растянутые футболки и поношенные пижамы на приличные, новые, симпатичные домашние костюмы по фигуре. Если же намечается романтический вечер, подберите соблазнительный пеньюар и кружевную ночную рубашку. Можно дополнить образ эффектным нижнем бельем, чтобы точно сразить наповал. Только не надевайте «все лучшее сразу», и не повторяйте свой сногсшибательный выход каждый вечер: к хорошему быстро привыкаешь. Не стесняйтесь заглянуть в секс-шоп Все эти «смешные штучки» из магазина для взрослых придуманы неспроста. Они реально работают, и помогают узнать прелести сексуальной жизни с новой стороны. Не стоит сразу хвататься за дорогие наборы с замысловатыми названиями, предназначение которых для вас — тайна за семью печатями. Начните с чего-то безобидного: игровых костюмов, наручников, возбуждающих гелей. Продавец с радостью поможет вам определиться с выбором, поэтому не бойтесь делиться с ним своими идеями и пожеланиями. Помните: стыдного в этом ничего нет. Вспоминаем, где находится салон красоты Встречают по одежде — провожают… тоже по одежде. Даже если вы искренне любите человека за его внутренние качества, отрицать важность ухоженной внешности нельзя. Чувствуете, что партнер охладел? Задумайтесь, так ли прекрасно вы выглядите, как в начале отношений. Если быт поглотил вас с головой, вы три раза переносили запись к мастеру маникюра, а корни волос жалобно требуют окрашивания уже полгода, то выводы о причинах потери влечения со стороны второй половины напрашиваются сами собой. Знайте — мужчина способен простить вам ужин из магазинных пельменей, но вот отсутствие ухоженности ему точно придется не по душе. Не приносите себя в жертву кухонного алтаря — это никому не нужно. Есть и обратная сторона медали: даже ухоженная, красивая жена может наскучить. Попробуйте сменить образ — например, перекрасить волосы, поменять стрижку или нарастить ресницы. Это 100% эффективный вариант для получения той самой искры, ведь обновленная вы понравитесь и себе, и своему партнеру. Фильмы для взрослых вместо сериалов и новостей Свыше 90% мужчин и женщин хотя бы раз в жизни смотрели адалт-видео, а большая часть делает это регулярно. Так почему бы не насладиться просмотром вместе с партнером? Так вы убьете двух зайцев — почувствуете неподдельное возбуждение и узнаете больше о вкусах, предпочтениях, тайных желаниях второй половинки. Если смотреть фильмы для взрослых вдвоем вы пока не готовы, посмотрите какой-нибудь ролик самостоятельно. В нем можно почерпнуть много новых идей, которые наверняка пригодятся вам в постели. Вернемся к первому свиданию Всколыхнуть яркие чувства поможет ностальгия. Женатые люди так редко выбираются вместе в свет вдвоем, отдавая предпочтение семейному отдыху с детьми или встрече с друзьями. Устройте сюрприз любимому человеку, и пригласите его… в место вашего первого свидания! Постарайтесь воплотить атмосферу прошлого с точностью до мелочей, вплоть до одинакового заказа по меню и того самого, сокровенного плейлиста. Нотка приятной, теплой ностальгии наверняка возродит романтику в ваших сердцах, после чего влечение моментально усилится. Не бойтесь, что партнер воспримет это как ребячество: искренняя любовь не подвластна возрасту и социальным устоям. Разлука укрепляет брак Даже самый любимый человек может наскучить своим постоянным присутствием. В таких случаях нужна временная разлука, которая поможет соскучиться друг по другу и желать скорейшей встречи. Если есть возможность, попроситесь на работе отправиться в командировку в другой город, либо переедьте под благовидным предлогом к родителям на недельку. В период расставания не забывайте сообщать второй половинке, как вы скучаете, и рассказывать, чем будете заниматься после долгожданной встречи. Подобная перезагрузка пойдет на пользу вам обоим, а яркие эмоции в день воссоединения гарантированы. Посетите секс-тренинг Хотя бы онлайн. Только сразу определитесь, что именно вы планируете изучить. Например, мужчину можно порадовать новыми техниками оральных ласк, а женщина придет в восторг от умения партнера доводить ее до пика удовольствия. Выбирайте проверенные курсы от преподавателей с опытом и образованием сексолога. Учитесь относиться к сексу без предрассудков, ведь успех семейной жизни во многом зависит именно от физической удовлетворенности друг другом. Смените обстановку Предложите любимому человеку отправиться в отпуск, провести уикенд в соседнем городе или хотя бы снять номер в гостинице на сутки. Новые эмоции, положительные впечатления и смена обстановки — лучшие друзья искренней страсти. Совместите приятное с полезным, прогулявшись по красивым улицам неизведанной страны и подарив друг другу возможность расслабиться вдалеке от домашней суеты. Автор: Инесса Борцова

Говорите правду, даже если она вас страшит

Зачем стоит говорить правду в мире, где царит фальшь? Потому что правда — это единственная истинная мера подлинности вашей души. Сдерживать свои настоящие эмоции и говорить противоположные вещи с целью выглядеть лучше перед глазами других — значит скрывать свою подлинную сущность за завесой лжи. Вспомните те времена, когда вы выражали своё мнение в открытую, не боясь, даже если бы оно огорчило любимых людей. Скорее всего, вы были ребёнком, когда не задумывались о последствиях, или подростком, когда несправедливость ранила ваше сердце, но во взрослой жизни мы стараемся подстраиваться под общество и порой говорим вещи, совершенно не резонирующие с нашими подлинными чувствами. Так что же вы тогда чувствовали? Облегчение и уверенность в себе. Сейчас, если мы скажем правду, с наших плеч будто горы свалятся. Но мы стараемся сдерживать себя. Вдруг нашу правду люди воспримут колко? Как и в случае с человеком, говорящим сладкую ложь вместо горькой правды, его собеседник может тоже поступить неправильно: скорее всего, он будет слышать лишь то, что хочет услышать. Правда двух людей относительно одной и той же ситуации может отличаться, из-за чего конфликты неизбежны, даже в семье. Очень странно, когда человек задаёт такой вопрос: «Ты хочешь знать правду?» Нет, соври, конечно. Этот вопрос следует перевести следующим образом: «Я тебе скажу кое-что, с чем ты будешь не согласен, но так или иначе…» Правда, как и красота, — понятие субъективное, ведь у каждого есть индивидуальный жизненный опыт, свои взгляды на мир и ценности. Мне очень нравится, как однажды по этому поводу выразился мексиканский писатель Дон Мигель Руис в своей книге «Три вопроса: как обнаружить силу внутри себя и овладеть ей»: «Сама по себе жизнь — это истина, и её не нужно понимать. Правда не требует доказательств или даже веры, чтобы выжить. Правде не нужны наши истории. Она существовала ещё до истории человечества, и она продолжит существовать, даже когда умрут все рассказчики. Не нужны никакие теории, чтобы нам открылась правда. Её можно лишь почувствовать в нашей любви и терпеливой страсти жить». Я считаю, что не следует сдерживать себя от попытки высказаться из-за страха расстроить других. Если вы говорите правду от чистого сердца, а не из эгоистических побуждений, то, скорее всего, человек примет её с таким же открытым сердцем, даже если она станет для него неожиданной. Поверьте, в век изобилия фальшивых новостей и историй правда невероятно важна. По этому поводу мне часто вспоминаются библейские слова: «Правда да освободит тебя». Это ещё раз подчёркивает, что сокрытие истины может уничтожить человека. Если вы сию секунду говорите правду — правду, которая мучает вас изнутри и хочет выйти на свободу, а ваш голос дрожит, — то знайте, что это нормально. У меня были времена, когда я стоял на сцене перед огромной аудиторией и в моей голове постоянно возникали мысли: «Как люди воспримут то, что я скажу?» или «Вдруг я разочарую их?» Тем не менее, я сделал вывод, что то, как воспринимают меня окружающие, не зависит от меня. Я не в силах управлять реакцией людей. Я могу лишь говорить от чистого сердца, напрочь забывая о страхе, злости или ненависти. Когда мы говорим под руководством своих ослабевающих и неуверенных эмоций, мы должны обратить внимание на самих себя. Почему мы боимся? Страх калечит нашу душу, а душа живёт только по правде. Если вы любите и уважаете себя, то вы не будете бояться. Любовь к себе порождает любовь ко всему окружающему миру. Поэтому слова правды, которые мы произносим от чистого сердца в адрес другого человека, не оскорбят его. Запомните, что вы обижаете людей, когда говорите им ложь, о которой они рано или поздно узнают. Более того, когда вы сами живёте по правде, вы мотивируете окружающих поступать так же. Говорите правду, даже если она вас страшит. По материалам статьи «Speak Your Truth When It Scares You Because It Is The One True Measure Of Your Authenticity» Tony Fahkry Перевод: Юлия Стржельбицкая

10 лучших романов нобелевских лауреатов XXI века

Нобелевская премия по литературе сохранила свой высокий статус и престиж в XXI веке, несмотря на неоднозначные награждения (вспомним, например, Мо Яня или Боба Дилана). Время все расставит по своим местам, кого-то из недавних нобелиатов будут читать спустя век, а кого-то забудут через пару десятилетий. Давно ли вы перечитывали книги Джозуэ Кардуччи или Эрика Карлфельдта? Вот-вот. А того же Томаса Манна до сих пор читают во всем мире. Сайт издательства «Эксмо» отобрал 10 романов нобелевских лауреатов нынешнего столетия. Без судьбы. Имре Кертес Имре Кертес — единственный на сегодняшний день венгерский нобелиат. Это человек удивительной судьбы: узник Освенцима и Бухенвальда, диссидент, замечательный переводчик, но прежде всего мастер психологической и одновременно с этим философской прозы. Формулировка комитета в 2002 году была следующей: «За то, что в своем творчестве Кертес дает ответ на вопрос о том, как индивидуум может продолжать жить и мыслить в эпоху, когда общество все активнее подчиняет себе личность». «Без судьбы» — самый известный роман Кертеса, повествующий о молодом человеке, попавшем в нацистский концлагерь. Бесчестье. Дж. М. Кутзее Роман Кутзее стал прямо-таки пугающе актуальным в свете недавних сексуальных скандалов. Судьба главного героя, университетского профессора, уличенного в связи со студенткой и лишившегося всего, до боли напоминает то, что произошло с Вайнштейном и Спейси. Но писатель в своем творчестве затрагивает куда более серьезные проблемы: постколониализм, расизм, природу человеческой жестокости. Кстати, именно за «Бесчестье» Кутзее в 1999 году получил еще и Букеровскую премию. Пианистка. Эльфрида Елинек Эльфриду Елинек называют одним из самых «неудобных» немецкоязычных авторов наших дней. Сторонница марксизма и феминизма, в своих произведениях она критикует неспособность Австрии преодолеть нацистское прошлое и анализирует наиболее острые проблемы современного общества. Из-за смелых высказываний у писательницы неоднократно возникали проблемы с властями. Спектакли по ее пьесам даже запрещали в австрийских театрах. Однако литературная общественность отдала должное таланту Елинек: в 2004 году ей была присуждена Нобелевская премия по литературе. «Пианистка» — самый известный ее роман. Именно он лег в основу культового фильма Михаэля Ханеке, завоевавшего Гран-при на Каннском кинофестивале в 2001 году. Музей Невинности. Орхан Памук Несколько турецких авторов вполне могли получить нобелевку еще в прошлом столетии. Например, Орхан Кемаль или Лейла Эрбиль. Но первый турецкий лауреат появился лишь в XXI веке. Им вполне заслуженно стал Орхан Памук, один из наиболее ярких современных романистов. В данную подборку мог бы войти любой из шедевров писателя. Но мы остановили свой выбор на, пожалуй, самом сентиментальном из них. Стамбул, неразделенная любовь и вещи, вещи... много вещей. Кстати, в турецкой столице с недавних пор работает вполне реальный Музей Невинности, который могут посетить поклонники творчества прозаика. Марта Квест. Дорис Лессинг Европейские и американские читатели знали Дорис Лессинг преимущественно как автора научно-фантастических романов цикла «Канопус в Аргосе». Именно поэтому присуждение ей в 2007 году Нобелевской премии по литературе стало настоящей неожиданностью. Формулировка Комитета была следующей: «Повествующей об опыте женщин, со скептицизмом, страстью и провидческой силой подвергшей рассмотрению разделенную цивилизацию». И «опытом женщин» в данном случае стал ее автобиографический роман «Марта Квест», впервые опубликованный в далеком 1952-м и все эти годы остававшийся в тени «Канопуса в Аргосе». В книге рассказывается история молодой романтичной идеалистки, для которой жизнь потеряла свое очарование — все стало однообразным, обыденным и скучным. Марта находится в бесконечном поиске себя, постоянно меняет обстановку и окружение, ставит перед собой все новые и новые цели и задачи, но каждый раз приходит к осознанию того, что внутри ничего не меняется, а жизнь все так же неинтересна ей, как и раньше. Девушке хочется вырваться из этого — дать волю инстинктам, найти мужчину своей мечты и отправиться навстречу приключениям. Но получится ли у нее измениться, если ее желания сбудутся? Сердце-зверь. Герта Мюллер На сегодняшний день Герта Мюллер является одной из крупнейших писательниц Германии. Ее творчество неоднократно отмечалось различными литературными наградами, в том числе и Нобелевской премией в 2009 году. «Сердце-зверь» — ее самый известный роман, в котором она подняла тему существования человека в тоталитарном государстве. В основе этой автобиографической книги лежит трагичная история четырех друзей — этнических немцев, проживавших в Румынии во времена правления Чаушеску. Город и псы. Марио Варгас Льоса Дебютный роман перуанского писателя, который принес ему всемирную известность. Это история группы подростков, оказавшихся в застенках военного училища и пытающихся не сломиться в аду беспощадной муштры, ежедневных унижений и тотального «осолдачивания». Варгас Льоса сам был одним из таких курсантов, и он не понаслышке знает о том, как государство воспитывало детей во времена диктатуры. После выхода «Города и псов», книгу торжественно сожгли на плацу описанного в ней училища. Впрочем, это лишь добавило популярности роману, о котором узнали десятки тысяч людей по всему миру. Страна вина. Мо Янь К Мо Яню крайне неоднозначное отношение на Западе. Его называют «китайским Шолоховым», а присуждение ему Нобелевской премии незаслуженным. Да и формулировка, наверное, самая странная за долгую историю высокой награды: «за его галлюциногенный реализм, который объединяет народные сказки с современностью». Но все-таки нужно признать, что он на сегодняшний день — один из наиболее талантливых китайских авторов своего поколения. «Страна вина» — самый известный роман Мо Яня, в котором самым немыслимым образом переплетется сатира на бюрократию и авторитарный режим с довольно жестким юмором и самоиронией. Улица Темных Лавок. Патрик Модиано Присуждение нобелевки Патрику Модиано в 2014 году вызвало очередной вал критики в адрес Комитета. Ведь у писателя была репутация хорошего беллетриста, не более. Формулировка была следующей: «За искусство памяти, благодаря которому он выявил самые непостижимые человеческие судьбы и раскрыл жизненный мир человека времен оккупации». Напомним, что родился Модиано... 30 июля 1945 года. «Пожалуй, „Улица Темных Лавок“ — лучший способ отделаться сравнительно малой кровью. Роман этот, во-первых, небольшой, во-вторых, самый знаменитый, а в-третьих, абсолютно типовой для автора», — пишет о творчестве французского автора Галина Юзефович. Сюжет книги незамысловат: главный герой Ги Ролан теряет память, частный сыщик трудоустраивает его в свое детективное агентство, организовав ему новые документы и личность. Но однажды его покровитель уходит на покой и Ги решается отправиться на поиски своего прошлого... Остаток дня. Кадзуо Исигуро Исигуро стал третьим нобелиатом японского происхождения за всю историю премии. Но при этом он уже давно подданный Соединенного Королевства и пишет исключительно по-английски. «Остаток дня» — это, пожалуй, самый британский роман прошлого века. В 1989 году жюри Букеровской премии единогласно присудило высокую награду Исигуро. Образ главного героя, типичного английского дворецкого, напоминает нам о десятках других похожих персонажей в произведениях Конан Дойла, Вудхауса, Голсуорси и других британских классиков. Но что будет, когда хороший человек, вернее хороший дворецкий, служит плохому делу, вернее, плохому господину?

Сонная болезнь — самая загадочная эпидемия

Примерно сто лет назад мир охватила таинственная эпидемия, получившая название летаргический энцефалит. Миллионы людей превращались в живые статуи, замирая на месте и переставая реагировать на внешние раздражители. Первые случаи заболевания появились еще до начала Первой мировой войны, а спустя пару лет летаргический энцефалит превратился в настоящую эпидемию. До сих пор ученые пытаются разгадать загадку страшного заболевания, но пока безрезультатно. Болезнь распространилась по всему миру одновременно с испанским гриппом, и именно потому о «сонном вирусе» упоминается не слишком часто, хотя его жертвами стали около 5 миллионов человек. Первыми весь ужас болезни испытали на себе солдаты, именно поэтому первое время считалось, что эпидемия была вызвана горчичным газом, распыляемым войсками. Но позже жертвы начали появляться и среди гражданского населения. Впервые заболевание описал австрийский врач Константин фон Экономо, он же ввел определение «летаргический энцефалит». Симптомы сонной болезни проявлялись достаточно быстро. У больного начинались сильные головные боли, иногда сопровождающиеся симптомами обычной простуды (насморк, усталость). Затем наступало состояние сонливости, которое сопровождалось периодами бреда и просветления. Спустя несколько недель сонливость приводила к смерти. Иногда больные впадали в кому, от которой их не удавалось пробудить. Часть людей испытывала проблемы противоположного характера — им просто не удавалось уснуть в течение недели, двух. В результате этого происходили очень серьезные нарушения (были разрушены церебральные механизмы сна). Люди становились возбужденными, отсутствие сна доводило их до безумия. После 7-15 дней наступала смерть от истощения. После этого стало ясно, насколько важен нормальный сон для человека. За 10 лет миллионы людей подверглись заражению этой таинственной эпидемией. Закончилась она в 1927 году. Из пяти миллионов человек третья часть погибла, еще 20% не могли жить самостоятельно и требовали специального ухода. Эпидемия не щадила никого, но более всего ей были подвержены люди в возрасте от 15 до 35 лет. Константин фон Экономо в результате вскрытия определил, что его пациенты умирали из-за пораженного гипоталамуса — отдела мозга, отвечающего за высшие функции: память, эмоциональное состояние, сон и прочее. Что именно вызывало это воспаление, узнать не удалось по сей день, поэтому было сделано предположение, что всему виной стал вирус. Он передавался воздушно-капельным путем, поэтому зараженного человека изолировали. Лечить летаргический энцефалит пытались лекарствами, которые использовались при болезни Паркинсона. Чтобы впоследствии найти причину болезни, ученые законсервировали мозг пациента, умершего от энцефалитной летаргии. Некоторые ученые полагают, что сонная болезнь может вернуться в любой момент, хотя об этой эпидемии давным-давно не слышно. Несколько лет назад весь мир всполошила новость, что эпидемия возникла в Казахстане. В селе, где проживали около 500 человек, примерно 130 жителей уснули на несколько дней. В этот раз все обошлось — люди просто очнулись спустя время. Как оказалось, это было вовсе не заболевание. Во времена Советского союза около поселка работало несколько урановых шахт. В один момент они стали выпускать угарный газ, которым и отравилась большая часть населения. В 1990 году по мемуарам невролога Оливера Сакса был снят фильм «Пробуждение». В основу сюжета положены реальные события. В фильме рассказывается о пациентах, переживших сонную болезнь, но получивших в результате этого двигательные расстройства. Интересно, что в фильме появилась пациентка доктора Сакса, страдающая от сонной болезни. Она единственная дожила до этого времени.

Тайны картин Иеронима Босха

Творчество этого художника связано с огромным количеством загадок, которые исполнены магическим значением. Идиллические видения рая и ада, которые населены причудливыми, часто уродливыми существами, таинственная символика — этими характеристиками можно описать большую часть картин Иеронима Босха (родился около 1450 — умер в 1516 году). Именно это делает его творчество оригинальным и волнует историков искусства уже не одно столетие. Загадочный художник из Средневековья Исследователи жизни и творческого пути художника выдвигают большое количество различных теорий в отношении личности Босха. Кто-то видит в нем предшественника сюрреалистов, который вдохновлялся образами из бессознательного. Кому-то кажется, что у Босха были психические расстройства, зацикленность на сексе, а другим — что он участвовал в еретических сектах, считающих, что сексуальная свобода способна вернуть человека в невинное состояние, которое у него отняло грехопадение. Также есть различные предположения о том, что Иероним Босх практиковал алхимию и магию, интересовался оккультными учениями, астрологией, использовал галлюциногенные вещества. Ученые пытаются найти то, что послужило фундаментом для фантастических образов с картин художника. Для этого они занимаются исследованием его культурного пространства и религиозного мировоззрения. Есть несколько наиболее увлекательных загадок, связанных с картинами Босха. Так или иначе, любые гипотезы являются противоречивыми и не претендуют на однозначное подтверждение учеными. Ад на картинах Множество картин Иеронима Босха создавалось на заказ по религиозным сюжетам. К примеру, наиболее знаменитый триптих «Страшный Суд» художник, как предполагают исследователи его творчества, написал по заказу короля Филиппа I, а картину «Искушение Святого Антония» — по заказу Маргариты Австрийской. На что зритель обращает внимание в работах художника в первую очередь? Это большое количество разных чудищ и демонов, непонятное сочетание разных частей тела, животных и растений. Босха называют живописцем, который изобразил на своих картинах ад. К примеру, на картине «Сад земных наслаждений» изображены огромные чудовища, а на их фоне — обнаженные человеческие фигуры. Другие измерения Апокалиптические изображения можно встретить у множества художников, но то, как их рисовал Босх, далеко от религиозных канонов христианства. На одной из фресок, которые были расписаны Босхом, изображены человеческие толпы с простертыми вверх руками. Эти люди наблюдают за объектом зеленого цвета в форме конуса, внутри которого виден сияющий белый шар, где находится кто-то, похожий лишь отчасти на человека. Историк и знаток иконографии из Нидерландов Эдмунд Ван Хоосе говорит о том, что Иероним Босх предвосхитил земной контакт с инопланетной цивилизацией. Кто-то и вовсе полагает, что Босх был пришельцем из других миров и измерений, а изображения на его работах — это попросту путешествия в космосе. Босх — еретик, алхимик Сегодня интерес к творчеству Иеронима Босха остается неизменно высоким. Какие символы в действительности можно рассмотреть в произведениях художника? К примеру, эзотерические учения рассматривают лестницу, как символ дороги к познанию. Воронка в перевернутом виде — это мошенничество или мудрость, которая является в реальности ложной. Символом познания выступает ключ, ереси — отрезанная конечность, зла — стрела. Что могут символизировать изображенные на картинах Босха животные? К примеру, сова означает мудрость, но у Иеронима Босха это скорее символ греха и коварства. Поэтому здесь это ночная птица и хищник, которого можно связать с темной стороной нашей природы. Это же относится к черным птицам, которые изображены зачастую на полотнах живописца. Лягушки во времена Средневековья считались созданием ада и в алхимии были символом серы, которая, в свою очередь, в соответствии с христианскими поверьями ассоциируется с преисподней. На картинах Босха можно зачастую увидеть сухие деревья или различные скелеты животных. И то, и другое символизирует смерть. Исследовательница из Соединенных Штатов Линда Харрис полагает, что у Иеронима Босха был визионерский дар (мог делать пророчества). Поэтому полотна со Страшным Судом исследовательница связывает с катастрофами и военными столкновениями современного периода. Пустая могила Еще одним секретом, который связан с Босхом, считается его могила. Останки художника захоронили в храме Св. Иоанна, который он когда-то расписывал. Однако в 1977 могила была вскрыта, а при этом обнаружено, что она пустая. Руководитель раскопок Ханс Гаальфе говорил о том, что для надгробия был использован особенный, не похожий на другие, камень. Когда его изучили, то поняли, что он сам по себе нагревается и немного сияет. Продолжение исследований было остановлено церковью. Она воспринимала данные действия как осквернение могилы. На сегодняшний день в храме Св. Иоанна можно посмотреть на надгробную плиту Босха. А сверху расположена фреска, которую он когда-то писал, изображающая распятие. Его, в свою очередь, окружает необычный зеленый свет… Автор: Инесса Борцова

Матрица: как снимали культовое кино

Кинокартина, снятая легендарными братьями Вачовски, стала одним из наиболее ярких событий в мире кинематографа конца прошлого столетия. Феномен этой кинотрилогии можно объяснить оригинальным подходом, глубиной философского подтекста, необычными спецэффектами и постановочным талантом авторского состава. Именно эта лента обладала чем-то притягательным для зрительской аудитории, что позволило ей стать особенной среди ряда других кинопремьер. Авторская команда длительный период времени работала над технической составляющей, а братья Вачовски посчитали необходимым для лучшего понимания сути повествования, чтобы актеры прочли работы философа Жана Бодрийяра. Итак, предлагаем разобраться, в чем же секрет этого культового фильма? Как Вачовски пришла идея фильма Режиссеры говорят о том, что им сложно однозначно ответить, как именно появилась концепция фильма «Матрица». Им всегда нравились японские комиксы, фильмы о боевых искусствах, классические нуарные детективы и истории, повествующие о чем-либо сверхъестественном. Соединение данных элементов позволило братьям Вачовски создать нечто совершенно новое и оригинальное для своего времени. Энди и Ларри Вачовски еще не были известными режиссерами или сценаристами в середине девяностых, весь их голливудский опыт состоял исключительно в написании сценария для одной картины в жанре боевик, а также в режиссуре триллера-малобюджетника «Связь», который широкая зрительская аудитория попросту не заметила. Выпуск такого шедевра, как «Матрица», стал для них настоящим подъемом. Режиссеры проснулись знаменитыми практически на следующее утро после премьерного показа. Вачовски приступили к написанию сценария сначала вообще без твердого намерения снимать по нему кинокартину. Когда-то в начале 90-х годов это была только идея для нового выпуска комиксов. Фундаментом стал фантастический роман «Нейромант», написанный Уильямом Гибсоном еще в 80-х. В книге речь шла о хакере, живущем в мире-антиутопии, где и появилась неотличимая от реальности «Матрица», куда можно проникнуть при подключении к информационной базе данных. Все это стало основой для замечательного оригинального и целостного, а главное, многослойного и глубокого сценария. На сегодняшний день этот сценарий принято считать одним из наиболее качественных в голливудской истории, самое поразительное для критиков было то, что создали его авторы-дебютанты. Иллюзорный мир, который можно только почувствовать и нельзя доказать, является идеей, корни которой уходят еще в работы древнегреческих философов. Также фильм наполнен интересными референсами к языческим мифам, субкультуре хакеров, аниме, азиатским фильмам о боевых искусствах, а также к произведениям Льюиса Кэрролла и библейской мифологии. Утверждение каста Для начала сценарий Вачовски отправили Николасу Кейджу, Леонардо Ди Каприо и Тому Крузу, которых они рассматривали в качестве возможных исполнителей главной роли. Отказались от роли Нео также Брэд Питт и Уилл Смит по разным причинам. Тогда основными претендентами стали молодые актеры Джонни Депп и Киану Ривз. Необходимо сказать, что больше всего воодушевился потенциальной возможностью сыграть Нео именно Киану Ривз, который сразу после прочтения сценария заинтересовался данной работой. После проведения проб сомнений не осталось и у авторской команды. Забавный факт состоит в том, что Ривз рекомендовал взять на роль Тринити актрису Сандру Буллок, с которой он работал ранее на съемках другой картины под названием «Скорость». Однако после того, как та отказалась, пришлось утвердить Кэрри-Энн Мосс, ранее задействованную исключительно в малобюджетных фильмах. Эта роль стала одной из лучших в ее кинокарьере. Морфеусом мог стать вовсе не Лоуренс Фишборн, а Шонн Коннери или Гари Олдман. Интересно, что Коннери отказался от роли, сославшись на то, что он не понимает сценария. Причем не понимал его вовсе не он один. Эффекты и восприятие зрительской аудитории Для постановки боевых сцен авторская команда пригласила одного из лучших хореографов. Им стал Юэн Ву Линг, который создавал сумасшедшие по яркости сцены боев в азиатском кино. С американскими авторами тот работать не любил, но после прочтения сценария также не смог отказаться от сотрудничества с Вачовски. Для него сценарий даже специально перевели на китайский язык. К каждому актеру был приставлен персональный тренер из Китая. Невероятно, но учитель Ривза даже не умел говорить по-английски. Однако в результате постановщики смогли прийти к тому, что в кадре персонажи смотрятся как мастера боя врукопашную. Хотя до начала съемок ни один из задействованных в касте актеров не обладал умениями в сфере боевых искусств. Кроме того, в ленте содержится множество перестрелок. Для того, чтобы научить актеров этому, пригласили экспертов и инструкторов, создавших невероятные по влиянию на зрителей сцены стрельбы. К работе режиссеры вместе с актерским кастом приступили только через шесть месяцев напряженных тренировок. В фильме можно увидеть огромное количество спецэффектов. Одним из наиболее запоминающихся можно назвать эффект «замедленного времени». Для этого на зеленом фоне вокруг актера устанавливали одновременно несколько десятков кинокамер, каждая из которых делала фото или одновременно с другими, или с небольшим отставанием. Отдельно следует сказать о том, что к изображаемому на экране удивительно подошла музыка от Джона Дэвиса. Саундтрек к фильму «Матрица» фактически стал неотъемлемой составляющей ленты, без которой Вачовски также не получили бы такого оглушительного успеха. Работа над созданием музыкального сопровождения к «Матрице» стала для композитора наиболее успешной в его творческой карьере. Спустя несколько лет съемок в феврале 1999 лента была смонтирована полностью и озвучена. Непосредственно после выхода в прокат в марте 1999 фильм прославился среди критиков и зрителей, с тех пор считается истинным кинохитом. На самом деле, «Матрица» является чем-то большим, чем обыкновенной популярной кинолентой, это настоящая кинематографическая веха. Автор: Инесса Борцова

«Почти всякое государство видит в своем подданном либо раба, либо – врага»

Иосиф Бродский. «Писатель — одинокий путешественник» (Письмо в «Нью-Йорк Таймс») Уважаемый господин Издатель, оглянувшись на стены родного Содома, жена Лота, как известно, превратилась в соляной столб. Поэтому среди чувств, которые я испытываю, берясь сейчас за перо, присутствует некоторый страх, усугубляющийся еще и полной неизвестностью, которая открывается при взгляде вперед. Можно даже предположить, что не столько тоска по дому, сколько страх перед неведомым будущим заставили вышеупомянутую жену сделать то, что ей было заповедано. Мне оглядываться не запрещено. Больше того, я имею возможность оглянуться в довольно комфортабельных условиях и зафиксировать открывшуюся картину на бумаге, в данном случае на страницах, любезно предоставленных мне газетой «Нью-Йорк Таймс». Но я не вполне убежден, что изображаемая мной картина удовлетворит всех ее, картины, зрителей. Что ж, в свое оправдание я могу только сказать, что, хотя «большое» — как писал один русский поэт — «видится на расстояньи», на таком расстоянии от объекта, как нынешнее, кое-что становится уже расплывчатым, и речь идет уже не о точке зрения , но о самом зрении. Надеюсь, что мое зрение мне не изменяет, но я хочу подчеркнуть, что это мое, собственное, зрение, и если я вижу или не вижу что-то из того, что видят или не видят другие, то это следует считать не пороком зрения, но его частным качеством. Я не претендую на объективность, мне даже представляется, что объективность есть некий сорт слепоты, когда задний план и передний решительно ничем друг от друга не отличаются. В конце концов, я полагаюсь на добрые нравы свободной печати, хотя свобода слова, как и всякая благоприобретенная, а не завоеванная свобода, имеет свои теневые стороны. Ибо свобода во втором поколении обладает достоинством скорее наследственным, чем личным. Аристократия, но обедневшая. Это та свобода слова, которая порождает инфляцию слова. Тут, конечно, есть и свои плюсы. Такая свобода, во всяком случае, дает возможность взглянуть на вещь со всех возможных точек зрения, включая и абсолютно идиотическую. Решение, которое мы примем, таким образом гарантировано от каких-либо упущений. Но чем больше обстоятельств и точек зрения мы учитываем, тем труднее нам это решение принять. Дополнительные реалии, как и дополнительные фикции, возникающие при инфляции слова, засоряют наш мозг и, начиная жить собственной жизнью, зачастую затмевают подлинное положение вещей. В результате возникает не свобода, но зависимость от слова. Соляному столбу, впрочем, обе эти вещи — рабство или свобода — не угрожают. Я покинул Россию не по собственной воле. Почему все это случилось — ответить трудно. Может быть, благодаря моим сочинениям — хотя в них не было никакой «contra». Впрочем, вероятно, не было и «pro». Было, мягко говоря, нечто совершенно иное. Может быть, потому что почти всякое государство видит в своем подданном либо раба, либо — врага. Причина мне неясна. Я знаю, как это произошло физически, но не берусь гадать, кто и что за этим стоит. Решения такого сорта принимаются, как я понимаю, в сферах довольно высоких, почти серафических. Так что слышен только легкий звон крыльев. Я не хочу об этом думать . Ибо все равно, по правильному пути пойдут мои догадки или нет, это мне ничего не даст. Официальные сферы вообще плохой адрес для человеческих мыслей. Время тратить на это жалко, ибо оно дается только один раз. Мне предложили уехать, и я это предложение принял. В России таких предложений не делают. Если их делают, они означают только одно. Я не думаю, что кто бы то ни было может прийти в восторг, когда его выкидывают из родного дома. Даже те, кто уходят сами. Но независимо от того, каким образом ты его покидаешь, дом не перестает быть родным. Как бы ты в нем — хорошо или плохо — ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дегтем. Россия — это мой дом, я прожил в нем всю свою жизнь, и всем, что имею за душой, я обязан ей и ее народу. И — главное — ее языку. Язык, как я писал уже однажды, вещь более древняя и более неизбежная, чем любая государственность, и он странным образом избавляет писателя от многих социальных фикций. Я испытываю сейчас довольно странное чувство, делая язык объектом своих рассуждений, глядя на него со стороны, ибо именно он обусловил мой несколько отстраненный взгляд на среду, социум, то есть то качество зрения, о котором я говорил выше. Разумеется, язык сам испытывает некоторое давление со стороны среды, социума, но он — чрезвычайно устойчивая вещь; ибо, если бы язык, литература зависели бы от внешних факторов, у нас давным-давно не осталось бы ничего, кроме алфавита. И для писателя существует только один вид патриотизма: по отношению к языку. Мера писательского патриотизма выражается тем, как он пишет на языке народа, среди которого он живет. Плохая литература, например, является формой предательства. Во всяком случае, язык нельзя презирать, нельзя быть на него в обиде, невозможно его обвинять. И я могу сказать, что я никогда не был в обиде на свое отечество. Не в обиде и сейчас. Со мной там происходило много плохого, но ничуть не меньше — хорошего. Россия — великая страна, и все ее пороки и добродетели величию этому более или менее пропорциональны. В любом случае, размер их таков, что индивидуальная реакция адекватной быть не может. Ибо, если, например, вспомнить всех загубленных в сталинских лагерях и тюрьмах — не только художников, но и простолюдинов, — если вспомнить эти миллионы мертвых душ — то где взять адекватные чувства? Разве ваш личный гнев, или горе, или смятение могут быть адекватны этой сводящей с ума цифре? Даже если вы их растянете во времени, даже если станете их сознательно культивировать. Возможности сострадания чрезвычайно ограничены, они сильно уступают возможностям зла. Я не верю в спасителей человечества, не верю в конгрессы, не верю в резолюции, осуждающие зверства. Это всего лишь сотрясение эфира, всего лишь форма уклонения от личной ответственности, от чувства, что ты жив, а они мертвы. Это всего лишь оборотная сторона забвения, наиболее комфортабельная форма той же болезни: амнезии. Почему тогда не устроить конгресса памяти жертв инквизиции, Столетней войны, Крестовых походов? Или они мертвы как-нибудь иначе? Уж если устраивать съезды и принимать резолюции, то первая, которую мы должны принять, это резолюция, что мы все — негодяи, что в каждом из нас сидит убийца, что только случайные обстоятельства избавляют нас, сидящих в этом гипотетическом зале, от разделения на убийц и на их жертв. Что следовало бы сделать в первую очередь, так это переписать все учебники истории в том смысле, что выкинуть оттуда всех героев, полководцев, вождей и прочих. Первое, что надо написать в учебнике, — что человек радикально плох. Вместо этого школьники во всех частях света заучивают даты и места исторических сражений и запоминают имена генералов. Пороховой дым превращается в дымку истории и скрывает от нас безымянные и бесчисленные трупы. Мы усматриваем в истории философию и логику. Что ж, вполне логично, что и наши тела исчезнут, заслоненные тем или иным — скорее всего, радиоактивным — облаком. Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее. Ибо человек, борющийся в экстерьере со Злом, автоматически отождествляет себя с Добром, начинает считать себя носителем Добра. Это всего лишь форма самооправдания, self-comfort, и в России она распространена ничуть не меньше, чем где бы то ни было, может быть, несколько на иной лад, ибо там она имеет больше физических оснований, более детерминирована в прямом смысле. Коммунальность в сфере идей, как правило, ни к чему особенно хорошему еще не приводила. Даже в сфере идей очень высоких: вспомним Лютера. Что же говорить о идеях чисто политических! «Мир плох, надо его изменить. Таким-то и таким-то образом». Мир как раз неплох, можно даже сказать, что мир хорош. Что правда, так это то, что он испорчен обитателями. И если нужно что-то менять, то не детали пейзажа, но самих себя. В политических движениях дурно то, что они уходят слишком далеко от своего источника; что их следствия подчас так уродуют мир , что его и впрямь можно признать плохим, чисто визуально; что они направляют человеческую мысль в тупик. Напряжение политических страстей прямо пропорционально расстоянию от источника проблемы. Все мы ведем себя в жизни таким образом, как будто кто-то когда-то где-то сказал нам, что жизнь будет хорошей, что мы можем рассчитывать на гармонию, на Рай на земле. Я хочу сказать, что для души — для человеческой души — есть нечто оскорбительное в проповеди Рая на земле. И нет ничего хуже для человеческого сознания замены метафизических категорий категориями прагматическими, этическими и социальными. Но даже оставаясь на уровне прагматическом, если мы постараемся вспомнить, кто и когда говорил нам что-либо подобное, то в нашем сознании всплывут либо родители в тот момент, когда мы больны и лежим в постели, нянюшка, учительница в школе, газетный заголовок или просто реклама газировки. На самом деле если кто и говорил что-то человеку, так это Господь Бог — Адаму о том, как он будет зарабатывать свой хлеб и чем будут для него дни и ночи. И это больше похоже на правду, и надо еще благодарить Творца за то, что время от времени Он дает нам передышку. Жизнь — так, как она есть, — не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтоб остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем. Условия жизни на земле чрезвычайно быстро усложнились, и человек, не будучи, видимо, к столь стремительной перемене достаточно — даже биологически — подготовлен, сейчас расположен более к истерике, чем к нормальному мужеству. Но если уж не к вере, то именно к этому и следует его призывать — к личному мужеству, а не к надежде, что кто-то (другой режим, другой президент) облегчит его задачу. В этом я вижу одну из задач литературы, может быть, даже — главную: дать человеку подлинный масштаб происходящего. Что касается средств, то они всегда индивидуальны, у каждого писателя они другие. Я думаю, что русская литература всегда решала эту задачу более успешно, чем русская политическая мысль, и, как русский литератор, я смею думать, что не слишком выпадаю из традиции. Со всеми вытекающими последствиями. Роберт Фрост сказал однажды: «Сказать о себе, что ты поэт, это все равно, что сказать о себе, что ты — хороший человек». Мне не очень удобно называть себя писателем, ибо писатель ассоциируется с прозой, а я прозы не писал. Я — литератор: это более нейтрально. Во всяком случае я скорее частное лицо, чем политическая фигура. Я не позволял себе в России и тем более не позволю себе здесь использовать меня в той или иной политической игре. Я не собираюсь объяснять urbi et orbi, что такое Россия, не собираюсь никому «открывать глаза». Я не репрезентативен, и я не журналист, не ньюзмен. У меня нет материала для сенсаций. Я и вообще думаю, что сенсаций на свете не существует. Если что-то происходит противу ожиданий, то это только следствие нашей недальновидности. Кроме того, я просто не хочу создавать дополнительные реальности. Вообще говоря, я не полностью разделяю современную точку зрения насчет того, что страны должны больше знать друг о друге. Как сказал Роберт Фрост: «Сосед хорош, когда забор хороший». Примерно так и в таком духе и должен высказываться поэт. По причинам, которые перечислять было бы слишком долго, церковь, образование, правосудие и некоторые другие социальные институции в России всегда находились в состоянии крайне неудовлетворительном и со своими обязанностями не справлялись. И случилось так, что литературе пришлось взять на себя многие из этих функций. Это ситуация, насколько я понимаю, уникальная. Литература взяла на себя так называемую «учительскую» роль. Она стала средоточием духовной жизни народа, арбитром его нравственного облика. Со временем эта тенденция — учить и судить — превратилась в традицию. Подобная традиция таит в себе для писателя не только преимущества, но и серьезные опасности. Из XIX века в сознание русского читателя по инерции перешло представление о том, что у нас — великая литература. И мы более или менее автоматически стали выдавать желаемое за сущее. На протяжении полувека в ранг великих писателей официально и неофициально было возведено не менее дюжины авторов, чье творчество по тем или иным причинам оказывалось в центре общественного внимания. Но великим писателем является тот писатель, который привносит в мир новую духовную идею. Как, например, Достоевский, сказавший, что в человеке две бездны — Зла и Добра, и что человек не выбирает между ними, но мечется, как маятник. Или — Мелвилл, сказавший, что в поединке Добра со Злом победителя не существует: они взаимно уничтожают друг друга, что воспринимается как трагедия гибели двух высших человеческих категорий, вернее — трагедия человека в качестве зрителя этой гибели. В этом смысле в русской литературе ХХ века ничего особенного не происходило, кроме, пожалуй, одного романа и двух повестей Андрея Платонова, кончившего свои дни, подметая улицы. Все остальное представляет интерес скорее историографический — а для западного читателя — почти этнографический. Это литература, характеризующаяся гурманством стиля или остротой социального наблюдения, иногда и тем и другимвместе, но в вышеуказанном смысле эту литературу великой назвать нельзя. Первой из опасностей, возникающих при отождествлении писателем себя с «учительской традицией», является возникающее почти автоматически ощущение своей априорной правоты и интеллектуальной неподсудности. Если у писателя хватает внутренней трезвости, он выдерживает свои идеи некоторое время под спудом. Если не хватает — он начинает вещать. Ибо — в результате проводившейся десятилетиями политики духовной кастрации — мы все — интеллигенты в первом поколении, и наши идеи (не говоря уже о стиле) обладают для нас почти гипнотическим обаянием первородства. Отсутствие сколько-нибудь серьезного критицизма, проводящегося топографически сверху, но в квалификационном отношении снизу, довершает дело. Хуже всего то, что большинство тезисов и, главное, антитез, содержащихся в современной советской литературе, детерминировано официальной точкой зрения. Это отрицание, находящееся на том же самом уровне, что и утверждение. Если же этот уровень хоть на миллиметр преодолевается, то раздается такой гром аплодисментов — пусть и неофициальных, — который начисто заглушает голос Музы. Ко всему этому следует прибавить психологию подвижничества, резистанса, ибо условия, в которых приходится работать, никак нельзя назвать идеальными; тут и система редакторов, и цензура, и довольно удушливый климат официального позитивизма. Кроме того, существует и просто конкуренция коллег, конкуренция эстаблишмента, стоящего у кормушки и совершенно не желающего тесниться. Не следует думать, будто молчание или кошмарные судьбы лучших писателей нашего времени — результат чистого политического террора. Это также и результат конкуренции; ибо репрессии против того или иного писателя редко происходят без гласной или безгласной санкции его коллег. Так, судьбу М. М. Зощенко во многом определило пожатие плечами В. Катаева. Если учесть эти телодвижения, регулярные тематические партинструктажи, негласный геноцид или просто антисемитизм, закулисную грызню и бешеное желание каждого главного редактора сохранить место, математически беспредельные сроки оттяжек и прочее, то, конечно, мужеству людей, посвятивших себя литературе, нельзя не подивиться, а им самим — нельзя не уважать себя. Сказанное относится, главным образом, к положению в прозе, как в рамках, так и вне рамок Союза писателей. Вполне возможно, что картина, набросанная мной, не полна или неверна в деталях, но общий вид примерно таков. Я не был членом Союза писателей и не испытывал сколько-нибудь сильного желания им стать. Не из обскурантизма и не из-за высоких принципов, но потому что меня вполне устраивали те условия работы, в которых я находился, потому что сама работа отнимала довольно много времени и душевной энергии, и жалко было тратить остававшееся на хитросплетения внутреннеполитической жизни литературного мира. Я был членом профсоюза литераторов при Министерстве культуры, и профсоюзный билет более или менее ограждал меня от неприятностей, возможных для человека, не имеющего штампа с места работы в паспорте. Источником моего существования служили переводы, и в этой области я не испытывал никакого остракизма: работы всегда было слишком много — так много, что порой она мешала заниматься собственными делами, то есть сочинительством. Я зарабатывал около ста рублей в месяц, и этого для меня было достаточно. Меня мало беспокоило, что стихи мои не печатаются. Прежде всего потому, что поэзия — это скорее подход к вещам, к жизни, а не типографская продукция. Разумеется, мне бывало приятно, когда мои стихи печатались, но мне гораздо интереснее было просто писать их и думать то, что я думал. Я не очень люблю параллели между видами искусства, но хочу сказать, что художнику приятней работать над картиной, чем слышать то, что ему о ней, вывешенной, говорят. Пусть даже и знатоки. Работа сама по себе куда интереснее, чем судьба продукта, в этом я расхожусь с Марксом. Как, в конце концов, можно представить себе торжество художника, особенно поэта? В чем оно должно выражаться? Цветы, прожекторы, поцелуй кинозвезды? Я думаю, что торжеством Фроста было не присутствие на инаугурационной церемонии Джона Кеннеди, но день, когда он поставил точку в стихотворении «West-Running Brook». Ибо у искусства нет внешнего измерения. Оно всегда индивидуально: в момент созидания — художником, в момент потребления (восприятия) — зрителем. Оно не нуждается в посредниках и даже когда труд окончен, чуждо автору. Автору можно сказать спасибо, но можно и не говорить: максимум — созидание, а не награда за него. Я любил заниматься своим делом, и если за это даже приходилось расплачиваться кое-какими неприятностями — что ж, я всегда был более или менее готов. Готов и сейчас. Разница между положением писателя на Востоке и на Западе, по сути дела, не слишком велика. И там, и здесь он пытается прошибить лбом довольно толстую стену. В первом случае стена реагирует на малейшее головы к ней прикосновение таким образом, что это угрожает физическому состоянию писателя. Во втором — стена хранит молчание, и это угрожает состоянию психическому. Я, правду сказать, не знаю, что страшнее. Хуже всего, когда имеет место сочетание, а для многих из нас оно существовало. Говоря «нас», я имею в виду большую группу литераторов послевоенного поколения, точнее — так называемое «поколение 56-го года». Это поколение, для которого первым криком жизни было Венгерское восстание. Боль, шок, горе, стыд за собственное бессилие — не знаю, как назвать этот комплекс чувств, которые тогда мы испытали и с которых началась наша сознательная жизнь. Ничего подобного мы уже больше не испытывали, даже в августе 1968-го. Это была трагедия не только политического свойства: как и всякая настоящая трагедия, она носила еще и метафизический характер. Мы довольно быстро поняли, что дело не в политике, но в миропорядке, и — каждый по-своему — миропорядок этот стали исследовать. Так возникла наша литература, судьба которой оформила характер и наших личных судеб. С течением времени местоимение «мы» распалось и превратилось в скромную цифру нескольких сильных «я». И каждое из этих «я» пошло своим длинным, извилистым и, во всяком случае, очень тяжелым путем к собственной реализации. Каждое «я» прошло через поиски собственного стиля, собственной философии, через сомнение в своих силах и через сознание собственной значительности, через личные трагедии и через искус капитуляции. Одни приняли статус-кво, другие сели в сумасшедший дом, третьи занялись литературной поденщиной, четвертые ударились в мистицизм, пятые замкнулись в самих себе, в башне из херовой кости. Осталось несколько человек, благодаря душевной твердости которых, сейчас, сидя за тридевять земель от них, я чувствую, что за литературу на русском языке можно быть более или менее спокойным. Я не называю их имен не только по соображениям их безопасности, но также и потому, что не вижу смысла называть их здесь, если они почти что безымянны дома. Потому что литература не есть сфера журналистики. Потому что не хочу, чтобы скорые на руку ньюзмены зачислили их в диссиденты, в оппозиционеры, в борцы. Они ими не являются, они являются писателями. Необъясним и отвратителен газетный истерический взгляд на литературу. Не парадокс ли, что журналист пишет о писателе? Информация о литературе — что это такое? Зачем тогда собственно литература? Нужны книги, а не статьи «о». Ныне уже существует огромная культура «о», затмевающая самые объекты. Пар на крышке кастрюли, где кипит суп, голода не утоляет. Я приехал в Америку и буду здесь жить. Надеюсь, что смогу заниматься своим делом, то есть сочинительством, как и прежде. Я увидел новую землю, но не новое небо. Разумеется, будущее внушает бульшие опасения, чем когда бы то ни было. Ибо если прежде я не мог писать, это объяснялось обстоятельствами скорее внутренними, чем внешними. Сомнения, которые овладевали мною и приводили время от времени к молчанию, я думаю, знакомы каждому сколько-нибудь серьезному литератору. Это скверное время, когда кажется, что все, что ты мог сделать, сделано, что больше нечего сказать, что ты исчерпал себя, что хорошо знаешь цену своим приемам; что твоя литература лучше, чем ты сам. В результате наступает некоторый паралич. От сомнений такого рода я не буду избавлен и в будущем, я это знаю. И более или менее к этому готов, ибо, мне кажется, знаю, как с этим бороться. Но я предвижу и другие поводы для паралича: наличие иной языковой среды. Я не думаю, что это может разрушить сознание, но мешать его работе — может. Даже не наличие новой, но отсутствие старой. Для того чтобы писать на языке хорошо, надо слышать его — в пивных, в трамваях, в гастрономе. Как с этим бороться, я еще не придумал. Но надеюсь, что язык путешествует вместе с человеком. И надеюсь, что доставлю русский язык в то место, куда прибуду сам. На все, в конце концов, воля Божья. Перефразируя одного немецкого писателя, оказавшегося тридцать пять лет назад в похожей ситуации: «Die Russische Dichtung ist da wo ich bin». В общем, предыдущая жизнь, жизнь дома, кажется мне сейчас более комфортабельной в психическом смысле, нежели предстоящая. Большинство обстоятельств, с которыми приходилось бороться, были физическими, материальными. Физическому давлению, сколь бы высокий характер оно ни носило, сопротивляться все-таки легче. Этому можно научиться, в этом можно даже достичь известного артистизма. Думаю, что я его достиг. Это всего лишь наука игнорировать реальность. Надеюсь, что мои познания в этой сфере мне помогут — в той мере, в какой это необходимо, чтобы писать на родном языке, каковое занятие, казавшееся мне прежде моим личным делом, я считаю теперь моим личным долгом. Что касается давления психического, то тут никто за себя ручаться не может, но надеюсь, что иммунитет все-таки выработается. Писатель — одинокий путешественник, и ему никто не помощник. Общество всегда — более или менее — враг. И когда оно его отвергает, и когда принимает. Во всяком случае, и то и другое оно делает в грубой форме. И не только в силу своего личного, но и в силу видимого мной окружающего опыта, я все больше и больше убеждаюсь в правоте Святого Павла, назвавшего землю «юдолью плача». Человек, как слагаемое, от перестановки ничего не выигрывает. Трагедию можно обменять только на трагедию. Это старая истина. Единственное, что делает ее современной, это ощущение абсурда при виде ее — трагедии — героев. Так же, как и при виде ее зрителей. Иосиф Бродский, 1972 Эссе было написано по-русски по просьбе газеты «The New York Times» в 1972 году и опубликовано в переводе Карла Проффера (Carl Proffer) в воскресном приложении к ней: «Say Poet Brodsky, Ex of the Soviet Union: „A Writer is a Lonely Traveller, and No One is His Helper“» («The New York Times Magazine», 1 October 1972. P 11, 78-79, 82-84, 86-87). Машинопись русского текста сохранилась в нью-йоркском архиве поэта; он был впервые опубликован в журнале «Звезда» (2000. № 5. С. 3-9).