«‎Я ничего не могу»‎: эффект выученной беспомощности

Представьте, что у вас есть свой робот и к нему прилагается кнопка, которая дает этому роботу команду: «‎подними руку»‎, все работает исправно. Но вот внезапно вы нажимаете на кнопку, а рука у робота не поднимается. Один раз, второй, а затем и тридцатый. Конечно, вы делаете вывод — кнопка сломалась и нажимать ее бесполезно. И вот, контроль над ним потерян. Так человек понимает, что он не в силах контролировать процесс, и учится беспомощности. В детстве мама может говорить ребенку, что у него не получается убираться, и вот, у него в голове четкая мысль: «Я не умею, не стоит даже пытаться»‎. Ребенок растет, идет в школу, а там его с распростертыми объятиями встречает учитель и говорит, что он безалаберный, забыл дома голову и не может справиться без подсказок. Он запоминает это и живет с этой программой следующие 11 лет. После идет на работу, и вот незадача — работодатель говорит, что за ним вечно нужно все переделывать и контролировать. Конечно, это обобщенный пример, но во всех случаях ответственность всегда находится в руках у кого-то другого, а если ее не дают с самого детства, то и взять ее сложно, и более того, непонятно — как. И как взять под контроль свою жизнь, если с детства у человека этот самый контроль забирают и, возвращаемся к примеру с кнопкой в начале текста, нажимать «действие»‎ кажется абсолютно бессмысленным? Это и называется эффектом выученной беспомощности, мозг запоминает как буквы алфавита цепь: • у меня есть действие, которое мне нужно делать; • у меня не получается сразу; • дело делает кто-то другой или мне помогают; • я не способен его выполнять. И что же происходит с жизнью дальше, после потери контроля? Эффект выученной беспомощности может привести к пессимизму и депрессии. Человек может перестать пытаться решать проблемы, так как он считает, что это бесполезно. Это может ограничить возможности для личного и профессионального роста. Иначе говоря, в голову приходит простая и понятная мысль: «Зачем? Я ведь все равно не могу ни на что повлиять». Но есть и хорошие новости: выученная беспомощность лечится легче, чем может показаться. Первое, что нужно сделать — отследить момент, в котором ответственность или контроль перекладывается на чужие плечи. Это чаще всего происходит неосознанно, но нужно задать себе вопрос: «Результат того, за что я сейчас берусь, принадлежит мне и только мне?» Важно уточнить, что когда человек не сам добивается результата и он это понимает, он не может принять свою компетенцию и в будущем занимать лучшую должность или зарабатывать больше. Выглядит это так: — Отличная работа, ты хорошо справился! — Да, но я делал это не один, и если бы я делал один, не было бы так хорошо. …и, как легко догадаться, с таким восприятием своих заслуг далеко не уйти. Как же выйти из этого круга? Есть много примеров, в которых люди смогли преодолеть эффект выученной беспомощности. Например, во время поиска работы человек полагался на социальные связи и помощь других людей. Но как только возможность опираться на другого человека пропала, он без проблем самостоятельно находит вакансию и проходит собеседование. Конечно, пример с поиском работы кардинальный и стрессовый. Чтобы легче было выходить из такого состояния, можно начать с бытовых или рабочих дел, ответственность за которые лежит на другом человеке. Как только в голове происходит переосмысление роли и заслуг в одном действии, это помогает взглянуть на любую ответственность под другим углом. Автор: Янина Гер

Уэст-портские убийства. На что только не идут ученые ради знаний

Уэст-портские убийства происходили в окрестностях улицы Уэст-Порт в Эдинбурге (Шотландия) с ноября 1827 по конец октября 1828 года. Серию из 16 нападений совершили двое иммигрантов из Ирландии Уильям Берк и Уильям Хэр. Возможно, эти преступления не стали бы такими известными, если бы не мотивация убийц. Дело в том, что товарищи продавали тела известному местному хирургу, чтобы тому было что препарировать. Жуть, да? А теперь давайте начнем с начала. В Шотландии того времени гремела промышленная революция. Кроме того, в начале XIX века произошел всплеск интеллектуальной и научной активности. Все это вместе утвердило страну в статусе одного из самых мощных коммерческих, научных и индустриальных центров Европы. Не удивительно, что ученые рвались делать открытия. Одним из таких был анатом, зоолог и преподаватель частных курсов в школе Барклая Роберт Нокс. В 1815 году вчерашний выпускник медицинского университета Роберт Нокс устроился в военный госпиталь Брюсселя. Да, это был завершающий этап Наполеоновских войн, но раненых меньше не становилось. В ходе работы у молодого специалиста родилась идея развития комплексного изучения анатомии, что, по его мнению, помогло бы ему успешнее проводить операции. Однако у Роберта не было возможности получать достаточное для своих экспериментов количество трупов законным путем. Медучреждениям в то время передавали лишь тела казненных преступников, а число казней с начала века все более и более сокращалось. Студенты довольствовались двумя-тремя наглядными пособиями в год. Сдаваться Нокс не собирался, но покупать трупы начал лишь через 12 лет. В те годы он преподавал и буквально шокировал студентов анатомическими подробностями. Его описывали как человека «в халате и с пальцами, измазанными кровью». Трупов Ноксу нужно было много. Он считал, что на каждого студента должно приходится по одному телу. Именно в тот момент доктор познакомился с иммигрантом Уильямом Хэром. У Хэра умер квартирант — пожилой отставной солдат по имени Дональд, и врач купил его останки. На Роберта злоумышленник вышел случайно, ему было не важно, кто станет покупателем. Хэру схема понравилась, и он нашел Уильяма Берка, который стал его сообщником. Вдвоем они начали убивать путем удушья пенсионеров, проституток, бродяг и пьяниц, которых под разными предлогами заманивали к себе домой. По одной из версий, им помогали возлюбленные, чья вина, впрочем, не была доказана. Трупы приятели продавали Роберту Ноксу. Известно как минимум о 16 жертвах. Полиция поймала Хэра и Берка 2 ноября 1828 года. Их связь с доктором Ноксом была раскрыта почти сразу, но убийцы заявили, что Нокс не знал о происхождении покупаемых им трупов. Поэтому профессору не стали предъявлять обвинений и даже не лишили лицензии на медицинскую практику. Хэр также не был осужден, потому что заключил сделку со следствием, дав показания против Берка. Берк был повешен перед собором Сент-Джайлс 28 января 1829 года на глазах десятков тысяч людей. Его тело выставили на всеобщее обозрение в эдинбургском медицинском колледже, а после — препарировали. Вот только занимался этим не Нокс. Роберта Нокса ждало нечто не менее страшное — общественное осуждение. Его репутация была подорвана, частные уроки не собирали слушателей, а с работы его стали выживать. В июне 1931 года врач покинул пост куратора Музея сравнительной анатомии, который сам и основал. Терять, кажется, было уже нечего, а потому Нокс продолжил нелегально покупать трупы. Правда, и тут его вскоре ждал провал. Дело в том, что в 1832 году занятия по практической анатомии стали обязательными во всех медицинских университетах, и у них стало больше возможностей для получения тел. Свою роль в изменениях законодательства сыграли, конечно, уэст-портские убийства. Преследования вынудили Нокса, который на тот момент уже похоронил жену и ребенка, переехать в Лондон, но даже там все знали о его темном прошлом. На работу хирургом Роберта не взяли, и он стал зарабатывать на жизнь написанием книг и статей. Пытался говорить о медицине, но лучше всего продавались работы о рыбной ловле. За шесть лет до смерти мужчине удалось найти место патологоанатома в онкологической больнице Лондона. Помогло ли это науке? Оправдывать преступления, конечно, невозможно. Жизнь любого человека бесценна, и спорить об этом мы не собираемся. Но нельзя не задаться вопросом, чего своими незаконными действиями добился Роберт Нокс? Практически ничего. Ни о каком существенном вкладе доктора в хирургию никто не говорил ни тогда, ни сейчас. Разве что его студенты получили больше практики, чем могли бы, но это невозможно мало для хоть какого-то оправдания. P.S. Кстати, в анатомическом музее медицинской школы Эдинбургского университета до сих пор хранится книга, обтянутая дубленой кожей Уильяма Берка, и его посмертная маска. Наверное, без этого в такую жуткую историю было бы еще сложнее поверить.

Что произойдет с телом, если перестать употреблять алкоголь?

Моктейли и так называемые «напитки с нулевым содержанием алкоголя» набирают популярность, поскольку все больше людей выбирают «сознательно трезвый» образ жизни или строго воздерживаются от употребления алкоголя. Многие знакомы с челленджем «Сухой Январь», целью которого является отказ от алкоголя на весь месяц, но в последнее время тенденция прощания с мучительными похмельями не ограничивается новогодними обещаниями, особенно среди молодых людей. За последние два десятилетия число американских студентов, сообщающих о воздержании от алкоголя, выросло на 8%, и в Великобритании в 2019 г. взрослые в возрасте от 16 до 24 лет больше склонялись к трезвому образу жизни — 26% опрошенных сообщили, что вообще не пьют. Люди прекращают употребление алкоголя по разным причинам: для некоторых это лишние калории, для других — риск повреждения печени, повышенное артериальное давление и потенциальный риск развития рака. Но что происходит с организмом, когда обычный выпивающий человек принимает такое решение? Учитывая большое количество переменных, трудно дать определение «среднестатистического» потребителя алкоголя. По определению Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), «умеренное потребление алкоголя» — это не более одного напитка в день, если вы женщина, или двух напитков в день, если вы мужчина, в те дни, когда вы употребляете алкоголь. Однако две трети взрослых людей, употребляющих алкоголь, говорят, что превышают эти нормы хотя бы раз в месяц, как показало исследование 2014 г. По определению агентства, «употребление, превышающее норму» — это употребление не менее четырех напитков в течение 2-3 часов для женщин и не менее пяти напитков за то же время для мужчин; «употребление, значительно превышающее норму» — это употребление не менее восьми или 15 напитков в неделю для женщин и мужчин соответственно. Стандартный напиток примерно равен 0,35 л пива с 5% содержанием алкоголя или 140 мл вина с 12% содержанием. Подразумевается, что у среднестатистического потребителя алкоголя обычно не наблюдается алкогольной зависимости. Именно такие люди были приглашены поучаствовать в исследовании в 2018 г., результаты которого были опубликованы в British Medical Journal. Ученые набрали 94 добровольца, возраст которых в среднем составлял 45 лет, и попросили их не пить в течение месяца. До начала испытания участники были отнесены к категории «умеренно и чрезмерно пьющих», они выпивали около 258 г алкоголя в неделю, что примерно соответствует 18 стандартным напиткам. Ни у кого из участников не было выявлено заболеваний печени или алкогольной зависимости. После месяца воздержания от алкоголя те, кто не употреблял алкоголь, получили ряд положительных здоровьесберегающих бонусов, которые не были замечены у подобной группы людей, продолжавших пить. В среднем артериальное давление у воздержавшихся снизилось на 6%, они потеряли около 1,5 кг веса, а уровень инсулинорезистентности, который отражает риск развития диабета, упал на 25%. «Мы не указали это в отчете, но они также чувствовали себя лучше, у них улучшилась концентрация внимания, и они смогли лучше спать», — рассказал Live Science доктор Кевин Мур, автор исследования и профессор гепатологии Университетского колледжа Лондона. Они также заметили, что уровень белков в крови, способствующих росту рака, а именно эпидермального фактора роста (EGF) и сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF), снизился примерно на 73% и 41% соответственно. Мур предположил, что вместо того, чтобы вызывать развитие рака в первую очередь, алкоголь способствует его росту уже после того, как он закрепился в организме. Однако для подтверждения этой догадки необходимо провести долгосрочное исследование, отмечают авторы в своем отчете. Пока неизвестно, сохраняется ли положительный эффект воздержания от употребления алкоголя после месяца, но Мур предположил, что это возможно. «Совершенно очевидно, что алкоголь оказывает физиологическое воздействие на организм, поэтому я был бы удивлен, если бы все эти эффекты просто исчезли», — сказал он. Значит ли это, что люди должны полностью отказаться от алкоголя? «Если у вас рак и вы беспокоитесь, что он будет расти, то вам следует прекратить пить. Это обычная рекомендация, которую дают онкологическим больным», — пояснил Мур. Для более широких слоев населения он подчеркнул, что когда вы прекращаете пить, вы не только чувствуете себя лучше, но и лучше спите, а также улучшается ваше физическое состояние. Однако, по его словам, одним из минусов отказа от алкоголя для некоторых может быть социальный аспект, так как во многих культурах принято выпивать. Важной оговоркой является то, что в исследовании Мура рассматривались только лица, не страдающие алкогольной зависимостью. Люди, страдающие алкоголизмом, могут испытывать симптомы алкогольной абстиненции, если они внезапно прекращают или даже значительно сокращают потребление алкоголя. В этом случае центральная нервная система становится настолько зависимой от действия алкоголя, что, когда пациент перестает пить, его мозг остается в гиперактивном состоянии. Это может привести к таким симптомам, как тревожность, бессонница, раздражительность, а в более серьезных случаях — к галлюцинациям, судорогам и, возможно, к смерти. В этой ситуации важно правильно организовать процесс отказа от алкоголя: проконсультироваться у врача, принимать назначенные препараты, попробовать индивидуальную или групповую терапию. По материалам статьи «What happens to your body when you stop drinking alcohol?» Live Science

Когда лень полезна. Отрывок из книги психолога Марины Мелия

В книге «Хочу-Могу-Надо. Узнай себя и действуй!» профессор психологии Марина Мелия рассказывает, как понять, своим ли делом вы занимаетесь, что мотивирует людей и чем они руководствуются, принимая решения. Публикуем главу, в которой речь идет о разнице между ленью и прокрастинацией. Мы привыкли, что активность — поведение социально одобряемое, а пассивность — осуждаемое. Нам с детства внушают, что лень — это порок, что именно труд создал человека, а потому мы должны трудиться не покладая рук. «Бойтесь обломовщины и обломовых!» — твердят нам со школы. То ли дело Штольц — вот с кого надо брать пример, вот он — человек дела. Сегодня и правда время штольцев — амбициозных и целеустремленных: они постоянно в движении, беспрерывно что-то делают, разрабатывают проекты, планируют, организовывают, много общаются. Вот только паузы в этой «партитуре» не предусмотрены. И когда у нас возникает пауза, «окно», мы начинаем беспокоиться и тут же пытаемся себя чем-то занять. Недаром в психологии есть понятие «невроз выходного дня». Но если вдруг у нас нет ни сил, ни желания что-либо делать, мы воспринимаем такое состояние как опасный симптом, чуть ли не болезнь, и стараемся избавиться, излечиться, убежать от собственной лени. А стоит ли бежать? «Ленивые» подсказки Мы считаем, что именно лень часто становится барьером между нами и нашим светлым будущим. Но лень — это не просто состояние ничегонеделания: возможно, это наше бессознательное сопротивление, защитная реакция, своего рода подсказка, которую посылает нам наше подсознание. Экономь ресурсы Иногда нежелание что-либо делать — результат физической или умственной перегрузки. Физиологи называют это охранительным торможением. Наш организм отказывается подчиняться и начинает защищаться — бунтовать, сбоить, требовать передышки. Ни с того, ни с сего нам хочется поваляться на диване с книгой, поболтать с друзьями по телефону, посидеть в соцсетях, а то и просто поспать — о, ужас! — днем. У нас появляется чувство вины, мы пытаемся работать через силу. При этом качество работы резко падает (что неудивительно), растет недовольство собой, а это в свою очередь опять приводит к падению эффективности — получается замкнутый круг. Зачастую лень, пассивность — это сигнал от нашего организма: он говорит нам, что «пора притормозить». Ему не нравится, когда его нещадно эксплуатируют, и он мстит за это болезнями. Поэтому лучше прислушаться к себе и иногда все-таки давать волю лени. Так мы восстанавливаем баланс между активностью и необходимым отдыхом. Мы готовы платить большие деньги за путешествия в «прекрасное далеко». Но, по сути, мы платим не за авиабилет и заморские пляжи, а за возможность расслабиться: не вскакивать чуть свет, не готовить еду, не «наводить марафет» каждое утро, сменить унылый офисный костюм на цветастый сарафан, не накручивать обязательные 25 кругов в бассейне, а мирно дремать на лежаке под шум волн и крики чаек. Но кто мешает нам взять за правило регулярно устраивать себе «разгрузочные дни» и делать в это время только то, что хочется? Пойми, что тебе нужно Мы становимся ленивыми и пассивными не только когда устаем, но и когда у нас пропадает мотивация. Жизнь так устроена, что нам приходится время от времени выполнять чьи-то указания, подстраиваться под обстоятельства, «наступать на горло собственной песне». В глубине души мы чувствуем, что идем куда-то не туда и делаем что-то не то, и подсознательно начинаем отвергать все, что нам не подходит. Мы просто не хотим исполнять чужие желания, которые не соответствуют нашему жизненному вектору — мы не готовы тратить на них энергию, силы, нервы. В этом случае лень — своего рода индикатор, подтверждающий или, наоборот, ставящий под сомнение верность наших целей, правильность выбранного пути. Она заставляет прислушаться к себе, подумать о наших истинных «хочу — могу — надо» и о возможной смене курса. Бывает, что в жизни вдруг становится слишком мало «хочу». Стоит отслеживать такие моменты, и учиться переключаться на то, что нравится именно нам. Ведь если мы чем-то по-настоящему увлечены или нам позарез что-то нужно, нам и в голову не придет сказать: «Мне лень». Конечно, жизнь не может состоять только из приятных, интересных дел, но соблюдать баланс между обязательствами по отношению к другим и собственными интересами вполне в наших силах. Не торопись Есть люди, про которых говорят: «Он долго запрягает да быстро едет». Прежде чем что-либо сделать, они действительно очень долго «раскачиваются», «тянут резину». У окружающих это порой вызывает жуткое раздражение. Тех, кто любит «приостановиться», кто ведет себя выжидательно, часто подозревают в том, что они не способны к действию, покорны чужой воле, тогда как люди активные считаются свободными, с большим потенциалом. А между тем человек, воспринимаемый окружающими как пассивный, часто оказывается успешнее «быстрых и ловких» именно потому, что не торопится, не подгоняет, не нагнетает. Он не бросается действовать сразу, наперекор обстоятельствам, а дает себе время их прочувствовать, осознать и лишь после этого «вступает в бой». Когда мы сильно загружены и работаем на максимальных оборотах, мы можем «не заметить за деревьями леса». Вот тогда на помощь приходит пассивность — она нас притормаживает, мы начинаем медленнее крутить педали, а то и вовсе останавливаемся и отставляем все свои дела. Но отложенная на время задача все равно создает энергетическое напряжение. И пусть мы не занимаемся ею напрямую, у нас в голове продолжается своеобразный «мозговой штурм», позволяющий найти оригинальное решение. Получается, в некоторых случаях пассивность вполне оправдана, особенно если мы подсознательно чувствуем, что можно найти более эффективный путь к достижению цели. Цени момент Представим себе чудесное весеннее утро. Мы вдыхаем прозрачный утренний воздух, любуемся игрой солнечного света на листьях деревьев. Мы ощущаем себя частицей этого огромного, прекрасного мира, и что бы мы ни делали этим утром, все наполняется глубоким смыслом. Но такое, к сожалению, бывает нечасто. Обычно у нас просто нет времени воспринимать, ощущать, перерабатывать впечатления. Книги только просматриваем, кофе торопливо проглатываем, чтобы взбодриться, по телефону говорим на бегу, а на вопрос «как дела?» отвечаем стандартно: «Да нормально, кручусь как белка в колесе». Когда в нашей жизни образуются «пустоты», мы сразу же пытаемся их заполнить. В «моменты тишины» мы чувствуем себя неловко и неуверенно. Например, как только в разговоре возникает пауза, тут же начинаем говорить. Повседневная лихорадочная деятельность не создает ничего нового — она только воспроизводит то, что уже существует. Более того, она мешает осмыслить происходящее вокруг и глушит наше творческое начало. Хорошая мысль не рождается «нажатием кнопки» — мы получаем ее в дар как раз тогда, когда останавливаемся и освобождаемся: когда спим, бродим без дела, фантазируем и мечтаем. В такие минуты внутренний цензор, живущий в каждом из нас, замолкает. Мы «обходим цензуру», угол зрения меняется, мы перестаем упираться в одну и ту же идею и, как будто в награду, нас посещают вдохновение и озарение. «Паралич перфекциониста» Лень не стоит путать с другим состоянием — невротическим откладыванием дел. Его называют прокрастинацией, и оно тоже нам хорошо знакомо: вместо того чтобы приступить наконец к ответственному или не слишком приятному делу, мы откладываем его и занимаемся чем-то несущественным — начинаем уборку, разбираем почту, смотрим очередной эпизод сериала. При этом нас постоянно гложет чувство вины, а энергия растрачивается впустую. Именно этим прокрастинация отличается от лени или пассивного отдыха: она не восполняет наши ресурсы и никак не помогает нам достичь цели. Прокрастинация, как правило, тесно связана с перфекционизмом. Из-за навязчивого стремления делать все идеально перфекционисты никак не могут начать действовать. «Стартовать» их заставляют дедлайны и авралы: они мобилизуют их внутренние силы, подстегивают и даже вдохновляют. В экстремальных условиях не остается времени сомневаться в себе и своих силах, «паралич перфекциониста» отступает, а тревога за результат парадоксальным образом снижается. После такой предельной нагрузки перфекционист испытывает чувство необычайной легкости и радости, организм «празднует» выживание и с удовольствием расслабляется. Иногда это становится стилем работы: человеком движет желание снова прочувствовать напряжение, стресс и следующую за ним эйфорию. Возможно, для кого-то авральный режим — действительно лучший способ справиться с проблемой. Но психологи предостерегают от частых и сильных стрессов: они способны привести не к успеху, а к снижению эффективности и истощению. В своих интересах В отличие от прокрастинации, лень не является нашим врагом — скорее защитником и помощником. Она помогает прислушаться к интуиции, подкидывает нам подсказки, что и когда надо делать, заставляет взять тайм-аут, остановиться, заглянуть в себя, задуматься о своей жизни и, возможно, что-то в ней изменить. Действие невозможно без бездействия. Да, мы то, что мы делаем. Но и то, что не делаем, — это тоже мы. Так, может, стоит попытаться понять, о чем говорит наша лень? А для этого надо задать себе несколько вопросов: «Что я не хочу делать и почему?», «Против чего протестует мой организм?», «Что я потеряю, если не буду делать то, что не хочу сейчас делать, и что обрету?». Честно ответив на эти вопросы, мы сможем многое узнать о себе и начать действовать в своих интересах.

Парадокс: ипохондрики умирают раньше, чем не переживающие о здоровье люди

Недавнее исследование, проведенное в Швеции, показало, что люди, которые чрезмерно беспокоятся о своем здоровье, как правило, умирают раньше, чем те, кто этого не делает. И это странно. Пришло время узнать, почему так происходит. Немного о терминологии. «Ипохондрик» со временем становится уничижительным словом. Вместо этого медицинским работникам рекомендуют использовать термин «тревожное расстройство, связанное со страхом заболевания». Его можно определить как состояние психического здоровья, характеризующееся чрезмерным беспокойством о своем состоянии, часто с необоснованной уверенностью в наличии серьезного заболевания. Люди с таким диагнозом (или все же просто ипохондрики) могут часто посещать врачей или вообще избегать их на том основании, что действительно диагностируют болезнь и, вполне возможно, смертельную (а такое иногда бывает). Расстройство бывает весьма изнурительным. Человек с этим психическим заболеванием будет проводить много времени в состоянии стресса и бегать по клиникам. Это дорого обходится системе здравоохранения из-за затрачиваемого времени и диагностических ресурсов. Занятые врачи предпочли бы лечить людей с реальными болезнями. Кроме того, как в сфере здравоохранения, так и в обществе к ипохондрикам обычно относится весьма пренебрежительно. О проведенном исследовании Шведские ученые отследили около 42 тысяч человек (из которых 1000 страдали ипохондрией) за два десятилетия. В этот период у людей с расстройством был повышен риск смерти. В среднем те, кто сильно беспокоился, умирали на пять лет раньше, чем те, кто беспокоился меньше. Более того, риск смерти увеличивался как от естественных, так и от неестественных причин. У людей с тревожным расстройством, умирающих по естественным причинам, наблюдалась повышенная смертность от сердечно-сосудистых, респираторных и неизвестных причин. Интересно, что не было повышенной смертности от рака. Это кажется странным, поскольку среди этой группы была распространена тревожность, связанная с раком. Основной причиной неестественной смерти было самоубийство — в четыре раза больше, чем у тех, у кого не было расстройства. И как это объяснить? Известно, что ипохондрия имеет тесную связь с другими психическими расстройствами. Поскольку риск самоубийства увеличивается при психических заболеваниях, этот вывод кажется вполне разумным. Если добавить сюда тот факт, что люди с тревожностью могут чувствовать себя стигматизированными и отвергнутыми, то есть вероятность развития депрессии, что в итоге в некоторых случаях приводит к самоубийству. Повышенный риск смерти от естественных причин объяснить труднее. Свою роль может сыграть образ жизни. Алкоголь, курение и употребление наркотиков чаще встречаются у тревожных людей и лиц с психическими расстройствами. Известно, что такие вредные привычки способны ограничивать продолжительность жизни и способствовать повышению смертности от ипохондрии. Известно, что ипохондрия чаще встречается у тех, у кого был член семьи с серьезным заболеванием. Поскольку многие серьезные болезни имеют генетический компонент, у такого роста смертности могут быть веские причины — продолжительность жизни сокращается из-за «дефектных» генов. Какой вывод из этого следует Врачам необходимо быть внимательными к основным проблемам со здоровьем пациентов и прислушиваться к людям. Когда медработники пренебрежительно относятся к жалобам пациентов, это может сыграть злую шутку. Есть вероятность скрытого заболевания, хотя это непопулярный вывод. Это можно проиллюстрировать на примере французского писателя Марселя Пруста. Биографы часто называют Пруста ипохондриком, однако он умер в 1922 году в возрасте 51 года, в то время как средняя продолжительность жизни французов составляла 63 года. В течение своей жизни он жаловался на многочисленные желудочно-кишечные симптомы (вздутие живота и рвота), однако его лечащие врачи не нашли ничего. Фактически то, что он описывал, соответствует гастропарезу — расстройству пищеварения, которое характеризуется снижением активности мышечного аппарата желудка. Это состояние, при котором моторика желудка снижается, и он опорожняется медленнее, чем следовало бы, что приводит к его переполнению. Это может привести к рвоте, а вместе с ней и к риску вдыхания рвотных масс, что чревато аспирационной пневмонией. Известно, что Пруст умер от осложнений пневмонии. Наконец, небольшое предостережение: писать об ипохондрии может быть весьма рискованно. Французский драматург Мольер написал пьесу «Le Malade Imaginaire» («Мнимый больной») об ипохондрике по имени Арган, который пытается выдать свою дочь замуж за врача, чтобы уменьшить свои медицинские счета. Что касается Мольера, то он умер на четвертом представлении своего произведения. Издевайтесь над ипохондриками на свой страх и риск. По материалам статьи «Hypochondriacs die earlier than those who worry less about their health – what might explain this paradox?» The Conversation

Все, что необходимо знать о поколении Альфа

Поколение Альфа в настоящее время является лучшим ярлыком для описания современной молодежи. Многие представители этого поколения — дети миллениалов (самым старшим из них в 2024 году исполнится 43 года) и младшие братья и сестры поколения Z (от подростков до взрослых, которым около 20 лет). Дети поколения Альфа только начинают становиться подростками, но уже можно увидеть их влияние на культуру. Годы рождения поколения Альфа Если вы застряли душой или головой в 2010-х годах, вы все равно можете использовать термин «миллениалы» для обозначения молодых людей. Но напомним, что миллениалы родились между 1981 и 1996 годами, поэтому сегодня им от 28 до 42 лет. Люди от 12 до 27 лет принадлежат к поколению Z, родившемуся между 1997 и 2010–2012 годами . Это поколение тоже занимает видное место в культуре, но поколение Альфа уже подрастает. Большинство источников относят их годы рождения к 2010–2024 годам. Это означает, что самым старшим их них 14 лет (или вот-вот будет), а самые младшие только родятся в этом году. Люди этой группы еще слишком молоды, чтобы иметь большое влияние на музыку или модные тенденции, но они вступаю в подростковый возраст. И бренды уже начинают работать с поколением Альфа — первым полноценным поколением, рожденным в эпоху онлайн-покупок и влиятельных лиц в социальных сетях. Ожидается, что сегодняшняя молодежь по мере старения будет составлять огромную часть экономики. Социальный исследователь, придумавший название поколения, Марк Маккриндл думает, что поколение будет насчитывать до более чем двух миллиардов взрослых людей, что сделает его самым многочисленным в истории. Характеристики Многие миллениалы и зумеры (представители поколения Z) выросли с компьютерами, мобильными телефонами и социальными сетями в той или иной форме, умные устройства не были повсеместными в их детстве. Поколение Альфа стартовало с 2010 года, когда выпустили первый iPad. Маленьким детям стали давать вместо пустышек планшеты. Именно их еще называют представителями поколения стекла. Они растут не только на сенсорных экранах, но и в семьях, которые внешне отличаются от предыдущих поколений. Сегодняшние дети с большей вероятностью будут единственными детьми, у них будут пожилые родители, и они вырастут в семьях, где нет обоих биологических родителей, в отличие от предшественников. COVID-19 — еще один важный фактор, формирующий следующее поколение. Детям, родившимся в начале пандемии, в 2024 году исполнится четыре года. В то время как поколение Z достигло совершеннолетия в 2010-х годах, у значительной части поколения Альфа не будет воспоминаний о жизни или образовании до ковида. Последствия сбоев в учебе, связанных с пандемией, для школьников и студентов все еще ощущаются спустя годы. Согласно отчету, опубликованному NWEA в 2023 году, американские ученики все еще не вернулись к уровню успеваемости, который был до ковида. 2023 год ознаменовался появлением широкодоступных языковых моделей искусственного интеллекта, таких как ChatGPT. Технология обладает потенциалом в качестве образовательного инструмента, но она также сделала плагиат более простым и распространенным, чем когда-либо прежде. Пока еще слишком рано говорить о том, как эти условия повлияют на поколение Альфа. Некоторые эксперты предполагают, что взросление в эпоху социального дистанцирования может отразиться на их социальном развитии, а использование умных устройств с юных лет способно сделать их нетерпеливыми. Другие эксперты предсказывают, что они будут более жизнестойкими и образованными, чем дети, которые были до них. Странные тренды поколения альфа Уже сейчас самое молодое поколение начинает диктовать свои условия и вводит в моду странные тренды, не получающие поддержки и одобрения у их старших товарищей. Например, в последнее время у детей вырос интерес к косметике и товарам, которые поддерживают молодость кожи. Даже зумеры не понимают этой тенденции и считают, что такая одержимость подобными продуктами больше к лицу миллениалам, а не подросткам. Некоторые бренды уже ощутили значительное давления на себя со стороны детей. В Америке они осаждают магазины косметики Sephora. Пришедшие туда девочки остаются без присмотра взрослых и начинают вести себя как в магазине детских игрушек: втихую разносят витрины, берут тестеры и пользуются продуктами. На критику поведения предпочитают отвечать инфлюенсеры поколения, заявляя, что им важно выглядеть хорошо, и никто не может им помешать. По словам детей, у каждого поколения свои игрушки. И если зумерам нравилось коллекционировать куклы Братц, это не значит, что они должны делать то же самое. Сами бренды, кажется, трендом довольны — продавцов и сммщиков учат работать с новым сегментом аудитории. Каким бы ни было поколение Альфа, те, кто старше, найдут причину, почему его представители хуже. По материалам статьи «Everything You Need to Know About Generation Alpha—The Children of Millennials» Mental Floss

Прятать боль на дне бутылки — значит усугублять ситуацию

Существует сложная взаимосвязь между употреблением алкоголя и хронической болью. Нередко люди с хронической болью употребляют алкоголь в надежде на облегчение, чтобы смягчить неприятные ощущения и снизить уровень дискомфорта. Однако то, что вначале кажется решением проблемы, часто становится частью проблемы и может даже усугубить хроническую боль. Часто хроническая боль и употребление алкоголя образуют замкнутый круг, где люди используют алкоголь, чтобы смягчить дискомфорт, но в итоге это лишь усиливает их страдания. Боль — распространенный симптом у пациентов, страдающих от алкогольной зависимости, а также причина, по которой они стремятся пить еще больше. Как употребление алкоголя может усилить боль Алкоголь нарушает циркадный ритм, который управляет циклом сна, и препятствует REM сну (глубокой фазе сна). В результате после употребления алкоголя люди легче засыпают, но их сон становится менее качественным и прерывистым. Недостаточное качество сна снижает возможности организма по восстановлению и исцелению, что обычно приводит к усилению болевых ощущений. Отказ от постоянного употребления алкоголя часто повышает чувствительность к боли, что побуждает многих продолжать или даже увеличивать количество выпитого в попытке избежать или смягчить реакцию организма на отказ. Со временем употребление алкоголя фактически порождает боль в виде периферической нейропатии мелких волокон — наиболее распространенного неврологического осложнения, вызванным употреблением алкоголя. Недавнее исследование, опубликованное в British Journal of Pharmacology, раскрыло конкретные механизмы, по которым употребление алкоголя и его прекращение могут усиливать болевые ощущения и повышать чувствительность к ним. Ученые из Scripps Research выявили способы лечения хронической боли и гиперчувствительности, вызванных алкогольным потреблением, проведя исследование на мышах. Результаты показали, что существуют два молекулярных механизма, делающих людей более чувствительными к боли: один связан с употреблением алкоголя, другой — с его отменой. Сравнивались три группы взрослых мышей: те, которые были зависимы от алкоголя (чрезмерно пьющие), те, которые имели ограниченный доступ к алкоголю и не считались зависимыми (умеренно пьющие), и те, которым никогда не давали алкоголь. У мышей с алкогольной зависимостью аллодиния (восприятие безвредного стимула как болезненного) развивалась во время отказа от алкоголя, а возвращение к алкоголю снижало болевую чувствительность. Ученые также обнаружили, что у половины мышей, не зависимых от алкоголя, проявлялась повышенная болевая чувствительность во время отмены, но в отличие от зависимых мышей, она не уменьшалась при возобновления употребления. При анализе уровня воспалительных белков исследователи обнаружили, что хотя уровень путей воспаления был повышен как у зависимых, так и у независимых мышей, конкретные молекулы были выше только у зависимых. Это указывает на наличие различных молекулярных механизмов, которые могут вызывать два вида боли, а также подчеркивает, какие воспалительные белки могут быть перспективными целями для вмешательства в борьбу с алкогольной болью. Дальнейшие исследования направлены на изучение того, как эти молекулы могут быть использованы для диагностики и более эффективного лечения хронических болевых состояний, связанных с употреблением алкоголя. В то время как оценка хронической боли всегда должна проводиться медицинскими специалистами, существует множество альтернативных подходов к медикаментозному или опиоидному лечению. Помимо физиотерапии, мануальной терапии и акупунктуры, практики осознанности, такие как медитация, помогают осознанно воспринимать болевые ощущения, связанные мысли и эмоции, принимать их и примиряться с ними, а не пытаться подавлять или избегать. Это может существенно снизить стресс и страдания, связанные с хронической болью, что способствует уменьшению восприятия боли и успокаивает симпатическую часть вегетативной нервной системы. Психотерапия играет важную роль в работе с психологическими и эмоциональными аспектами хронической боли. Поскольку физическая и эмоциональная боль взаимосвязаны и усиливают друг друга, работа с депрессией, грустью, разочарованием, раздражительностью, гневом, тревогой и страхом приносит многоуровневую пользу. Пересмотр мышления и изменение точки зрения могут привести к изменению эмоциональных реакций и, в итоге, к значительному снижению уровня страдания. Терапия принятия и ответственности (ТПО) и диалектическая поведенческая терапия (ДПТ) — это научно обоснованные подходы, которые включают практики осознанности. ТПО сосредотачивается на развитии психологической гибкости и практиках, соответствующих ценностям, в то время как ДПТ направлена на развитие навыков регуляции эмоций и терпимости к стрессу. Они помогают изменить наше отношение к мыслям, эмоциям и физическим ощущениям, включая боль, что может существенно изменить наше восприятие боли. По материалам статьи «Drinking to Ease Chronic Pain Ultimately Makes It Worse» Psychology Today

Наука о великолепных и беспощадных песчаных червях «Дюны»

Войска императора с клинками в руках смотрели на огромное облако пыли. В какой-то миг дул только ветер, прерываемый тишиной. И вдруг они появились: слоноподобные песчаные черви с апокалиптической пастью, легко пронзающие завесу. Челюсти отвисли — как в кино у зрителей, так и на экране у героев — как раз в тот момент, когда левиафаны, оседланные бойцами фрименов, устремились в пески Арракиса. Каким бы ни было ваше общее мнение о фильмах из серии «Дюны», свирепые вымышленные животные этого пустынного мира, несомненно, впечатляют. Заслуга принадлежит не только покойному автору большинства серий книг Фрэнку Герберту, но и режиссеру Дени Вильнёву и его творческой команде, оживившей этих зверей на экране. Черви кажутся такими настоящими, что это заставило научного журналиста и вулканолога задуматься, можно ли на самом деле найти их элементы в природе. Оказывается, эти существа не такие уж мифические. Размер червей Несмотря на свою непреклонную грозность, фримены считают песчаных червей не монстрами, а скорее чем-то более доброжелательным, всемогущим и почти божественным. Они называют их Шаи-Хулуд, что по-разному переводится как «вечная вещь» или «владыка вечности». Важно отметить, что побочным продуктом биологии песчаных червей является пряность — многоцелевое вещество, которое увеличивает продолжительность жизни фрименов и позволяет планировать безопасный переход между звездами. Фримены часто используют этих гигантских червей в качестве средства передвижения и когда потребуется защита. С научной точки зрения, впечатляющие размеры червей могут быть их самой серьезной проблемой. Они способны вырасти до 400 метров в длину, что более чем в два раза превышает высоту достопримечательности Спейс-Нидл в Сиэтле. Существа будут настолько непомерно массивными, что под действием гравитации, подобной земной, им станет не только трудно перемещаться с большой скоростью, но и вообще существовать. «Просто сложно представить, что они генерируют достаточно энергии, чтобы двигаться и не раздавить себя под собственным весом», — отметил биолог и эксперт по червям из университета Юты Майкл Вернер. Их габариты также создают другие проблемы. Предположительно, как и многим земным организмам, тканям червей необходим кислород для выживания. У них нет легких, вместо этого они поглощают кислород кожей. Этот кислород должен доставляться ко всем соответствующим органам и клеткам, что проблематично для такого крупного существа. Однако во второй части «Дюны» под чешуйками червей можно увидеть небольшие отверстия, когда их вытягивают крючками. Возможно, это какая-то дыхательная система, похожая на легкие, и они могут накапливать кислород во внутренних мясистых полостях. Но возможны и другие приспособления. Куратор и эксперт по червям лондонского Музея естественной истории Эмма Шерлок объясняет, что у некоторых червей, таких как австралийский гигантский дождевой червь (Megascolides australis), в крови содержится большое количество кислородсвязывающего гемоглобина, который помогает им выживать в условиях низкого содержания кислорода под землей. Утопая в бесконечном песке Еще одной серьезной проблемой является нехватка воды на Арракисе. Ее настолько мало, что коренные фримены пьют собственные слезы, носят специальные костюмы, перерабатывающие все потерянные телесные жидкости, и собирают внутреннюю воду из тел недавно убитых товарищей или еще не совсем мертвых врагов. Дождевым червям для жизни необходима вода. Без нее они обезвоживаются и превращаются в хрустящую оболочку. По словам Шерлок, пустыня — единственное место, где дождевые черви не могут выжить. Их можно найти в пронизанных льдом средах, но не в гиперзасушливых пустынях. Возможно, черви Арракиса тайно увлажняются в подземных водах (что маловероятно), иначе они бы давно высохли. Скудная диета Не только вода находится в дефиците в этом заброшенном мире. Видно, что Шаи-Хулуд поглощают практически все, что ритмично гудит на их территории — от машин для сбора специй до имперских сардукаров и жестоких войск Харконненов. Но чтобы поддерживать свои огромные размеры и путешествовать по песку, им пришлось бы потреблять гораздо больше калорий, чем содержат эти закуски. «Нематоды — круглые черви — могут вступить в альтернативную стадию развития, называемую дауер-стадией, в неблагоприятных или суровых условиях, когда они выживают без еды в течение длительного периода времени», — говорит специалист по биологии развития и программный директор Национального научного фонда США Анна Аллен. Черви могут сделать это по нескольким причинам, в том числе в случае нехватки еды. Шаи-Хулуд, вероятно, способны на нечто подобное — существовать в стазисном режиме до тех пор, пока не обнаружат ближайшую добычу. В любом случае их размер проблематичен. Но, как ни странно, все остальное в них совершенно рационально. Их пасти вместо зубов заполнены длинными шипами, возможно, волосками, которые больше предназначены не для жевания, а для фильтрации. Именно так их и задумывали создатели фильма. В закулисном видео эти шипы обозначены как кератиновые волоски, имеющиеся у усатых китов. Однако непонятно, зачем червям «Дюны» нужна такая фильтрация — похоже, они с радостью заглатывают много песка вместе с едой. Психоактивная жидкость червей Во второй «Дюне» показано, как фримен нейтрализует молодого песчаного червя в резервуаре, наполненном водой, а затем втыкает ему в пищевод шприц и извлекает синюю жидкость. Это вещество — Вода жизни, при употреблении которой человек либо умирает, либо видит мощные галлюцинации. Если вам кажется, что это звучит глупо, то сонорская пустынная жаба так не считает. Эти североамериканские амфибии, которые большую часть времени проводят в спячке под землей, не любят, когда им угрожают. Если они начинают беспокоиться, они выделяют токсины, которые способны привести к смерти. Но из этого ядовитого вещества можно выделить ингредиент, вызывающий при курении мощный психоделический приступ. Также некоторые черви способны производить феромоны, привлекающие других червей. По словам Анны Аллен, инопланетное существо, производящее свою собственную жидкость, которая плавит разум, не кажется такой уж безумной идеей. Ритм доберется до тебя Самым интересным элементом биологии Шаи-Хулуд, возможно, является то, как они используют звуковые волны. При встрече с червем в первой части фильма можно услышать, как он издает гортанный глухой звук. Художники «Дюны» предполагают, что именно ударный, насыщенный басами «голос» является причиной того, почему обычная ходьба людей и ритмичное постукивание колотушки фрименов вытягивают червей из укрытия. Будто кто-то дает им сигналы к действию. Обычные черви поднимаются на поверхность земли после дождя, потому что чувствуют вибрации, похожие на вибрации хищников. Например, это могут делать роющие кроты. Звуковые волны ударяются о червя и вызывают колебания внутренних жидкостей. Это активирует нервные клетки, которые посылают электрические импульсы, заставляющие червя двигаться. Возможно, у Шаи-Хулуд схожий механизм. Кроме того, песок вокруг этих существ Арракиса может двигаться сверхъестественным образом. Команда звукорежиссеров «Дюны», вдохновленная зыбучими песками, решила, что использование направленного звука для запуска вибраций на определенных частотах сделает свое дело. Если поместить динамик под кучу песка и включить несколько избранных мелодий, вы сможете сами убедиться в работе этого эффекта. Поэтому впечатляющая биологическая звуковая система червей действительно заставляет поверить, что они могли бы превратить землю цвета охры в текучий флюид. Это вполне укладывается в рамки биологической возможности, говорит Вернер. Это подчеркивает главное в песчаных червях Дюны. Мы почти интуитивно понимаем, что некоторые их части нереальны, но в целом их дизайн достаточно осязаем и основан на существующих вещах, чтобы они казались реальными и могли внушать благоговение. Это захватывающие творения, которые, однажды увиденные, неизгладимо живут в нашем коллективном воображении. Они «достаточно близки к тому, что мы понимаем на Земле», — говорит Вернер, что придает их чудесной природе дополнительную значимость. По материалам статьи «The science of Dune’s magnificent, merciless sandworms» Popular Science

Кризис психического здоровья врачей — это проблема для пациентов

Почему врачи испытывают стресс, депрессию и склонны к суициду — и что можно с этим сделать. Дважды в неделю психиатр из Бостона Элисса Эли работает волонтером на анонимной линии помощи врачам, оказавшимся в кризисной ситуации. Часто ей звонят люди, находящиеся в тяжелом состоянии, — врачи, испытывающие панические атаки, злоупотребляющие алкоголем или наркотиками, переживающие развод или отчуждение от семьи и друзей. По ее словам, типичный звонок может быть от «врача скорой помощи, которого тошнит перед сменой; от отчаяния и депрессии; от суицидальных настроений». Но, несмотря на высокий уровень психических расстройств у звонящих, они часто очень упорно сопротивляются ее предложениям обратиться за психиатрической помощью. Когда Эли предлагает врачам принять антидепрессант, препарат от тревоги или найти психотерапевта, она неизбежно получает один и тот же ответ — долгую паузу с последующим вопросом: «Этот звонок действительно анонимный?» Она понимает, почему многие отвечают именно так. «Эти врачи живут в страхе потерять свою сущность, потерять свою жизнь, которую они создали, потерять лицензию», — говорит она. Этот страх небезоснователен: до недавнего времени ответы на вопросы о текущем или предыдущем лечении психического здоровья были обязательным условием допуска к работе в большинстве штатов и медицинских учреждений. Медицина исторически является профессией с высоким уровнем стресса, и врачи на протяжении десятилетий сталкивались с более высоким риском депрессии и выгорания, чем остальные люди. Пандемия усилила этот риск: 24 октября Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) опубликовали отчет, в котором подробно описали «кризисный уровень» выгорания медицинских работников. Он показывает, что по сравнению с другими работниками, опрошенными в период с 2018 по 2022 год, медицинские работники имели большее снижение психического здоровья и чаще сообщали об ухудшении условий труда. В отчете нет различий между разными типами медицинских работников. Однако, согласно другим исследованиям, врачи испытывают одни из самых серьезных проблем с психическим здоровьем, связанных с работой. В одном из национальных опросов 2021 года доля врачей, имеющих хотя бы одно проявление выгорания, увеличилась на 43% по сравнению с периодом до Covid-19, и, судя по всему, эти тенденции сохраняются и сейчас. В то же время врачи по разным причинам реже обращаются за лечением психических расстройств. Многие врачи говорят, что, хотя им легко назначать пациентам лечение и уход за психическим здоровьем, обращение за психиатрической помощью для себя остается весьма стигматизированным. Врачи все меньше и меньше контролируют то, как и сколько они работают, что увеличивает стресс, связанный с работой. Все это приводит к тому, что ситуация ухудшается и для пациентов. По мере роста уровня психических расстройств у врачей возрастает вероятность того, что они покинут медицинскую практику. Это особенно плохо, учитывая серьезную нехватку врачей, с которой уже сталкивается система здравоохранения. Что же является причиной столь высокого уровня психических расстройств среди врачей? Уровень самоубийств среди врачей выше, чем среди населения в целом, причем риск самоубийства среди женщин в два раза выше, чем среди мужчин. В исследовании 2022 года каждый десятый врач заявил, что думал о самоубийстве или пытался его совершить. Не все врачи подвержены одинаковому риску. Врачи первичного звена, такие как врачи скорой помощи, терапевты и педиатры, чаще всего говорят о том, что они выгорели. По словам Моны Масуд, врача-психиатра, основавшей горячую линию поддержки врачей, на которой работает Эли, есть две главных причины. Первая — это профессиональная культура, в которой ценят эффективность, профессионализм и самопожертвование. Другая — «моральная травма» — когда врачи становятся свидетелями или участниками того, что не соответствует их ценностям, из-за которых они и стали врачами. Многие врачи ежедневно тратят неоплачиваемые часы — эквивалент почти полного неоплачиваемого дня в неделю — на «бумажную работу», заполнение всевозможных отчетов и документов. Это совсем не то, на что они рассчитывали, поступая в медицинское училище, и это плохо сказывается на их психическом здоровье. Врачи винят в эмоциональном напряжении и другие факторы — прежде всего, отсутствие уважения со стороны коллег, долгий рабочий день и неадекватную зарплату. Но их общее влияние меньше. Врачи испытывают невероятный стресс. Но при этом их больше осуждают, когда они обращаются за помощью. Четверо из пяти опрошенных врачей соглашаются с тем, что в их профессии существует значительная стигма в отношении получения психиатрической помощи. Эта стигма — не просто воображаемый страх. Институциональная практика фактически наказывает врачей за обращение за помощью, что часто приводит к ужасным последствиям. Около 40% врачей, участвовавших в опросе Physicians Foundation, либо боялись, либо знали другого врача, который боялся обращаться за психиатрической помощью из-за вопросов в заявлениях на получение медицинской лицензии, полномочий и страховки. Для врачей психическое напряжение, связанное с работой, в значительной степени предопределяет их желание уйти из профессии. А уход из профессии запускает петлю гибели: чем больше тех, кто уходит, тем больше нагрузка на оставшихся врачей — и тем выше риск, что они, в свою очередь, перегорят. Проиграйте этот цикл несколько раз, и станет ясно: если не принять меры, то условия, порождающие выгорание и депрессию, а также препятствующие их профилактике и лечению, могут окончательно уничтожить профессию врача. Как помочь? Существуют способы улучшить доступ врачей к лечению психических расстройств и хотя бы в некоторой степени уменьшить причины, вызывающие их страдания. Это требует усилий и времени, но всем, кому небезразлична система здравоохранения и люди, работающие в ней, стоит о них знать. Значительное снижение уровня депрессии и выгорания врачей требует не только облегчения пути к оказанию помощи при психических расстройствах, но и устранения их коренных причин. Компании, в которых работают врачи, могут сделать доступ к психиатрической помощи немного проще. В отчете Американской ассоциации больниц за 2022 г. приводится перечень вопросов, призванных помочь руководству больниц определить, как и могут ли их сотрудники получить доступ к психиатрической помощи — от «Принимают ли врачи новых пациентов?» до «Учитывает ли ваша политика предоставления больничных листов расстройства психического здоровья? Изменение назойливых вопросов о психическом здоровье при приеме на работу или получении лицензии также имеет ключевое значение для улучшения доступа к медицинской помощи. Многие лицензионные комиссии убрали из анкет навязчивые вопросы о психическом здоровье, некоторые пока находятся в процессе решения этой задачи. «Это хорошо, — говорит Эли. — Но все равно остается множество врачей, живущих в страхе». Помимо этих изменений в анкетах, Масуд выделяет два ключевых инструмента для улучшения психического здоровья врачей. Первый — это поддержка коллег, которая может осуществляться в виде горячих линий, подобных той, которой руководит Масуд, групп поддержки, таких как Physician Coach Support, а также программ, реализуемых системами здравоохранения. Суть этих программ заключается в привлечении врачей к выявлению и поддержке психических расстройств среди коллег. Системы здравоохранения, в которых действуют такие программы, обучают своих сотрудников распознавать признаки эмоционального неблагополучия друг друга и реагировать на них один на один. По словам Рика ван Пелта, руководителя инициатив по улучшению качества в Университете Алабамы в Бирмингеме, такие программы взаимопомощи могут также помочь снизить уровень небезопасных условий труда, которые часто становятся причиной возникновения таких проблем. Врачебные ошибки и неожиданные плохие результаты лечения являются одними из самых сильных триггеров кризиса психического здоровья у врачей. Поэтому обстановка, в которой люди не боятся быстро признавать врачебные ошибки, по словам ван Пелта, также помогает справиться с эмоциями, которые эти ошибки вызывают. Медицинские учреждения, в которых созданы такие условия — прозрачность и оперативность реагирования на медицинские ошибки, — также имеют лучшие показатели безопасности пациентов. Проще говоря, место, где безопаснее врачам, безопаснее и для пациентов. Вторым ключевым инструментом, отмечает Масуд, является вовлечение врачей в рассмотрение неэффективных процессов, на которые они тратят больше всего времени. Ван Пелт изучает один из подходов к решению этой задачи, который заключается в создании «команд ответственного ухода» (Accountable Care Team, ACT), которые совместно работают над выявлением и устранением проблем в уходе за пациентами, приводящих к ухудшению результатов как для врачей, так и для пациентов. Ван Пелт привел пример из своей работы с травматологическим отделением Университета Алабамы, единственным в штате травматологическим центром первого уровня. В отделении часто приходилось отказывать пациентам, поскольку оно было переполнено. Решением проблемы было сократить продолжительность пребывания пациентов в отделении, чтобы освободить больше коек. В результате проведенных мероприятий были внесены изменения, сократившие пребывание пациентов в отделении в среднем на полтора дня, причем все получилось настолько успешно, что больница смогла перестать отказывать пациентам в приеме. Когда началась пандемия, ван Пелт и другие исследователи из университета только начали изучать, насколько эффективно ACT помогают улучшить процессы в больницах. По словам Кэтрин Миз, исследователя организационного поведения, участие в работе команд «служило элементом психологического СИЗ», или средств индивидуальной защиты, защищающих психику так же, как маска и перчатки защищают тело. По сравнению со своими коллегами, медицинские работники, работающие в группах ACT медицинского центра, показали более высокие результаты по автономности и ряду других показателей, предсказывающих благополучие работников. Кроме того, медицинские учреждения должны прилагать больше усилий для снижения уровня преследования сотрудников, который в настоящее время является «поистине эпидемическим», — говорит Л. Кейси Чоузвуд, эксперт по гигиене труда в NIOSH. Это означает повышение уровня подготовки и ресурсов для людей, подвергающихся преследованиям, серьезное отношение к жалобам на преследования и прозрачность в общении с персоналом в случае преследований. «Очень часто, когда мы думаем о психическом здоровье, мы имеем в виду такие ресурсы, как консультации или йога, — сказала Миз. — Мы не всегда так внимательно относимся к практической части работы, то есть к облегчению огромного административного бремени, которое несут многие врачи». А ведь облегчение практической работы — это один из ключевых путей повышения базового уровня психического здоровья медицинских работников. Мы знаем, что связь со смыслом и целью работы очень важна, особенно в плане психического здоровья. Можем ли мы устранить препятствия на пути этой связи? По словам Эли, нам стоит попробовать. «В конце концов, все, что мы делаем, сводится к нашим собственным интересам. И если мы не позаботимся о врачах, они не смогут позаботиться о нас», — говорит она. По материалам статьи «The mental health crisis among doctors is a problem for patients» Vox