7 знаменитых песен, в основе которых — личная трагедия или реальные события

Музыка — это язык общения и связь между людьми. Она раскрывает чувства, отражает настроение, заставляет радоваться и грустить, расслабляться и переживать, а иногда и задумываться о том, что же хотел сказать автор своим произведением. Предлагаем узнать о скрытом смысле некоторых знаменитых композиций, в основе которых лежат личные переживания певцов или реальные события. The Cranberries — «Zombie» В 1993 году в британском городе Уоррингтон прогремели два взрыва, организованные боевиками Временной Ирландской республиканской армии (ИРА). Первый обошелся без жертв, а в результате второго пострадало много мирных жителей и погибли двое детей — Джонатан Бол и Тим Пэрри. Это событие было широко освещено в СМИ и вызвало массовые протесты против ИРА в Дублине. Не осталась в стороне и солистка ирландской рок-группы The Cranberries Долорес О’Риордан. Во время тура по Великобритании она написала знаменитую песню «Zombie», которую посвятила погибшим мальчикам. Зомби она называет членов ИРА, по вине которых погибают ни в чем не повинные люди. Долорес очень остро переживала осложнение взаимоотношений между Северной Ирландией и Англией. В одном из интервью она призналась, что мысли о происходящих по родной стране взрывах никак не хотели выходить у нее из головы. Девушка постоянно мониторила информацию о пострадавших, читала статьи о том, как жестоко обращаются с женщинами и детьми. Трагедия в Уоррингтоне стала последней каплей, заставившей певицу выразить все, что ее мучило, в песне. Another head hangs lowly Child is slowly taken And the violence caused such silence Who are we mistaken Еще одна голова поникла, Ребенка медленно уносят. Вслед за жестокостью приходит мертвая тишина. Кто мы? Мы ошиблись. Sia — «Breathe me» Жизнь Сии Ферлер, известной всем под псевдонимом Sia, нельзя назвать радужной. Ее путь к мировому признанию был долгим и тернистым, а судьба постоянно преподносила сюрпризы, которые могли сломить кого угодно. В 1997 году, когда Сиа приняла решение посвятить себя музыке, она перебралась из австралийского города Аделаида в Лондон. Там будущая звезда встретила свою первую любовь — мужчину по имени Дэн. Влюбленные отправились в путешествие, но Дэн вынужден был вернуться домой раньше. За неделю до прибытия в Лондон Сиа узнала, что парня сбила машина. Девушка успела лишь на похороны. Эта трагедия сломала певицу. Она забыла о своей мечте, своих стремлениях, поселилась в квартире Дэна с его друзьями, начала пить и принимать запрещенные вещества. В 2004 году Сиа написала композицию «Breathe Me», в которой рассказала о своих чувствах: о том, что ощущала себя потерянной, и о пустоте в душе, которую нечем было заполнить. Yeah I think that I might break Lost myself again and I feel unsafe Да, я думаю, я могу сломаться, Я опять затерялась в себе и я чувствую себя незащищенной.... Песня разбередила старые раны, вследствие чего у звезды случился нервный срыв. Ей пришлось проходить полный курс терапии, чтобы вернуться к нормальной жизни. Эрик Клэптон — «Tears In Heaven» и «My Father’s Eyes» Песню «Tears In Heaven» британский рок-музыкант написал вскоре после ужасной трагедии — 20 марта 1991 года погиб его четырехлетний сын Коннор. Мальчик играл с няней в прятки и случайно выпал из окна, которое забыл запереть мойщик. У ребенка не было ни единого шанса — квартира находилась на 53 этаже. Впервые композиция прозвучала в качестве саундтрека к фильму «Кайф», посвященному проблеме наркомании. Эрик работал над песней вместе с композитором Уиллом Дженнингсом (автором знаменитой композиции «My Heart Will Go On»). «…В некотором смысле, это даже не грустная песня. Это была песня веры. Когда в ней говорится о том, что «на небесах не будет больше слез»… мне кажется, что это песня оптимизма… воссоединения», — рассказывал в одном из интервью Клэптон. Beyond the Door There's peace I'm sure And I know There'll be no more Tears in Heaven Я точно знаю — там тишина. Там, по ту сторону, И я точно знаю, Что больше не будет Cлез на Небесах. Примерно в то же время была написана и другая знаменитая песня Эрика — «My Father’s Eyes», которая также была основана на личных переживаниях музыканта. Своего отца — канадского солдата — Эрик не знал, так как родители развелись сразу после его рождения. Но взглянув однажды на Коннора, певец внезапно ощутил, что сквозь лицо ребенка на него смотрят глаза его отца. Именно об этом — о непрерывной связи поколений — рассказывает композиция «My Father’s Eyes». Bit by bit, I've realized That's when I need them, That's when I need my father's eyes. My father's eyes. Капля за каплей, я осознал, Вот когда они нужны мне, Вот когда мне нужны глаза моего отца, Глаза моего отца. Обе песни Клэптон отказался исполнять в 2004 году. Когда у него спросили, почему, он ответил, что его жизнь изменилась и больше он не испытывает того чувства утраты, которое является неотъемлемой частью данных композиций. Музыкант выразил надежду, что однажды он найдет способ, как можно интерпретировать песни по-новому, и вновь их исполнит. Это действительно произошло — на гастролях 2013 года. College & Electric Youth — «A Real Hero» В основу композиции, которую записали Остин Гаррик и Дэвид Грелье, легла реальная история, произошедшая 15 января 2009 года. В тот день американский самолет Airbus A320, который летел в Северную Каролину, почти сразу после взлета сбил стаю птиц. Из-за этого двигатель потерял мощность, и пилотам Чесли Салленбергеру и Джеффри Скилзу пришлось принять сложное решение. Перенаправив самолет, они смогли посадить его на реку Гудзон, благодаря чему ни один из пассажиров и членов экипажа не пострадал. В песне «A Real Hero» поется о настоящих героях, а также о чуде, которое произошло в тот день, ведь никто из пассажиров уже не верил в спасение и в свое возвращение домой. His head so cool In that tight bind knew what to do And you, have proved, to be A real human being, and a real hero Сохраняя трезвость ума, Он знал, что делать в такой экстремальной ситуации, И доказал, что достоин звания Настоящего Человека и настоящего героя Пол Маккартни — «Freedom» На следующий день после теракта, который произошел 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, сэр Пол Маккартни написал песню «Freedom». Когда началась атака на башни-близнецы, музыкант находился в самолете, припаркованном в международном аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, и мог наблюдать за событиями со своего места. Произошедшее настолько сильно его поразило, что он не смог молчать. В своей песне «Freedom» Маккартни говорит, что жизнь дарована нам богом, и никто не вправе отнимать ее у нас. Все доходы от композиции музыкант отправил в Фонд Робина Гуда, который распределил финансовые средства между семьями жертв, пострадавших во время трагедии, и спасателями Нью-Йорка. Talkin' about freedom We're talkin' about freedom I will fight for the right To live in freedom Я говорю — свобода! Мы говорим — свобода! Я готов защищать Право жить свободно. Justin Timberlake — «Cry me a river» Джастин Тимберлейк и Бритни Спирс познакомились на съемках телепередачи «Клуб Микки Мауса». Через шесть лет у них начался роман — их называли самой красивой парой нулевых. Однако певица не хотела отвлекаться на отношения — важнее для нее была музыкальная карьера. После расставания Джастин не находил себе места — его сердце было разбито, он глубоко переживал разрыв с Бритни. Видя, в каком состоянии находится певец, один из его друзей посоветовал ему выплеснуть свои эмоции в песне. Так появилась знаменитая «Cry me a river», которая стала одной из самых известных композиций Тимберлейка за всю историю его карьеры. Your bridges were burned, and now it's your turn To cry, cry me a river Однажды ты сожгла мосты, и теперь твоя очередь Лить по мне слезы. Deep Purple — «Smoke on the water» В декабре 1971 года американская рок-группа Deep Purple приехала в швейцарский городок Монтре, чтобы записать новый альбом. В качестве места работы музыканты выбрали казино, в котором уже выступали ранее. 4 декабря здесь был концерт The Mothers of Invention под руководством Фрэнка Заппы, после завершения которого помещение должны были отдать в полное распоряжение Deep Purple. Однако этому не суждено было сбыться. Когда The Mothers of Invention начали играть песню «King Kong», кто-то из фанатов запустил сигнальную ракету, которая попала в стропила и застряла там. Поначалу пламя было слабым — за это время зрителей успели вывести, благодаря чему никто не пострадал. Но пожар усилился и весь развлекательный комплекс сгорел. Deep Purple наблюдали за происходящим из окон своего номера в гостинице. Больше всего их поразила дымовая завеса, которая образовалась над Женевским озером. Именно она вдохновила группу написать знаменитый сингл «Smoke on the water». No matter what we get out of this I know, I know we'll never forget Smoke on the water And fire in the sky Не имеет значения, что у нас из этого вышло. Я знаю, что мы никогда не забудем... Дым над водой И огонь в небе.

Лучшие отношения — это игра, а не работа

Игра имеет решающее значение в жизни взрослых людей, особенно в романтических отношениях. Конфликтные, пренебрежительные отношения создают недостаток доверия и делают игру гораздо более сложной. Через игру мы можем углубить наше любопытство к другому человеку, внешнему миру и нашему внутреннему миру. Мы все слышали, что отношения требуют работы. А что, если вам скажут, что интимные отношения не обязательно должны быть работой, и что лучшие отношения — это больше игра, чем что-либо еще? Когда мы слышим, что отношения требуют так много работы, мы чувствуем тяжесть и усталость, и это звучит как тяжелый труд. Работа подразумевает что-то, что мы должны делать, особенно для того, чтобы достичь какого-то желаемого результата в краткосрочной или долгосрочной перспективе. Мы работаем ради денег, в надежде на успех, для того, чтобы продвинуться вперед, придать форму, структуру и цель нашим дням. Если нам повезет, мы можем найти смысл в своей работе и почувствовать, что нас ценят за это. Работа обычно содержит аспекты контроля и иерархии, а также часто раздражение b борьбу за власть. На работе нас часто заваливают правилами, процедурами и инструкциями, мы ограничены ими, нас мотивируют результатами работы. Отношения, которые похожи на работу, истощают нашу энергию. Это происходит потому, что мы тратим много времени, пытаясь достучаться до другого человека, чтобы почувствовать, что нас понимают. В работе мы, возможно, пытаемся доказать свою состоятельность, показать свою значимость или даже превзойти кого-то другого. С другой стороны, игра подразумевает свободу, эксперименты, приключения, спонтанность и творчество. Игру в отношениях не следует путать с простым весельем и играми, это скорее про ощущение легкости. Это легкость доверия, комфорта, отдыха, ощущения, что вы знаете партнера и он знает вас. Это знание того, что вы предполагаете лучшее в своем партнере, и уверенность в том, что он предполагает лучшее в вас. Когда это происходит, приходится меньше бороться и доказывать. Отношения, которые больше похожи на игру, имеют преимущество в том, что они легче, свободнее и уютнее. Мы можем воссоединиться с нашим подлинным «я», даже с нашим внутренним ребенком. Огромным преимуществом игривых отношений является то, что они, как правило, строятся на нежности и восхищении, а не на презрении, поэтому наши время и энергия могут быть направлены на другие вещи, которые важны для нас в жизни, и мы можем вернуться к беспечности в надежности отношений. Большую часть своей жизни мы бываем свидетелями отношений, которые на самом деле больше походят на работу, чем на игру. Первыми близкими отношениями, с которыми мы сталкиваемся, обычно являются отношения наших родителей, но когда эти отношения пронизаны жестокостью, как это бывает в некоторых браках, близость не выглядит такой уж интимной, скорее, кажется напряженной и отчужденной. В таких отношениях наблюдаются постоянные раздоры, критика, обиды и презрение. И хотя многие преуменьшают такие конфликты, дети посвящены в темную сторону непрекращающейся борьбы их родителей за власть и контроль друг над другом. Это создает препятствия для игры как для таких родителей, так и для их детей. Исследования психолога Рене Пройера показывают, насколько игра может укрепить общение, прочность и общую удовлетворенность отношениями. Примечательно, что он различает четыре типа игривости, каждый из которых может улучшить отношения: «Игривость, направленная на других, подразумевает добродушное поддразнивание других людей; легкомысленная игривость подразумевает восприятие жизни как игры, а не поля боя; интеллектуальная игривость проявляется у людей, которые любят играть с идеями и решать головоломки; причудливая игривость подразумевает любовь к необычным занятиям, людям или предметам». Итак, вот ключевые аспекты, которые отличают игривые отношения. • Играя, мы учимся искусству освобождения. Эта способность отпускать помогает нам в отношениях и вне их. • Быть правым становится менее важным, когда мы в центре игры. Мы признаем, когда ошибаемся. • Мы знаем, что есть «мы», сверх того, что есть у каждого из нас, о котором стоит заботиться. • Игра способствует творчеству, а творчество, в свою очередь, стимулирует игривость. • Чтобы сохранить свежесть и фантазию в близких отношениях, мы должны оставаться любопытными в отношении нашего партнера, нас самих и более широких отношений, в которых мы находимся. Мы должны доверять красоте непрерывного процесса познания человека. • В отношениях мы хотим делиться с другим человеком тем, что мы видим и делаем. Это называется качеством «эй, посмотри», когда один человек зовет другого посмотреть на потрясающий закат или взглянуть на что-то, что он сделал. Вместо того, чтобы испытывать раздражение от того, что нас зовут, чтобы привлечь наше внимание, мы с любопытством смотрим, что они открыли для себя, наслаждаясь их радостью. Готовность быть открытым и восприимчивым к игре, которую приносит другой человек, очень важна. • Ночь за ночью, ложась в постель с лучшим другом, мы всегда готовы оторваться на пижамной вечеринке. Когда игра находится в центре внимания, а не отодвигается на периферию или откладывается на потом, когда все остальное будет сделано и решено, она становится оазисом. Игра подобна буйку в бурном море и напоминает нам, что есть безопасная гавань и убежище, к которым мы можем регулярно обращаться. По материалам статьи «Why the Best Relationships Are Play, Not Work» Psychology Today

Травма искажает эмоции. Как травматический опыт влияет на мышление

Как травматический опыт влияет на нашу жизнь? Можно ли смягчить последствия травмы? На эти и другие вопросы ответил доктор медицины и психиатр Пол Конти в своей книге «Травма», которая вышла в импринте «ЛЁД». Публикуем фрагмент из главы, посвященной влиянию травмы на мышление. Мне было тридцать с лишним лет. Я окончил пять курсов колледжа и уже успел поучиться в четырех учреждениях в двух разных странах. А еще окончил медицинский университет и успел пройти практику по психиатрии и неврологии. И только с высоты этого опыта я понял, что все это время учился вещам, которые вообще-то надо преподавать в средних классах школы. Список этих вещей был бы очень похож на содержание вот этой вот книги. В него входила бы важность аффектов, чувств и эмоций (о них подробнее в одиннадцатой главе), а также их влияние на мышление — как они могут подчинить себе логику, изменить наши воспоминания, их смысл и значение. В нем говорилось бы о заразности травмы и ее скрытой роли во многих бедах и несчастьях. Еще там была бы роль стыда — как стыд и его помощники захватывают наш мозг. Нужно было бы показать, как травма открывает дорогу депрессии, зависимостям, изоляции и циклам насилия, которые заполняют дома, сообщества, целые страны и весь мир. Нужно рассказывать детям об этом и многом другом — способом, который соответствует их возрасту, разумеется. Я бы назвал такие уроки «Руководство пользователя» для вашего мозга. Логика, эмоции и память Мы любим думать о себе как о разумных существах. Но дело в том, что в нашем мозге и для логики, и для эмоций есть свои сложные системы. Мозг выстраивает из данных этих систем общую картину и с ее помощью принимает решения. Решение дается легко, если обе системы говорят примерно одно и то же. Что было бы, если бы двух людей попросили выбрать вкус общего мороженого. Если им обоим нравится ванильное мороженое, то никаких проблем. Но что делать, если их вкусы не совпадают? Вот тут и начинается самое интересное. Эмоции глубже заложены в наш мозг, потому что они эволюционно старше. Так что в спорных случаях мозг вынесет решение в пользу эмоций. Например, близкий человек заперт в горящем здании. Логика скажет: «Не делай глупостей!» Эмоции скажут: «Беги на помощь!» И именно эмоции чаще всего одерживают победу — мы часто слышим, что люди рискуют жизнью ради других, хотя шансы не в их пользу. Хотя мозг, конечно, занимается не только принятием таких однозначных решений. Мозг очень сложное устройство. Обычно он делает все возможное, чтобыучесть и логику, и эмоции. Продолжая пример с мороженым: если логика хочет шоколадное, а эмоции — ванильное, человек вполне может попросить рожок с тем и другим шариком (с маленьким шариком шоколадного и большим шариком ванильного, чтобы эмоции остались довольны — так тоже возможно). Если в ситуации нет очевидного компромисса, мозг может позволить логике тешить себя иллюзией, что она управляет процессом. И только в последний момент станет ясно, что на самом деле все это время человеком незаметно управляли эмоции. Итак, логика хочет шоколадное, эмоции хотят ванильное. Логика заявляет: «Мы давно не ели шоколадное мороженое, а здесь оно лучшее во всем городе». Эмоции нашептывают, что от шоколадного быстрее толстеют, что от него может стать плохо перед сном — хотя все это абсолютно не доказано. Мозг встает на сторону логики с ее более убедительными аргументами и спокойно идет к лотку с мороженым, уже думая о других вещах. Когда же человек наконец подходит к прилавку, то на автомате заказывает два шарика ванильного мороженого. Травма искажает наши эмоции. А искаженные эмоции влияют на наши решения. Что это было? По сути, эмоции нашептывали свое решение все это время, задействуя все свои рычаги, чтобы заставить купить ванильное мороженое. И ниже уровня сознания мозг действительно слушал, что говорят ему эмоции. Именно так эмоции получают то, что хотят, а мы даже не осознаем, насколько хорошо они умеют убеждать, и не умеем использовать эту силу во благо. Именно здесь вступают в игру стыд и другие помощники травмы. Мы даже не понимаем, что происходит, ведь они напрямую воздействуют на подсознательный уровень: на наши эмоции и эмоциональные аспекты принятия решений. Наши решения выглядят логичными, но на самом деле за ними стоят эмоции, искаженные травмой. Мы не идем на собеседование, потому что боимся провала. Мы не приглашаем человека на свидание (хотя он очевидно не против и согласился бы), потому что наша самооценка ниже плинтуса. Мы перестаем заботиться о себе (правильно питаться, тренироваться, нормально спать и т. д.), потому что уверены, что недостойны здоровой еды и хорошего самочувствия. Травма искажает наши эмоции. А искаженные эмоции влияют на наши решения. У меня была пациентка — очень умная и красивая девушка, — которая решила не ехать в колледж, чтобы остаться со своим парнем. Молодой человек много пил, оскорблял ее, иногда бил и убеждал, что она сама виновата. Когда мы обсуждали ее отношения и ее решение остаться с ним, она была очень спокойной и рассудительной. Травма и стыд захватили ее мозг и убедили ее в том, что она никогда не найдет никого лучше, да и вообще она недостойна хорошей жизни. Поэтому для нее совершенно разумным выглядело решение отказаться от образования и остаться с тем парнем, по сути, лишаясь всякой надежды на лучшие отношения в будущем. К сожалению, это не все. Мы с этой девушкой давно были знакомы. В детстве она была уверена в своем потенциале и мечтала многого достичь. У нее была очень здоровая самооценка. Она была умной, забавной и доброй — она нравилась другим за эти качества и нравилась самой себе. Потом, когда она была подростком, в отношениях ее родителей начались проблемы и они перестали заботиться о дочери. У нее создалось впечатление, что она недостойна их внимания и времени. Они перестали интересоваться ее делами и занятиями. И она, вслед за ними, тоже себя забросила. В конце концов кто-то из школы воспользовался ее уязвимым состоянием. В результате нескольких случаев сексуальных домогательств она стала воспринимать себя как какого-то испорченного человека. Хуже того — она была убеждена, что сама во всем виновата. Моя знакомая совсем забыла, как смотрела на себя раньше. Девушка, которая когда-то питала такие надежды на свое будущее, была теперь окутана разрушительными мыслями и эмоциями. Она не просто чувствовала, что недостойна хорошего к себе отношения. Она была убеждена чуть ли не в том, что ее нужно обижать. Девушка, которую я знал с детства, умерла. Она не покончила с собой — по крайней мере, не буквально. Но она перестала заботиться о себе, подсела на наркотики. И это резко повысило ее шансы на случайную смерть. Я не виню ее за то, как она изменилась, или за то, что она перестала следить за собой. Напротив, я считаю, что ответственность лежит на травме и на обществе, которое закрывает глаза на предсказуемые процессы — например, то, как в обществе принято возлагать вину за страдание на саму жертву. Мы привыкаем к бездушной вере в то, мир просто так устроен. Что некоторым людям просто суждено вот так умереть — но я в это не верю. Смерть этой женщины легко можно было предотвратить. Сейчас ее уже не вернуть, но я хочу отдать должное ей и другим, кто пострадал точно так же. И для начала нужно посмотреть травме в глаза и прекратить все это безумие. Когнитивные завесы Одно из наиболее пугающих последствий травмы — то, как она тайно ослепляет наш мозг, прежде чем совершить свою кражу. Представьте вора, который строит перед домом фальшивую стену и рисует на ней точную копию дома. Прохожие ничего не подозревают и думают,что все в порядке, пока вор выносит все ценное. Травма — вор, когнитивные завесы — стены, которые она строит, прежде чем что-то украсть. Я говорю не о завесах, которые скрывают что-то от обычного зрения. Я описываю процесс трансформации информации в мозге. Вокруг этой информации выстраивается такая высокая ограда, что мы даже забываем, о чем вообще в ней шла речь. Именно так мы перестаем осознавать себя хорошими людьми и забываем, что заслуживаем счастья и доброты. Мы забываем, что мы не обязаны страдать ни от какого насилия. Это непохоже на то, как мы обычно думаем о знаниях. Обычно нам кажется, что мы по жизни узнаем все новые и новые факты, просто прибавляя их к предыдущим. Что ничего не теряется. Но с травмой это не работает. У тех из нас, кто пережил травму, обязательно есть какие-нибудь когнитивные завесы. Помните, я говорил в пятой главе про карту жизни? Мы думаем, что смотрим на все ту же карту, и не замечаем, что важная информация была стерта. И идем, сами не зная, прямо в логово дракона. Даже с идеальной картой в жизни было бы сложно. Добавить когнитивные завесы — и наши шансы совсем невелики. Прежде всего потому, что невидимые опасности, как правило, самые серьезные. Недавно мы с детьми были в музее поездов и видели выставку, на которой говорили о том, как важно всегда смотреть в обе стороны и внимательно слушать на железнодорожном переезде. Нужно быть очень внимательным, смотреть налево и направо, убавить звук в наушниках. Основной вывод — никогда не пересекать пути, если нет точной уверенности в том, что на тебя не надвигается поезд. Мне кажется, это отличный совет. Отсутствие определенной информации иногда может иметь печальные последствия. У тех из нас, кто пережил травму, обязательно есть какие-нибудь когнитивные завесы. Из-за этого сложнее уворачиваться от ударов судьбы — ударов размером с поезд и тех, что поменьше, — поэтому нам нужно понять, как именно травма изменяет наш мозг и прячет от нас определенные факты (и определенные воспоминания). Мы можем помочь себе разными способами: размышлениями (как в этой книге), разговорами о своих переживаниях и мыслях (например, с близкими друзьями), обращением за профессиональной помощью при необходимости. Очень важно, чтобы мы исходили из верного представления о себе и мире вокруг нас. Мы должны освободиться от убедительных рисунков, которые травма нанесла на фальшстены, и вернуть украденные у нас сокровища, а также перестать верить угрозам, которые травма посылает нам из-за этих высоких стен —что нас никто не любит и что у нас никогда ничего не получится. Когнитивные завесы убеждают нас, что жизнь не так хороша, как мы надеялись. Травма заставляет нас забыть. Она создает неправильные воспоминания и толкает на тропу, по которой мы никогда не планировали идти. Противостоять этому можно, если мы научимся не давать опускаться новым завесам и сумеем избавиться от тех, которые травма уже успела набросить на нас.

Комната Вирджинии Вулф

«Своя комната» — самое известное научно-популярное произведение Вирджинии Вулф. Хотя она и напишет множество других эссе, именно это, 1929 года, первоначально прочитанное в виде нескольких лекций в Кембриджском университете, остается самым известным высказыванием Вулф об отношениях женщин и творчества. «Своя комната» — «феминистский манифест» или произведение литературной критики? В некотором смысле это и то, и другое. Своя комната: краткое содержание Эссе Вулф разделено на шесть глав. Она начинает с того, что объясняет название эссе: «Женщина должна иметь деньги и собственную комнату, если она собирается писать художественную литературу». Далее она уточняет, что наследство в пятьсот фунтов в год, которое дало бы женщине финансовую независимость, важнее, чем получение женщинами права голоса (женщины получили полностью равное избирательное право с мужчинами только в 1928 году, в том же году, когда Вулф читала свои лекции). Рассказчица начинает повествование со своего дня в колледже вымышленного университета Оксбридж (сочетание Оксфорда и Кембриджа). Пытаясь написать лекцию, она улавливает какую-то важную мысль и бросается через одну из лужаек колледжа, но ее останавливает охранник, который говорит ей, что эта лужайка предназначена только для стипендиатов и ученых. Таким же образом ее не пускают в несколько других мест, прежде чем она попадает на званый обед, где ее вдохновляет яркая беседа мужчин и женщин. Позже она обедает в вымышленном женском колледже Фернхэм. Здесь еда совсем другая, блюда простые, а разговоры сплетнические и неинтересные. Размышляя о своем дне, рассказчица понимает, что женщинам закрыт доступ к образованию, финансовому и интеллектуальному наследию, к которому всегда имели доступ мужчины. Далее Вулф обращает внимание на то, что мужчины говорят о женщинах в своих произведениях, и у нее создается четкое впечатление, что мужчины - заинтересованные в сохранении превосходства в литературе и образовании - изображают женщин определенным образом, чтобы они оставались, по сути, гражданами второго сорта. Следующим шагом Вулф является рассмотрение того, что написали сами женщины. Именно в этот момент в «Своей комнате» Вулф придумывает сестру Шекспира, которую Вулф (возможно, вспоминая имя дочери Шекспира) называет Джудит Шекспир. Вулф предлагает нам представить, что эта воображаемая сестра Уильяма Шекспира родилась тем же гением, с тем же потенциалом стать великим писателем, что и ее брат. Но она закрыта от возможностей, которыми пользуется ее брат: образование в гимназии, шанс стать актером в Лондоне, возможность зарабатывать на жизнь в елизаветинском театре. Вместо этого перед Джудит Шекспир закрываются двери этих учреждений только потому, что она родилась женщиной. Этим утверждением Вулф отвечает тем, кто заявляет, что женщина-писатель, столь же великая, как Шекспир, никогда не рождалась; это утверждение упускает тот важный факт, что великими писателями становятся, а также рождаются, и лишь немногие женщины во времена Шекспира пользовались теми возможностями, которые были у мужчин, подобных Шекспиру. Затем Вулф возвращается к обзору того, что существует в женской литературе, рассматривая таких авторов, как Джейн Остин и Эмили Бронте (обеими она восхищается), а также Афру Бен, первую профессиональную писательницу в Англии, которую, по мнению Вулф, должны восхвалять все женщины за то, что она показала, что профессиональная писательница может стать реальной фигурой. Афра Бен, писавшая в XVII веке, стала важным прорывом для всех женщин, потому что именно она завоевала для них право высказывать свои мысли. Ранее женщины-писательницы были слишком скованы своей неуверенностью — как женщины, пишущие в литературном мире, где доминировали мужчины, — и это привело к «изъяну» в их работе. Но романистки XIX века, такие как Остин и Джордж Элиот, были 'обучены' социальным наблюдениям, и это позволило им писать романы о мире, который был им знаком. Джейн Остин прятала свои рукописи или закрывала их листом промокательной бумаги. Но, опять же, вся литературная подготовка, которую проходила женщина в начале XIX века, была подготовкой в наблюдении за характером, в анализе эмоций. Ее чувствительность веками воспитывалась под влиянием общей гостиной. Чувства людей производили на нее впечатление; личные отношения всегда были у нее перед глазами. Поэтому, когда женщина среднего класса начала писать, она, естественно, писала романы. Но даже это привело к ограничениям: гений Эмили Бронте больше подходил для поэтических пьес, чем для романов, а Джордж Элиот в полной мере использовала бы свои таланты как биограф и историк, а не как романистка. Так что даже здесь женщинам приходилось приспосабливать свои таланты к социально приемлемой форме, а в то время это означало писать романы. Вулф противопоставляет этих женщин-романистов XIX века и женщин-романистов современности (т.е. 1920-х годов). Она обсуждает недавний роман «Приключение жизни» Мэри Кармайкл (и роман, и писательница — вымышленные, придуманные Вулф для аргументации). В этом романе она находит некоторые революционные детали, включая изображение дружбы между женщинами, когда раньше в романах женщины рассматривались только по отношению к мужчинам (например, как жены, дочери, подруги или матери). Изложив эту историю, Вулф избавляется от своей персоны и обдумывает, как ей завершить лекцию вдохновляющим призывом к действию. Она призывает женщин колледжей Ньюнхэм и Гиртон, свою аудиторию — создать наследие для своих дочерей. Она считает, что художественная литература служит общему благу, а не только личному, что в ней есть что-то универсальное, мощное и хорошее, и поэтому она призывает их писать с жадностью. Она вызывает в воображении образ Джудит Шекспир, лежащей мертвой, погребенной под улицами бедного района Лондона, но говорит, что для этого трагического персонажа еще не все потеряно. Поскольку поэты никогда не умирают, но переосмысливаются и получают жизнь от других, у женщин в ее аудитории есть возможность оживить Джудит и создать историю, которой у Джудит никогда не было. Своя комната: анализ эссе Эссе Вулф, хотя и является не художественным произведением, демонстрирует то же творческое начало, которое мы находим в ее художественной литературе: она принимает образ Мэри Бетон, начинает свое эссе в середине потока со слова «Но», а также реализует двусторонний или «андрогинный» подход к написанию, к которому, по ее заключению, должны стремиться все авторы. A Room of One's Own — это и рациональный манифест, и блуждающий рассказ; и радикально провокационный, и, в некоторых отношениях, тихо консервативный. На протяжении всего романа Вулф уделяет особое внимание не только социальным ограничениям жизни женщин, но и материальным. Джудит Шекспир, воображаемая сестра Уильяма Шекспира, никогда бы не стала великой писательницей, потому что финансовое положение женщин было направлено не на образование, чтобы они могли стать кормильцами своих семей, а на подготовку их к замужеству и материнству. Их жизнь строилась вокруг брака как самого важного экономического и материального события в их жизни, поскольку именно став женой мужчины, женщина получала финансовую безопасность. Такая женщина, по крайней мере, до конца XIX века, когда в английском законодательстве появился Закон о собственности замужних женщин, обычно не имела ни «собственной комнаты» (потому что комнаты, в которых она проводила свое время, такие как кухня, спальня и детская, были предназначены для домашних дел), ни денег (потому что богатство и имущество жены формально принадлежало ее мужу). Из-за этого сильного внимания к материальным ограничениям женщин, которые, в свою очередь, не позволяют им получить опыт, образование или средства, необходимые для того, чтобы стать великими писателями, «A Room of One's Own» часто называют «феминистским» произведением. Этот ярлык в значительной степени точен, хотя следует отметить, что мнение Вулф о женском писательстве несколько расходится с мнением многих других феминистских писателей и критиков. В частности, предложение Вулф о том, что писатели должны стремиться быть «андрогинными», вызвало критику со стороны более поздних феминистских критиков, поскольку они отрицали идею о том, что «женское письмо» и «женский опыт» отличаются и отделены от мужского. Учитывая, что большая часть художественной литературы Вулф написана подобным образом и поэтому может быть названа женской литературой, возникает вопрос, насколько ее аргументы в «Своей комнате» подтверждаются ее собственной художественной литературой. Возможно, ответ кроется в романе, который Вулф опубликовала незадолго до того, как начала писать «Свою комнату»: ее роман 1928 года «Орландо», в котором героиня меняет пол на протяжении всего романа, путешествуя через три века истории. Автор: Арсений Биньевский

Почему не нужно бояться пауков?

Школа в Глостершире, на западе Англии, была закрыта на несколько дней из-за «нашествия ядовитых пауков». Эксперты утверждали, что они не агрессивны и не опасны, но школу на всякий случай закрыли. Жители города не на шутку встревожились, в некоторых СМИ пауков поспешили назвать «восьминогими монстрами». Подобная паника захлестнула Мальорку, когда женщина поделилась фотографией паучьего укуса в социальных сетях. Несмотря на то, что специалисты уверяли, что на Мальорке нет опасных пауков, люди перепугались не на шутку. Неудивительно, что такие новости сеют панику, особенно когда этому активно способствуют СМИ. Кроме того, подобные настроения имеют свойство быстро распространяться — буквально за несколько дней они могут достигнуть федерального уровня, даже если берут начало в маленьком городке. Кроме того, новости могут повлечь за собой неприятные политические и социальные последствия. Нет ничего хорошего в том, чтобы перестать водить детей в школу в течение нескольких дней или устроить необязательную обработку пестицидами, загрязнив окружающую среду. Вопреки впечатлению, которое создается при чтении новостей, риск столкнуться с опасным пауком минимален. По данным исследований, проведенных в Швейцарии, ежегодная вероятность укуса паука составляет от 10 до 100 случаев на миллион. Австралийские ученые говорят, что только 6% подтвержденных укусов пауков требуют оказания медицинской помощи. Глобальное распространение дезинформации о пауках Недавно в журнале Current Biology было опубликовано исследование, в котором приняли участие более 60 ученых. Они рассматривали глобальное распространение дезинформации о пауках во всем мире. В результате коллективных усилий было собрано более 5000 новостей о столкновениях людей с пауками, опубликованных в интернете в период с 2010 по 2020 гг. Новости были оценены с точки зрения их качества (наличие или отсутствие ошибок) и уровня сенсационности. Ошибки журналистов и язык сенсаций Почти половина проанализированных новостей содержала ошибки или неточную информацию, например, паук был идентифицирован неверно. В некоторых статьях сообщается о видах, которые даже не обитают в местности, где произошел инцидент, а иногда и вовсе непонятно, был укус или нет. В 43% случаев в новостях использовался сенсационный язык. Однако когда проводились консультации с экспертами-арахнологами, сенсационность была значительно ниже. Как правило, ошибочная новость набирала популярность на региональном уровне, а затем распространялась в национальных и международных СМИ. По мнению экспертов, это является определяющей характеристикой современной дезинформации: кумулятивный эффект небольших ошибок, которые поддерживают ложный нарратив. Это работает одинаково как в новостях о пауках, так и в политических новостях. Насколько часто та или иная страна являлась источником негативных новостей о пауках, определялось несколькими факторами. Доля любых сенсационных новостей, опубликованных в стране, наличие пауков, считающихся смертельно опасными, и большое количество пользователей социальных сетей. В Австралии больше опасных пауков, чем в любой другой стране, однако новости о них достоверны и редко вызывают какое-либо волнение в обществе. Согласно анализу, больше всего дезинформации об арахнидах генерируется в Великобритании, несмотря на то, что там очень мало опасных ядовитых видов пауков. Последствия создаваемой дезинформации более чем ощутимы. Она усиливает неприязнь к этим членистоногим, что приводит к излишним средствам защиты, таким как использование пестицидов. Более того, ложные тревоги могут привести к закрытию школ и нарушению туристических потоков. Другая сторона пауков Первые четкие представления о паукообразных датируются 10000 лет назад. Благодаря высокой распространенности на всех континентах и уникальному внешнему виду ими восхищались и боялись в равной степени. Их часто ассоциировали с божествами, с созидательными силами (благодаря их хитрости, большой плодовитости, способности производить и ткать паутину) и разрушительными силами (благодаря их методам охоты и использованию яда). Все пауки, за исключением семейства Uloboridae, вырабатывают яд. Они используют его вместе с паутиной, чтобы поймать и обездвижить свою добычу. Описано всего четыре рода пауков, яд которых представляет медицинский интерес (Phoneutria, Loxosceles, Latrodectus и Atrax), и только 4% известных видов могут быть опасны для человека. Это означает, что из примерно 45000 известных видов более 43200 безвредны. Вопреки распространенному мнению, пауки приносят много пользы. Во-первых, они вносят вклад в общее биоразнообразие планеты, являясь одной из крупнейших групп беспозвоночных животных. Кроме того, они играют важную роль в борьбе с вредителями сельскохозяйственных культур и являются важным компонентом биоиндикаторов качества окружающей среды. Теперь вы знаете, что при встрече с пауком его не нужно бояться, а нужно отнестись к нему с добротой, ведь он — настоящее природное сокровище. По материалам статьи «Why you shouldn’t be scared of spiders» The Conversation

Айдолы: ангелы тоже платят

Сегодня айдолы, как называют южнокорейских поп-звёзд, — новые законодатели моды и стиля. Их гигантская фанбаза всё увеличивается, а популярность давно вышла за пределы Азии. Фантастическая хореография, яркий артистизм, ангельская внешность, очаровательные манеры, сладкая речь, дружелюбие, скромность и толика загадочности — айдолы прекрасны и безупречны во всём. Глядя на их невероятные шоу и ослепительные улыбки, легко поддаться иллюзии, будто их жизнь идеальна. Однако всё имеет цену. Обратная сторона Если вам повезёт побывать на выступлении k-pop-группы, незабываемые впечатления вам гарантированы. Это больше чем концерт — это феерия. Ну, а если такой возможности нет, на помощь всегда придёт интернет с огромным количеством форумов и сайтов, где можно вдосталь насладиться творчеством айдолов. Посмотрите ещё несколько дорам, где они блистают во всей красе, почитайте их интервью, понаблюдайте за их поведением на пресс-конференциях и в общении с поклонниками — и у вас не останется вопросов, как этим небожителям удалось покорить мир. Такой успех — результат титанического труда, отлично продуманного маркетинга, немалых денежных вливаний и слаженной работы огромного штата людей, которые обычно остаются в тени. Говоря об айдолах, нам свойственно замечать лишь одну сторону медали — толпы восхищённых фанатов, огромные денежные обороты, хиты, не сходящие с верхних строчек музыкальных чартов, контракты с известнейшими брендами, концерты и телешоу. Большинство из нас редко задаётся вопросом, каких усилий стоит звёздам их успех. К тому же, обратная сторона k-pop-индустрии не афишируется. И отнюдь не только из соображений конкурентоспособности. Необходимо понимать, что прежде всего это многомиллионный бизнес. Музыка, вокал, смысловое наполнение отнюдь не на первом месте. На первом — привлекательная картинка и запоминающиеся образы. Это не значит, конечно, что k-pop неинтересен с музыкальной точки зрения. Он подарил миру множество ярких исполнителей, прекрасных песен и целую субкультуру. Просто не нужно обманываться насчёт его истинной сути. Путь к дебюту Будущих айдолов готовят с юного возраста, иногда — практически с детства, ведь стать стажёром в агентстве можно уже с 9-10 лет. Вчерашние школьники приходят на прослушивание, заключают контракт — и с этого дня их жизнь целиком и полностью подчинена руководству. Стажёр переезжает в общежитие, которое часто располагается тут же, в здании компании, и начинает усиленно заниматься. Каждый день, помимо общеобразовательных предметов, он обязан посещать тренажёрный зал, уроки языков, музыки, этикета, танцев, ритмики, вокала, актёрского мастерства и выполнять огромные домашние задания и проекты после окончания учебного дня. Официально обучение не может длиться более 9 часов, но правила всегда можно обойти, и чаще всего стажёрам приходится тренироваться и учиться буквально сутками, оставляя на сон не более 4-5 часов. В Южной Корее существует свой идеал красоты, одна из составляющих которого — подтянутое тощее тело. Стажёрам приходится соблюдать диету, чтобы их вес не превышал допустимых для артиста стандартов. Зачастую это выглядит весьма нездоро́во, и по факту подростки сильно недоедают. РПП, искажённое самовосприятие, дефицит жизненно важных веществ, критически низкая масса тела, повышенная утомляемость, сниженный иммунитет, нарушения менструального цикла у девушек, гастриты и панкреатиты — обычные спутники стажёров k-pop. Помимо этого, им нередко приходится прибегать к пластическим операциям, чтобы скорректировать черты лица. Формально руководство лейбла не имеет права настаивать на подобных мерах, а стажёр может отказаться — но кому же хочется упустить возможность стать звездой? Цель каждого стажёра — дебютировать на сцене и заслужить благосклонность зрителей. В случае успеха дебютант становится айдолом. В случае провала — продолжает учиться с удвоенным рвением, чтобы попробовать свои силы в следующий раз. Этот цикл может повторяться годами, пока стажёр не решит сойти с дистанции или не достигнет возрастного предела (23 года). Стажёр не только живёт в общежитии, но и не может видеться с семьёй без разрешения руководства. Мобильные телефоны могут отобрать, а на встречи онлайн просто нет времени, ведь расписана каждая минута. Каникул и выходных нет, потому что чем упорнее ты трудишься — тем больше у тебя преимуществ, ведь на твоё место всегда готовы прийти сотни новых талантливых ребят. Девушки и парни оказываются в изолированном замкнутом мире с жёсткой иерархией и целым сводом предписаний, за нарушение которых их запросто могут выгнать. Такие условия невыносимы и для взрослого человека, что уж говорить о формирующейся детско-подростковой психике. Бывшие айдолы в своих редких откровениях рассказывают, как это трудно — напряжённо работать по 10-14 часов в сутки, скудно питаться, недосыпать, жить в обшарпанных душных комнатах на несколько человек, не иметь личного времени, а порой и мнения, чувствовать себя бесправными и беспомощными, терпеть унижения и домогательства менеджеров и руководителей. И всё — ради шанса на успешный дебют. Гонка Когда вся твоя жизнь долгие годы подчинена одной-единственной цели, на пути к которой ты преодолеваешь столько препятствий и терпишь столько лишений, очень непросто принять поражение. Сложно разглядеть, что существует ещё что-то помимо твоей мечты, а мир благоволит не только айдолам. Стажёры, так и не увидевшие или провалившие свой дебют, сталкиваются с ощущением тотальной безвыходности, жизненного краха, потери смысла. Однако даже если первое появление на сцене принесло долгожданный результат — группу заметили и одобрили, — расслабляться рано. Наоборот: отныне нужно работать ещё больше, ведь мало стать айдолом — надо ещё закрепиться на музыкальном Олимпе и хорошенько раскрутиться, чтобы тебя полюбили. А лучше — чтобы обожали. А ещё лучше — чтобы стали одержимы тобой. Работа на износ продолжается, только теперь львиную долю энергии поглощают репетиции, концерты, следующие один за другим, записи альбомов до поздней ночи, мелькание в прессе, встречи с фанатами и фотосессии для известных изданий. Правильно питаться, спать и отдыхать снова некогда, как и задумываться о собственном здоровье. На концертах и мероприятиях всегда дежурит бригада медиков, чтобы, когда очередной айдол упадёт в обморок, быстро привести его в чувство и вколоть ему что-нибудь сильнодействующее для поддержания сил. Негоже расстраивать зрителей, шоу должно продолжаться. Очаровательные, яркие, загадочные, холодные, сумрачные или солнечные юноши и девушки, которыми мы любуемся в клипах и на сцене, — не более чем роли. С айдолами работают маститые имиджмейкеры. Образ k-pop-артиста продумываются от и до, и соответственно этому образу выстраиваются его походка, мимика, интонация, взгляд, жесты, речь и поведение, а порой и факты личной жизни. К слову, этой самой личной жизни у айдолов не может быть, так как фанаты не одобряют влюблённости своих кумиров, а уж тем более брака. Кстати, фанаты в этой индустрии являются не последним звеном. Они способны как вознести своего любимца на вершину славы, так и втоптать в грязь из-за малейшей «провинности» вроде тайного свидания или выкуренной втихаря сигареты. Слухи, клевета и домыслы могут стать по-настоящему опасны для певца и обернуться всеобщей травлей. Айдолы вынуждены продумывать каждое своё слово и действие. Встречаются среди фанатов и совершенно безумные личности, которые повсюду преследуют кумиров, лезут обниматься и фотографироваться без спросу, ухитряются выкрасть личные вещи звёзд и даже угрожают расправой за «неподобающее» поведение. Бывает, дело не ограничивается угрозами — и в ход идут похищения и рукоприкладство. Подобное напряжение выдерживают далеко не все артисты. Кто-то на пике карьеры уходит из индустрии. А кто-то — из жизни. Наивно полагать, будто всеми айдолами движут любовь к музыке, мечта о звёздном будущем и желание обладать сердцами поклонников. Нередко в k-pop приходят от безысходности: семья в долгах или её нет вовсе, нужны средства на обучение младших братьев и сестёр или страстно хочется вырваться из нищеты. Вот только прежде чем айдолы получат заслуженное богатство, пройдёт немало времени. Если школу выживания они проходят на этапе стажировки, то после дебюта для них начинается беспощадная гонка. Первые несколько лет уходят на то, чтобы вернуть агентству деньги. Создание будущих звёзд — дело дорогостоящее, и компании, потратившей огромные средства, нужно, чтобы айдолы любой ценой отрабатывали вложенное в них. Это настоящая финансовая кабала, и зачастую поп-звёзды, уже сделавшие себе имя и гастролирующие по всему миру, получают за свой изматывающий труд лишь несколько долларов в месяц. Им необходимо продержаться на этой дистанции достаточно долго, чтобы выйти на достойный заработок. Хотя есть и те, кто умудряется разорвать контракт с агентством через суд и уйти в свободное плавание, но это скорее исключение из правила. Айдолы, сумевшие достичь вершины, по праву наслаждаются популярностью и деньгами. И легко понять юношей и девушек, которые каждый год сотнями приходят в агентства. Хочется только надеяться, что они понимают, как дорого им придётся заплатить. И что никто не скажет, будто очередному успешному айдолу «просто повезло»...

Парадокс добродетели: развитие доброты и жестокости в ходе эволюции человека

В издательстве Corpus вышла книга «Парадокс добродетели: Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека», которую написал антрополог, профессор Гарвардского университета Ричард Рэнгем. Автор рассказывает о том, почему Homo sapiens свойственны одновременно удивительная доброта и немыслимая жестокость, а также о том, как эти качества и другие наши нравственные чувства и представления складывались в ходе эволюционного развития. Публикуем фрагмент из главы, посвященной трем основным загадкам нравственной эволюции человека. Самая большая загадка эволюции нравственной психологии человека заключается в следующем: почему, отдавая или получая, мы не ведем себя как Homo economicus и шимпанзе? Оба этих вида — и воображаемый, и реальный — рационально максимизируют выгоду. Но не мы. Мы отдаем больше, чем предсказывает экономическая теория, и отвергаем сделки, которые считаем нечестными. Откуда же у нас взялись такие, казалось бы, жертвенные наклонности? Как я уже писал выше, часто это объясняют групповым отбором. Согласно теории группового отбора, самопожертвование отдельных особей может закрепляться в ходе эволюции, если оно оказывается достаточно выгодным для группы, к которой эти особи принадлежат. Под группой обычно подразумевают социальную единицу, такую как община охотников-собирателей. Однако нередко оказывается, что выгоду от щедрости отдельной особи получает не вся социальная единица, а только ее часть. Как видно из воспоминаний Роберта Грейвса о школьных днях, в выигрыше часто оказывается только одна субъединица социальной группы. Иными словами, одни особи могут получать выгоду за счет нравственного поведения других. Это хорошо видно на примере охотников-собирателей. У них есть одно неприятное свойство: в случае конфликта интересов между мужчинами и женщинами нравственные законы, как правило, поддерживают мужчин в ущерб женщинам. Во многих австралийских племенах охотников-собирателей мужчины использовали женщин как инструмент политической борьбы. Женщине могли приказать отдаться целой толпе мужчин в ходе ритуальной церемонии. Жену могли одолжить гостю или человеку, с которым поссорился муж, в качестве символа перемирия или для выкупа долга. В опасных ситуациях женщин могли отправлять в другие группы с сексуальной миссией. Когда к группе приближались враги, часто им навстречу посылали женщин. Если чужаки были готовы отказаться от нападения, они демонстрировали свои мирные намерения, вступая в половой контакт с посланницами. В противном случае они отсылали женщин назад и потом нападали. Финальные этапы установления мира между двумя племенами почти всегда включали в себя обмен женами. Судя по всему, женщинам все это совсем не нравилось. В 1938 году антрополог А. П. Элькин писал, что женщины в аборигенных племенах Австралии жили в постоянном страхе ритуальных церемоний и того, что делали с ними мужчины на этих церемониях. Тем не менее все происходящее соответствовало нравственным нормам мужчин. Мужчины вели себя просоциально по отношению друг к другу но эксплуатировали жен и родственниц. Если считать, что эти обычаи приносили выгоду всей группе, то понятие «группы» тут получается крайне ограниченным. Эти обычаи были выгодны для группы женатых мужчин, диктующих правила, но не для женщин. Подобные практики принуждения, самопожертвование, которое ожидается только от некоторых членов группы, — все это ставит под сомнение идею о том, что нравственные законы всегда «полезны для группы». Эволюция моральных эмоций, лежащих в основе самопожертвования, должна иметь какое-то другое объяснение. Еще одна загадка: почему мы считаем одни действия правильными, а другие нет? Ученые, пытаясь найти универсальное объяснение моральным правилам, обычно обращаются к двум концепциям: «утилитарной» и «деонтологической». Каждая применима в ряде случаев, но ни одна не годится в качестве универсального ответа. Согласно принципу утилитарности, люди должны всегда стремиться к максимизации общего блага. В некоторых экспериментах испытуемые, перед которыми ставят моральные дилеммы, ведут себя в соответствии с этим принципом. Одна из широко применяемых философских дилемм — мысленный эксперимент с вагонеткой, несущейся по рельсам. Наблюдатель знает, что, если он ничего не предпримет, вагонетка раздавит пять человек. Но он может переключить стрелку и направить вагонетку на другой путь, где она раздавит всего одного человека. Переключит ли он стрелку? 90% людей, которым задавали этот вопрос, отвечали «да». Ведь, переключив стрелку, можно спасти больше жизней, чем не делая ничего, и таким образом максимизировать общее благо. Это и есть принцип утилитарности. Принцип деонтологии, напротив, утверждает, что категории добра и зла являются абсолютными. Они не подлежат сомнению. Иногда люди в своих действиях руководствуются именно этим принципом. В одном из экспериментов испытуемым рассказывают о враче и его пяти пациентах, которые погибнут, если им не пересадят донорские органы. У этого врача есть еще один пациент, чьи органы можно было бы использовать, чтобы спасти тех пятерых. Должен ли врач пожертвовать одним пациентом, чтобы спасти пятерых? 98% процентов людей отвечают «нет». Когда их спрашивают почему, они отвечают, что убивать нельзя. Эти два примера показывают, что в разных ситуациях мы руководствуемся разными принципами. В задаче с вагонеткой большинство людей следуют принципу утилитарности, а не принципу деонтологии, согласно которому убийство — это всегда зло. Однако в задаче с врачом большинство людей руководствуются принципом деонтологии, а не принципом утилитарности, который утверждает, что чем больше жизней спасено, тем лучше. Так же непоследовательно люди себя ведут и во многих реальных жизненных ситуациях. Например, многие противники абортов считают, что, хотя убивать в целом плохо, убийство врача, делающего аборты, оправданно. Не существует единого морального принципа, которому люди следовали бы в любой ситуации. На моральные решения влияет целый ряд подсознательных и плохо поддающихся объяснению когнитивных искажений. Рассмотрим три наиболее известных когнитивных искажения. «Недооценка бездействия» заставляет нас предпочитать бездействие действию. Представьте, что вы ухаживаете за смертельно больным пациентом. Большинство из нас скорее прекратит давать ему лекарство, поддерживающее жизненные функции, чем введет смертельную инъекцию. В ситуации, когда нам нужно выбрать между действием и бездействием, мы предпочитаем бездействие. «Недооценка побочных эффектов» заставляет нас формулировать цель таким образом, чтобы она не казалась вредоносной. Представьте, что вы руководите воздушной атакой, в ходе которой, независимо от ее цели, погибнет некоторое количество мирных жителей. Вам нужно выбрать цель атаки. Что вы выберете: приказать бомбардировщикам уничтожить мирных жителей, чтобы сломить волю противника, или атаковать военную базу, чтобы ослабить военный потенциал врага? Хотя число погибших мирных жителей будет одинаковым в обоих случаях, большинство людей выберет атаку на военную базу, при которой гибель мирных жителей станет неизбежным побочным эффектом. Здесь когнитивное искажение заставляет нас отказываться от преднамеренного причинения вреда. «Эффект избегания контакта» касается физического контакта. При прочих равных большинство людей предпочтут действие, позволяющее избежать прикосновения к человеку, которому они причиняют вред. Эти моральные искажения хорошо известны психологам, но их причины пока не до конца понятны. Психологи Файери Кушман и Лиан Янг считают, что в их основе лежат более общие по своей природе когнитивные искажения, не имеющие отношения к нравственности. Впрочем, довольно трудно поверить, что особенности психики, оказывающие такое сильное влияние на наше поведение, могут быть случайным результатом базовых когнитивных искажений и не иметь собственной адаптивной основы. Другие психологи, такие как Моше Хоффман, Эрез Йоэли и Карлос Наваррете, считают, что моральные искажения имеют адаптивную ценность. Как мы увидим ниже, этот подход хорошо согласуется с гипотезой самоодомашнивания. Третья загадка нашей моральной психологии — это почему мы стали настолько чувствительны к абстрактным понятиям добра и зла, что следим за поведением друг друга и иногда даже вмешиваемся, чтобы наказать кого‑то, чье поведение мы не одобряем. Мы не знаем точно, обладают ли другие животные какими‑то примитивными представлениями о добре и зле наподобие тех, что свойственны человеку. Вполне вероятно, что у шимпанзе есть упрощенная версия общественных норм, то есть представлений о том, как себя должны вести другие. Живущим в неволе шимпанзе в Швейцарии показывали видео, на которых дикие шимпанзе охотились на обезьян, проявляли агрессию по отношению к взрослым особям или обижали детенышей, в том числе убивали одного из них. Дольше всего испытуемые шимпанзе смотрели на сцену инфантицида — что, по мнению исследователей, могло означать их особый интерес к такому необычному поведению. Любопытно, что, наблюдая за этой сценой, шимпанзе не проявляли признаков эмоционального возбуждения — то есть, судя по всему, их чувства в тот момент не были простым отвращением. Исследователи предположили, что реакция шимпанзе указывает на существование у них социальных норм, согласно которым инфантицид подлежит осуждению. Возможно, шимпанзе «были способны давать оценку поведению, которое не касалось их самих непосредственно». Идея, что у шимпанзе могут быть социальные нормы, весьма любопытна. Но даже если это и так, важность этих норм в их жизни, скорее всего, очень ограничена по сравнению с людьми. Рассмотрим реакцию шимпанзе на реальный, а не записанный на видео случай инфантицида. В августе 1975 года шимпанзе Пэшн и ее дочь Пом жили в сообществе Касекела в заповеднике Гомбе в Танзании, где работала приматолог Джейн Гудолл. Пэшн было тогда примерно двадцать четыре года, а ее единственная дочь Пом была десятилетним подростком. Пом уже начинала спариваться с самцами и в ближайшем будущем, скорее всего, родила бы собственного детеныша. Поведение Пом было типичным для самки ее возраста. Она всюду следовала за матерью и часто играла со своим младшим братом, четырехлетним Профом. Среди десятка других матерей, живших на территории Касекела, самой младшей была пятнадцатилетняя Гилка. Гилка осталась сиротой в возрасте девяти лет и к тому моменту уже дважды была беременна, но ни один из ее детенышей не выжил. Гудолл была очень рада, когда Гилка, казалось, оставила трудности детства позади и родила дочь Отту. Однако через три недели радость сменилась горем. Как‑то раз Гилка с Оттой сидели отдельно от остальных шимпанзе, когда к ним приблизились Пэшн с Пом. Без всякого повода Пэшн вдруг набросилась на Гилку. Гилка, крича и прижимая к себе Отту, бросилась наутек. Примерно через шестьдесят метров Пэшн догнала их и снова накинулась на Гилку. К Пэшн почти сразу присоединилась Пом. Гилка защищалась изо всех сил, но в борьбе с двумя противницами у нее почти не было шансов. Пэшн схватила Отту и отогнала Гилку прочь. Детеныш уцепился за Пэшн, а она хладнокровно убила его, прокусив череп. На глазах у Гилки Пэшн, Пом и Проф начали поедать свою жертву. Это проактивное нападение оказалось первым в череде похожих случаев. За следующие три года Пэшн с Пом убили по меньшей мере еще троих маленьких детенышей, а возможно, даже и шестерых. Другие самки, как выяснилось впоследствии, тоже иногда нападали на детенышей. Самое жуткое, что до нападения жертвы часто мирно отдыхали рядом с убийцами, не проявляя никаких признаков страха и явно не подозревая об опасности. Маленькие детеныши, однако, совершенно беззащитны. Судя по всему, беспомощный детеныш, оказавшись в руках соперницы, пробуждает какие‑то темные силы в сознании самки шимпанзе. По словам Гудолл, это выглядело так, будто в голове у самок внезапно что‑то перещелкивало. Ни с того ни с сего, без всякой видимой причины, старая подруга превращалась в злейшего врага. Цель этих жестоких убийств не только в том, чтобы добыть мясо. Матери детенышей, которых убивали Пэшн и Пом, проводили большую часть времени на той же территории, что и их мучительницы, конкурируя с ними за доступ к лучшим плодовым деревьям. Страх нападения наверняка заставлял конкуренток в будущем держаться подальше. В долгосрочной перспективе нападения, по‑видимому, позволяли самкам-убийцам питаться лучше. Инфантицид, таким образом, был адаптивным поведением: он приносил пользу убийцам и их семьям в ущерб всем остальным. Как же реагировали на это другие члены сообщества? Поразительно, но жизнь в Гомбе продолжалась как ни в чем не бывало. Матери убитых детенышей старались не пересекаться с самками-убийцами. Время от времени, когда Пэшн и Пом нападали на других самок, в конфликт вмешивались самцы. Самцы часто защищают более слабых самок и охраняют недавних иммигранток от резидентных особей — по‑видимому, для того чтобы новоприбывшие самки не ушли в другое сообщество. В целом вмешательство самцов в конфликты между самками служит, судя по всему, их эгоистичным целям. Самое большее, что делали члены сообщества, — это вставали на защиту самок непосредственно во время нападений. Но в большинстве случаев верх все равно одерживали Пэшн и Пом. Для сообщества наступили тяжелые времена: напряжение росло, дети погибали, матери были безутешны, а самцы теряли потомство. В долгосрочной перспективе все это было губительно для сообщества: его численность снижалась, а кооперация между матерями была ослаблена. Если бы самцы объединились, они бы легко могли остановить Пэшн и Пом: несколько самцов вместе составляют огромную силу и могут запросто убить сильного взрослого соперника, не получив ни единой царапины. Но хотя у самцов была возможность наказать или убить Пэшн и Пом, они этого не делали. Трудно представить себе нечто подобное в человеческом обществе. То, что делали Пэшн и Пом, никому не сошло бы с рук в человеческой общине. Слухи о детоубийцах немедленно разлетелись бы по всему сообществу, их бы выследили, арестовали, судили и посадили в тюрьму — или казнили. Люди гораздо менее терпимы к нарушителям общественных норм, чем шимпанзе, а также более склонны к спонтанному великодушию. В 1871 году Дарвин написал: «Нравственный человек — это тот, кто способен сопоставить свое прошлое с будущими поступками или мотивами и вынести о них свое суждение. Нет оснований полагать, что кто‑то из низших животных обладает этой способностью». Представления Дарвина о различиях между человеком и животными впоследствии подтвердились. Даже самым просоциальным животным вроде шимпанзе или капуцинов далеко до человека. Да, они способны испытывать эмпатию, видеть ситуацию с чужой точки зрения, заботиться о других и контролировать себя — то есть делать все то, что делают люди при принятии моральных решений. Но эти способности находятся у них в самом зачаточном состоянии. Они обеспечивают психологическую основу для способности принимать моральные решения, но их недостаточно для формирования нравственной личности. Говоря словами де Вааля, «у нас есть система нравственности, а у человекообразных обезьян — нет». Только в человеческих сообществах есть общественные стандарты, определяющие ключевую разницу между правильным и неправильным. Поэтому третья загадка включает в себя не только вопрос, почему люди так внимательны к тому, что считать правильным, а что нет, но и вопрос, почему люди, в отличие от шимпанзе, наказывают тех, кто поступает неправильно. Итак, перед нами три нравственных вопроса: почему людям свойственна настолько высокая просоциальность; чем мы руководствуемся, считая одни действия правильными, а другие нет; и почему все это настолько для нас важно, что мы вмешиваемся, видя, как кто‑то поступает неправильно. Кристофер Бём предполагает, что ответ на все три вопроса кроется в замкнутости небольших групп, где смертная казнь была реальной угрозой для нарушителей спокойствия. «После того как человеческие сообщества начали активно продвигать эгалитаризм, — писал Бём в 2012 году, — альфа-особям пришлось научиться сдерживать свои притязания на доминирование… Со временем основанная на страхе предковая версия самоконтроля эволюционировала в некий прототип совести, которой нет ни у одного другого животного». Предположим, как это сделал Бём, что на первых этапах развития коалиционной проактивной агрессии подчиненные особи объединялись исключительно для противодействия доминированию и контроля деспотичных самцов. Самок все это почти не касалось. Но среди самцов это должно было запустить процесс отбора против жаждущих власти и склонных к неконтролируемой физической агрессии особей. До тех пор, пока коалиции выполняли эту функцию, было не так важно, насколько охотно подчиненные особи в них вступали. Коалиции по противодействию доминированию запустили отбор против повышенной склонности к реактивной агрессии, как мы обсуждали в главе 9. Со временем рождалось все больше миролюбивых самцов, и все меньше самцов пытались физически доминировать над другими. Так началось самоодомашнивание. На этом начальном этапе эволюции миролюбивости моральные эмоции вряд ли были затронуты. Целью новообразовавшихся коалиций было исключительно воздействие на гиперагрессивных самцов. Следующая стадия, однако, должна была стать ключевой для эволюции нравственности. Научившись убивать могущественных альфа-особей, подчиненные самцы вдруг осознали, какой несокрушимой мощью обладают коалиции. Теперь, объединившись, они могли убить кого угодно. Опасность стала угрожать любым нарушителям спокойствия. Любое неподчинение интересам коалиции теперь могло спровоцировать нападение. Деспоты и агрессоры стали так же беззащитны перед объединенными силами старейшин, как женщины и юноши. В кочевых племенах охотников-собирателей, равно как и в небольших сообществах в целом, жертвами тирании родственников могут стать не только амбициозные альфа-самцы. Юношей могут казнить за приставания к женам старейшин. Женщин могут казнить за нарушение, казалось бы, несущественных культурных норм, например за то, что они увидели магический горн или прошли по тайной мужской тропе, или за близость не с теми мужчинами. Опасность грозит любому, кто нарушит правила, установленные старейшинами. В результате получается общество, в котором мужская коалиция не только обладает властью, но и пользуется ею. Антрополог Адамсон Хёбель изучал системы правосудия небольших сообществ. Он обнаружил, что системы верований, как правило, основаны на религиозных убеждениях вроде «мужчина подчиняется сверхъестественным силам и духовным сущностям, милосердным по своей природе». Установки такого рода узаконивают систему верований, ссылаясь на явления, неподвластные воле человека. Отсюда следует ряд постулатов. В инуитском сообществе Постулат VII гласит: «Женщины занимают более низкое положение в обществе по сравнению с мужчинами, но они необходимы для экономического производства и вынашивания детей». Ни в одном обществе пока не изобрели обратную систему, где мужчины занимали бы более низкое положение по сравнению с женщинами. Антрополог Лес Хайатт изучал, как устроены сообщества австралийских аборигенов. У женщин встречались сильные традиции независимости и культурной автономии. Часто у них были свои тайные сообщества. Они могли иметь решающий голос в вопросе, за кого выдавать дочерей. Но хотя женщины и не занимали подчиненного положения в обществе, равенством полов это все же нельзя назвать. Женщинам, случайно узнавшим мужские тайны, грозило насилие и смерть. Мужчинам же за вмешательство в женские ритуалы не полагалось никаких физических наказаний. Мужчины могли устраивать собрания с членами соседних общин, но женщинам это не позволялось. Мужчины могли потребовать от женщин, чтобы те приготовили угощение для чисто мужской тайной церемонии или предоставили сексуальные услуги указанному человеку. В основе мужского доминирования лежало религиозное знание, которое контролировалось самими мужчинами. Боги были к ним милосердны. Поскольку именно старейшины охотников-собирателей решали, что считать преступлением против сообщества, а что нет, казнить могли не только самых агрессивных и жестоких членов сообщества. Среди инуитов «угрозы и насилие могут иметь одинаковые последствия. Человека, который ведет себя вызывающе, сначала подвергают травле, а потом, если он упорствует в своем поведении, ликвидируют». По всей территории, населенной инуитами, от Гренландии до Аляски, описаны казни пойманных на вранье. И везде сообщества жили по одной и той же системе: коалиции мужчин управляли жизнью и смертью, руководствуясь правилами, которые сами они и создали. Конечно, большинство конфликтов разрешаются, не достигнув стадии, когда смертная казнь необходима. Когда мужчины, получив контроль над смертью, управляют всем сообществом, их слово становится законом. Каждый понимает, как важно подчиняться установленным правилам. Люди смиряются с неравенством. Мужчины получают лучшую еду и располагают большей свободой, а при принятии групповых решений последнее слово всегда остается за ними. Бём называет эгалитарную систему взаимоотношений между мужчинами, характерную для кочующих охотников-собирателей, «обратной доминантной иерархией». Этот термин означает, что любой, кто попытается стать альфа-самцом, будет подавлен коалицией мужчин. Другие ученые предпочитают термин «контрдоминантная иерархия», подчеркивая, что альфа-самец, побежденный коалицией, становится ее частью, а не меняет свою позицию на обратную (то есть самую низкую). Революция, случившаяся в среднем плейстоцене, свергла альфа-агрессоров и наделила новых лидеров огромной властью. Обнаружив, что теперь они могут контролировать даже самых свирепых тиранов, самцы, еще недавно занимавшие подчиненное положение, поняли, что власть может дать им и другие преимущества. Воспользовались ли они этими новыми возможностями в эгоистических целях? Здесь, несомненно, применим знаменитый афоризм историка и политика лорда Актона: «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». Около 300 тысяч лет назад мужчины изобрели абсолютную власть. Конечно, отдельные самцы и до этого доминировали над самками — но в индивидуальном порядке, как шимпанзе. Однако теперь мужское доминирование получило новые формы. Оно приобрело системную основу и превратилось в патриархат. И этой системной основой стало сообщество зрелых мужчин, защищающих свои общие интересы.

Как отказаться от FOMO и взрастить в себе JOMO

Если вы когда-нибудь чувствовали радость от осознания того, что пропускаете крутую вечеринку, теряете возможность получить новые впечатления, остаетесь не в теме последних новостей, то, вероятно, вы испытали JOMO (joy of missing out) — радость от упущенной выгоды. JOMO — довольно необычная форма радости, потому что включает в себя положительные чувства из-за отсутствия события или опыта, а не из-за их наличия. Но это не делает ее менее ценной. Во многих смыслах JOMO можно считать противоположностью FOMO (fear of missing out) — страха упустить что-то. FOMO предполагает переживание и другие негативные эмоции из-за беспокойства о том, что другие люди каким-то образом получают больше удовольствия, живут лучше или имеют лучший опыт, чем вы. FOMO — это не просто одержимость или зависимость от технологий и социальных сетей (они просто инструменты, которые могут кормить этот страх). FOMO коренится во врожденной склонности сравнивать себя с другими, поскольку люди стремятся лучше понять, кто они такие и где их место в мире. Сравнение себя с другими, которые кажутся лучше по некоторым личным качествам, опыту или способностям, может дать надежду и вдохновение для самосовершенствования. Но у некоторых людей эти социальные сравнения вызывают негативную самооценку, отрицательно влияющую на благополучие. Напротив, когда мы принимаем себя и довольны тем, что у нас есть, мы с меньшей вероятностью проводим нездоровые сравнения и с большей — испытываем JOMO. Отключиться от соцсетей Несмотря на то, что большая часть исследований на сегодняшний день сосредоточена на FOMO и связанных с ним рисках для здоровья, начинают накапливаться доказательства пользы JOMO. И некоторые из этих доказательств появились случайно. 4 октября 2021 года миллиарды людей во всем мире не имели доступа к своим профилям в соцсетях и мессенджерах из-за шестичасового сбоя в одной известной организации. В течение следующих двух дней исследователи опрашивали пользователей соцсетей об их эмоциональных переживаниях и обнаружили, что многие испытывали стресс из-за потери доступа к профилям. Однако для некоторых людей отключение вызывало облегчение и даже положительные эмоции, другими словами, JOMO. Португальское исследование 2019 года, в котором изучается опыт тех, кто целенаправленно отключается от соцсетей, показало, что JOMO также дает чувство возвращения контроля над своей жизнью. Люди периодически уходят в оффлайн, чтобы испытать JOMO и сделать это образом жизни, очень похожим на заботу о себе. В исследовании говорится, что те, кто выбрал такой подход, чувствовали, что они живут более осознанно, творчески и продуктивно, когда не подключены к сети. По словам одного респондента, он испытал радость от упущенных возможностей, так как понял, что ему не надо быть там, где все, знать то, что знают другие; соцсети постоянно пытаются доказать, что надо быть лучше, чем тот или иной пользователь. Взрастить в себе JOMO Полное отключение от сети не всегда может быть необходимым для того, чтобы взрастить в себе JOMO. Некоторые исследователи предполагают, что принятие более осознанных привычек потребления соцсетей поможет превратить FOMO в JOMO, не отказываясь от них полностью. Для этого необходимо сначала лучше узнать о своих привычках в интернете: соцсети, которые могли спровоцировать нездоровые сравнения, мышление перфекциониста и страх упущенных возможностей, выборочно сократите. Затем просматривайте контент с повышенной осведомленностью и меньшим количеством суждений и реакций — это то, что поспособствует развитию JOMO. Не стоит бояться сказать «нет» кому-то или чему-то. Время, как и любой ценный ресурс, не бесконечно. Когда люди перенапрягаются, но все равно не отказываются от приглашений, возможностей или чрезмерного использования соцсетей, возникающая в результате нехватка времени способна подорвать благополучие. Чтобы взрастить JOMO, сначала надо научиться ценить время и понять, на что оно тратится. Стоит ценить то, что уже есть, а не беспокоиться об упущенном. Также можно испытать радость от выполнения ценных обязательств, которые, вероятно, повысят самооценку и личную уверенность. Например, вечер — прекрасное время для чтения книги, принятия ванны, прохождения языковых курсов или приготовления вкусной еды. Скажите «да» чему-то приятному и полезному, а не выпивке после работы, другим бесцельным мероприятиям или социальным сетям. Развитие благодарного мышления также может способствовать возникновению радости от упущенной выгоды. Переключение внимания на то, что уже есть, помогает ценить положительные стороны жизни. По материалам статьи «How to ditch ‘fomo’ and foster ‘jomo’ – the joy of missing out» The Conversation

Пеле: суперзвезда и культурная икона, вложившая страсть в сердце футбола

Пеле, первая мировая суперзвезда футбола, ушел из жизни в возрасте 82 лет. Для многих болельщиков бразилец останется в памяти как лучший футболист за всю историю, недаром его прозвали «король футбола». Однако для других он был нечто большим — символом такого футбола, в который играли со страстью, азартом и улыбкой. Действительно, он помог сформировать образ современного футбола, что сделало этот спорт самым популярным на планете. Пеле был не просто великим игроком и амбассадором своей любимой игры, он также был культурной иконой. Он остается лицом чистоты футбола, которая существовала задолго до того, как в игру проникли большие деньги и мировая геополитика. Подтверждением его легендарности является то, что все — от победителя Чемпионата мира 1966 г. сэра Бобби Чарльтона и современной французской суперзвезды Килиана Мбаппе до Луиса Инасиу Лулы да Силвы, нынешнего президента Бразилии, и бывшего президента США Барака Обамы — отдавали ему должное и относились с максимальным уважением. Ранние годы в «Сантосе» Пеле, полное имя — Эдсон Арантес ду Насименту, родился в штате Сан-Паулу, Бразилия, в 1940 г. Его детство было достаточно прозаичным: он родился в бедности и сначала ничем не выделялся среди сверстников. С футболом его познакомил один из членов семьи, и в скором времени он стал одержим спортом, который впоследствии научил его многому и дал путевку в лучшую жизнь. Сначала он играл в молодежной команде в 1953 г., а потом подписал контракт с местным клубом Bauru. Но именно его первый профессиональный клуб, Santos, привел Пеле к звездной славе. Всего за Santos Пеле провёл 1116 матчей, в которых забил 1091 гол, что является поистине фантастическим результатом. Пеле был не только бьющимся сердцем команды, но и огромным приверженцем своего клуба. Задолго до подвигов современных звезд, таких как Криштиану Роналду или Лионель Месси, Пеле проложил голевую тропу, которая заметно отличала его от других игроков-современников. Кроме того, он демонстрировал такой уровень мастерства, что даже сегодня многие интересующиеся футболом люди ставят его на первое место среди лучших футболистов всех времен, хотя есть и другие не менее достойные претенденты, например, вышеупомянутые Роналду и Месси, а также легендарный Диего Марадона. Через год после подписания контракта с Santos Пеле дебютировал за сборную Бразилии в возрасте 16 лет и 9 месяцев. Ему удалось забить один гол в той игре против Аргентины, и 65 лет спустя он остается самым молодым бомбардиром бразильской сборной. Год спустя, в 1958 г., этот молодой игрок помог своей сборной выиграть Чемпионат мира в Швеции. Затем снова в 1962 г. на чемпионате мира в Чили и еще раз на турнире 1970 г. в Мексике. В итоге Пеле сыграл за сборную Бразилии 92 матча, забив 77 голов. Для сравнения, современная суперзвезда сборной Англии Харри Кейн забил 53 гола в 80 матчах. Помимо достижений в национальной сборной Пеле выиграл шесть чемпионатов Бразилии и два чемпионата Южной Америки. Годы в США Закончив выступления за Santos и национальную сборную, в 1975 г. Пеле подписал контракт с американским профессиональным клубом Cosmos, выступающим в Североамериканской футбольной лиге. К тому времени Пеле было уже за 30, но он успел забить 37 голов в 64 матчах. Некоторые считают, что именно его кратковременное пребывание в США послужило толчком к развитию интереса к футболу в этой стране. После выхода на пенсию Пеле был почитаем, обожаем и оставался влиятельным. Он стал главным игроком ХХ в. по версии ФИФА, эту награду он разделил с Марадоной. В 2014 г. ему был вручен первый в истории ФИФА «Золотой мяч», и даже Нельсон Мандела говорил о своем уважении к бразильцу, вручая ему награду Laureus Lifetime Achievement Award в 2000 г. Талант Пеле никогда не вызывал сомнений. Однако, по счастливой случайности, он играл в то время, когда футбол выходил из тени, отбрасываемой глобальными конфликтами, когда мир нуждался в символах надежды и спортивных героях. Бразильцу удалось выполнить эту задачу и стать таким героем, хотя он делал это в период, когда телевидение — сначала черно-белое, а затем цветное — принесло футбол прямо в дома болельщиков. В то время Пеле был Месси, Роналду и Мбаппе в одном лице — благодаря новой технологии он стал известен на весь мир. В течение своей жизни Пеле неизбежно сталкивался с проблемами: его коммерческая деятельность иногда вызывала вопросы; когда-то его даже называли левым противником бразильского правительства, а позже говорили, что он слишком консервативен в своих взглядах на бразильскую диктатуру. У него было много детей — некоторые из них были рождены в результате коротких романов, — и один из них, сын Эдиньо, попал в тюрьму за отмывание денег, полученных от продажи наркотиков. Однако он останется в памяти как человек, который показал всем — и любителям, и профессионалам, — что в футбол можно играть с душой и радостной улыбкой на лице, так, будто в детстве играешь с друзьями во дворе. Пеле был не только искусен, он также приносил огромную радость бесчисленному количеству людей по всему миру на протяжении многих лет. Все мы, даже те, кто не увлекается футболом, никогда не забудем его. По материалам статьи «Pelé: a global superstar and cultural icon who put passion at the heart of soccer» The Conversation