12 фактов о пираньях

Пираньи обладают плохой репутацией. Эти злющие южноамериканские рыбы известны своими острыми зубами, свирепым поведением и звериным аппетитом. Говорят, что группа пираний может оставить от коровы один скелет за считанные минуты. Хоть пираньи и являются грозной силой в своей среде обитания, они гораздо менее опасны для людей, чем принято считать. Вот несколько интересных и малоизвестных фактов о пираньях. Пираньи не представляют большой опасности для людей Пираньи редко нападают на людей, а когда это происходит, все обычно заканчивается не более чем несколькими укусами на руках или ногах. Безусловно, эти травмы достаточно болезненны, но не опасны для жизни. Существует очень мало задокументированных случаев, когда пираньи съедали человека, и по крайней мере три из них произошли с уже мертвыми людьми, которые погибли по другим причинам. Пираньи охотнее кусают людей, если те подходят слишком близко к ним во время нереста или когда в реке не хватает пищи. Ученые исследовали ситуацию с множественными нападениями пираний в Суринаме и пришли к выводу, что причинами были сухой сезон, большое количество туристов или попадание в воду еды или крови. Пираньи очень разнообразны Пираньи принадлежат к таксономическому семейству Serrasalmidae, в которое также входят метиннисы и паку. На сегодняшний день ученые не могут назвать точного количества видов пираний, т.к. существует несколько проблем с идентификацией и раскрытием их эволюционной истории. Однако мы точно знаем, что пираньи — это разнообразная группа рыб с разными поведенческими моделями и рационом. В реках и озерах Южной Америки обитает от 30 до 60 видов пираний. Мы не знаем точно, когда они появились Одно из исследований говорит, что современные пираньи могли появиться всего около 1,8 млн лет назад, примерно в начале плейстоцена. Другое исследование предполагает, что основные ветви родословной отделились от общего предка около 9 млн лет назад, в миоцене. Примерно в то же время в Южной Америке еще обитала ныне вымершая мегапиранья. Многие пираньи едят растения Несмотря на стереотип о кровожадных хищниках, пираньи классифицируются как всеядные рыбы, поскольку большинство видов едят растения хоть в каком-то количестве, а некоторые и вовсе являются вегетарианцами. Краснобрюхая пиранья, например, широко известна как свирепый хищник, но на самом деле она всеядна и питается как рыбой, так и насекомыми, ракообразными, улитками и растениями и не брезгует падалью. Исследование содержимого желудка краснобрюхой пираньи показало, что растения составляют около половины их рациона наряду с рыбой. Рацион пираний гибок и часто меняется на протяжении всей жизни, в зависимости от доступных ресурсов. Семена, листья и другой растительный материал подойдут в качестве перекуса, пока она не сможет поймать что-то более сытное. В 2013 г. был открыт вид пираньи-фитофага, которая в основном питается речными водорослями. Некоторые пираньи питаются чешуей Пираньям далеко не всегда удается убить целую рыбу и хорошо ей подкрепиться. Им часто приходится довольствоваться откушенным плавником или чешуей жертв, которым удалось сбежать. А некоторые виды и вовсе приспособились питаться чешуей на постоянной основе. Поедание чешуи называется лепидофагия. Известно, что обычно так себя ведут молодые особи, но, как упоминалось ранее, существуют виды, которые продолжают питаться чешуей и в зрелом возрасте. У них развиты специальные техники охоты, отличные от других видов. Слабая пиранья (Catoprion mento), например, использует «высокоскоростную таранную атаку с открытым ртом», как пишут исследователи в Журнале экспериментальной биологии. Таким способом она пытается сбить зубами чешуйки с жертвы. Пираньи собираются в стаи для защиты, а не для охоты Хоть и считается, что пираньи охотятся в стаях и быстро и беспощадно уничтожаются свою добычу, ученые считают, что это не касается их нормального поведения. Их добыча обычно меньше по размеру, поэтому собираться в группы для охоты нет смысла. Краснобрюхая пиранья — один из видов, которому часто приписывают охоту за крупной добычей, но хоть эта рыба и перемещается косяками, это скорее необходимо, чтобы защититься от более крупных хищников. Это подтверждают эксперименты с пойманными в дикой природе пираньями. Они используют звуки для общения Некоторые пираньи издают звуки, когда их ловят, а краснобрюхие пираньи, например, лают (а иногда и кусают) на рыбаков, которые их ловят. Исследователи обнаружили, что представители этого вида могут издавать три разных звука для разных ситуаций. Лают они, глядя друг на друга, демонстрируя агрессию. Как только две пираньи начинают активно драться или кружить, лай может смениться на тихое хрюканье или звук стука, который, как подсказывают исследователи, сигнализирует о более решительных намерениях. Два звука издаются с помощью плавательного пузыря пираньи, а третий — это щелканье зубами. Они обладают мощнейшей силой укуса Пираньи, возможно, не очень похожи на тех злобных монстров, которых изображают в фильмах, но они кусаются несоразмерно сильно своей величине. Согласно исследованию 2012 г., опубликованному в Scientific Reports, один из крупнейших современных видов, черная или красноглазая пиранья (Serrasalmusrhombeus), имеет силу укуса 320 Ньютонов. Авторы исследования писали, что это «самый сильный из всех зафиксированных на сегодняшний день показателей среди костных и хрящевых рыб», отметив, что это почти в три раза больше силы укуса американского аллигатора аналогичного размера. У вымершей мегапираньи были зигзагообразные зубы Современные пираньи имеют один ряд острых зубов, в то время как их ближайшие из ныне живущих родственников, паку, имеют два ряда более плоских зубов. Ученые предполагали, что у их общего родственника было два ряда зубов. Вымершая рыба, получившая название Megapiranha paranensis, известна только по фрагменту окаменелой челюстной кости. На этой челюсти был ряд зигзагообразных зубов, который идеально соответствовал переходному виду. Мегапиранья была немного больше, чем самые крупные современные пираньи, ее предполагаемая длина составляла около 90 см, и она также имела мощные челюсти. Пиранья означает «кусающаяся рыба» У коренного народа тупи, проживающего на территории современной Бразилии, первоначальное название пираньи было pira nya, что переводится как «кусающаяся рыба». Португальские поселенцы переняли это название у народа тупи, но немного изменили его написание на современный вариант. На португальском языке «nh» произносится как «ñ» на испанском, поэтому слово «пиранья» сохранило звучание слова тупи «nya». Английский язык сохраняет написание португальского слова, хотя англоговорящие люди теперь обычно произносят его как «пирана». Тедди Рузвельт поучаствовал в создании современного образа пираньи В своей книге 1914 г. «Через бразильские пустыни» бывший президент США Теодор Рузвельт рассказал о своих приключениях во время путешествия по Амазонке. Животным, которое, кажется, произвело на Рузвельта особенно сильное впечатление, была пиранья. Он описал ее как «обезумевшую от крови рыбу» и «воплощение жестокости». Согласно отчету покойного эксперта по тропическим рыбам Герберта Р. Аксельрода, то, что он наблюдал, было спланировано заранее и к обычному поведению пираний не имеет никакого отношения. Скорее всего, местные жители специально наловили пираний, затем поместили их в закрытый сеткой участок и не кормили несколько дней. А потом для зрелищности столкнули в реку старую корову, чтобы Рузвельт понаблюдал, как ее сожрут заживо. Пираньи важны Пираньи не являются высшими хищниками, какими мы их себе представляем, но они по-прежнему играют важную роль в своих экосистемах как мезохищники, падальщики и жертвы для других хищников. Столь активно охотясь и собирая падаль, пираньи помогают сохранять баланс в их собственной среде обитания. А благодаря распространенности они представляют собой важный пищевой ресурс для других хищников, таких как цапли и бакланы. По материалам статьи «12 Piranha Facts to Sink Your Teeth Into» Treehugger

Литература ужасов

Литература ужасов не появилась изначально, как отдельный жанр литературы. Она произрастает из готической литературы, которая переросла в «ужасы» в начале XX века. Произошло это от возросшей в тот момент любви читателя к готическому жанру, но не в полном его объеме, а к самым значимым и ключевым частям этого жанра — к пугающим моментам, страху и бегущим по коже мурашкам. Тогда и начали появляться романы и представители малой прозы, которые основывались исключительно на попытках испугать читателя, не отвлекаясь на другие сюжетные линии — как правило, в литературе ужасов нет места любовным линиям (либо они идут незаметным фоном). Прародителем жанра ужасов считается Эдгар Аллан По, который в своих произведениях пугал читателя не страшными монстрами, привидениями и чем-то паранормальным, а страхами, которые таятся в самой глубине человеческой души, страхами, которые не имеют формы, но давят на читательскую психику (потерять близких, сойти с ума). Но настоящую новую жизнь в виде жанра ужасов готическая литература впервые получила, когда в 1905 году четырнадцатилетний мальчик написал короткий, но пугающий рассказ «Зверь в пещере», который стал эталоном рассказа в жанре ужасов. Этот мальчик не только подарил литературе новый жанр, но и сделал себе имя, навсегда вошедшее в историю мировой литературы. Имя этого мальчика — Говард Лавкрафт. Лавкрафт в своих произведениям пугает читателя не только монстрами и паранормальным, но и продолжает традицию Эдгара По, давя на читателя психологически. Интересно, что «испуга» гораздо проще достичь в фильмах ужасов, чем в литературе. Кинематограф имеет в своем арсенале и визуальные образы, и музыкальное сопровождение. Литература же может полагаться только на воображение читателя. Но и у нее есть один преимущественный ход, который очень сложно отразить на экране — это саспенс (гнетущая, напрягающая атмосфера). На экране саспенс возможно отразить в атмосфере, музыке и цвете кадра. В литературе же саспенс работает гораздо лучше, ведь читатель своими домыслами и воображением сам может загнать себя в ловушку и бояться того, чего автор мог и не вкладывать в свое произведение. По ощущению это сравнимо с тем, как человек может сидеть дома в темной комнате, знать, что кроме него в этой комнате никого нет, но воображение домысливает страшные образы — и вот человек уже находится в состоянии испуга. Литература ужасов имеет свои поджанры: • лавкрафтовский ужас; • триллер; • апокалиптика; • темный романтизм. Лавкрафтовский ужас не просто так назван в честь Говарда Лавкрафта, потому что он полностью описывает собой произведения, продолжающие традицию этого автора. Лавкрафтовский ужас пугает читателя не материальными образами (монстрами, вампирами и т.д.), а страхом неизведанного и непонятного, а также психологическим давлением. Сегодня главным представителем лавкрафтовской традиции является Стивен Кинг. Триллер — поджанр ужасов, делящийся еще на два вида: мистический и психологический триллер. Мистический триллер завязан на всем паранормальном и мистическом — на нечисти, чудовищах, привидениях и других монстрах. Мистический триллер вызывает у читателя резкий испуг, который в кинематографе называется «скримером». Добиться такого элемента в литературе очень сложно, поэтому и мистический триллер встречается реже, чем психологический. Психологический триллер дергает за нервные окончания читателя, смешивая реальность и страх, часто использует «саспенс». Апокалиптика — поджанр, который возник в конце XX века. Он основывается на описании конца света и гибели всего живого от вируса, инопланетного вторжения и подобных вещей. Апокалиптику легко спутать с жанром научной фантастики и романом-катастрофой. Жанры действительно очень похожи по своим ключевым сюжетным линиям, но апокалиптика отличается тем, что в ней акцент сделан на описании чудовищ и смертей, т.е. смертей изощренных и неприятно описанных. Темный романтизм — новая и самая неоднозначная форма литературы ужасов, которая начинает обособляться от непосредственно «ужасной» наполненности в тексте. Темные романтизм — это что-то среднее между литературой ужасов, готическим жанром и романтизмом. Главные элементы темного романтизма: присутствие нечисти и монстров, человеческое саморазрушение (безумие, меланхолия) и бессознательность. Главная цель этого поджанра — не испугать читателя, а окутать его атмосферой таинственности и человеческого страдания, показать психологизм и оказать моральное давление. Но в отличие от психологического триллера, темный романтизм всегда описывает либо другие миры, либо обычный мир, но искаженный, в котором живут воображаемые существа (как правило, монстры). Главные произведения литературы ужасов: • Вашингтон Ирвинг «Легенда о Сонной лощине»; • Эдгар Аллан По «Преждевременное погребение»; • Говард Лавкрафт «Хребты безумия»; • Ширли Джексон «Призрак дома на холме»; • Айра Левин «Ребенок Розмари»; • Энн Райс «Интервью с вампиром»; • Стивен Кинг «Сияние»; • Стивен Кинг «Кладбище домашних животных»; • Питер Страуб «История с привидениями»; • Сьюзен Хилл «Женщина в черном».

C человеческим телом происходят странные вещи после смерти

Природа не очень добра к человеческому телу после смерти. К счастью, те времена, когда тела просто разлагались на поверхности земли, давно миновали, и мы выработали множество погребальных ритуалов. Мы можем отложить процесс разложения путем бальзамирования, заменив жидкости нашего тела консервантами. Также мы кремируем тела, превращая их в пепел. Хотя современные ритуалы могут показаться неприятными, естественный природный процесс еще менее привлекателен. Даже древний человек умел держать дистанцию с разлагающимися мертвецами. В 2003 г. археологи обнаружили свидетельства того, что около 350000 лет назад на севере Испании древние люди хоронили своих умерших родственников. Так что же происходит с людьми после смерти? Вот как природа разрушает наши тела: Клетки разрываются Процесс разложения начинается буквально через несколько минут после смерти. Когда сердце перестает биться, начинается процесс охлаждения трупа. Температура тела начинает стремительно падать и за несколько часов достигает комнатной температуры. Почти сразу же кровь обогащается кислотой из-за накопления углекислого газа. Это заставляет клетки разрываться, высвобождая ферменты в ткани, которые начинают переваривать себя изнутри. Кожа белеет и приобретает фиолетовый оттенок Гравитация накладывает свой отпечаток на человеческое тело в первые минуты после смерти. Эритроциты перемещаются к частям тела, которые ближе всего к земле, окрашивая их в фиолетовой цвет. Все остальное тело становится смертельно бледным, потому что циркуляция крови прекращается. Эти фиолетовые пятна называются трупной кровью. По пятнам специалист может определить время наступления смерти. Кальций заставляет мышцы сокращаться Все мы слышали о трупном окоченении, при котором мертвое тело становится жестким и неудобным для перемещения. Трупное окоченение обычно наступает через три-четыре часа после смерти, достигает пика через 12 часов и заканчивается через 48 часов. Почему это происходит? В мембранах наших мышечных клеток есть насосы, регулирующие содержание кальция. Когда они перестают работать, кальций наводняет клетки, заставляя мышцы сокращаться и напрягаться. Органы переваривают сами себя Гниение следует за трупным окоченением. Ферменты поджелудочной железы заставляют органы переваривать сам себя. Микробы связывают эти ферменты, окрашивая тело в зеленый цвет, начиная с живота. Как пишет Кэролайн Уильямс в журнале New Scientist, «основные участники этого процесса — 100 триллионов бактерий, которые прожили свою жизнь в гармонии с организмом в его кишечнике». Тело может покрыться воском Обычно после гниения тело быстро разрушается, и остается только скелет. Однако в некоторых случая происходит кое-что интересное. Если тело соприкасается с холодной почвой или водой, в нем может образоваться жировое воскообразное вещество. Оно появляется в результате разрушения тканей бактериями. Жировоск действует на внутренние органы как консервант. Это может ввести специалистов в заблуждение, заставив думать, что смерть наступила гораздо позже, чем это было на самом деле, как это было в случае с 300-летним трупом, найденным в Швейцарии. Тело, скорее всего, будет двигаться Звучит странно, но это правда. Исследователь из Австралии, которая наблюдала за несколькими трупами на протяжении 17 месяцев, обнаружила, что тела не просто дергаются, а довольно много двигаются. Исследователь Элисон Уилсон, посетившая Австралийский центр тафономических экспериментальных исследований, обнаружила, что руки, которые изначально складывали близко к телу, были обнаружены в раскинутом положении. «Мы думаем, что движения связаны с процессом разложения, когда тело мумифицируется, а связки высыхают», — сказала Уилсон. Таким образом, все мы рано или поздно возвращаемся в землю, превращаясь в пыль, пепел или воск. По материалам статьи «6 Weird Things That Happen After You Die» Treehugger

10 добрых цитат Евгения Леонова

Бывает достаточно всего одного доброго слова, чтобы почувствовать себя окрылённым. И очень важно, чтобы это слово было сказано при жизни человека. *** Для кого-то Бог на небе, а для кого-то в собственном сердце. И этот Бог в сердце не даёт опуститься ниже определенного человеческого уровня... Он не позволит ударить ногой собаку, обидеть старика, плохо относиться к родителям. *** Больше всего в людях я ценю доброту, душевность. Доброта, по-моему, начало всех начал, отличительный признак человека. В героях я тоже прежде всего ищу способность к добру, стремление делать добро, и, если это есть, я уже верю, что роль получится. Вообще-то, я думаю, совсем неспособных к добру людей нет. Бывает, что человек ожесточился и ему кажется, что в его душе нет места для доброты, но это ошибка, это временно: не совершая добрых дел, человек чувствует себя неуютно в этом мире. *** A чтобы знать жизнь — надо жить. Не беречь себя от конфликтов своих и чужих, не бояться опасности, риска, не искать пути полегче, не бежать от ответственности, не думать, что твоя хата с краю и что ветры времени тебя не коснутся. *** Говорят: сейчас другое время. Другой Бог. Другая нравственность. Другая Правда. Но в том-то и дело, что Другого Бога не бывает. И другой нравственности не бывает. И другой Правды. Всё затоптать нельзя. Особенно в искусстве. *** Важно только понимать, что плохое — плохо, не удалось, — тогда можно идти дальше, и что-нибудь обязательно получится. *** Тишина, которая возникает во мне, в тебе, в нас, когда не слышишь шума, сидишь, думаешь, погружаешься в себя — это внутренняя тишина, она не связана с шумом на улице, она в самом себе. Только очень редкие, очень развитые люди способны организовать такую свою тишину. Но для этого тоже надо сначала научиться слышать, видеть тишину, чувствовать. *** Обиды вообще не следует копить, не большое, как говорится, богатство. *** Не за спасибо человек помогает человеку, а просто потому, что проникается сочувствием, проявляет участие к судьбе другого человека. Это так естественно. Если ты сегодня еще не можешь никому помочь, ты хотя бы умей в душе своей вырастить и сберечь благодарность к тем, кто тебе помогает. Это не для того вовсе, чтобы вернуть человеку свой моральный долг: «Ты — мне, я — тебе», это грустное производит впечатление. Я полагаю, что благородный человек захочет помочь другому, когда сможет, ибо благодарность делает его чувствительным к чужим заботам и бедам. *** Выше законов может быть любовь! Выше права — милость! Выше справедливости — прощение. Этого достаточно, чтобы не опускаться ниже человеческого уровня.

Подборка блиц-фактов №134

За миллионы лет эволюции человеческий организм приспособился к одному рассвету и одному закату в сутки. Международная космическая станция за сутки совершает более пятнадцати витков по околоземной орбите, а это значит, что за 24 часа астронавты и космонавты наблюдают пятнадцать рассветов и столько же закатов. Чтобы справиться с этой проблемой, решено было установить строгий режим, основанный на времени по Гринвичу. Для всех без исключения подъем — в 6:00, в 6:45 — завтрак, в 13:05 — обед и в 19:30 — ужин. А в 21:30 все дружно отправляются спать. В среднем люди проводят за чтением 6,5 часа в неделю. Согласно исследованию Йельского университета, три четверти учеников, которые плохо умеют читать в третьем классе, не смогут развить этот навык и в средней школе. В 2011 году китайское правительство запретило фильмы или шоу, в которых показываются путешествия во времени. Такие фильмы, согласно коммунистическому режиму Китая, считаются недопустимым явлением и искажают исторические факты. Стекло прозрачное из-за его внутренней атомарной структуры. В стекле все электроны полностью связывают его аморфную структуру, свободных электронов нет. Для их возбуждения нужна значительная энергия. Они не могут поглощать фотоны видимого света, как металлы. Поэтому эти фотоны свободно «пронзают» структуру стекла. Атомы последнего даже не «замечают» их, не взаимодействуют с ними. Если мы используем ультрафиолетовый свет, фотоны которого обладают большей энергией по сравнению с видимой частью спектра, то их стекло поглощает. Именно поэтому под ультрафиолетовым освещением оно выглядит непрозрачным и темным. Взрослые, регулярно читающие литературу, в два с половиной раза больше склонны заниматься волонтерской или благотворительной работой и в полтора раза больше склонны принимать участие в спортивных мероприятиях. Узниками Бастилии были не только люди. Однажды в тюрьму была заключена знаменитая Французская энциклопедия, составленная Дидро и Д`Аламбером. Книгу обвиняли в том, что она наносит вред религии и общественной морали. Социофобия — один из самых распространенных типов тревожного расстройства, его симптомы в какой-то момент времени возникают почти у 13% населения земного шара. Человека, страдающего социофобией, постоянно беспокоит, как его воспринимают окружающие. Такие люди испытывают иррациональный страх перед тем, что кто-то относится к ним плохо или негативно их оценивает, а также, что они предстают перед другими не в лучшем виде. Самым древним печатным произведением является свиток Дхарани, или сутра. Текст отпечатали с деревянных клише. Свиток нашли 14 октября 1966 года в фундаменте пагоды Пульгукса в Южной Корее. Было установлено, что сутра была отпечатана не позднее 704 г.н.э. Большинство итальянцев очень суеверны. Например, не принято зажигать свечи в доме, в том числе, чтобы романтически украсить спальню, так как «свечку ставят только покойнику», то есть когда в доме кто-то умирает. Все близкие люди Ивана Сергеевича Тургенева знали, что он жуткий чистюля и перфекционист. Он старался менять белье хотя бы два раза в день и регулярно протирал свое тело губкой, смоченной в одеколоне. Также он любил и тщательно следил за тем, чтобы все его вещи всегда были выстираны, выглажены и находились на своих местах.

Джаз — музыка жизни

Наверное, в жизни каждого есть вещи, мелькающие в скоротечных буднях и не оставляющие следа. А есть вечное: то, без чего день не день. Что-то, способное исцелить нас от самого тяжкого отчаяния и уныния. То, без чего иногда трудно не то что выйти из дома, а и просто вылезти из-под одеяла. Для меня это лес, капучино, книги, кошки и — джаз. В статье вы найдёте немного истории джаза и много любви к нему. Рождение Слово «джаз», звонкое и стремительное, как сгусток энергии, впервые прозвучало в США. Происхождение его весьма туманно и запутанно. Есть несколько интересных версий, предполагающих, что лучше всего понятие jazz можно объяснить словами «дух», «сила», «бодрый», «живой». Во всяком случае, они вполне соответствуют этой неповторимой музыке. Она как будто создана для того, чтобы безоглядно влюбляться в жизнь со всеми её радостями и горестями. Возможно, такой эффект объясняется происхождением джаза. 20-е годы XIX века. Штат Луизиана, колония, относительно «свободная» по сравнению с прочими на американском Юге. Новый Орлеан — город, где ценятся простые удовольствия вроде вкусной еды, вина и хорошей музыки. За чертой города, на так называемой Площади Конго по воскресеньям, в свой единственный выходной собираются рабы, чтобы отдохнуть и вспомнить, что в их жизни есть что-то кроме изнурительного труда и несправедливости. Взрослые и дети, слуги и работники плантаций приходят, чтобы посмеяться, поговорить по душам, спеть и станцевать. Песня и танец — единственные ниточки, связывающие их с родиной, которую им больше не суждено увидеть. Кто-то играет на африканских барабанах, отбивая замысловатый ритм. Остальные берутся за руки, образуя огромный круг, покачиваются, прихлопывают, притопывают в такт музыке и поют хором. Возможно ли уместить всю жизнь в один день? Едва ли. Но разве у невольников был выбор? Они отчаянно пытались почувствовать себя свободными хотя бы в эти недолгие часы. Их яркие, непривычные для европейского уха ритмы и напевы постепенно смешивались с местной мелодикой и гармонией, и в результате родился новый вид музыки — джаз. Очарование джаза 1910-е. Гражданская война осталась в прошлом, наступило новое тысячелетие, рабство давно отменили, но жизнь чернокожих по-прежнему сложна. Им всё так же приходится выживать и добывать себе пропитание. Всё, что они умеет делать — это работать не покладая рук. Зато теперь можно когда угодно играть и петь на людях, не опасаясь ареста и плети хозяев. Живя бок о бок с белыми, афроамериканцы десятилетиями впитывали местный фольклор и европейские музыкальные традиции, так что им есть что сказать, вернее, спеть. Чернокожие певцы и музыканты сбиваются в стайки, осваивают новые инструменты, находят единомышленников среди белых и начинают выступать перед публикой, сначала робко и неуверенно, а затем всё смелее. Музыка, которую они играют, необычайно живая и волнующая. Летом в хорошую погоду состоятельные американцы устраивают увеселительные прогулки по Миссисипи и Миссури на речных пароходах. Веселье нуждается в хорошей музыке, и по вечерам на каждом судне музыканты играют для гостей жизнерадостные расслабляющие композиции. Новизна завораживает слушателей, и джаз уверенно завоёвывает сердца. В 1930-х невероятно популярными становятся биг-бэнды — настоящие джазовые оркестры, выступающие в парках, клубах, казино, ресторанах и концертных залах. Луи Армстронг, добродушный весельчак с широкой улыбкой, записывает бессмертный хит «Let My People Go», в котором навсегда запечатлевает свою любовь и преданность приёмной семье. Элла Фицджеральд покоряет публику бархатным, томным тембром голоса и становится «первой леди джаза». Позднее, в 40-х, биг-бэнды сменят маленькие джазовые ансамбли, играющие в стиле бибоп с его головокружительным темпом и виртуозной импровизацией. Затем его потеснит так называемый «прохладный джаз». Лучший пример — непревзойдённый квартет Дейва Брубека. Да, джаз — это не только брызжущая радость и кипучая энергия. Он бывает сдержанным, спокойным, даже сумрачным. Недаром именно «Take Five» Д. Брубека звучит в фильме «Константин: Повелитель тьмы» и вписывается туда как нельзя лучше. И ещё много джазовых стилей и течений, сменяясь, будут спорить друг с другом: хард-бибоп, соул, рок, поп, фри, смуз, эйсид, дарк и т.д. На сегодняшний день в джазе около сорока разнообразных стилевых ответвлений, и каждое по-своему интересно. Одно остаётся неизменным: джаз — это пульс жизни и чистое наслаждение. Дыхание джаза — это импровизация и неуловимый свинг. Какая бы хмарь ни была за окном и на сердце, стоит включить джаз — и появляется ваше личное солнце. Золотистое, кудрявое и озорное. Или спокойное, томное и задумчивое. Под джаз можно грустить, плакать и перебирать старые фото. Болтать с друзьями, вспоминать былое, распивая красное полусладкое. Мечтать, сидя у окна, или неспешно записывать в дневник пришедшие мысли. Джаз прекрасен и вечен. В нём есть все оттенки человеческих чувств и всегда звучит надежда. Саксофон, фортепиано, виолончель, барабаны, гитара — причудливо смешиваясь, их голоса берут за душу и не отпускают до самой последней ноты. Иногда, когда всё уже сказано, в книгах пишут «вместо заключения». Пожалуй, в этой статье тоже достаточно слов. Поэтому вместо заключения предлагаю просто включить джаз и послушать...

Четыре меры красоты у японцев

Слово первое — САБИ. Японцы видят особое очарование в следах возраста. Их привлекают потемневший цвет старого дерева, замшелый камень в саду или даже обтрепанность — следы многих рук, прикасавшихся к краю картины. Все эти черты давности именуются словом «саби», что означает «ржавчина». Саби, стало быть, это неподдельная ржавость, архаическое несовершенство, прелесть старины, печать времени. Понятие ВАБИ, подчеркивают японцы, очень трудно объяснить словами. Его надо почувствовать. Ваби — это отсутствие чего-либо вычурного, броского, нарочитого, т.е. в представлении японцев вульгарного. ВАБИ — это прелесть обыденного, мудрая воздержанность, красота природы. Воспитывая в себе умение довольствоваться малым, японцы находят и ценят прекрасное во всем, что окружает человека в повседневной жизни, в каждом предмете повседневного быта. Если спросить японца, что такое СИБУЙ, он ответит: то, что человек с хорошим вкусом назовет красивым. В буквальном смысле слово «сибуй» означает «терпкий», «вяжущий». Сибуй — это первородное несовершенство в сочетании с трезвой сдержанностью. Это красота естественности плюс красота простоты. Это красота, присущая назначению данного предмета, а также материалу, из которого он сделан. При минимальной обработке материала — максимальная практичность изделия. Сочетание этих двух качеств японцы считают идеалом. ЮГЭН («сокровенный, тайный, мистический») — эстетическая категория в японской культуре, обозначающая скорее интуитивное, предполагаемое, нежели явное, очевидное восприятие сущности объекта. Югэн выражает впечатления и чувства, которые испытывает человек, который созерцает лунный свет или любуется кружением снежинок, сверкающих подобно серебру. Из: Всеволод Овчинников. «Ветка сакуры»

«У нас как будто одно сердце на двоих». Отрывок из вестерна «Редкая отвага»

Джозефу двенадцать, но он уже потерял самое дорогое — мать, отца, сестрёнку. А теперь и любимая лошадь Сара попала в руки чужому человеку. Мальчик решает вернуть её — ведь это единственное, что у него осталось. Индейские костры, шериф, погоня за преступником: роман «Редкая отвага» Дэна Гемейнхарта понравится подросткам и всем любителям вестернов. Принесли отрывок из него. Главный герой спас китайского мальчика, который остался один в незнакомом городе. Ребята говорят на разных языках и не понимают друг друга. Но, кажется, у них есть кое-что общее. *** Я зашёл в подлесок поискать веток для костра среди низких сосен. По коже уже бегали мурашки от холода, и мне не терпелось развести огонь. Когда я вернулся в лагерь, покачиваясь под весом набранного хвороста, мальчишки там не оказалось. Я положил ветки на землю и огляделся. Тут и он появился — возник как-то неожиданно в тусклом вечернем свете и бросил свою охапку на мою. Раздался тихий стук. — Хорошо, — выдохнул я и кивнул. — Ещё. К тому времени, как мы набрали достаточно хвороста на ночь, в небе зажглись звёзды и само оно стало того тёмно-фиолетового оттенка, который потом очень скоро сменяется чёрным. Мы вместе подтащили к кострищу длинное бревно с плоским боком, чтобы было на чём сидеть. Я достал спички, которые купил у мистера Миллера, и стал разводить костёр. Вскоре внутри круга из камней заплясал жёлтый огонь, радуя нас долгожданным теплом. Древесина весело потрескивала. Я опустился на бревно, а китаец сел с другого края, так далеко от меня, как только мог. В нашем убежище было уютно, и скала защищала нас от порывов ветра, налетающего внезапно и продувающего холмы насквозь. Каменная стена за нами возвращала тепло, так что нас грело с обеих сторон. Какое-то время мы молча жевали яблоки и полоски вяленого мяса. Не знаю, почему я вдруг заговорил. Может, когда сидишь у костра, тянет на разговоры. — Я хочу вернуть свою лошадь, — объяснил я, глядя на извивающиеся языки пламени. Мальчишка вскинул голову и покосился на меня. — Её звать Сара. Молодая кобылка, всего девять лет. Рыже-пегая, с меткой на ухе. Самая красивая из всех, что я видел. А ещё быстрая, как ветер. Наполовину индейская, так что с характером, но для меня в ней всё прекрасно. Сама поворачивает куда надо, указывать не приходится. Мама говорила, что у нас с Сарой как будто одно сердце на двоих. Костёр потрескивал и шипел. Где-то во мраке ухнула сова. Мой молчаливый приятель надкусил яблоко. Когда я жил с мистером Гриссомом, поговорить мне было особо не с кем, и теперь накопившиеся слова лились из меня потоком: — Па мне её подарил на четвёртый день рождения, годовалую, чтобы мы росли вместе. Сразу посадил меня ей на спину. Ездил я без седла уже к пяти годам, а в девять мы с ней перепрыгивали через изгороди. — Я взглянул на маленького китайца. — У тебя-то, наверное, лошади никогда не было? Он нервно сглотнул, не отводя глаз от костра. Я поднялся и бросил в костёр ещё одну толстую ветку. Постоял какое-то время у кучи с хворостом, глядя на небо. Звёзды сверкали тут и там, и каждую секунду загорались новые. — Моя младшая сестрёнка рассказала мне кое-что забавное о звёздах, — сказал я, усаживаясь обратно. — Мол, некоторые индейцы верят, что это костры наших предков. А когда мы умрём — отправимся к ним на небо и разведём свои. — Я заметил, что стал говорить намного тише, но мой спутник всё равно ничего не понимал по-английски, а значит, это было не так важно. — Только когда поднимаешься на небо, у тебя ничего с собой нет, и спичек, конечно, тоже. Именно поэтому моя сестрёнка решила, что все огни зажигает Бог, чтобы умершие могли сидеть в тепле даже на небесах и чтобы знали, что их там ждут. Она всегда гадала, какой из костров горит для неё. — Я почувствовал, как уголки моих губ слегка поднялись, но вместе с этой слабой улыбкой глаза защипало, и я быстро заморгал, отгоняя слёзы. — Мы… мы часто глядели на звёзды и думали, которые из них наши. Выбирали свой костёр, который ждёт нас на небесах. Я осёкся и отвернулся, чтобы он не увидел слёзы у меня на щеках. Только поток слов было уже не остановить: — Это так нелепо. Мы с папой спустились по этой горной тропе, через грязь, и серпантин, и крутые повороты, сражаясь за каждый шаг, таща за собой бревно, чтобы не скатиться вниз. И ничего. А холм в Олд-Мишн, который его убил, ну вообще был никакой. Небольшая горка, и всё. Даже не запыхаешься по ней подниматься. Только повозка съехала в сторону, колесо застряло, и следующее, что я помню, — это как папа бросает меня вниз и я качусь по холму. А он там, под этой треклятой повозкой. — Я всхлипнул и вытер нос. — Нечестно это. Нечестно, что он вот так умер. После всего, что мы вынесли, чтобы сюда добраться. Нечестно, что я остался один, без ничего. Только с моей лошадкой. Слёзы было больше не сдержать. Я спрятал лицо в ладонях, но плечи тряслись, а дыхание выходило сиплыми рывками. Не знаю, что меня тогда так проняло. Может, всё разом: холод, голод, одиночество, саднящая боль в сердце оттого, что Сару уводили всё дальше и дальше. Порой горе накатывает как буря, в которой легко потеряться. Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я поднял взгляд и увидел размытое лицо мальчишки-китайца. Он пододвинулся ко мне, совсем близко. В его непроницаемом лице появился оттенок какого-то нового чувства. Возможно, понимания. Он протянул руку и легонько похлопал меня по спине. А потом заговорил. Сначала тихо. Так тихо, что я едва его слышал. Хриплым шёпотом, неуверенно, спотыкаясь на каждом слове. Он смотрел на огонь, и языки пламени отражались в его глазах. Постепенно голос мальчишки начал крепнуть. Его слова сплетались в песню, мелодии которой я не знал, песню, полную поворотов, резких взлётов и падений. Я молча сидел и слушал, как до этого он слушал меня. И в какой-то момент вдруг заметил, что он плачет. Только голос у него не дрожал и дышал он ровно. Слёзы стекали по щекам неслышно, как тающий снег. Он ни разу не осёкся. Верно, в нём тоже много слов накопилось. Я, конечно, ничего не понимал, но подозревал, что говорит он примерно о том же, о чём и я: о семье, о потере, о доме, которого не вернуть. Может, о маме — сейчас она в тысячах миль отсюда или даже в могиле. Может, о папе, похороненном в Уэнатчи, или о брате или сестре, которых, скорее всего, никогда не увидит. Он сунул руку в карман и вытащил блестящую чёрную птичку — фигурку, которую до этого мне показывал. И продолжил говорить, держа её на ладони. Я взял его сокровище, осторожно повертел в руках и вернул. Он убрал фигурку в карман и вытер щёки рукавом. Я тоже легонько похлопал его по спине. Он серьёзно на меня посмотрел, а потом приложил ладонь к моей груди. — Джозеф. — Что-что? — Джозеф, — торжественно повторил он и слегка наклонил голову. А потом схватил мою руку и прижал к себе. Я чувствовал, как бьётся его сердце — уже не так быстро, как у испуганного кролика. — А-Ки, — сказал он, хлопая моей рукой по своей груди. — А-Ки. — А-Ки, — повторил я. Он кивнул, и я кивнул в ответ. И улыбнулся. Отнял руку, но оставил её висеть в воздухе между нами. А-Ки замешкался, а потом сообразил, чего я жду, и вложил в неё свою. Так мы пожали руки, сидя на бревне плечом к плечу, дрожа от ночного холода, на каменистом холме, под светом костров наших предков. — Будем знакомы, А-Ки, — сказал я.

Наум Коржавин «Зависть»

Можем строчки нанизывать Посложнее, попроще, Но никто нас не вызовет На Сенатскую площадь. И какие бы взгляды вы Ни старались выплёскивать, Генерал Милорадович Не узнает Каховского. Пусть по мелочи биты вы Чаще самого частого, Но не будут выпытывать Имена соучастников. Мы не будем увенчаны... И в кибитках, снегами, Настоящие женщины Не поедут за нами. 1944