Метапознание: как мозг оценивает уверенность в принятии решений

Когнитивный нейробиолог Университетского колледжа Лондона Стив Флеминг изучает метапознание — способность человека осознавать, анализировать и регулировать собственные когнитивные процессы (память, внимание, обучение). Это может показаться весьма философским и почти невозможным для изучения в лаборатории, но Флеминг поставил перед собой задачу измерить и смоделировать эти процессы, а также понять, в каких областях мозга они проявляются. Флеминг исследовал эти вопросы в своей книге 2021 года «Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя». В академическом журнале Annual Review of Psychology за 2024 год он более подробно рассмотрел связь между метапознанием и уверенностью: ощущением того, принял ли человек верное решение, успешно ли он справляется с поставленными задачами и насколько мировоззрение соответствует действительности. Работа Флеминга проливает новый свет на то, почему некоторые люди хронически не уверены в себе, даже когда у них все в порядке, а другие убеждены, что правы во всем, даже если существуют неопровержимые доказательства обратного. Флеминг поделился своими мыслями с онлайн-журналом Knowable Magazine по вопросам, которые неизбежно возникают, когда мозг оценивает собственную деятельность. Метапознание и сложности изучения Метапознание — довольно необычная тема для исследования. Изначально Флеминг изучал экспериментальную психологию в Оксфорде, где у него была возможность работать с психологом Полом Азопарди. Тот исследует феномен слепозрения — состояние, при котором из-за определенных повреждений мозга люди субъективно ничего не видят, но тем не менее способны выполнять различные задачи, используя визуальную информацию. Флеминг отметил, что здесь возникает увлекательное расхождение между сознательным опытом и фактической функциональностью. По его словам, на тот момент он еще не понимал, как связать довольно философские идеи о сознательном опыте с тем, что можно реально измерить и изучать в лаборатории. Но с тех пор карьера ученого постепенно двигалась к достижению цели: использовать математические модели из психологии для объяснения аспектов самосознания. Эти вопросы всегда интересовали психологов и философов, но на практике их довольно сложно конкретизировать. Лабораторные условия Стандартный подход заключается в измерении объективных результатов выполнения задачи наряду с субъективной оценкой испытуемым собственной эффективности, обычно в виде оценки уверенности. «Например, мы можем спрашивать, наклонен ли зрительный стимул, известный как решетка, влево или вправо, или сравнить яркость двух решеток, показанных одна за другой. Это будет суждением о внешнем мире. Затем мы также можем задать участникам метакогнитивный вопрос, чтобы оценить их уверенность в принятом решении о внешнем мире», — рассказал Флеминг. Когда накапливается множество таких суждений с течением времени, можно наблюдать, в какой степени уверенность соответствует результатам выполнения задания в каждом отдельном случае. Если у человека высокий уровень уверенности, когда он прав, и более низкий, когда он ошибается, ему можно приписать высокую степень того, что исследователи называют метакогнитивной эффективностью. Это можно использовать как способ количественной оценки различий в метапознании между отдельными людьми или группами. Оценка уверенности Один из популярных подходов к изучению уверенности — анализ различий в активности и структуре мозга у разных людей с использованием методов нейровизуализации, таких как фМРТ и магнитоэнцефалография, чтобы попытаться выяснить, какие аспекты функционирования мозга обеспечивают одним людям более высокий уровень метапознания, чем другим. Но исследователи поняли, что этот подход имеет ограничения. Поэтому направление исследований изменилось. Теперь они изучают не просто различия в работе мозга у разных людей, а то, как меняется активность мозга от попытки к попытке в зависимости от того, насколько человек уверен в своем решении во время эксперимента. Как выяснилось, когда испытуемый выполняет задачу, его мозг проходит несколько этапов, отслеживая, насколько он уверен в своих действиях. Например, если человек пытается определить, в какую сторону наклонена линия, нейроны в зоне мозга, отвечающей за распознавание углов наклона, срабатывают по-разному. Их активность отражает, насколько неясно для человека то, что он видит. Если на этом этапе возникает противоречивая информация, это сказывается на том, насколько уверенно человек оценивает свои ответы в тестах. Однако есть данные и о другом, более высоком уровне оценки. В префронтальной коре (области мозга, отвечающей за сложные мыслительные процессы) есть зоны, которые сигнализируют об уверенности в целом, не привязываясь к конкретным сигналам, поступающим во время выполнения задачи. Этот процесс запускается уже после того, как решение принято, и мозг при этом учитывает информацию, которой у него не было в момент выбора. Как будто он пытается понять, правильно ли он поступил или ошибся. По словам Флеминга, это происходит почти автоматически, без каких-либо указаний извне и даже без осознанных усилий со стороны человека. Когда же исследователи просят людей специально задуматься о своей уверенности и рассказать о своих ощущениях после выполнения задания, в дело вступает еще один этап обработки. Здесь задействованы фронтополярные области — зоны в самой передней части коры головного мозга (людей они развиты особенно хорошо по сравнению с другими приматами). Эти области активируются, когда человеку нужно либо сообщить кому-то о своей уверенности, либо намеренно скорректировать свое поведение на основе этой оценки. Именно это ученые и просили испытуемых делать в экспериментах. Что происходит, когда метапознание дает сбой Флеминг объяснил, что постоянная неуверенность в себе часто встречается у людей с тревожностью и депрессией. При этом такие люди выполняют задания ничуть не хуже остальных. Поэтому ученые пытаются понять: почему некоторые не учатся на своих успехах, почему они не могут осознать, что у них все получается, и не меняют свое мнение о своих способностях? Оказалось, что если смотреть на каждое отдельное испытание, то люди с тревогой и депрессией так же часто, как и все остальные, бывают очень уверены в себе. Но проблема в том, как они используют эту уверенность. Иногда они твердо знают, что справились хорошо, но при этом не учитывают этот опыт, когда оценивают свои успехи в целом — ни в экспериментах, ни, скорее всего, в обычной жизни. Зато неуверенность в себе они запоминают и учитывают без проблем. А когда исследователи прямо говорят испытуемым об их правоте, они понимают, что на самом деле показали довольно хорошие результаты. Что делать с неуверенностью в себе В недавнем исследовании Флеминг выяснил, что у людей с выраженными симптомами тревожности неуверенность в себе со временем только усиливается. Если спросить их о том, насколько они уверены в своем решении сразу после того, как они его приняли, они будут сомневаться. Но если подождать всего несколько секунд и задать тот же вопрос, их неуверенность в отношении предыдущего решения станет еще сильнее. И ситуация ухудшится, если пройдет еще больше времени. «Мы предполагаем, что происходит следующее: они задействуют все те механизмы мозга, о которых я говорил ранее, чтобы обдумать свои собственные решения и действия. Теперь, с течением времени, если вы склонны к тревожности, эти процессы приводят к еще большей неуверенности в себе, чем она была бы в противном случае. Вы тратите слишком много времени на размышления о своей эффективности», — пояснил ученый. Главный совет, который можно дать на основе этих результатов: если вы знаете, что не уверены в себе, старайтесь не раздумывать слишком долго после того, как сделали выбор. Если для вас в целом все нормально, не возвращайтесь к этому снова. Золотая середина Интересно подумать о том, что помогает людям добиваться успеха. В своей книге Флеминг выдвинул такую гипотезу: если человек самоуверен, но при этом имеет хорошую метакогнитивную чувствительность, которая помогает осознавать ошибки, — это очень сильное сочетание. Потому что, как показали исследования, слегка самоуверенные люди часто успешны в обществе. Они кажутся решительными, поэтому окружающие обычно симпатизируют им и хотят видеть их на руководящих должностях. В то же время, подчеркнул Флеминг, вряд ли кому-то понравится, что человек без должного самосознания с помощью блефа смог пробиться на верхушку власти. Есть золотая середина: нужно проявлять некоторую уверенность, чтобы вас воспринимали как компетентного, но при этом важно не поддаваться соблазну самоуверенности — ни своей, ни чужой. Команда ученого выяснила, что люди с открытым взглядом на мир, готовые признать, что их мнение не единственное верное, и выслушать всех, кто с ними не согласен, как правило, лучше понимают свои реальные возможности. Метапознание побуждает их искать новую информацию и корректировать свое мнение, если оно ошибочно. Такой подход со временем помогает людям сформировать более точное представление о мире. Недостаток метапознания — далеко не единственная причина того, почему общество сегодня так сильно разделено на противоположные лагеря. Но, по словам Флеминга, его исследования дают некоторые инструменты, которые помогают развивать у людей способность критически оценивать свои мысли, знания и решения, не касаясь политики. Ученый подчеркнул, что проще всего внедрять это в систему образования. Родители и учителя нередко поощряют детей быть более осознанными, но делают это как бы между делом. «Метапознание не преподают так же, как математику, историю или физику. Я думаю, это могло бы стать по-настоящему мощным способом формирования более открытого мышления», — подытожил Флеминг. По материалам статьи «Brain, think on thyself» Knowable Magazine

50 оттенков Чехова

«Фамилию и свой фамильный герб я отдал медицине, с которой не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придётся расстаться. Во-вторых, медицина, которая мнит себя быти серьёзной, и игра в литературу должны иметь различные клички…» — писал Антон Чехов 14 февраля 1886 года своему другу, писателю и журналисту Виктору Билибину. Точное количество псевдонимов Чехова, который с литературой так и не расстался, неизвестно, но имён было больше 50. Среди них — Макар Балдастов, Дон Антонио Чехонте, Крапива, Врач без пациентов, Шиллер Шекспирович Гёте, Гайка №6, Вспыльчивый человек, Прозаический поэт, Пурселепетанов, Брат моего брата, Человек без селезёнки, Шампанский, полковник Кочкарев, Василий Спиридонов Сволачев, Юный старец, Акакий Тарантулов, Некто, Архип Индейкин и многие другие. Первым и главным псевдонимом, которым Чехов подписывал юмористические рассказы, стал Антоша Чехонте. Он же стоял на его авторских сборниках «Сказки Мельпомены» 1884 года и «Пёстрые рассказы» 1886 года. Это прозвище юному Антону дал учитель таганрогской гимназии Фёдор Покровский — он часто в шутку переделывал фамилии подопечных. Периодически у Антоши Чехонте возникали разнообразные ипостаси: Антоша Ч***, Ч. Хонте, Дон Антонио Чехонте и так далее. С 1883 года Чехова начали печатать в тех же изданиях, где публиковался его старший брат Александр. Чтобы их не путали, Антон сначала подписывался «Ан. П. Чехов», а потом придумал псевдоним «Брат моего брата». Вторым основным псевдонимом Чехова был «Человек без селезёнки». Он появился, когда писатель учился на медицинском факультете Московского университета. Им Чехов на протяжении десяти лет подписывал рассказы и юморески, статьи и фельетоны, иногда используя аббревиатуры «Ч. без С.», «Ч.Б.С.», «С.Б.Ч.». Исследователи предполагают, что это прозвище было связано с популярной медицинской теорией XVIII века, согласно которой селезёнка в человеческом организме отвечает за меланхолию и ипохондрию. Смешные прозвища Чехов придумывал не только себе, но и всем окружающим. К жене, актрисе Ольге Книппер, он в письмах обращался «Крокодил души моей», «Дусик мой, окунь мой», «Собачка моя заморская»; называл друга, художника Исаака Левитана, Левиафаном, а ещё придумал знаменитое прозвище журналисту Владимиру Гиляровскому — Дядя Гиляй. Показавшиеся ему забавными фамилии писатель отмечал в записных книжках и потом раздавал их своим персонажам. Например, в заметках Чехова можно встретить такие записи: «Фамилия женщины: Свинчутка», «Маленький крошечный школьник по фамилии Трахтенбауэр», «Фамилия — Гусыня, Кастрюля, Устрица». Прозвищ от Чехова удостаивались не только люди, но и животные. Своих любимцев — двух такс — он назвал Бром Исаевич и Хина Марковна, а мангусту, привезённому с Цейлона, дал кличку Сволочь.

Пять авторов, которые ненавидели свои самые популярные произведения

Учитывая, насколько популярны произведения Джейн Остин сегодня, приятно осознавать, что она, по сути, была большой поклонницей собственного творчества. В «Эмме» она хотела создать героиню, которая «не понравится никому, кроме меня самой». Получив в 1813 году первые печатные экземпляры «Гордости и предубеждения», Остин назвала роман своим «любимым дитя». Собираясь глубже погрузиться в более мрачные нравственные вопросы в своей следующей книге, «Мэнсфилд-парке», она писала, что была довольна «одобрением» брата и испытала облегчение, узнав, что он нашел книгу «чрезвычайно интересной». К сожалению, другие авторы не всегда были столь восхищены собственными произведениями и не так были рады, когда их книги находили теплый прием. Напротив, по тем или иным причинам некоторые писатели предпочитали дистанцироваться даже от своих самых популярных романов и со временем начинали испытывать неприязнь к созданным ими героям и мирам. Луиза Мэй Олкотт Возможно, это вас удивит, но Луиза Мэй Олкотт немного устала от Мег, Джо, Бет, Эми и успеха своего романа о взрослении «Маленькие женщины», вышедшего в 1868 году. Однако на самом деле она и изначально не слишком жаловала этих героинь. К концу 1860-х Олкотт была уже довольно известной писательницей, когда ее издатель Томас Найлс настоял на том, чтобы она написала «историю для девочек». Поскольку финансовое положение ее семьи в то время было напряженным, автор неохотно взялась за эту работу и завершила «Маленьких женщин» всего за 10 недель. В своем дневнике она писала: «Я начинаю «Маленьких женщин». Так я и работаю, хотя мне не нравится подобное. Я никогда не любила девочек и мало их знала». Тем не менее огромный успех книги (она была распродана всего за несколько недель после публикации) привел к появлению еще трех произведений, и Олкотт, по ее собственному признанию, была довольна «приятными отзывами и письмами», которые она получала. Но со временем постоянное внимание поклонников и давление, связанное с необходимостью продолжать писать книги в том же духе, начали утомлять ее, так что к моменту написания последнего произведения неофициальной серии о сестрах Марч — «Ребята Джо» (1886 год) — она уже не скрывала своего раздражения. «Сильное искушение... закончить эту повесть землетрясением, которое поглотит Пламфилд и его окрестности в таких глубинах земли, что ни один юный Шлиман никогда не сможет отыскать и следа от него, — писала Олкотт. — Но поскольку такая несколько мелодраматичная концовка могла бы шокировать моих нежных читателей, я воздержусь». Агата Кристи Агата Кристи — одна из самых продаваемых писательниц в мире, чьи книги разошлись тиражом от двух до четырех миллиардов экземпляров на более чем 100 языках, — не столько ненавидела свое самое популярное произведение, сколько своего самого популярного персонажа. В своем дебютном романе «Загадочное происшествие в Стайлзе» (1920 год) Кристи представила миру педантичного и эксцентричного бельгийского сыщика Эркюля Пуаро, которому предстояло раскрывать преступления более чем в тридцати ее книгах. Однако к концу карьеры писательница возненавидела его. По ее словам, Пуаро был «невыносимым, напыщенным, утомительным, эгоцентричным маленьким мерзавцем». Причина ее неприязни связана не столько с самим сыщиком, сколько с его бесконечной популярностью среди миллионов читателей (и среди ее издателей и агентов), которая, как считала Кристи, мешала ей создавать новых героев и развивать новые сюжеты. Согласно имеющимся данным, она хотела «освободиться от него» и поэтому в последнем деле Пуаро (в романе «Занавес» 1975 года) довольно бесцеремонно убила его. Интересно, что писательница очень давно испытывала ненависть к герою: «Занавес» она создала еще во время Второй мировой войны, но держала рукопись в сейфе более 30 лет. Артур Конан Дойл Еще один автор, который в итоге почувствовал себя немного скованным своим самым знаменитым творением, — это Артур Конан Дойл. Хотя, возможно, будет преувеличением сказать, что он ненавидел Шерлока Холмса, он относился к нему с некоторой долей безразличия и считал, что выдумывание столь запутанных дел оставляет ему мало времени для занятий «более важными вещами». Пытаясь отбить у издателей желание требовать новые произведения о Холмсе, Дойл начал запрашивать за свои работы все более высокие суммы. Этот план, увы, провалился: издатели не только соглашались на его условия, но и новые истории, которые Дойл был вынужден в итоге публиковать, лишь усиливали любовь читателей к сыщику. После убийства героя в рассказе «Последнее дело Холмса» (1893 год) общественное возмущение было столь велико, что автор был вынужден воскресить его почти десять лет спустя в «Собаке Баскервилей». Франц Кафка Автор таких произведений, как «Процесс» и «Превращение», не столько ненавидел свою самую популярную книгу, сколько презирал практически все, что сам писал. Измученный сомнениями в себе и постоянно ставящий под сомнение свой талант, Кафка сжег множество незавершенных произведений и неоднократно отмечал в дневниках, что бросил эти «старые отвратительные бумаги» в огонь. «Сколько сомнений у меня было к тому времени относительно моего творчества? — писал он. — В глубине души я неспособный, невежественный человек, который, если бы его не принуждали… ходить в школу, годился бы только на то, чтобы сидеть на цепи в конуре, выскакивать, когда ему предложат еду, и заскакивать обратно, когда он ее проглотит». Кафка заболел туберкулезом и умер всего в 40 лет, так и не добившись при жизни ни большого успеха, ни признания. Он просил своего друга и коллегу Макса Брода сжечь оставшиеся неопубликованные работы после его смерти, но Брод опубликовал произведения посмертно, и они получили признание. С тех пор Кафка считается одним из величайших писателей XX века. Алан Милн Милн тоже не был в восторге от своего самого знаменитого творения. Он начал писательскую карьеру еще в Кембриджском университете, а в 1906 году вошел в штат сатирического лондонского журнала Punch, где публиковал юмористические стихи и эссе. После Первой мировой войны он переключился на драматургию и в 1920-е годы выпустил череду успешных сценических комедий. В 1926 году он опубликовал «Винни-Пуха». Книга имела успех во всем мире и затмила все остальные его произведения. Милн, безусловно, ценил все, что дало ему произведение, но его раздражало, что остальные семь романов, пять научно-популярных работ, более трех десятков пьес и бесчисленное множество стихов, эссе и статей оставались практически незамеченными. По материалам статьи «6 Authors Who Hated Their Most Popular Books» Mental Floss

Пять реальных правил романтических отношений в Англии времен Шекспира

Романтические пьесы Шекспира и 154 стихотворения о любви веками формировали представления о романтике и сегодня остаются такими же популярными, как и в его время. Однако сама романтика в елизаветинской Англии была не столь прямолинейной, как это представлено во многих пьесах Шекспира. Его пристрастие к счастливым финалам привело к тому, что многие персонажи в конце повествования просто вступают в брак, зачастую довольно поспешно и нелогично. Например, Оливер и Селия в пасторальной комедии «Как вам это понравится» становятся мужем и женой, хотя едва знакомы (и большую часть пьесы Оливер предстает совершенно бессердечным персонажем). В реальности же путь к счастливому браку во времена Шекспира был долгим и причудливым. Он во многом отличается от того, что происходит в современности. Любовь не важна В наши дни, если вы встречаете человека, который вам нравится, вы приглашаете его на свидание. Все строится вокруг той самой первой романтической искры и того, выйдет ли из этого что-то дальше. 400–500 лет назад все было иначе: тогда романтике отводилась второстепенная роль по сравнению с вопросами имущества, взаимной выгоды, общественного положения и благополучия семьи. Браки в средневековый и ранний Новый период обычно заключались по договоренности, но не женихом и невестой, а их родителями. Интересы последних не всегда были направлены на то, чтобы обеспечить детям счастливую жизнь (хотя согласие детей учитывали), — куда больше их заботили вопросы социального и финансового характера, а также объединения земель. Особенно это было характерно для высших слоев общества, где брак рассматривался как способ объединить семьи, династии и владения так, чтобы это принесло выгоду обеим сторонам. Любовь между мужем и женой, по сути, не имела большого значения: около трети супружеских пар среди знати шекспировских времен жили раздельно. Как ни странно, больше романтической свободы было среди низших слоев населения: их дети зачастую были вынуждены уезжать из дома ради работы или обучения, что позволяло им не спешить и вступать в брак с тем, кого они сами выберут. Ранние помолвки Существует предположение, что во времена Шекспира всех женили и выдавали замуж, когда они были еще детьми (по нашим современным меркам). На самом деле средний возраст вступления в брак для большинства людей в Англии в XVI–XVII веках составлял от 25 до 30 лет, причем мужчины были немного старше женщин. Более того, единственный раз за последние 500 лет, когда средний возраст заключения брака опускался ниже 24 лет, пришелся на послевоенную эпоху бума рождаемости — 1950–1960-е годы. Сам Шекспир женился на Энн Хэтэуэй в 18 лет, но такая ситуация в то время была редкостью, и в их случае причиной, вероятно, послужили иные обстоятельства: Хэтэуэй была на восемь лет старше Шекспира и на третьем месяце беременности. Однако в шекспировскую эпоху было вполне обычным делом, когда детей официально обручали в раннем возрасте. Родители строили планы об их будущем браке, особенно это касалось состоятельных слоев населения и знати. Договариваться о таких союзах и оговаривать их условия задолго до заключения брака было еще одним способом обеспечить будущее процветание через объединение семей. Поэтому минимальный возраст для вступления в брак в Англии времен Тюдоров составлял 12 лет для девочек и 14 лет для мальчиков. Разрешение на ухаживание Если бы кто-то привлек ваше внимание в Англии того времени, никому и в голову не пришло бы, что вы можете подойти к этому человеку и пригласить его на свидание. Точно так же, как до сих пор существует традиция просить у отца невесты разрешения взять ее в жены, в XVI веке было принято, чтобы молодой человек начинал ухаживание за девушкой с «предложения об ухаживании»: он просил у ее отца разрешение на начало романтических отношений. Культура дарения подарков Во время ухаживания за девушкой было также принято, чтобы мужчина осыпал свою избранницу подарками: монетами, тканью, пуговицами, одеждой и другими безделушками. Это служило одновременно и доказательством серьезности его намерений, и демонстрацией его состоятельности и хорошего вкуса. В некоторых случаях дарение подарков распространялось даже на членов семьи девушки. Разумеется, осуществить все это было непросто в эпоху, когда публичные проявления чувств не всегда считались признаком хорошего тона, поэтому ухажеру зачастую приходилось ухищряться или передавать подарки через третьих лиц. Некоторые кавалеры полагались на эффект неожиданности: иногда монеты и кольца тайно прятали в дамские перчатки. Несколько объектов симпатии одновременно Учитывая значительное давление, которое испытывали молодые люди и девушки со стороны семей при поиске мужа или жены, неудивительно, что некоторые из них предпочитали подстраховываться и играли на стороне. Поэтому для молодого человека считалось нормальным ухаживать за одной девушкой, но при этом присматриваться к другим. Девушка тоже могла принимать ухаживания сразу от нескольких мужчин. Один из самых показательных текстов, отражающих жизнь простых людей XVII века, — дневник юного подмастерья торговца из сельской местности на северо-западе Англии по имени Роджер Лоу. В нем он написал, что за один год ухаживал за двумя женщинами, а присматривался по меньшей мере еще к трем. По материалам статьи «5 Real-Life Dating Rules of Shakespeare's England» Mental Floss

От простого чириканья до фраз: почему некоторые птицы говорят как люди

В 1995 году калифорнийский попугайчик попал в Книгу рекордов Гиннесса за самый большой словарный запас среди птиц. Попугайчик Пак выучил поразительные 1728 слов, прежде чем уйти из жизни в возрасте пяти лет в конце 1994 года. Пак даже сам составлял оригинальные фразы, такие как «вот в чем дело» и «я люблю всех», что демонстрирует высокие когнитивные способности, делающие этих крошечных птиц одними из самых умных пернатых, которых можно держать в качестве домашних питомцев. Но пока такие птицы, как Пак, могут разговаривать человеческими словами, другие щебечут, крякают, чирикают, чтобы общаться. Почему одни птицы разговаривают, как люди, а другие изъясняются на собственных языках? На этот вопрос ответил профессор биологии Университета Нью-Мексико Тимоти Райт, чьи исследования посвящены функциям и эволюции голосовой коммуникации у попугаев. «Разговор» пернатых «Большинство видов птиц, если не все, обладают голосовой системой коммуникации и могут «разговаривать» с другими представителями своего вида», — рассказал Райт изданию Popular Science. Это означает, что они могут передавать другим определенные виды информации о приближении хищника или создании пары с помощью различных звуков. По словам профессора, в некоторых случаях коммуникативные сигналы птиц являются приобретенными, то есть усваиваются через социальные взаимодействия. Попугаи, в частности, особенно известны своей способностью к подражанию, которая заключается в копировании звуков других видов и служит инструментом как для социального взаимодействия, так и для выживания. Родственные им скворцы, майны и врановые (вороны и грачи) также являются непревзойденными имитаторами, в том числе и человеческой речи. Некоторые птицы, подражающие людям, могут произносить всего несколько слов или фраз. Например, содержащиеся в неволе вороны часто повторяют слова «привет» и «здравствуй». А африканский серый попугай по кличке Гизмо способен без умолку болтать целых 30 минут подряд. Почему птицы имитируют человеческую речь Способность подражать человеческой речи во многом объясняется социальными связями. Попугаи образуют тесные парные связи с другими особями. Большинство этих птиц социально моногамны, то есть они формируют прочные пары на всю жизнь. «Когда попугаи живут в неволе, вдали от своего вида, они переносят эту связь на людей, — объяснил Райт. — Они пытаются подражать тому, с кем у них сложились тесные отношения, и интегрировать в свою «стаю». Если такие фразы, как «доброе утро» или «как дела», являются частью вашего повседневного лексикона, они, скорее всего, войдут в словарный запас птицы. Как именно работает подражание Птицы, подражающие людям, обладают несколькими преимуществами. Во-первых, у них есть специализированная сеть ядер головного мозга — «песенная система», отвечающая за освоение и воспроизведение сложных вокализаций. Во-вторых, у пернатых есть особый голосовой орган — сиринкс. Он похож на человеческую гортань, поскольку использует давление воздуха для создания вибраций голосовых складок или мембран, что и позволяет издавать звуки. Однако сиринкс расположен глубоко в грудной клетке птицы и работает гораздо эффективнее человеческой гортани, которая находится прямо над трахеей. У птиц тоже есть гортань, но она в основном служит клапаном для защиты дыхательных путей. Хотя некоторые виды певчих птиц способны осваивать новые песни на протяжении всей жизни, большинство все же быстрее учат язык в раннем возрасте. Поэтому если попугай растет в дикой природе среди сородичей, вероятность того, что он начнет подражать человеку, крайне мала. Насколько птицы осознают, что «говорят» Конечно, волнистый попугайчик вашего бывшего партнера может постоянно кричать вам «проваливай», но действительно ли он понимает значение произнесенного? «Попугаи довольно хорошо умеют формировать ассоциации между звуками и действиями, — рассказал Райт. — Например, можно встретить попугаев, которые имитируют дверной звонок, чтобы всех взбудоражить». Они могут знать, что слово «крекер» приносит им еду. Это способы взаимодействия со своей «стаей». Существуют также убедительные доказательства того, что подражающие птицы способны к абстрактному мышлению, например, умеют классифицировать предметы по цвету и форме. По мнению Райта, копирование целых предложений — это больше последовательность звуков, чем осмысленное произношение. Однако известно, что дикие птицы обладают синтаксисом — способностью выстраивать звуки или крики в определенном порядке. Гаички (из семейства синицевых) в своих сигналах используют разное количество нот ре, чтобы указать на потенциальную угрозу. Чем больше нот ре они используют, тем выше риск. Разные диалекты Многие дикие птицы умеют имитировать звуки окружающей среды. Райт обнаружил, что у них зачастую встречаются различные вокальные диалекты. В начале своей карьеры, когда он был аспирантом в Коста-Рике, профессор изучал пару желтошейных амазонов, чьи крики различались в зависимости от региона. В одной части страны они звучали как «уа-уа-уа-уа», а в другой — как «вип-вип-вип». Исследования показали, что эти региональные диалекты являются приобретенными, а не генетически обусловленными чертами. Действительно ли «говорящие» птицы умнее Как отметил Райт, «все зависит от того, как измерять интеллект». Врановые, особенно новокаледонские вороны, — невероятно умело используют орудия труда и даже способны создавать собственные инструменты для конкретных целей, например, чтобы добраться до еды. Но есть и умные птицы, обладающие великолепным вокальным репертуаром, — новозеландский кеа. Это крупный и озорной попугай, который к тому же умеет решать сложные головоломки. Встреча с «говорунами» в дикой природе Известны случаи, когда дикие австралийские какаду перенимали человеческие фразы вроде «привет, какаду» от сбежавших домашних птиц. Но Райт пояснил, что вероятность встретить таких попугаев в дикой природе крайне мала. «Тем не менее, если вы будете достаточно много путешествовать, вы можете обнаружить новые голосовые диалекты и заодно внести вклад в науку», — подытожил профессор. По материалам статьи «From chirps to ‘hellos’: Why some birds talk like people» Popular Science

Гид по отечественному драконоведению: кто пугал наших предков

В мифах разных народов фигурировали драконы — чудища-рептилии. В преданиях их наделяли крепкими когтистыми лапами, собачьими головами или даже горбами, как у верблюдов. Но у всех драконов есть общие черты: мощные крылья и умение дышать огнем. Рассказываем про нескольких чудищ из преданий и сказок народов России: кто требовал жертву за доступ к воде, кто мог искушать красавиц, а кто — в гневе бил по земле огненным хвостом. Горыныч и Огненный змей Образ дракона — мифологического огнедышащего чудовища с крыльями — издревле встречается в фольклоре разных стран. Филолог Владимир Пропп полагал, что немаловажную роль сыграло сходство сказочного существа со змеёй. А оно, в свою очередь, связано с древнейшими верованиями о священных животных. Со временем в поверьях образ мифологической змеи дополнили черты других земных созданий — в основном птиц: так и появились драконы. «Змей есть механическое соединение из нескольких животных. Он представляет собой такое же явление, как египетские сфинксы, античные кентавры и т. д. Изображения змея в искусстве показывают, что наряду с основным видом его (пресмыкающееся + птица) он может слагаться из очень разных животных, что в его состав входит не только крокодил или ящер и птица, но и пантера, лев, козёл и другие животные, что он состоит из двух, трёх, четырёх животных» — Владимир Пропп, «Исторические корни волшебной сказки» Главный дракон русского фольклора — Змей Горыныч о трёх, шести или даже девяти головах встречался в старинных былинах и сказках. Он олицетворял собой злое начало, персонажа называли «поганым» и «лютым» змеем. Горыныч охранял древние клады и похищал юных царевен, брал в плен князей и богатырей. В сказках упоминали, что злодей жил в пещерах с богатствами, земляных норах или на камне посреди моря. «Так, на севере России, мрачном, лесистом, суровом, народная фантазия помещала пещеру змеи аспиды, змеи крылатые с птичьим носом и с двумя хоботами — эта пёстрая змея живёт в отдалённых печорских горах, не садится на землю, а на камень, а куда полетит, может всю землю опустошить» — Николай Костомаров, «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа» Если в былинах дракон был могучим чудовищем, противником богатырей, то в сказках у него появлялись и черты искусителя. Например, в сюжете русской народной сказки «Чудесная рубашка» огнедышащий змей, которого победил купеческий сын Иван, сначала служил в семье поваром, а затем обольстил жену Ивана, Елену Прекрасную. Та убила мужа и стала супругой Горыныча. В славянских верованиях упоминался и другой злой дух, схожий с драконом, — летающий Огненный змей. По поверьям, он являлся по ночам к женщинам, которые сильно тосковали по умершим мужьям. На земле демон якобы принимал вид покойного супруга, проводил со вдовой ночь, а после та заболевала или сходила с ума: визит лишал её жизненных сил и здоровья. Ещё этого злого духа называли змей-любак или маньяк (от слова «манить»). Считалось, что вдовы могли не поддаться на чары и опознать демона: он не мог правильно выговаривать имена христианских святых. «К некоторым жёнам и девицам летают ночью огненные змеи, то есть воздушные дьяволы, и имеют с ними плотское совокупление, от чего те женщины весьма худеют. Проезжающие в зимнее время ночью поля видят падающие с неба звёзды, кои также почитают за оных же дьяволов, и крестятся, произнося сии слова: «Аминь, аминь, рассыпься!» — Михаил Чулков, «Абевега русских суеверий» Казанский Зилант в золотой короне Зилант (Зилан) — мифический крылатый дракон, который, по поверьям, обитал в окрестностях Казани. Чудище упоминается в двух легендах — и как положительный, и как отрицательный персонаж. По первому поверью, Зилант был покровителем Казани и защищал её границы от захватчиков. А по второму, он считался змеиным царём и еще до основания города жил на его территории в горной пещере. Жители окрестностей собрались изгнать чудовище и подожгли гору. В пожаре погибли все змеи, подданные Зиланта, на освобождённом месте построили город. Однако сам Зилант уцелел, поселился на другой горе, неподалёку, и жил там, пока его не победил местный смельчак. Сказители наделили Зиланта не совсем классическими чертами дракона: ему приписывали голову собаки, тело и лапы птицы, длинный хвост змеи и рога. По поверьям, тело чудища было чёрным, а крылья — огненно-алыми. Изображение Зиланта стало эмблемой Казанского царства, а позже образ перекочевал на герб Казани. Сейчас на нём изображен чёрный дракон в золотой короне, с красными крыльями и золотыми лапами. Образ Зиланта можно найти на фасадах зданий, флюгерах и в городских скульптурах. Его упоминают даже на сайте правительства Казани: «Дракон является силой созидательной и благоприятствующей человеку, обладает космической сверхъестественной силой, символизирует мощь, величие, жизнь, свет, мудрость». Башкирский аждаха — огнедышащий повелитель воды Аждаха-дракон известен у народов Южного Урала, Поволжья, Кавказа и Малой Азии. Этнографы предполагают, что родом он из иранской культуры, а его фольклорным прародителем стал мифологический змеиный царь Ажи-Дахака. Башкирские поверья описывают аждаху как змееподобного огнедышащего злого духа. Считалось, что им может стать любая змея, если достигнет возраста ста лет (в других вариантах — пятисот) и при этом ни разу не попадётся на глаза человеку. А если дух доживёт до тысячи лет, то станет могучим юхой — оборотнем, пожирающим людей. Размер аждахи, по поверьям, мог достигать нескольких десятков метров или даже километров. У огненных рептилий была большая голова, а то и несколько — до тысячи. Считалось, что чудовища обитают в реках и водоёмах, в горных пещерах и ущельях. Легенды гласили, что аждахи, как и другие драконы, обладали гигантской силой, их появление сопровождали бури и вихри, а если тварь плыла по морю, то вода вокруг неё закипала. Дух повелевал дождевыми облаками и родниками, при желании мог лишать людей воды, но мог и позволить пользоваться ручьём или рекой — если ему отдавали в жертвы девушку. А ещё аждаха мог принимать любой человеческий облик, умел говорить на местном языке и даже иногда вступал на земле в брак. В некоторых сказках, легендах и притчах упоминалось, что дракон помогал положительным героям: доставлял в нужное место, уничтожал неприятеля и строил для победителя дворцы. Монгольский громовержец Луу В монгольском фольклоре известны луу (лу) — небесные драконы, и лусы (лусуты) — змееподобные духи воды. В облике божества-громовержца луу соединились черты змеи, дракона и верблюда. Сказители разных этносов наделяли его головой или горбом верблюда и телом змеи, которое всюду могло проникать. Лусы — создания подземного мира и хозяева воды — произошли от луу. По преданию, первый лус вылупился из змеиного яйца как небесный дракон, но не захотел им оставаться. Тогда боги сделали его хозяином всех вод на свете. Считалось, что луу можно увидеть и услышать: они летают в небе, сердятся и кричат, именно так предания о драконах объясняли грозы. Гром — это их рёв или скрежет зубов, а молния — движения хвоста. Известны старинные сказания о том, как драконы падали с неба, били по земле хвостом и плевались пламенем — вероятно, так описывали удар молнии в землю. Позднее появились представления о луу как о ездовых животных бога-громовержца. Летом, в сезон гроз, он мчится на драконах по небу, а зимой, когда громов и молний не бывает, отдаёт чудищ на хранение духам-лусам. В холодное время луу спят под землёй или на дне водоемов и ждут тепла. Этнографы полагают, что на эти предания повлияла тибетская мифология, в которой тоже есть духи погоды. Тибетские лу также подобны змеям, связаны с земными водами и могут вызывать дождь и грозы.

Книжная полка экстремала: о выживании в диких условиях

Когда цивилизация исчезает, остаются только инстинкты и воля. В этом списке — книги, основанные на реальном опыте: от философского уединения в лесу до борьбы за каждый вдох на вершине мира. Генри Дэвид Торо «Уолден, или Жизнь в лесу» В этой книге Генри Торо подробно описывает свой опыт проживания в одиночестве на берегу Уолденского пруда среди леса, куда он уехал на несколько лет — в 27 лет писатель принял решение бросить вызов обществу, увлечённому материальными благами на заре эпохи потребления, и уйти вдаль от людей. Своим экспериментом он стремился доказать современникам, что быть счастливым можно и вне людей, удовлетворяя все потребности собственным трудом. Он построил хижину в лесах Массачусетса и провёл там два года, два месяца и два дня, полностью отказавшись от достижений цивилизации. Александр Абрамов «Ген высоты. Откровенная история десятикратного восходителя на Эверест» Это захватывающая биография, которая состоит из пяти частей. В каждой из глав автор рассказывает о своём пути с самого начала — от посвящения в альпинисты и покорения Эльбруса на машине до гонки за первенство с Фёдором Конюховым и создания самой сильной команды в сфере экстремальных восхождений. Майкл Финкель «Я ем тишину ложками. Разрывающая шаблоны история человека, сбежавшего от цивилизации на 27 лет» Кристофер Найт в 20 лет ушёл из дома и поселился в лесу, чтобы никогда не возвращаться к людям. 27 лет он жил один вне цивилизации. Он изобрёл свою систему выживания: ни разу не разводил костра (дым от огня могут заметить, и тогда его найдут), научился взламывать замки любой сложности, чтобы добыть пропитание, воровал книги великих авторов и пластинки композиторов, чтобы проводить время с лучшими из людей. Он стал легендой штата Мэн, никто никогда его не видел, но все знали, что где-то в лесах живёт человек-отшельник. Когда Найта поймали, он рассказал свою историю только одному человеку и никогда больше не давал интервью. Усман Умар «Путь на север в рай. История африканского мальчика, выжившего на самом опасном маршруте в мире» Это правдивый рассказ об опасном пятилетнем странствии африканского мальчика Усмана Умара. В 12 лет он сбежал из своей страны и направился в Европу в надежде начать новую жизнь. Везде, будь то пустыня Сахара, устрашающие мегаполисы Аккры и Триполи или переполненная шлюпка с мигрантами, Усман встречал не только террористов или преступников, но и отзывчивых людей, готовых прийти на помощь. На этом тернистом пути Усман преодолел невероятные опасности и трудности, но ему удалось обрести новый дом и найти верных друзей. Роберт Биркби «Горное безумие. Биография Скотта Фишера» Скотт Фишер известен как харизматичный горный гид из США, погибший на Эвересте в 1996 году, о его смерти рассказывается в книге Джона Кракауэра «В разреженном воздухе». При спуске с вершины команда Фишера попала в снежную бурю. Всем альпинистам, кроме Скотта, удалось добраться до Лагеря IV на Южном Седле. Из-за многочисленных проблем, в том числе со здоровьем, у него просто не хватило сил на спуск… Фишера помнят в основном только по этой трагедии, что нельзя назвать справедливым подведением итогов необычной жизни. «Горное безумие» — биография, написанная другом Фишера Робертом Биркби — рисует полный портрет американца, лишь набросанный в бестселлере Кракауэра.

Как Турция завоевала титул мировой чайной столицы

История потребления чая в Турции, вернее — в Османской империи, берет начало еще в XVII веке. Тогда этот продукт привозили из-за рубежа. В XIX веке султан Абдул-Хамид II, ценивший чай за его полезные и бодрящие свойства, предпринял попытку наладить производство на родине. По его приказу первые саженцы были высажены в Бурсе. Однако климат города не подходил для растения, поэтому чай не прижился. Сегодня Турция входит в пятерку крупнейших производителей чая, а также занимает первое место в мире по его потреблению: 3,16 кг на человека в год — более 1300 чашек! Для сравнения: в Китае на одного человека в год приходится чуть больше полукилограмма. Такую популярность в Турции напиток заслужил по нескольким причинам. Во-первых, цена. Чай — доступный всем слоям населения национальный продукт. Его подают и в домах в глухих горных деревушках, и в дорогих ресторанах, расположенных в центре мегаполисов, таких как Стамбул, Анкара, Измир. Во-вторых, культурная традиция. Чай превратился в один из главных символов гостеприимства. Его предлагают не только дома или в кафе, но и в магазинах, парикмахерских, офисах и на базарах. Этот горячий напиток употребляют в любое время суток и в любую погоду — даже в жару! А отказ от чая в гостях хозяева могут воспринять как неуважение в свой адрес. Но как же устоявшийся стереотип о том, что Турция — кофейная империя? Не зря же существует традиционный турецкий способ приготовления кофе. Действительно, чуть больше ста лет назад, во времена Османской империи, турки предпочитали крепкий ароматный кофе, а до чая никому не было дела. Кофе непременно присутствовал как на приемах во дворце, так и в повседневной жизни султана и его придворных и простых жителей. Кофе в Турцию импортировали из Йемена, входящего в состав Османской империи. Когда она распалась, импорт стал слишком дорогим, цена на напиток, конечно, тоже возросла, пришлось искать замену. В 1924 году первый президент Турции Мустафа Кемаль Ататюрк предложил выращивать в стране чай. Для этого растения идеально подходил теплый и влажный климат провинции Ризе на Черноморском побережье. В 1930-е годы на плантациях было посажено 70 тонн семян, привезенных из СССР — из Грузии. Уже к середине столетия турки по всей стране наслаждались новым традиционным напитком — черным ароматным чаем. Ризе остается чайной столицей по сей день: один из самых известных сортов получил название в честь этой провинции, а большая часть населения (до 80%) связана с производством или выращиванием чая. Здесь улицы украшают фонари в форме чайных листочков, на стенах красуется граффити с изображением стаканов, в аэропорту Ризе открыт музей чая, а в центре города стоит здание в виде гигантского чайного стакана — оттуда можно подняться на смотровую площадку и полюбоваться морем, горными пейзажами и видом на город. Государство активно поддерживает производителей чая: выделяются субсидии на закупку удобрений, местные жители могут получить землю для организации плантаций. Правительство тщательно следит за качеством производимого сырья для напитка. Каждый этап — от посадки до сбора урожая — подлежит обязательной сертификации. Под контролем даже качество почвы! Ежегодно одна пятая часть участка «отдыхает» — на ней в этот год ничего не сажают. Так за пять лет обновляется почва во всем хозяйстве, что влияет на качество конечного продукта. Обычно плантации расположены высоко в горах, вдали от дорог и производств, хотя и в городе в частных хозяйствах нередко можно увидеть небольшие посадки чая. Существует государственное регулирование производства чая государственной компанией Çaykur — крупнейшим игроком на этом рынке в Турции. Çaykur устанавливает гарантированные закупочные цены на свежий чайный лист, защищая фермеров от колебаний рынка. Конечно, за сто лет в Турции сформировались и особые традиции употребления чая. Жители и гости этой удивительной страны соблюдают их и по сей день. Заваривают чай в специальном двухъярусном чайнике — чайданлыке (çaydanlık), который заранее нагревают. В верхнем ярусе находится крепкая заварка, а в нижнем — кипяток. Находясь в такой конструкции, чай дольше остается горячим, а каждый из гостей может регулировать крепость напитка, добавляя побольше заварки или кипятка в традиционный стакан в форме тюльпана или груши — его называют «бардак» (bardak — стакан или çay bardağı — стакан для чая) или «армуд» (armudu — груша, грушевидный). Широкая нижняя часть стакана способствует сохранению температуры напитка. За узкую середину бардак удобно держать, чтобы не обжечься, а благодаря расширяющемуся «горлышку» ярче раскрывается аромат. Производство чая в Турции начиналось как вынужденная мера — поиск замены дорогому кофе. Но за сто лет чай превратился в национальный бренд и важнейший атрибут повседневной жизни. Сегодня Турция по праву носит звание мировой чайной столицы, превратив простое чаепитие в искусство общения.

Меха и жемчуга — стиль «а-ля рус»

«А-ля рус» — не слепое копирование, а скорее вдохновенное цитирование. В вихре глобализации, когда границы стираются, а модные тенденции сменяют друг друга в мгновение ока, все чаще звучит зов к корням, к тому, что делает нас уникальными. Стиль черпает свою силу из глубинных пластов русской культуры, обращаясь к образам, которые веками формировали наше представление о красоте и величии. В первую очередь это, конечно же, мотивы «княжеской роскоши». Именно эта эстетика, эта щедрость в отделке, пронизывающая образы прошлого, находит свое отражение в современном «а-ля рус». Наряды знатных «дам и господ» сегодня обретают новую жизнь. Меховые шубки, которые еще недавно казались пережитком, вновь триумфально возвращаются. Они не просто согревают, но и символизируют безупречный вкус, чуткость к вращениям «флюгера моды». Платки превращаются из скромного головного убора в эффектный аксессуар, способный преобразить любой образ. Ободки-кокошники становятся смелым заявлением, символом женственности и загадочности. А меховые шапки добавляют образу нотку аристократизма и уверенности. Но «а-ля рус» не ограничивается лишь царскими временами. Иногда стиль тяготеет и к элементам советской моды. Это не случайное заимствование, а скорее тонкий намек на период, когда одежда могла ярко свидетельствовать об особенном положении в обществе. Это может быть определенный крой пальто, характерная отделка или даже цветовая гамма. Формирование идентичности русской моды — многогранный процесс. Стиль «а-ля рус» играет в нем ключевую роль, позволяя нам не только выглядеть стильно, но и выразить свою индивидуальность, не теряя при этом связи с культурным наследием. Это одежда, которая говорит, которая рассказывает историю, которая несет в себе частичку русской души. Это не просто тренд, а возвращение к истокам, к тому, что делает нас нами, к той неповторимой красоте, которая всегда была присуща русской культуре. Каждая нить, каждый стежок — стремление к самовыражению через призму национальной самобытности, к созданию образов, которые одновременно современны и глубоко укоренены в истории. В этом стиле нет места мимолетным тенденциям, он обращается к вечным ценностям: к красоте, к достоинству, к внутренней силе. Он позволяет женщине почувствовать себя не просто модно одетой, но и частью чего-то большего, частью великого русского наследия. В этом возрождении мы видим не только возвращение к роскоши княжеских времен, но и переосмысление советского наследия, которое, как ни парадоксально, тоже стало частью нашей культурной памяти. Элементы, которые когда-то закрепляли определенный статус и принадлежность к элите, теперь обретают новое звучание, вплетаясь в современные образы. «А-ля рус» становится не просто стилем одежды, а своеобразным культурным кодом, который позволяет нам говорить на языке прошлого, но при этом быть услышанными в настоящем. В бережном обращении к истокам мы находим не только модные решения, но и глубокое ощущение собственной идентичности, той самой силы, что черпается из вековых традиций.