10 смешных отрывков из русской прозы

Филолог Олег Лекманов выбрал самые остроумные фрагменты из «Мертвых душ», «Бесов», «Театрального романа» и других великих книг. Николай Гоголь. «Мертвые души» Павла Ивановича Чичикова знакомят с сыновьями помещика Манилова: «В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки. — Какие миленькие дети, — сказал Чичиков, посмотрев на них, — а который год? — Старшему осьмой, а меньшему вчера только минуло шесть, — сказала Манилова. — Фемистоклюс! — сказал Манилов, обратившись к старшему, который старался освободить свой подбородок, завязанный лакеем в салфетку. Чичиков поднял несколько бровь, услышав такое отчасти греческое имя, которому, неизвестно почему, Манилов дал окончание на „юс“, но постарался тот же час привесть лицо в обыкновенное положение. — Фемистоклюс, скажи мне, какой лучший город во Франции? Здесь учитель обратил все внимание на Фемистоклюса и, казалось, хотел ему вскочить в глаза, но наконец совершенно успокоился и кивнул головою, когда Фемистоклюс сказал: «Париж». — А у нас какой лучший город? — спросил опять Манилов. Учитель опять настроил внимание. — Петербург, — отвечал Фемистоклюс. — А еще какой? — Москва, — отвечал Фемистоклюс. — Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал он, обратившись тут же с некоторым видом изумления к Маниловым, — в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности. — О, вы еще не знаете его! — отвечал Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку, так уж у него вдруг глазенки и забегают; побежит за ней следом и тотчас обратит внимание. Я его прочу по дипломатической части. Фемистоклюс, — продолжал он, снова обратясь к нему, — хочешь быть посланником? — Хочу, — отвечал Фемистоклюс, жуя хлеб и болтая головой направо и налево. В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень хорошо сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля». Федор Достоевский. «Бесы» Хроникер пересказывает содержание философской поэмы, которую в молодости написал постаревший ныне либерал Степан Трофимович Верховенский: «Сцена открывается хором женщин, потом хором мужчин, потом каких-то сил, и в конце всего хором душ, еще не живших, но которым очень бы хотелось пожить. Все эти хоры поют о чем-то очень неопределенном, большею частию о чьем-то проклятии, но с оттенком высшего юмора. Но сцена вдруг переменяется, и наступает какой-то «Праздник жизни», на котором поют даже насекомые, является черепаха с какими-то латинскими сакраментальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один минерал, — то есть предмет уже вовсе неодушевленный. Вообще же все поют беспрерывно, а если разговаривают, то как-то неопределенно бранятся, но опять-таки с оттенком высшего значения. Наконец сцена опять переменяется, и является дикое место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на вопрос феи: зачем он сосет эти травы? ответствует, что он, чувствуя в себе избыток жизни, ищет забвения и находит его в соке этих трав; но что главное желание его — поскорее потерять ум (желание, может быть, и излишнее). Затем вдруг въезжает неописанной красоты юноша на черном коне, и за ним следует ужасное множество всех народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее жаждут. И, наконец, уже в самой последней сцене вдруг появляется Вавилонская башня, и какие-то атлеты ее наконец достраивают с песней новой надежды, и когда уже достраивают до самого верху, то обладатель, положим хоть Олимпа, убегает в комическом виде, а догадавшееся человечество, завладев его местом, тотчас же начинает новую жизнь с новым проникновением вещей». Антон Чехов. «Драма» Мягкосердечный литератор Павел Васильевич принужден выслушивать длиннейшее драматическое сочинение, которое вслух зачитывает ему писательница-графоманка Мурашкина: «— Вы не находите, что этот монолог несколько длинен? — спросила вдруг Мурашкина, поднимая глаза. Павел Васильевич не слышал монолога. Он сконфузился и сказал таким виноватым тоном, как будто не барыня, а он сам написал этот монолог: — Нет, нет, нисколько… Очень мило… Мурашкина просияла от счастья и продолжала читать: — «Анна. Вас заел анализ. Вы слишком рано перестали жить сердцем и доверились уму. — Валентин. Что такое сердце? Это понятие анатомическое. Как условный термин того, что называется чувствами, я не признаю его. — Анна (смутившись). А любовь? Неужели и она есть продукт ассоциации идей? Скажите откровенно: вы любили когда-нибудь? — Валентин (с горечью). Не будем трогать старых, еще не заживших ран (пауза). О чем вы задумались? — Анна. Мне кажется, что вы несчастливы». Во время XVI явления Павел Васильевич зевнул и нечаянно издал зубами звук, какой издают собаки, когда ловят мух. Он испугался этого неприличного звука и, чтобы замаскировать его, придал своему лицу выражение умилительного внимания. «XVII явление… Когда же конец? — думал он. — О, боже мой! Если эта мука продолжится еще десять минут, то я крикну караул… Невыносимо!» Но вот наконец барыня стала читать быстрее и громче, возвысила голос и прочла: «Занавес». Павел Васильевич легко вздохнул и собрался подняться, но тотчас же Мурашкина перевернула страницу и продолжала читать: — «Действие второе. Сцена представляет сельскую улицу. Направо школа, налево больница. На ступенях последней сидят поселяне и поселянки». — Виноват… — перебил Павел Васильевич. — Сколько всех действий? — Пять, — ответила Мурашкина и тотчас же, словно боясь, чтобы слушатель не ушел, быстро продолжала: «Из окна школы глядит Валентин. Видно, как в глубине сцены поселяне носят свои пожитки в кабак». Михаил Зощенко. «В пушкинские дни» На литературном вечере, приуроченном к столетнему юбилею со дня гибели поэта, советский управдом выступает с торжественной речью о Пушкине: «Конечно, я, дорогие товарищи, не историк литературы. Я позволю себе подойти к великой дате просто, как говорится, по-человечески. Такой чистосердечный подход, я полагаю, еще более приблизит к нам образ великого поэта. Итак, сто лет отделяют нас от него! Время действительно бежит неслыханно быстро! Германская война, как известно, началась двадцать три года назад. То есть, когда она началась, то до Пушкина было не сто лет, а всего семьдесят семь. А я родился, представьте себе, в 1879 году. Стало быть, был еще ближе к великому поэту. Не то чтобы я мог его видеть, но, как говорится, нас отделяло всего около сорока лет. Моя же бабушка, еще того чище, родилась в 1836 году. То есть Пушкин мог ее видеть и даже брать на руки. Он мог ее нянчить, и она могла, чего доброго, плакать на руках, не предполагая, кто ее взял на ручки. Конечно, вряд ли Пушкин мог ее нянчить, тем более что она жила в Калуге, а Пушкин, кажется, там не бывал, но все-таки можно допустить эту волнующую возможность, тем более что он мог бы, кажется, заехать в Калугу повидать своих знакомых. Мой отец, опять-таки, родился в 1850 году. Но Пушкина тогда уже, к сожалению, не было, а то он, может быть, даже и моего отца мог бы нянчить. Но мою прабабушку он наверняка мог уже брать на ручки. Она, представьте себе, родилась в 1763 году, так что великий поэт мог запросто приходить к ее родителям и требовать, чтобы они дали ему ее подержать и ее понянчить… Хотя, впрочем, в 1837 году ей было, пожалуй, лет этак шестьдесят с хвостиком, так что, откровенно говоря, я даже и не знаю, как это у них там было и как они там с этим устраивались… Может быть, даже и она его нянчила… Но то, что для нас покрыто мраком неизвестности, то для них, вероятно, не составляло никакого труда, и они прекрасно разбирались, кого нянчить и кому кого качать. И если старухе действительно было к тому времени лет под шестьдесят, то, конечно, смешно даже и подумать, чтобы ее кто-нибудь там нянчил. Значит, это уж она сама кого-нибудь нянчила. И, может быть, качая и напевая ему лирические песенки, она, сама того не зная, пробудила в нем поэтические чувства и, может быть, вместе с его пресловутой нянькой Ариной Родионовной вдохновила его на сочинение некоторых отдельных стихотворений». Даниил Хармс. «Что теперь продают в магазинах» «Коратыгин пришел к Тикакееву и не застал его дома. А Тикакеев в это время был в магазине и покупал там сахар, мясо и огурцы. Коратыгин потоптался у дверей Тикакеева и собрался уже писать записку, вдруг смотрит, идет сам Тикакеев и несет в руках клеенчатую кошелку. Коратыгин увидел Тикакеева и кричит ему: — А я вас уже целый час жду! — Неправда, — говорит Тикакеев, — я всего двадцать пять минут как из дома. — Ну уж этого я не знаю, — сказал Коратыгин, — а только я тут уже целый час. — Не врите! — сказал Тикакеев. — Стыдно врать. — Милостивейший государь! — сказал Коратыгин. — Потрудитесь выбирать выражения. — Я считаю… — начал было Тикакеев, но его перебил Коратыгин: — Если вы считаете… — сказал он, но тут Коратыгина перебил Тикакеев и сказал: — Сам-то ты хорош! Эти слова так взбесили Коратыгина, что он зажал пальцем одну ноздрю, а другой ноздрей сморкнулся в Тикакеева. Тогда Тикакеев выхватил из кошелки самый большой огурец и ударил им Коратыгина по голове. Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер. Вот какие большие огурцы продаются теперь в магазинах!» Илья Ильф и Евгений Петров. «Чувство меры» Свод гипотетических правил для тупых советских бюрократов (один из них, некий Басов, является антигероем фельетона): «Нельзя же все приказы, распоряжения и инструкции сопровождать тысячью оговорок, чтобы Басовы не наделали глупостей. Тогда скромное постановление, скажем, о запрещении провоза живых поросят в вагонах трамвая должно будет выглядеть так: «1. Запрещается во избежание штрафа провозить в вагонах трамвая живых поросят. Однако при взимании штрафа не следует держателей поросят: а) толкать в грудь; б) называть мерзавцами; в) сталкивать на полном ходу с площадки трамвая под колеса встречного грузовика; г) нельзя приравнивать их к злостным хулиганам, бандитам и растратчикам; д) нельзя ни в коем случае применять это правило в отношении граждан, везущих с собой не поросят, а маленьких детей в возрасте до трех лет; е) нельзя распространять его на граждан, вовсе не имеющих поросят; ж) а также на школьников, поющих на улицах революционные песни». Михаил Булгаков. «Театральный роман» Драматург Сергей Леонтьевич Максудов читает великому режиссеру Ивану Васильевичу, ненавидящему, когда на сцене стреляют, свою пьесу «Черный снег». Прототипом Ивана Васильевича послужил Константин Станиславский, Максудова — сам Булгаков: «Вместе с надвигающимися сумерками наступила и катастрофа. Я прочитал: — «Б а х т и н (Петрову). Ну, прощай! Очень скоро ты придешь за мною… П е т р о в. Что ты делаешь?! Б а х т и н (стреляет себе в висок, падает, вдали послышалась гармони…)». — Вот это напрасно! — воскликнул Иван Васильевич. — Зачем это? Это надо вычеркнуть, не медля ни секунды. Помилуйте! Зачем же стрелять? — Но он должен кончить самоубийством, — кашлянув, ответил я. — И очень хорошо! Пусть кончит и пусть заколется кинжалом! — Но, видите ли, дело происходит в гражданскую войну… Кинжалы уже не применялись… — Нет, применялись, — возразил Иван Васильевич, — мне рассказывал этот… как его… забыл… что применялись… Вы вычеркните этот выстрел!.. Я промолчал, совершая грустную ошибку, и прочитал дальше: — «(…моника и отдельные выстрелы. На мосту появился человек с винтовкой в руке. Луна…)» — Боже мой! — воскликнул Иван Васильевич. — Выстрелы! Опять выстрелы! Что за бедствие такое! Знаете что, Лео… знаете что, вы эту сцену вычеркните, она лишняя. — Я считал, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче, — эту сцену главной… Тут, видите ли… — Форменное заблуждение! — отрезал Иван Васильевич. — Эта сцена не только не главная, но ее вовсе не нужно. Зачем это? Ваш этот, как его?.. — Бахтин. — Ну да… ну да, вот он закололся там вдали, — Иван Васильевич махнул рукой куда-то очень далеко, — а приходит домой другой и говорит матери — Бехтеев закололся! — Но матери нет… — сказал я, ошеломленно глядя на стакан с крышечкой. — Нужно обязательно! Вы напишите ее. Это нетрудно. Сперва кажется, что трудно — не было матери, и вдруг она есть, — но это заблуждение, это очень легко. И вот старушка рыдает дома, а который принес известие… Назовите его Иванов… — Но… ведь Бахтин герой! У него монологи на мосту… Я полагал… — А Иванов и скажет все его монологи!.. У вас хорошие монологи, их нужно сохранить. Иванов и скажет — вот Петя закололся и перед смертью сказал то-то, то-то и то-то… Очень сильная сцена будет». Владимир Войнович. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» Полковник Лужин пытается выудить из Нюры Беляшовой сведения о мифическом фашистском резиденте по имени Курт: «— Ну что же. — Заложив руки за спину, он прошелся по кабинету. — Вы все-таки. Откровенно со мной не хотите. Ну что ж. Мил насильно. Не будешь. Как говорится. Мы вам помочь. А вы нам не хотите. Да. А между прочим, Курта случайно не знаете, а? — Кур-то? — удивилась Нюра. — Ну да, Курта. — Да кто ж кур-то не знает? — Нюра пожала плечами. — Да как же это можно в деревне без кур-то? — Нельзя? — быстро переспросил Лужин. — Да. Конечно. В деревне без Курта. Никак. Нельзя. Невозможно. — Он придвинул к себе настольный календарь и взял ручку. — Как фамилия? — Беляшова, — сообщила Нюра охотно — Беля… Нет. Не это. Мне нужна фамилия не ваша, а Курта. Что? — насупился Лужин. — И это не хотите сказать? Нюра посмотрела на Лужина, не понимая. Губы ее дрожали, на глазах опять появились слезы. — Не понимаю, — сказала она медленно. — Какие же могут быть у кур фамилии? — У кур? — переспросил Лужин. — Что? У кур? А? — Он вдруг все понял и, спрыгнув на пол, затопал ногами. — Вон! Вон отсюда». Сергей Довлатов. «Заповедник» Автобиографический герой работает экскурсоводом в Пушкинских Горах: «Ко мне застенчиво приблизился мужчина в тирольской шляпе: — Извините, могу я задать вопрос? — Слушаю вас. — Это дали? — То есть? — Я спрашиваю, это дали? — Тиролец увлек меня к распахнутому окну. — В каком смысле? — В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите. — Не понимаю. Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять: — У меня была открытка… Я — филокартист… — Кто? — Филокартист. Собираю открытки… Филос — любовь, картос… — Ясно. — У меня есть цветная открытка — «Псковские дали». И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить — это дали? — В общем-то, дали, — говорю. — Типично псковские? — Не без этого. Мужчина, сияя, отошел…» Юрий Коваль. «Самая легкая лодка в мире» Группа друзей и приятелей главного героя рассматривает скульптурную композицию художника Орлова «Люди в шляпах»: «— Люди в шляпах, — сказала Клара Курбе, задумчиво улыбаясь Орлову. — Какой интересный замысел! — Все в шляпах, — заволновался Орлов. — И у каждого под шляпой свой внутренний мир. Видите этого носатого? Носатый-то он носатый, а под шляпой у него все равно свой мир. Как думаете, какой? Девушка Клара Курбе, а за нею и остальные пристально оглядели носатого члена скульптурной группы, прикидывая, какой у него внутренний мир. — Ясно, что в этом человеке происходит борьба, — сказала Клара, — но борьба непростая. Все снова вперились в носатого, размышляя, какая в нем может происходить такая уж борьба. — Мне кажется, это борьба неба и земли, — пояснила Клара. Все замерли, и Орлов растерялся, не ожидая, видно, от девушки такой силы взгляда. Милиционер же художник отчетливо остолбенел. Ему, пожалуй, и в голову не приходило, что небо и земля могут бороться. Краешком глаза глянул он на пол, а после на потолок. — Все это правильно, — чуть заикаясь, сказал Орлов. — Точно подмечено. Именно — борьба… — А под той кривой шляпой, — продолжала Клара, — под той борьба огня с водой. Милиционер с граммофоном окончательно пошатнулся. Силою своих взглядов девушка Клара Курбе решилась затмить не только граммофон, но и скульптурную группу. Милиционер-художник обеспокоился. Выбравши одну из шляп попроще, он ткнул в нее пальцем и сказал: — А под этой происходит борьба добра со злом. — Хэ-хэ, — ответила Клара Курбе. — Ничего подобного. Милиционер поежился и, закрыв рот, воззрился на Клару. Орлов толкнул локтем Петюшку, который чем-то хрустел в кармане. Вглядываясь в скульптурную группу, Клара молчала. — Под этой шляпой происходит нечто иное, — замедленно начала она. — Это… борьба борьбы с борьбой!»

Как избавиться от навязчивых мыслей без помощи психолога

Мы живем в мире, которым правит тревога. Когда стресс часто посещает нас, мы чувствуем себя скованно и беспомощно. Из-за навязчивых мыслей мы теряем контроль над собственной жизнью. В книге Нэнси Колиер «Навязчивые мысли» есть упражнения, с помощью которых можно самостоятельно снизить тревожность, стать увереннее и спокойнее. Делимся ими. Спроси тело Работа с эмоциями начинается с тела. Часто в моменте размышлений мы перестаем чувствовать его: можем не заметить, что отсидели ногу или что спина давно уже болит от неудобного положения. Относиться к телу нужно бережно, внимательно его слушать, потому что оно может успокоить разум. Давайте начнем с несложного упражнения. 1. Сядьте в удобном положении, закройте глаза, расслабьтесь. Мысленно остановитесь на каждой части вашего тела: какие ощущения вы испытываете в руках, ногах, животе, груди? 2. Теперь положите руку на грудь или живот и вспомните неприятную ситуацию, в которой вы испытали небольшой стресс. Что теперь говорит ваше тело? Не торопитесь с ответом, дайте себе время. Если вы стараетесь объяснить себе причины этой неприятной ситуации, описать, что вы тогда чувствовали — за вас говорит разум. На этом этапе нужно вернуться в настоящее и повторить вопрос снова: каково телу быть в такой ситуации? 3. Повторите предыдущие пункты до тех пор, пока не поймете, что называете именно телесные ощущения, а не мысли. С помощью этого упражнения можно научиться обращать внимание на сигналы своего тела, слышать его, а не концентрироваться на внешних событиях. Поговори с другом Если в жизни человека произошла неприятная ситуация, он обратится за советом к близкому, с которым ему приятно находиться в одном пространстве. Разговор по душам помогает прийти в норму и избавиться от чувства тревожности. Но обращаться к другу каждый раз, когда вас посещают деструктивные мысли, не получится. Поэтому давайте взрастим друга в себе. 1. Положите руку на сердце и сделайте глубокий вдох. Вспомните предыдущее упражнение: прислушайтесь к своему телу, что оно чувствует? 2. Подумайте о том, кто вам дорог, кому вы доверяете, кто всегда заботился о вас. Что бы сейчас сказал вам этот человек? Чего бы пожелал? 3. Подумайте об этом, побудьте в этих мыслях какое-то время, впустите в сердце доброту и любовь, которые испытывает к вам этот человек. 4. Представьте, как упреки внутреннего критика растворяются в этой доброте. Прислушайтесь к своему телу — что оно чувствует сейчас? 5. Мысленно (но лучше вслух) произнесите: «Пусть ко мне придет доброта. Пусть я почувствую, что меня любят. Пусть я буду счастлив(а)». Это поможет смягчить голос внутреннего критика и создаст безопасное пространство в вашей голове, куда вы сможете приходить за поддержкой и любовью. Найди в себе силу Важно уметь не только проявлять самосострадание, но и находить опору в себе, чтобы в сложных моментах черпать силу изнутри. Чаще люди стараются подготовить себя к самому плохому, чтобы испытать меньше боли в случае провала. В психологии это называют катастрофизацией. Катастрофизация — это попытка обезопасить себя, подготовившись к неизбежному горю. Но при этом вы забываете, кто вы такой(ая) на самом деле: вы забываете о своей силе и изобретательности, о своем опыте, о внутренних ресурсах и поддержке, за которой вы можете обратиться в критической ситуации. Если часто думать только о неизбежном проигрыше, можно вовсе потерять осознание своих заслуг, что ведет к неудовлетворенности своей жизнью. Давайте поищем доказательства того, насколько вы НЕ беспомощный человек. 1. Вспомните эпизод из прошлого, когда вы нашли выход из, казалось бы, безвыходной или крайне тяжелой ситуации. 2. Подумайте, какое решение вы нашли и как смогли иначе взглянуть на эту ситуацию? 3. Как та трудная ситуация изменила вас, чему она вас научила и как она изменила ваши взаимоотношения с собой и миром? 4. Побудьте в этих воспоминаниях, осознайте, что в вас есть стойкость и способность адаптироваться к обстоятельствам. Это качество принадлежит вам, никто не сможет его отнять. Если вы будете выполнять эти упражнения каждый раз, когда понимаете, что утопаете в навязчивых мыслях, вы почувствуете, что внутри вас появляется пространство, свободное от размышлений. Вы сможете погружаться в это пространство вне зависимости от внешних факторов, укрепите веру в себя и освободитесь от навязчивой тревоги.

Люди, сделанные из стекла

С XV по XVII века в Европе было много странных болезней. Одна из них — стеклянная иллюзия. Этому недугу в основном были подвержены представители знати — они искренне верили в то, что их тела сделаны из стекла и могут разбиться от малейшего неловкого движения. Рассказываем, какие личности страдали от этой болезни. Немного о стеклянной иллюзии и ее «предшественниках» Долгие годы стеклянная иллюзия считалась формой меланхолии, которой были подвержены ученые и дворяне. В книге «Анатомия меланхолии» Роберт Бертон отмечал, что недуг может принимать разные формы. Одни люди думают, что они стеклянные, а потому запрещают окружающим подходить к ним, другие считают, что их тело создано из пробок, третьи искренне верят, что тяжелые как свинец, четвертые боятся, что рано или поздно их голова упадет с плеч. В 1607 году Томас Уокингтон выпустил книгу под названием The Optick Glasse of Humors, в которой описал мужчину, который считал, что его плечи, спина и ягодицы стеклянные. Врач вылечил пациента весьма интересным способом — начал сильно бить его по ягодицам, наглядно демонстрируя, что они сделаны из чувствительной плоти, а не из хрупкого материала. «Предшественником» стеклянной иллюзии была глиняная. Во II веке нашей эры люди думали, что сделаны из керамики. Таких страдальцев называли «глиняными людьми». Любопытно, что в XIX веке появились «бетонные люди» — это позволило ученым сделать вывод, что психические болезни «модернизируются» по мере развития технологий. Карл VI Монарх, который в начале своего правления получил прозвище «Возлюбленный» за искоренение коррупции среди советников, а также проведения нескольких удачных реформ, вскоре стал «Карлом Безумным». Стеклянная иллюзия стала одним из многочисленных последствий его безумия. Приступ, который заставил подданных короля сомневаться в его добром здравии, случился в 1392 году. Тогда произошло покушение на его советника и близкого друга Оливера де Клиссона. Чтобы найти и наказать злоумышленника, Карл VI вместе со своей армией отправился в Бретань — именно там, по словам шпионов, скрывался преступник. Незадолго до этого монарх сильно болел, ходили слухи, что он не выживет. Однако правитель всех удивил, оправившись от болезни и приступив к выполнению прямых обязанностей. Единственным, что напоминало о недуге, стали приступы неконтролируемого гнева — Карл VI уничтожил всю мебель в своей комнате и в комнате супруги, из-за чего королева Изабелла покинула дворец, всерьез испугавшись за свою жизнь. Об этом инциденте вскоре забыли, однако похожая ситуация произошла во время похода на Бретань. Монарх плохо себя чувствовал, был в горячке и что-то бессвязно бормотал, но упрямо вел войско. Приступ бешенства произошел, когда Карл VI уронил копье и оно звонко ударилось о доспехи. В этот момент у него в голове что-то «щелкнуло», и правитель напал с мечом на собственных людей. До того, как его сбили с лошади и связали, он успел убить нескольких солдат. После этого приступы стали происходить все чаще — король не мог их контролировать. За последние десять лет правления он впадал в буйство более чем пятьдесят раз, и каждый раз все заканчивалось плачевно. В такие моменты монарха старались изолировать — закрывали в спальне, устанавливали на окна решетки, чтобы он не смог выбраться. Карл приходил в ярость: обрывал занавески, крушил мебель, разбивал посуду, нападал на слуг, утверждая, что он не король, а обычный мясник Жорж. Его даже не пытались лечить, по крайней мере, традиционными способами. Многие верили, что монарху поможет изгнание из Парижа и Орлеана всех евреев (с конфискацией всего имущества), а также постриг в монахини младшей дочери Карла — советники решили, что она должна молиться за исцеление родителя. Неконтролируемые вспышки гнева были не единственными признаками помешательства короля. Папа Пий II писал, что иногда Карлу казалось, что он сделан из стекла и любое прикосновение может разбить его. В такие моменты он заворачивался в одеяло, обкладывался подушками и много часов подряд сидел неподвижно, стараясь обеспечить максимальную безопасность своему хрупкому телу. Если же король решался встать, он вставлял в одежду металлические прутья. Принцесса Александра Баварская С тем же недугом столкнулась восьмая дочь короля Баварии Людвига I Александра. Девушка понимала, что вряд ли сможет взойти на трон, а потому посвятила свою жизнь литературе — писала детские рассказы. Из-под ее пера вышло несколько книг, а доходы от продаж одной из них («Полевой цветок») были переданы сиротам. Принцесса была красивой, талантливой, образованной, а потому неудивительно, что у нее было много поклонников. В свое время ей предлагал руку и сердце даже племянник Наполеона Луи Люсьен, однако отец Александры ответил отказом, потому что знал — его дочь нездорова. В течение жизни у принцессы были разные психические проблемы, многие из которых начались еще в детстве. Придворные рассказывали, что когда девочка была еще маленькой, она ужасно боялась запачкаться. Даже несколько пылинок на столе в ее комнате могли вызвать настоящую истерику, на которую сбегался весь дворец. Еще одна странность, которую заметили за Александрой — привычка ходить боком. По этой причине девушка не могла заниматься танцами и верховой ездой. Многие думали, что таким образом принцесса хочет выделиться на фоне братьев и сестер, однако дело было не в этом. Дочь короля верила, что в детстве проглотила стеклянное пианино, которое могло разбиться при малейшем неосторожном движении. Чтобы подчеркнуть чистоту и «прозрачность» своего образа, Александра всегда выбирала белые наряды. Принцесса так и не вышла замуж — она предпочла стать игуменьей женского религиозного общества Святой Анны. Пациент Энди Лемейна В 2015 году нашелся человек с подлинным случаем стеклянной иллюзии. Он был пациентом Энди Лемейна, психиатра из Нидерландов, и лежал в университетской клинике в Лейдене. Свое состояние этот человек объяснял так: «Я чувствую иллюзорность собственного существования, как будто я стекло в окне, и все смотрят на мир сквозь меня». Как оказалось позже, пациент Лемейна попал в аварию. Психиатр предположил, что иллюзия о стекле была неким способом, с помощью которого мужчина старался сохранить свое личное пространство, не допуская в него чрезмерно опекающих членов семьи. Когда Лемейн изучал стеклянную иллюзию, он нашел лекцию, датированную 1883 годом. В ней говорилось о том, что одна женщина, которая лежала в психиатрической больнице Эдинбурга, считала, что у нее стеклянные ноги и спина. Она так боялась, что окружающие могут ее «разбить», что не позволяла даже медсестрам приближаться к ней. То есть периодически болезнь находит новых «жертв», но не всегда отклонение считают настолько серьезным, чтобы писать о нем или искать методы лечения.

Факты о романе Гюго, которых вы не знали

«Собор Парижской Богоматери» — самый известный роман Виктора Гюго. Множество экранизаций и интерпретаций, знаменитый французский мюзикл «Нотр-Дам де Пари», который дебютировал еще в 1998 году и ставится в театрах до сих пор. Все это сделало роман Гюго легендарным, и каждый знает о существовании горбуна Квазимодо и цыганки Эсмеральды. Хотя цыганка она или нет — это еще вопрос. Работая над романом, Гюго специально сидел раздетым, спрятав свои вещи и приказав слугам ни в коем случае не приносить ему никакой одежды, чтобы у него не возникало соблазна выйти на улицу. Оказалось, что Виктор Гюго страдал неусидчивостью и чаще выбирал прогулки по городу, чем работу. У писателя была договоренность с издателем по срокам окончания романа, но он в них не вписывался. В 1830 году, когда было написано совсем немного, во Франции началась революция. Гюго пришлось переезжать: прямо под его окнами проходили вооруженные действия. В спешке автор потерял свои заготовки, и все пришлось писать с нуля, а дедлайн — снова переносить. По новому договору он должен был сдать роман в феврале 1831 года, заплатив неустойку. Именно поэтому писателю пришлось пойти на крайнюю меру, которая сработала — процесс пошел быстрее, и Гюго закончил роман практически за год, работая по 18 часов в день. Главной целью Гюго было не рассказать историю влюбленных, а «вдохновить нацию любовью к нашей архитектуре». На тот момент Собор Парижской Богоматери находился в плачевном состоянии, и власти собирались его снести — даже несмотря на то, что собор всегда был достоянием Франции. В романе Гюго целая глава посвящена описанию Нотр-Дама де Пари снаружи и изнутри. В первый же год после издания романа собор стал лицом Парижа. Здание решили не сносить, правда, занялись реконструкцией только в 1841 году. Так почти два века назад Виктор Гюго спас этот памятник архитектуры. Еще один интересный факт связан с персонажами романа. Считается, что у его героев были прототипы. В записях архитектора Генри Сибсона, который строил собор, говорилось о нелюдимом скульпторе, которого называли Ле-Боссю, что в переводе с французского означает «горбун». Встречался ли когда-то сам Гюго с этим человеком — неизвестно, но то, что он мог о нем слышать, вполне вероятно. Существует версия, что и у Эсмеральды был реальный прототип. История гласит, что у Гюго был друг Анри, который влюбился в цыганку, да так сильно, что убил своего соперника. Но в этом случае нет доказательств, что это правдивая история — возможно, ее придумали для красоты. Эсмеральду в большинстве экранизаций, постановок и даже в диснеевском мультфильме «Горбун из Нотр-Дама» представляют цыганкой. На самом же деле она наполовину француженка, наполовину испанка или итальянка. Эсмеральда ведет образ жизни цыган, потому что была ими украдена и воспитана по их традициям. Об этом в романе упоминает сам автор. Забавно, что в 2019 году, когда в Нотр-Дам де Пари случился крупный пожар, уже на третий день после происшествия роман вошел в топ-10 продаж во Франции. Активно скупать книги начали и в российских книжных магазинах. Это бессмертный роман, и будем надеяться, что и сам собор окажется таким же бессмертным, несмотря на все разрушения и происшествия, которые выпали на его долю.

Объятия и счастье

Новое исследование изучает, как объятия связаны с настроением и удовлетворенностью жизнью. Доказано, что объятия уменьшают стресс и положительно влияют на физическое здоровье, в том числе снижают кровяное давление. Однако редко можно встретить научные исследования, изучающие влияние объятий на психологическое благополучие. Поэтому новое исследование, опубликованное в научном журнале Journal of Nonverbal Behavior, было направлено на изучение того, как объятия связаны с общей удовлетворенностью жизнью и повседневным настроением. Авторы исследования использовали метод под названием «Экологические сиюминутные оценки» (или EMA) на 94 взрослых добровольцах. EMA означает, что добровольцев тестировали не в лаборатории, как это делалось во многих традиционных исследованиях. Вместо этого респонденты получали онлайн-ссылку на короткий опросник об объятиях, настроении и удовлетворенности жизнью каждый день в течение одной недели. Считается, что этот метод более реалистично отражает повседневное поведение по сравнению с лабораторным тестированием, которое погружает людей в искусственную реальность. Исследовательская группа обнаружила несколько новых сведений об объятиях, в том числе такие. 1. Суббота — день объятий В среднем участники исследования обнимались около шести раз в день, но между ними были огромные различия. В то время как одни никогда не обнимались, участник с наибольшим количеством объятий делал это 150 раз. Интересно, что день недели имел статистически значимое влияние на частоту объятий. Больше всего объятий было в субботу (в среднем 10), затем следовало воскресенье (9). Меньше всего объятий было по понедельникам, вторникам и средам (4), а четверги и пятницы занимали промежуточное положение (6). 2. 4 — магическое число Исследовательская группа также изучила, сколько людей доброволец обнимает за день. Большое количество объятий может быть достигнуто, если обнимать одного человека очень часто, или если обнимать многих людей по несколько раз. В среднем люди обнимались примерно с четырьмя другими людьми в день. И снова разница была огромной. Некоторые не обнимали никого в течение недели исследования, в то время как один участник обнял 110 человек. Опять же, было отмечено влияние дня недели. По субботам люди обнимались с шестью людьми, по воскресеньям — с пятью, а в будние дни — с двумя. Возможно, это отражает тот факт, что в выходные дни у нас больше времени для встреч с друзьями и родственниками, чем в будние. 3. Больше объятий — лучшее настроение Исследовательская группа также изучила связь между объятиями, настроением, личностью и чувством одиночества. Они обнаружили, что люди, которые обнимались, в целом имели более позитивное настроение. Они также чувствовали себя менее одинокими, чем те, кто обнимался реже. Важно отметить, что исследование не смогло определить причинно-следственную связь этих эффектов из-за корреляционного плана исследования. Таким образом, объятия могут приводить к более позитивному настроению, но может быть и так, что людей с более позитивным настроением чаще обнимают. Что касается личности, была обнаружена отрицательная связь с невротизмом, глубокой личностной чертой, которая отражает проблемы с обработкой негативных эмоций и склонность к проявлению тревоги, депрессии, страха и гнева. Менее невротичные люди обнимались чаще. 4. Одинокие люди получают больше пользы от объятий, чем семейные пары Один из самых интригующих результатов исследования был получен в ходе анализа, включавшего статус отношений. Авторы исследовали связь между объятиями и общей удовлетворенностью жизнью, но не обнаружили никаких значимых эффектов для прямой связи. Однако эта связь сильно зависела от статуса отношений. В то время как для людей, состоящих в отношениях, наблюдалась лишь слабая связь между объятиями и удовлетворенностью жизнью, для одиноких людей эта связь была сильной и положительной. Таким образом, с точки зрения удовлетворенности жизнью, одиночки получают больше пользы от объятий, чем люди, у которых есть партнер. Отвечая на вопрос о причинах такого эффекта, первый автор исследования предположил, что в парах может быть в целом больше прикосновений, поэтому объятия могут не давать много позитивных эмоций сверху. Однако это не было проанализировано в исследовании. Основные выводы В новом исследовании изучалась связь между объятиями, настроением и удовлетворенностью жизнью. В среднем исследуемые люди дарили свои объятия другим четыре раза за день и обнимались шесть раз в день. Большее количество объятий было связано с лучшим настроением. Оказалось, что одинокие люди получают больше пользы от объятий, чем те, кто состоит в отношениях. По материалам статьи «4 Surprising Findings About Hugging and Happiness» Psychology Today

Как правильно воспитать ребёнка

Как правильно воспитать ребёнка, отрывок из книги Ричарда Фейнмана: «Какое тебе дело до того, что подумают другие». Еще до моего рождения мой отец сказал маме: «Если родится мальчик, то он станет ученым». Когда я был всего лишь малышом, которому приходилось сидеть на высоком стуле, чтобы доставать до стола, мой отец принес домой много маленьких кафельных плиток – которые были отбракованы – разных цветов. Мы играли с ними: отец ставил их на мой стул вертикально, как домино, я толкал колонну с одного конца, и все плитки складывались. Прошло совсем немного времени, и я уже помогал ставить их. Совсем скоро мы начали ставить их более сложным образом: две белых плитки и одну голубую и т.д. Когда моя мама увидела это, она сказала: «Оставь бедного ребенка в покое. Если он хочет поставить голубую плитку, пусть ставит». Но отец сказал: «Нет, я хочу показать ему, что такое узоры, и насколько они интересны. Это что-то вроде элементарной математики». Таким образом, он очень рано начал рассказывать мне о мире и о том, как он интересен. У нас дома была «Британская энциклопедия». Когда я был маленьким, отец обычно сажал меня на колени и читал мне статьи из этой энциклопедии. Мы читали, скажем, о динозаврах. Книга рассказывала о тиранозавре рексе и утверждала что-то вроде: «Этот динозавр двадцать пять футов в высоту, а ширина его головы – шесть футов». Тут мой папа переставал читать и говорил: «Давай-ка посмотрим, что это значит. Это значит, что если бы он оказался на нашем дворе, то смог бы засунуть голову в это окно». (Мы были на втором этаже.) «Но его голова была бы слишком широкой, чтобы пролезть в окно». Все, что он мне читал, он старался перевести на язык реальности. Я испытывал настоящий восторг и жуткий интерес, когда думал, что существовали животные такой величины, и что все они вымерли, причем никто не знает почему. Вследствие этого я не боялся, что одно из них залезет в мое окно. Однако от своего отца я научился переводить: во всем, что я читаю, я стараюсь найти истинный смысл, понять, о чем же, в действительности, идет речь. Мы часто ездили в Кэтскилл маунтинз, куда нью-йоркцы обычно отправляются летом. В течение недели отцы работают в Нью-Йорке и приезжают только на выходные. По выходным отец водил меня на прогулку в лес и рассказывал множество интересных вещей, которые там происходят. Когда это увидели другие мамы, они подумали, что будет замечательно, если все папы будут также водить детей на прогулку. Они попытались поработать над своими мужьями, но поначалу у них ничего не вышло. Потом они захотели, чтобы мой отец взял и других детей, но он не захотел, потому что у нас с ним были особые отношения. В конце концов, в следующие выходные всем отцам пришлось вывести своих детей на прогулку. В следующий понедельник, когда отцы уехали на работу, мы, дети, играли во дворе. И один паренек мне говорит: «Видишь вон ту птицу? Какая это птица?» Я сказал: «Не имею ни малейшего понятия о том, какая это птица». Он говорит: «Это коричневошейный дрозд. Твой отец ничему тебя не учит!» Но все было как раз наоборот. Он уже научил меня: «Видишь ту птицу? – говорит он. – Это певчая птица Спенсера». (Я знал, что настоящего названия он не знает.) «Ну так вот, по-итальянски это Чутто Лапиттида. По-португальски: Бом да Пейда. По-китайски: Чунь-лонь-та, а по-японски: Катано Текеда. Ты можешь знать название этой птицы на всех языках мира, но, когда ты закончишь перечислять эти названия, ты ничего не будешь знать о самой птице. Ты будешь знать лишь о людях, которые живут в разных местах, и о том, как они ее называют. Поэтому давай посмотрим на эту птицу и на то, что она делает – вот что имеет значение». (Я очень рано усвоил разницу между тем, чтобы знать название чего-то, и знать это что-то.) Он сказал: «Например, взгляни, птица постоянно копается в своих перышках. Видишь, она ходит и копается в перышках?» – Да. Он говорит: «Как ты думаешь, почему птицы копаются в своих перьях?». Я сказал: «Ну, может быть, во время полета их перья пачкаются, поэтому они копошатся в них, чтобы привести их в порядок». – Хорошо, – говорит он. – Если бы это было так, то они должны были бы долго копошиться в своих перьях сразу же после того, как полетают. А после того, как они какое-то время провели на земле, они уже не стали бы столько копаться в своих перьях – понимаешь, о чем я? – Угу. Он говорит: «Давай посмотрим, копошатся ли они в своих перьях больше сразу после того, как сядут на землю». Увидеть это было несложно: между птицами, которые бродили по земле в течение некоторого времени, и теми, которые только что приземлились, особой разницы не было. Тогда я сказал: «Я сдаюсь. Почему птица копается в своих перьях?» – Потому что ее беспокоят вши, – говорит он. – Вши питаются белковыми слоями, которые сходят с ее перьев. Он продолжил: «На лапках каждой вши есть воск, которым питаются маленькие клещи. Они не в состоянии идеально переваривать это вещество, поэтому выделяют материал, подобный сахару, в котором растут бактерии». Наконец, он говорит: «Итак, ты видишь, что везде, где есть источник пищи, существует какая-то форма жизни, которая его находит». Теперь я знаю, что, быть может, это не были вши, что, быть может, на их ножках не живут клещи. Эта история, возможно, была неправильна в деталях, но то, что он мне рассказывал, было правильно в принципе. ...Не имея опыта общения со многими отцами, я не осознавал, насколько замечателен мой. Как он узнал глубокие принципы науки, как он научился ее любить? Как узнал, что за ней стоит и почему ей стоит заниматься? Я никогда не спрашивал его об этом, потому что я просто считал, что все эти вещи известны любому отцу. Мой отец учил меня обращать внимание на все. Однажды я играл с «железной дорогой»: маленьким вагончиком, который ездил по рельсам. В вагончике был шарик, и, потянув вагончик, я заметил одну особенность движения шарика. Я пошел к отцу и сказал: «Слушай, пап, я кое-что заметил. Когда я тяну вагончик, шарик катится к его задней стенке. Когда же я вдруг резко останавливаюсь, то шарик катится к передней стенке вагона. Почему это происходит?» – Этого не знает никто, – сказал он. – Основной принцип состоит в том, что движущееся тело стремится продолжать свое движение, а покоящееся тело стремится оставаться в покое, если только его сильно не толкнуть. Эта тенденция называется «инерцией», но никто не знает, почему она имеет место. Итак, вот это глубокое понимание. Он не просто сказал мне название этого явления. Затем он продолжил: «Если ты посмотришь со стороны, то увидишь, что по отношению к шарику ты тянешь заднюю стенку вагона, шарик же остается неподвижным. Но на самом деле, из-за трения он начинает двигаться вперед по отношению к земле. Но назад он не движется». Я побежал к маленькому вагончику, снова положил в него шарик и потянул вагончик. Глядя сбоку, я увидел, что отец действительно был прав. Шарик немного двигался вперед относительно дорожки сбоку. Вот так мой отец обучал меня, используя такие примеры и разговоры: никакого давления – просто приятные, интересные разговоры. Все это обеспечило для меня мотивацию на всю оставшуюся жизнь. Именно благодаря этому, мне интересны все науки. (Так уж случилось, что у меня лучше всего получается заниматься физикой.)

Как читать «Евгения Онегина» после школы

Кому еще не набило оскомину произведение Пушкина «Евгений Онегин»? Многие после школы не хотят возвращаться к роману в стихах, думая, что все и так понятно: Онегин отверг Татьяну, а через года Татьяна отвергла Онегина. Ничего нового в этой истории нет и уже не будет. Но перечитывание книг, а особенно произведений из школьной программы — часто необходимая мера, и более того — интересная. «Мой дядя самых честных правил» Сейчас первая строчка произведения читается обыкновенно, без каких-либо домыслов. Но для современников Пушкина она звучала совершенно иначе. Дядя Пушкина, Василий Львович, был поэтом, и во времена выхода «Евгения Онегина» даже более знакомым местной публике, чем Александр Сергеевич, который только начинал свой путь (на тот момент были изданы «Руслан и Людмила», «Бахчисарайский фонтан» и «Кавказский пленник»). А строка «…честных правил» отсылала к басне Крылова «Осел и мужик», где была фраза «Осел был самых честных правил». Поэтому ехидство Онегина по отношению к дяде сегодня считывается с трудом. Сколько лет Татьяне? Вопросом, сколько же лет Татьяне, пушкинисты и филологи задаются до сих пор. Литературовед Юрий Лотман, автор целой книги-пособия для учителей «Роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий», считал, что Татьяна не могла быть девушкой моложе 17 лет. В письме к князю Вяземскому Пушкин писал о Татьяне так: «…письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюбленной!» Тогда совершенно ясной становится помолвка Ольги и Ленского, ведь Ольга была младше Татьяны на год. Но многие читатели и филологи придерживаются мысли, что героине было 13 лет, т.к. об этом говорится в самом романе: «Все те же слышать возраженья, уничтожать предрассужденья, которых не было и нет у девочки в тринадцать лет!» В этом случае помолвка между Ольгой и Ленским не могла бы произойти, если невесте было всего 12. Виноват ли Онегин? Вопросы нравственности — главные вопросы произведений русской классики, которые затронули и роман Пушкина. Прав ли был Онегин, когда отверг Татьяну, прочитав ее письмо? Сам Пушкин считает, что прав: «Вы согласитесь, мой читатель, что очень мило поступил с печальной Таней наш приятель, не в первый раз он тут явил души прямое благородство». Если брать во внимание тот факт, что Татьяне было от 13 до 17 лет, а Онегину все 26, то он действительно поступил благородно, не воспользовавшись тем, что молодая девушка в него влюбилась. Ведь Онегин очень скучал, находясь в деревне, и для него чувства Татьяны могли развеять эту скуку. Любила ли Татьяна Онегина? Еще один вопрос, связанный с чувствами. Когда в девятом классе в школах проходят «Евгения Онегина», подросткам легко ассоциировать себя с главными героями. Девочки, как правило, сочувствуют Татьяне, понимая ее переживания, а мальчики сочувствуют либо Онегину, либо Ленскому. Но уже в более зрелом возрасте и взгляд на произведение становится более зрелым. И появляется вопрос: а что, если Татьяна не любила Онегина? И подтверждение этой мысли дает нам сам Пушкин. Он говорит, что Татьяна читала множество романов и ассоциировала себя с героинями любимых книг. Получается, что молодая девушка присваивала себе чужие чувства, придумывала себе такие же, чтобы быть похожей на героинь, о которых читала. Поэтому и чувства к Онегину, как и тот образ Евгения, который она себе вообразила — все оказалось выдумкой. Почему Пушкин выбрал открытый финал? В первой половине XIX века было популярно издавать произведения не полностью, а частями в газетах и журналах. Так особо крупные романы позволяли своим авторами зарабатывать хорошие деньги. Первые главы «Евгения Онегина» были изданы в 1823 году, а полностью роман был окончен только в 1830-м. За время публикации романа Пушкину приходили как положительные, так и отрицательные отзывы. Конечно, именно они влияли на произведение, издаваемое постепенно, позволяя автору вести сюжет и подгонять его под желания читателей. Но Пушкин не был бы Пушкиным, если бы писал по желаниям, и, возможно, именно поэтому он решил оставить в своем произведении открытый финал, что стало новшеством для его современников.

Мы вечная нежность друг друга: История любви Елизаветы II и Филиппа

Они шли рука об руку 74 года. Были друг для друга опорой и поддержкой, искренне и нежно любили, стойко выдерживали все испытания, которые преподносила им судьба. История помнит очень мало браков, которые длились так долго. Но Елизавета и Филипп стали теми, кто доказал — если любовь настоящая, если она строится на заботе и уважении, разлучить сможет только смерть. Любовь с третьего взгляда Будущие супруги впервые встретились на свадьбе греческой принцессы Марины и датского принца Георга. На тот момент Елизавете было 8 лет, а Филиппу 13. Встреча была мимолетной, и вряд ли они запомнили друг друга. Наверное, еще не пришло время, и у судьбы были другие планы. На самом деле знакомство Филиппа и Елизаветы могло никогда не состояться, ведь он родился далеко от Британии — на греческом острове Корфу. Семья мальчика долгое время была знатной, благородной и уважаемой, его отец был родным братом короля, но все изменилось во время войны Греции с Турцией. В 1922 году Константина I вынудили отречься от престола в пользу сына Георга II, а его брат Андрей, генерал-майор греческой армии, бежал из страны вместе с семьей. На тот момент Филиппу едва минул год. Мальчик, рожденный аристократом, племянником короля, ничего не знал о королевской жизни. Денег не хватало, а родители вместо того, чтобы устроиться работать, тратили последние сбережения: мать — на благотворительность, а отец — на развлечения. Сначала Филипп жил с матерью в Париже, а после того, как она утратила рассудок и попала в психиатрическую больницу, переехал к отцу в Монте-Карло. В 1928 году Филипп, не имея ни гроша в кармане, добрался до Англии, где его приютили родственники — старший брат матери Джордж Маунтбеттен. В 1933-1935 годах он учился в немецкой школе, затем отправился в Шотландию. Накануне войны юноша как раз заканчивал Королевский военно-морской колледж в Дартмуте. Второй раз Елизавета и Филипп встретились на коронации ее отца Георга VI в 1937 году. А еще два года спустя судьба свела молодых людей в Дартмуте. Дождливым июльским днем король вместе с супругой и дочерьми прибыл с визитом в колледж. По воле случая местные кадеты, которые должны были сопровождать их, слегли с паротитом, и роль гида досталась 18-летнему Филиппу. Обаятельный голубоглазый блондин покорил Елизавету обходительностью, чувством юмора и отличной физической формой. Юношу дважды приглашали на обед на борт лайнера «Виктория и Альберт», где продолжалось его общение с королевской семьей. Позже гувернантка юных принцесс Марион Кроуфорд в мемуарах писала, как Элизабет, смущаясь, спрашивала у Филиппа о его вкусовых предпочтениях и восторгалась тем, с каким удовольствием он уплетает креветки и банановый сплит. Родители Елизаветы не воспринимали увлечение дочери всерьез, у них были другие кандидаты в женихи — состоятельные, титулованные, из благородных семей. Однако юная леди отличалась упрямством и настойчивостью — на всех мероприятиях, где они встречались с Филиппом, девушка не отходила от него ни на шаг. В 1940 году Филипп окончил учебу в колледже в звании мичмана и поступил на службу в военно-морской флот Британии. Будучи на фронте, он постоянно писал своей Лилибет письма: «Быть пощаженным на войне и увидеть победу, получить возможность отдохнуть и перестроиться, влюбиться полностью и безоговорочно — после этого личные и даже мировые проблемы выглядят мелкими и недостойными внимания. Боюсь, я не смогу выразить все это правильными словами, и я определенно не способен передать вам свою благодарность. Лилибет, Вы единственное в этом мире, что для меня абсолютно реально». Но родители оставались непреклонны — на любые намеки со стороны родственников Филиппа они отвечали отказом. У такой категоричности была веская причина: к тому моменту семья Филиппа обнищала окончательно, а все его сестры вышли замуж за нацистских офицеров, что могло бросить тень на репутацию британской монархии. Давай поженимся Когда Филипп вернулся с фронта, он первым делом отправился к Елизавете. К тому времени все женихи, которые были на примете у Георга VI, исчезли: кто-то уже создал семью, кто-то предпочел продолжить поиски. С замужеством принцессы нужно было срочно что-то решать. Ходили слухи, что Елизавета, взяв пример со своей прапрабабушки королевы Виктории, сама сделала предложение Филиппу. Ее родителям ничего не оставалось, кроме как согласиться с желанием дочери. У короля было единственное условие — чтобы о помолвке объявили на следующий год, после 21-летия Елизаветы. Помолвочное кольцо принц заказал у знакомого лондонского ювелира Филиппа Антробуса. Ему же поручено было сделать бриллиантовый браслет в стиле ар-деко. Поскольку род жениха разорился и Европа переживала послевоенный финансовый кризис, при создании украшений ювелир использовал тиару принцессы Алисы — матери Филиппа. О помолвке объявили в июле 1947 года, а уже в ноябре Елизавета стала женой принца Греции и Дании Филиппа. По традиции, церемония бракосочетания состоялась в Вестминстерском аббатстве. Со стороны жениха присутствовала только мать, которая уже много лет балансировала на грани реальности и небытия. После свадьбы молодожены вели активную светскую жизнь: посещали различные официальные мероприятия, ездили на скачки, а иногда даже развлекались с «простолюдинами» на танцевальных площадках. Увы, гармония и взаимопонимание вскоре пошли на убыль. Поговаривали, что всему виной был железный характер Елизаветы — она все чаще пыталась настоять на своем, принимала решения, не посоветовавшись с супругом. Филипп, который после женитьбы стал герцогом Эдинбургским, чувствовал себя лишь тенью венценосной жены, что сильно подрывало крепость их отношений. К счастью, все наладилось, когда будущая королева родила первенца в 1948 году. Именно тогда она смогла в полной мере ощутить себя женой и матерью. Супруги временно перебрались на Мальту, где Елизавета с радостью ухаживала за мужем и сыном, самостоятельно готовила, приглашала в гости жен сослуживцев Филиппа. В 1950 году в семье появился второй ребенок — дочь Анна. Все было хорошо ровно до того момента, как в 1952 году умер король Англии Георг VI. Смерть отца напомнила Елизавете о том, что она — прежде всего королева, и ее первоочередный долг — беспокоиться о благополучии своих подданных, а уже потом — о счастье собственной семьи. Печальную весть Лилибет принес ее муж, и он же стал первым, кто присягнул на верность своей королеве: «Я, Филипп, герцог Эдинбургский, становлюсь Вашим пожизненным вассалом и нижайшим слугой; обещаю служить Вам верой и правдой и умереть за Вас, что бы ни случилось. Да поможет мне Бог!» Принцу пришлось оставить службу, чтобы помогать возлюбленной с ее новыми обязанностями. Он не раз говорил, что не испытывает теплых чувств к Букингемскому дворцу, но все равно переехал туда ради жены. Восхождение на трон После коронации Елизаветы произошла ситуация, которая могла возвести между супругами нерушимую стену. Дядя Филиппа поднял вопрос о том, что отныне правящим домом должен быть дом Маунтбеттенов, а не Виндзоров, однако такое предложение многие восприняли в штыки. Премьер-министр Британии Уинстон Черчилль посоветовал Елизавете не брать фамилию супруга, и она прислушалась. Королева очень переживала по этому поводу, так как видела, что ее решение болью отозвалось в сердце Филиппа. «Я — единственный человек в стране, которому не разрешено давать свое имя детям», — сокрушался герцог. Весной 1959 года Елизавета узнала, что снова ждет ребенка. На этот раз она решила пойти наперекор всеобщему мнению и поменять фамилию на Маунтбеттен. Ей хотелось, чтобы супруг не чувствовал себя ущемленным и избавился от мысли, что он — всего лишь ее тень. В ходе коллективного обсуждения решили, что Чарльз и Анна останутся Виндзорами, а у остальных детей будет фамилия Маунтбеттен-Виндзор. В 1960 году у королевской четы родился второй сын, которого назвали Эндрю, в честь отца Филиппа. Это вдохновило герцога, позволило ему расправить крылья и найти занятие по душе — он посвятил себя благотворительности, начал участвовать в развитии спорта и образования в стране. Когда в 1997 году супруги отмечали золотую свадьбу, Елизавета призналась, что все это время главной поддержкой и опорой, человеком, который всегда верил в нее, был Филипп. А сам герцог как-то сказал, что его единственной работой является никогда не подводить королеву. История любви Филиппа и Елизаветы относится к тому самому «долго и счастливо», о котором пишут во многих книгах. До последних дней герцог ласково называл жену «моя Лилибет», она же всегда с трепетом отзывалась о нем. Филипп умер 9 апреля 2021 года в возрасте 99 лет, а Елизавета не смогла долго прожить в мире без него и пережила супруга всего на полтора года.

Почему только люди способны заниматься математикой

Автор статьи — Джо Адетунджи, редактор журнала The Conversation. Взрослые люди способны считать с легкостью, многие даже вряд ли вспомнят, когда и как они приобрели этот полезный, казалось бы, автоматический навык. Однако, если задуматься, счет — это удивительное изобретение. Он помогал первым людям торговать, распределять пищу и организовывать зарождающиеся цивилизации, заложив основы общественной жизни, какой мы ее знаем сегодня. Но чувствительность к числам не является уникальным свойством человека. Было обнаружено, что крошечные гуппи и медоносные пчелы, а также гиены и собаки воспринимают числовые стимулы и действуют в соответствии с ними. Таким образом, способность реагировать на числа — это эволюционная черта, которую мы, похоже, разделяем с некоторыми животными, а также навык, которому нас учат еще до школы. Как исследователь числового познания я интересуюсь тем, как мозг обрабатывает числа. Люди и животные действительно обладают некоторыми замечательными способностями к счету, которые помогают им принимать разумные решения о том, где найти пищу и где укрыться. Но как только в дело вступает язык, люди начинают превосходить животных, показывая, что слова и цифры лежат в основе нашего развитого математического мира. Две системы счисления Когда мы думаем о счете, мы подразумеваем «один, два, три». Но это, конечно, опирается на язык цифр, которым маленькие дети и животные не владеют. Вместо этого они используют две различные системы счисления. Уже в десятимесячном возрасте младенцы осваивают цифры. Но их числовые навыки ограничены: они могут распознавать изменения чисел только от одного до трех, например, когда из группы из трех яблок убирают одно. Этим умением обладают многие животные со значительно меньшим мозгом, например, рыбы и пчелы. Эта ранняя числовая система, помогающая младенцам и животным воспринимать количество небольшого числа объектов без необходимости считать, вероятно, опирается на внутреннюю систему рабочей памяти, которая не способна хранить числа больше трех. Взрослея, мы приобретаем способность оценивать гораздо большие числа, опять же, без необходимости обращаться к языку. Представьте, что вы голодный охотник-собиратель. Вы видите два куста, на одном из которых 400 ягод красной смородины, а на другом — 500. Предпочтительнее подойти к кусту с наибольшим количеством ягод, но считать ягоды на каждом кусте по отдельности — большая трата времени. Поэтому мы оцениваем количество поверхностно. И делаем это с помощью другой внутренней системы счисления, специализированной для неточной аппроксимации больших чисел — так называемой «приблизительной системы счисления». Учитывая явное эволюционное преимущество тех, кто может быстро выбрать наиболее обильный источник пищи, неудивительно, что рыбы, птицы, пчелы, дельфины, слоны и приматы обладают приблизительной системой счисления. У людей точность этой системы улучшается по мере взросления. Новорожденные могут оценить приблизительную разницу в количестве в соотношении 1:3, поэтому смогут определить, что на кусте с 300 ягодами больше ягод, чем на кусте со 100. К зрелому возрасту эта система оттачивается до соотношения 9:10. Несмотря на то, что эти две системы проявляются у разных животных, включая человеческих младенцев, это не обязательно означает, что мозговые системы, лежащие в их основе, одинаковы у всех животных. Но поскольку многие виды способны извлекать числовую информацию, похоже, что чувствительность к числам развилась в животном мире уже очень давно. Числовые символы Что отличает нас от других животных, так это способность представлять числа с помощью символов. Не совсем ясно, когда люди впервые начали это делать, хотя есть предположение, что отметки, сделанные на костях животных нашими родственниками неандертальцами 60000 лет назад, являются одними из первых археологических примеров символического счета. Внешнее оформление процесса счета, возможно, началось с частей нашего тела. Пальцы являются естественным инструментом счета, но их число ограничено. Традиционная система счета народа юпно в Папуа-Новой Гвинее расширила это число до 33 за счет дополнительных частей тела, начиная с пальцев ног, затем ушей, глаз, носа, ноздрей, сосков, пупка, яичек и пениса. Но по мере того, как росла наша тяга к числам, мы начали использовать более совершенные символические системы для их представления. Сегодня большинство людей используют для счета индусско-арабскую систему счисления. Это удивительное изобретение использует всего десять символов (0-9) в позиционной системе для представления бесконечного множества чисел. Когда дети узнают значение числовых цифр, они уже знают числовые слова. Действительно, слова, обозначающие небольшие числа, обычно входят в первые несколько сотен слов. Дети легко произносят такие последовательности, как «один-два-три-четыре-пять». Интересно, что маленьким детям требуется некоторое время, чтобы понять, что последнее слово в счетной последовательности описывает не только порядок следования объектов в списке (пятый объект), но и количество всех объектов, посчитанных на данный момент (пять объектов). В то время как для взрослого человека, умеющего считать, это очевидно, для детей так называемый «принцип кардинальности» является концептуально сложным и важным шагом, на освоение которого уходят месяцы. Изучение числовых слов также зависит от языковой среды. У мундуруку, коренного племени Амазонии, очень мало слов для обозначения точных чисел, вместо них используются приблизительные слова для обозначения других количеств, например, «несколько» и «много». За пределами слов, обозначающих точные числа, результаты вычислений у мундуруку всегда приблизительны. Это показывает, как разная языковая среда влияет на точность людей при назывании больших точных чисел. От счета к вычислению Многие дети и взрослые испытывают трудности с математикой. Но связаны ли какие-либо из этих систем счисления с математическими способностями? В одном исследовании было обнаружено, что дети дошкольного возраста с более точной приближенной системой счисления имеют больше шансов добиться хороших результатов в арифметике по сравнению со сверстниками с менее точной приближенной системой счисления. Но в целом эти эффекты были небольшими и противоречивыми. Способность переходить от устных числовых слов (двадцать пять) к письменным цифровым символам (25) является более надежным предиктором арифметических навыков у детей в начальной школе. Это еще раз показывает, что язык играет центральную роль в том, как люди считают. Таким образом, хотя животные и люди регулярно извлекают числовую информацию из окружающей среды, именно язык в конечном счете отличает нас от других — он помогает нам не только выбрать куст, наиболее богатый ягодами, но и производить те вычисления, на которых зиждется цивилизация. По материалам статьи «Why animals recognise numbers but only humans can do maths» The Conversation