Как мозг «сортирует» воспоминания?

Все мы иногда задаемся вопросом, почему нам снятся какие-то события из прошлого. Нет, не из мифических «прошлых жизней», где вы были Марией-Антуанеттой или Генрихом V, а вполне реальным персонажем вашей собственной жизни и какими-то эпизодами, которые на самом деле происходили с вами. Ученые выяснили, что это неспроста. Оказалось, когда мы спим, мозг занят закреплением и упорядочиванием наших воспоминаний. Все мы слышали, что нашему мозгу нужен отдых, чтобы «пересмотреть» произошедшее в течение дня, например, и разложить все в голове «по полочкам». Как бы ни была красноречива метафора, оказалось, что это факт. Вот откуда пошли советы для школьников и студентов повторять пройденный материал накануне экзамена именно за пару часов перед сном — дескать, так в голове откладывается лучше. Но вот сам механизм этого «откладывания» не очень хорошо изучен — десятки лет люди не понимали, как «кратковременные файлы» отправляются в отдел «долговечных». Один из недавних экспериментов показал, как именно нейроны головного мозга задействуются во время сна, воспроизводя пластинку с какими-то воспоминаниями и процессом «перезаписи» — для этого ученые поместили в мозг пациентов с эпилепсией крохотные микроэлектроды. Взаимодействие мозга с компьютером оказалось воистину удивительным способом запечатлевать мозговую активность в клетках. Сначала изучали изолированные нейроны Исследование производилось посредством устройства под названием брейнгейт — его созданием занималась группа ученых из Стэнфорда, Брауна и университета Кейс Вестерн Резерв. На протяжении последних десяти лет ученые корпели над разработкой различных интерфейсов, которые дали бы жизнь схеме воздействия «мозг-компьютер». Такие технологии позволяют людям с боковым амиотрофическим склерозом, черепно-мозговыми травмами или любыми другими недугами по неврологической части использовать сигналы головного мозга для перемещения курсора мышки, роботизированных рук или других устройств, призванных облегчать пациентам жизнь и социализацию. Очень классная идея, правда? В рамках новых исследований специалисты вживили двум парализованным пациентам небольшие электроды в верхнюю часть мозга, после чего попросили их думать о движении руки в заранее заданном направлении. Электроды отображают на мониторах компьютера поведение нейронов во время мышления, а декодер переводит мысли в речь или действие с помощью дополнительного оборудования или протезов. По словам авторов методики, нейтроны работают по разным направлениям — в буквальном смысле. Одни отвечают за скорость движения, когда человек думает поднять руку вверх, другие — тогда, когда он хочет повернуть ее влево или вправо. Ученые читают эту «азбуку» по отображаемой на мониторах активности нейронов. Повтори, только без рук! Эксперимент с парализованными эпилептиками заключался в том, что им для начала предложили… немного поспать. Пока пациенты дремали, программа записала их нейронную активность в качестве исходника — этакий чистый лист. Через некоторое время после пробуждения каждому из них предложили сыграть в игру по мотивам Саймона из далеких 80-х. Изначально игра заключалась в том, чтобы повторить определенные движения, но, как мы помним, наши пациенты полностью обездвижены. И отличие привычного Саймона от модифицированного учеными заключалось в том, что в новой версии участники эксперимента должны были повторять показываемые движения мысленно. Параллельно этому процессу исследователи фиксировали нейронную активность: результаты оказались абсолютно идентичными тем, которые были записаны во время сна пациентов. Это означало, что их мозг продолжал «играть», даже когда они спали, снова и снова воспроизводя все то же самое. «Разложить по полочкам» Еще одно интересное исследование провели ученые из британского университета Суонси — так удалось выяснить, что в процессе сна мозг сортирует наши воспоминания, руководствуясь неким особым принципом. Поэтому более важные сведения «откладываются» в «долгосрочный ящик». В эксперименте британских ученых приняли участие 80 добровольцев — никто из них не знал валлийский язык. Суть заключалась в том, чтобы выучить несколько слов из него с помощью специального приложения на смартфоне. Участников исследования при этом разделили на две группы: первая учила слова прямо перед сном, а другая — сразу после пробуждения. В итоге получилось так, что более высокие показатели продемонстрировали добровольцы из группы, которые обучались перед сном, а вот максимальные результаты показали те, кто в изучении руководствовался какими-то личными мотивами. Как утверждают журналисты издания Newsweek, когда ученые поймут принцип хранения воспоминаний, тогда им откроется механизм работы основных функций головного мозга, а изучение активности нейронных связей во время сна испытуемых бесценно в данном контексте. Кроме того, перспектива успешных исследований в этой области сможет помочь в разработке эффективных методов лечения болезни Альцгеймера и других недугов, связанных с нарушениями памяти. Сон — это в принципе жизненно важная штука, которую ученые пытаются постичь уже не первое столетие. Например, такую, казалось бы, незаурядную вещь, как циркадные ритмы, открыли всего три года назад — это своего рода ритмы, которые присущи любому живому существу на нашей планете. Циркадные ритмы отвечают за время сна и период бодрствования, точнее, их регуляцию. Возвращаясь к теме снов и самого исследования, нельзя не упомянуть о том, что оно проводилось все же с некоторыми ограничениями — в конце концов, в нем принимали участие всего два человека. Но и сам брейнгейт используется не часто. Для сравнения, за все время его существования было вживлено всего 12 устройств. И все же это никак не отменяет того факта, что сегодня наука на грани того, чтобы изобрести способ для чтения мыслей и даже больше — и никакой полиграф с этим не сравнится.

Что такое стиль жизни семьи и какие существуют модели семьи

Почему в одной семье приняты одни модели поведения, а в другой — иные? Психологи утверждают: то, как мы строим отношения в семье, во многом зависит от нашего воспитания. Если ребенок привык, что домашние обязанности на маме, а зарабатывание денег на папе, то с большой вероятностью в его семье обязанности будут распределены таким же образом. Общеизвестный факт, что девушка выбирает мужа, похожего на отца, а парень — жену с какими-то чертами характера, напоминающими маму. Этот феномен получил название теории ментальных моделей. Психолог и создатель тренингов по отношениям в паре Вадим Куркин считает, что стиль жизни семьи рождается благодаря родительской семье. Об этом он пишет на своем сайте. Традиции и обычаи, определенные правила поведения формируются в семье, а ребенок впитывает это. Вот так у человека закладывается модель семьи, которую он построит в будущем. Понятие стиля жизни семьи включает разные сферы — отношение к деньгам, отношения между людьми, традиции и многое другое. Вадим обращает внимание на то, что стиль жизни не является показателем успешности семьи или того, насколько люди в ней счастливы. Там, где есть взаимопонимание и умение слушать и слышать других, больше всего тепла и счастья. Модели семьи Существует несколько моделей семьи, которые кардинально отличаются друг от друга. И в основном эти модели — проекции родительских взаимоотношений. Ниже представлен лишь один вариант классификации, которых существует великое множество. Ребенок и взрослый Один из партнеров находится в позиции ребенка, а второму ничего не остается, кроме как взять на себя всю ответственность за отношения. И получается, что один капризничает, обижается, не умеет самостоятельно решать проблемы, а второй воспитывает, делится опытом, принимает решения. Часто именно в такой модели живут пары с большой разницей в возрасте, но и у сверстников может быть выстроена эта модель. Все потому, что у обоих партнеров в детстве был пример таких отношений. Диктатура Супруг или супруга командует остальными членами семьи. Здесь есть только один главный, а все остальные обязаны его слушаться. Диктатор расскажет, что и как делать, с кем общаться, на что тратить деньги. Команды должны выполняться, правила не подлежат обсуждению. Жертва и спасатель Там, где есть жертва, всегда найдется спасатель. Жертва может страдать алкоголизмом, пристраститься к наркотикам, играм и другим вещам. Спасатель всеми силами будет стараться вытащить жертву из болота, в котором та увязла. Но все безрезультатно, усилий не хватит надолго. Все потому, что жертва сама должна начать свое спасение, но это происходит крайне редко. Превращаются в таких персонажей также насмотревшись на подобные ситуации в детстве. Насилие Если девочка видела, как папа бьет маму, скорее всего, она будет позволять своему мужу такие же вольности. Крайне редко удается осознать и пересмотреть свои взгляды на модель семьи, но все же это возможно, правда, встречается такое гораздо реже. Насилие может быть не только физическим, но эмоциональным. Жена может унижать мужа, впитав такую модель поведения родителей. Здесь также бесполезно пытаться помочь жертве, поскольку она будет наступать на те же грабли, притягивать подобных людей в свою жизнь, пока не вынесет из этого урок. Только научившись на своих ошибках, получится построить другую модель семьи. Свободные отношения Со стороны пара, находящаяся в свободных отношениях, может показаться идеальной. Но таковой она не является. Общий быт и интересы не отменяют того, что каждый живет своей жизнью. Супруги имеют право находить сексуальных партнеров на стороне и не требовать верности друг от друга. Друзья Казалось бы, разве плохо, когда муж и жена являются друзьями? Если отношения больше напоминают дружеские, но в них нет страсти, то рано или поздно они могут закончиться, когда у кого-то появятся чувства к другому человеку. В этих отношениях есть поддержка, взаимопомощь и общность интересов, но не хватает влечения друг к другу, что может привести к плачевным последствиям. Партнеры Это адекватная модель семьи. Муж и жена любят и поддерживают друг друга, они оба берут на себя ответственность за отношения. Супруги равноправны, то есть здесь отсутствует диктатура. В отношениях есть и страсть, и верность, и забота. Они построены гармонично. Так бывает, когда оба партнера выросли в подобных семьях. Или если и он, и она много работали над собой и темой отношений. Человек не всегда проживает свою жизнь, будто сделав ксерокопию с жизни родителей. Он может принять решение никогда не строить отношения так, как это делали родители. И тогда у него получится построить правильную модель. Если подходить к своей жизни осознанно, то любые модели семьи можно изменить и жить в паре счастливо. Автор: Юля Романова

Все произошло в считаные секунды. Рыжеволосая женщина с силой толкнула девочку

В детстве бабушка любила повторять мне одну фразу: «Запомни, внученька, золото и украшения, которые хранятся в семье, можно продавать только в случае крайней необходимости. И никакого обмена на тряпки или модные вещи — это исключено!» Пережившая две мировые войны и одну мировую революцию, бабушка знала о свойствах драгоценностей всё! Она отлично помнила, как в середине двадцатых с мамой ходила в магазин, похожий на большой склад, где за роскошное жемчужное ожерелье им выдали бутылку постного масла, небольшой мешок муки, пакет перловой крупы и несколько кусков хозяйственного мыла. Склад принадлежал американскому бизнесмену Арманду Хаммеру, который бойко выменивал у голодных жителей разорённой страны бесценные предметы искусства, антиквариат, меха и уникальные драгоценности на минимальный набор продуктов питания. Этот ловкий заокеанский «благодетель» стал при жизни почётным доктором 25 университетов и отошёл в мир иной с французским орденом Почётного легиона на груди. В начале прошлого века, когда японцы ещё не научились выращивать жемчуг искусственно, а за каждым драгоценным зёрнышком полуголым ловцам приходилось нырять на изрядную глубину, — такое украшение стоило целое состояние. Но в ту страшную зиму прабабушкино ожерелье помогло спасти от голодной смерти всю семью. «Украшения можно не только обменять на хлеб. В критической ситуации можно выкупить себе жизнь!» — учила меня бабушка. В подтверждение своих слов она рассказала историю, которая произошла на её глазах в послевоенные годы. У бабушки была близкая подруга Лиля. Та скромно жила в крошечной квартирке на Молдаванке вместе с отцом и полуслепой сестрой Полиной, которую все звали тётя Поля. Ах, эти прелестные молдаванские дворики, так подробно описанные Бабелем и воспетые Паустовским! Представьте себе небольшой двухэтажный дом буквой «П» из медово-жёлтого пиленого ракушника, с крышей из тёмно-красной «марсельской» черепицы и ажурными коваными воротами, которые закрывались ночью на огромный амбарный засов. По всему внутреннему периметру второго этажа шла просторная деревянная галерея, густо увитая виноградом, куда выходили не только окна, но и двери всех квартир. Попадали туда по старинной чугунной лестнице, такой музыкально-гулкой, что бесшумно подняться наверх было практически невозможно. Летом вся жизнь дома сосредотачивалась именно на этой галерее и во дворе. Душными летними ночами жильцы дружно покидали свои комнаты, чтобы спать на ватных матрасах на галерее или на скрипучих, порыжевших от времени раскладушках посреди двора. Днём хозяйки выставляли на галерею грубо сколоченные табуретки. С утра и до позднего вечера там шипели медные примусы. Варить летом борщ, уху или жарить бычков «у помещении» было не принято! Словом, не двор, а огромная коммунальная квартира, где все обитатели — невольные свидетели самых интимных подробностей жизни соседей. В глубине двора имелись обширные погреба — «мины», вырытые ещё в те легендарные времена, когда контрабандисты прятали там бочки с итальянским вином и греческим оливковым маслом, тюки турецкого табака и французских кружев. Бандиты, доморощенные революционеры и анархисты устраивали в погребах склады с оружием и боеприпасами. Сложная система ходов и тоннелей соединяла «мины» с городскими катакомбами. Зная их расположение, можно было без труда пробраться на морское побережье или выйти далеко за город в безлюдную степь. Вот в таком молдаванском дворике родилась и выросла Лиля. Она с успехом окончила медицинское училище и поступила на работу в одну из городских больниц. В самом начале войны молодую медсестру перевели работать в военный госпиталь. Когда немцы стали бомбить город, а в окопы на линии обороны можно было доехать на трамвае, Лиля вместе с коллегами-медиками сутками вывозила тяжелораненых бойцов в порт. Оттуда суда уходили в Крым и Новороссийск. Сама Лиля уезжать не собиралась. Ей было страшно оставлять беспомощную Полину и спивавшегося отца-художника. Это была официальная версия её отказа эвакуироваться на восток вместе с отступавшей армией. Но существовала ещё одна серьёзная причина, по которой Лиля осталась в городе. Но об этом знали всего несколько человек. Буквально с первых дней оккупации в Одессе начал действовать подпольный штаб антифашистского сопротивления. Лиля как ни в чём не бывало вернулась на работу в больницу. Полина по мере сил занялась домашним хозяйством, а отец неожиданно бросил пить и с головой погрузился в творчество. Он рисовал неплохие копии с полотен известных художников, вроде Куинджи «Дарьяльское ущелье. Лунная ночь» или «Большая вода» Левитана. Румыны охотно меняли его картины на мясные консервы из солдатских пайков и ворованный на немецких складах керосин. Тот холодный октябрьский день 1941 года Лиля запомнила на всю жизнь. Оккупанты гнали по городу длинную колонну серых от страха полуодетых людей. Женщины, старики, дети шли молча. Тишину нарушало только зловещее шарканье тысяч ног да бряцание оружия румынских конвоиров, которые сопровождали колонну. Жители домов, мимо которых текла эта немая человеческая река, с ужасом смотрели на нескончаемый поток людей, обречённых на смерть. Евреев вели за город, где их расстреливали и сбрасывали в противотанковые рвы, вырытые в середине лета во время обороны города. Многих загоняли в сараи, обливали керосином и сжигали заживо. Вместе с двумя соседками Лиля стояла на обочине, не в силах повернуться и уйти. Вдруг в этой скорбной людской толпе она заметила молодую рыжеволосую женщину с девочкой лет семи. На лице несчастной матери было такое дикое отчаяние, что Лиля содрогнулась от жалости и собственного бессилия. Внезапно шедший впереди старик споткнулся и упал. Движение колонны приостановилось. К старику тут же подскочили конвоиры. Солдаты начали избивать беднягу прикладами винтовок, заставляя подняться. Всё произошло в считаные мгновения. Рыжеволосая женщина с силой толкнула девочку прямо Лиле в руки и, не оглядываясь, быстро пошла вперёд. Лиля инстинктивно прижала дрожавшего ребёнка к себе, ловко закрыв краем широкой шали. А обе соседки, не сговариваясь, сделали шаг вперёд, загородив собой Лилю и малышку. С величайшей предосторожностью Лиля привела ребёнка домой. Вместе с Полей они решили сначала выкупать девочку и переодеть в чистое, ведь на ней были жалкие обноски. Румыны отбирали у обречённых на смерть всё, включая одежду. И тут женщин ждал сюрприз. На шее у ребёнка на прочном шнурке висел маленький кожаный мешочек. Лиля высыпала содержимое на стол — несколько массивных золотых колец, тяжёлая витая цепочка от часов, три золотые царские монеты и шестиконечная Звезда Давида, украшенная россыпью мелких бриллиантов. — Несчастная мать заплатила тебе, чтобы ты спасла её дитя, — тихо сказала тётя Поля, и обе женщины расплакались. Всем, кто осмелился прятать евреев, грозил расстрел. К чести соседей, на Лилю не донёс никто, хотя в городе было предостаточно негодяев, которые регулярно «стучали» в румынскую сигуранцу. Ради возможности занять чужую комнату, поживиться имуществом или отомстить за старую обиду. Спасённая девочка осталась в семье Лили. Для всех она была дочерью погибшей при бомбёжке двоюродной сестры из Аккермана, о чём имелась искусно изготовленная в подпольной типографии справка. Все звали девочку Рита, хотя настоящее имя её было Рахель. — Запомни, детка, — твердила Лиля, — тебя зовут Ри-и-та!.. А я — твоя тётя Лиля. Как выжить в оккупированном городе — тема отдельного рассказа. Работая в больнице, Лиля доставала продукты, медикаменты, гражданскую одежду и передавала подпольщикам, прятала в глубине двора партизанского связного и помогала известному в городе хирургу оперировать раненых советских солдат, которых прятали в катакомбах. А потом наступил апрель 1944 года. Жизнь в освобождённом от фашистов городе стала постепенно входить в мирную колею. Возвращались из эвакуации соседи, на улицах города появились раненые бойцы, приехавшие в санатории для лечения, спешно восстанавливали разрушенные причалы порта. В том году удивительно рано зацвела знаменитая белая акация. Её хмельной аромат кружил голову, наполнял городские улицы душевным праздничным настроением. Лиля решила в свой выходной день вымыть окна и постирать шторы. А тётя Поля вместе с Ритой устроилась на галерее, чтобы почистить на обед картошку. Сосед инвалид, опершись на костыль, грелся на солнышке и неторопливо играл сам с собой в шахматы. Лиля не сразу заметила коренастого молодого офицера с пыльным вещмешком на плече. С потерянным видом военный вошёл во двор, огляделся, тяжело вздохнул... — Товарищ капитан, вы кого-то ищете? — участливо спросил сосед. Офицер не успел ответить. На весь двор прозвучал детский крик: — Папа!!! Громко стуча босыми пятками по чугунной лестнице, к капитану кинулась маленькая Рита-Рахель. Офицер рывком сбросил вещмешок на землю и подхватил девочку на руки. Они замерли посреди двора, крепко обхватив друг друга руками, словно альпинисты, зависшие над бездонной пропастью, в которую рухнула и исчезла навсегда их довоенная, спокойная и счастливая жизнь. Капитана накормили жареной картошкой, напоили чаем. Рита сидела рядом, вцепившись в рукав отцовской гимнастёрки, словно боялась, что тот может внезапно исчезнуть. — Как вы нас нашли? — не скрывая удивления, спросила Полина. Капитан помолчал, вытащил из кармана пачку папирос, повертел в руках, сунул обратно, смущённо кашлянул, прикрыл глаза ладонью и наконец ответил: — Можете не верить, но несколько раз мне снилась жена... Она уверяла, что ей удалось спасти нашу дочь. Откровенно говоря, я не надеялся... мистика какая-то... Простите, я выйду... покурю... На следующий день капитан возвращался на фронт. Его короткий отпуск заканчивался. Перед отъездом он записал Лиле адрес своей сестры, которая до войны жила в Виннице, но летом сорок первого успела эвакуироваться в Ташкент. — Спасибо вам за всё, — прощаясь, сказал капитан. — Даже не знаю, смогу ли отблагодарить вас. Осенью сорок пятого за Ритой приехала её родная тётка из Винницы. Она привезла скорбную весть — отец девочки погиб в конце мая под Веной. Лиля попыталась уговорить женщину не забирать Риту. Но та со слезами на глазах объяснила: — Этот ребёнок — всё, что у меня осталось. Обещаю вам, мы никогда не забудем вашу доброту. Лиля перестирала и тщательно погладила Ритины вещички, аккуратно сложила всё в узелок и неожиданно засуетилась. — Постойте! Заберите ещё вот это. Достала кожаный мешочек, принялась смущённо объяснять: — Пришлось продать одно кольцо, чтобы купить дрова. Уж очень холодная зима выдалась в сорок втором. — Нет-нет, что вы! Оставьте себе... Вы заслужили. В женский спор неожиданно вмешался Лилин отец. — Мадам, — торжественно сказал старик, — за кого вы нас имеете? Заберите ваши сокровища. Это же семейные реликвии. Риточка скоро невестой станет. Для девочки это память о матери и готовое приданое. Рита уехала, и жизнь Лили потекла своим чередом. Вскоре в соседнюю пустовавшую комнату на втором этаже вселился новый постоялец Аркадий Степанович, солидный мужчина лет сорока, с нашивкой за ранение и широкой орденской планкой на полувоенном кителе. С собой он привёз две подводы серьёзного имущества — железную кровать, резной комод, массивный стол, ящики с книгами и посудой, трофейный патефон и портрет Сталина в тяжёлой резной раме. Любопытные соседки выяснили, что Аркадий Степанович холост и работает завхозом в одном из санаториев города. Новый жилец был обаятелен, подтянут, охотно угощал соседей папиросами, утром благоухал одеколоном «Шипр», а по воскресеньям любил сидеть на галерее и читать свежую газету. Словом, положительный во всех отношениях персонаж и завидный жених. Впрочем, новый сосед имел одно увлечение, заинтриговавшее всех. Как-то раз тётя Поля, осторожно спускаясь по лестнице, столкнулась с Аркадием Степановичем, за которым робко шла незнакомая молодая женщина. — Вот, встретил старинную приятельницу, пригласил на чай, — объяснил Аркадий Степанович, помогая женщине преодолеть последнюю ступеньку. Закрыв за собой дверь, Аркадий Степанович включил патефон. Старый молдаванский двор наполнился популярной мелодией танго «Брызги шампанского». Потом в гости к нему заходили бывшая одноклассница, коллега, подруга детства, троюродная сестра из Киева... Три-четыре раза в неделю соседи получали бесплатный концерт и богатую пищу для сплетен. Блондинки, брюнетки, в основном молодые женщины — у Аркадия Степановича был отменный вкус! Кстати, ни одна женщина не приходила дважды. У жителей двора время от времени возникали серьёзные дискуссии на тему морали. Неутомимый Аркадий Степанович имел яростных сторонников, которые приводили аргументы в его защиту. После войны молодых неженатых мужчин катастрофически не хватало. Для одиноких женщин такой мимолётный «санаторный роман» — единственный способ получить крошечную порцию женского счастья. В самом конце лета у Аркадия Степановича появилась новая пассия. Симочка была из породы тех женщин, которые привлекают внимание абсолютно всех мужчин, включая грудных младенцев и парализованных старцев. Длинноногая, с отличной фигурой, атласной кожей и копной смоляных кудрей, она благодаря острому на язык соседу инвалиду получила прозвище Кармен. К всеобщему удивлению, Кармен пришла и на следующий день. А потом стала являться регулярно. Она угощала детишек во дворе леденцами, а к Лиле прониклась особой симпатией, подарив французский шёлковый шарфик и плитку настоящего шоколада Московской фабрики имени Бабаева. Тёплым воскресным утром, когда все жители дома неспешно занимались домашними делами, Аркадий Степанович вместе с Симочкой вышел на галерею. Его белоснежная рубашка и тщательно отутюженные брюки привлекли всеобщее внимание. Сиявшая Сима в новом крепдешиновом платье была неотразима. — Внимание, товарищи! — громко сказал Аркадий Степанович. — Хочу в вашем присутствии сделать важное заявление! Тут он по-гусарски опустился на одно колено, взял узкую руку Кармен в свои широкие сильные ладони и торжественно объявил: — Многоуважаемая Серафима Юрьевна! Предлагаю вам свою руку и сердце. Я люблю вас и не мыслю своей жизни без вас... Все закричали «Ура!» и зааплодировали. Аркадий Степанович вытащил из кармана маленькую коробочку и торжественно вручил розовой от смущения невесте. В коробочке лежала роскошная брошь. Золотой жук-скарабей с бирюзовой спинкой держал в золотых лапках шарик из бледно-розового коралла. — Семейная реликвия, — потупившись, объяснил Аркадий Степанович. — Единственная память о покойной матушке. Вещь уникальная! Соседки восхищённо заохали, а Симочка почему-то побледнела и, сославшись на неотложные дела по случаю предстоящей свадьбы, вскоре ушла. Аркадий Степанович, казалось, не заметил стремительного бегства своей возлюбленной. Он был занят организацией традиционного мальчишника, с домашним вином, обильной закуской и, конечно же, танцами под патефон. Праздник длился до глубокой ночи. А рано утром к Аркадию Степановичу пришли с обыском. Лилю и соседа инвалида пригласили в качестве понятых. В тот же день бледная Лиля прибежала к моей бабушке. Всхлипывая и вытирая слёзы, Лиля залпом выпила стакан воды с валерьянкой и начала свой рассказ. Их было четверо — рослый мужчина в штатском, местный участковый и ещё два милиционера, один из которых остался на галерее, загородив входную дверь. — Вчера в присутствии свидетелей вы подарили это ювелирное изделие гражданке Полянской? — спросил человек в штатском, вытаскивая из кармана скарабея. Аркадий Степанович в шёлковой пижаме, слегка опухший от вчерашнего застолья, спокойно кивнул головой. — Всё верно. Эта семейная реликвия принадлежала моей покойной матери. — Как её звали? — Пелагея Васильевна... Я не понимаю, к чему эти странные вопросы? Мужчина повертел жука в руках, ловко поддел что-то пальцем. С тихим щелчком зеленовато-голубая спинка скарабея раскрылась, словно два крошечных лепестка. — Здесь написано «Ребекка», — насмешливо сообщил мужчина в штатском и показал надпись понятым. — Ну да... Так звали мамину подругу, которая сделала ей этот подарок, — не моргнув глазом нашёлся Аркадий Степанович. — Начинайте обыск! — последовала команда. Лиля отвернулась к окну. Ей было мучительно неловко смотреть, как выворачивают ящики комода, роются в чемоданах, простукивают подоконники и внимательно изучают крашенный коричневой краской пол. Аркадий Степанович сидел на стуле под портретом Сталина и невозмутимо наблюдал за происходившим. — Встаньте и отойдите в угол! — вдруг скомандовал ему человек в штатском. Только тут Лиля заметила, что у внешне спокойного соседа на висках выступили капли пота. Участковый осторожно снял портрет, а человек в штатском подошёл к стене и стал пристально рассматривать обои. — За портретом в стене нашли тайник. В нём было спрятано семнадцать мешочков, около килограмма золота! — прошептала Лиля и опять заплакала. — Семнадцать! Ровно столько малышей загубил этот мерзавец. Позже участковый рассказал, что такие, как Аркадий, специально охотились за детьми с мешочками на шее. Они отбирали золото, а ребёнка толкали назад в колонну или приводили на следующее утро в сигуранцу. Прошлой зимой прямо на улице Аркадия опознала женщина, но ему удалось выпутаться. Он понял, что нужно срочно уезжать из города. Однако получить легальную прописку в другом месте по тем временам было невозможно. И тогда этот подлец придумал простой, как всё гениальное, план. Решил срочно найти себе жену. Причём женщину из уважаемой семьи, со связями и особым статусом. Сима Полянская, дочь московского профессора, казалась идеальной кандидатурой. Одного не мог знать Аркадий. Её дед был известным до революции одесским ювелиром, который на совершеннолетие каждой дочери, а их у него было пять, изготавливал особый подарок-талисман. Жук-скарабей достался Ребекке — самой младшей, которая изучала историю и мечтала стать египтологом. Каждое лето Сима специально приезжала в Одессу. В семье очень надеялись, что хоть кому-то из одесской родни удалось спастись... — А если бы этот гад подарил Симе банальную цепочку? Спокойно бы уехал, затерялся в столице, — покачала головой моя бабушка. — Да, но желание произвести на невесту впечатление сыграло с Аркадием злую шутку. Кстати, мы так и не узнали его настоящего имени. У него всё было фальшивое — и награды, и нашивка за ранение... В конце шестидесятых, после смерти отца и тёти Поли, Лиля осталась совсем одна. И тут в старом дворе на Молдаванке появилась Рита, которую жизнь занесла в далёкий Новосибирск. — Тётя Лиля, собирайся! — решительно заявила молодая женщина. — Будешь жить с нами. Мне невыносимо думать, что ты в четырёх стенах здесь сидишь. У вас же тут даже телефона нет! Про горячую воду я вообще молчу. — Риточка! — с сомнением покачала головой Лиля. — Не хочу быть тебе обузой на старости лет. У Риты в глазах заблестели слёзы. — Тётечка, родная, ближе тебя у меня никого нет! Я так и сказала детям — ждите, скоро привезу вашу одесскую бабушку. Перед отъездом Лиля принесла нам подарок — копию с картины Куинджи «Дарьяльское ущелье. Лунная ночь». — Понимаю, что картина никакой ценности не представляет. Просто будете смотреть на неё и иногда вспоминать обо мне. Теперь «Лунная ночь» висит над моим рабочим столом. Некоторое время назад я обнаружила, что поверхность картины стала как-то странно выгибаться. Пришлось тащить её к знакомому художнику-реставратору. — Откуда сей шедевр? — насмешливо спросил Толик, рассматривая «Лунную ночь». Помолчав, он добавил: — А знаешь, очень даже неплохо... Кто писал? — Так, один бабушкин знакомый. Он давно умер. — Ладно, оставляй, попробую что-нибудь сделать. К моему удивлению, Толик позвонил в тот же вечер и возбуждённо проорал в трубку: — Слушай, подруга. Продай мне Куинджи! За любые деньги! — С чего это вдруг? — насторожилась я. — Это же уникальная картина! Я такого никогда не видел! Представляешь, она написана не на холсте, а на куске медицинской марли, на которую мучным клейстером наклеены одесские газеты времён немецкой оккупации. За большие деньги показывать её буду. — Не могу! — твёрдо ответила я. — Почему? — Это семейная реликвия. Автор: Галина Короткова

О ценности горевания

Горе — неотъемлемая и неизбежная часть жизни. Нет такого человека на земле, который бы с ним не столкнулся. Но вот вопрос: что мы знаем о нём? Что такое горе Это наша естественная реакция на потерю. Услышав слово «потеря», многие сразу думают о смерти. Безусловно, уход дорогого человека из жизни — предельная ситуация, когда мы переживаем горе наиболее интенсивно. Но оно также может быть вызвано разводом, прекращением дружбы или романтических отношений, переездом, потерей работы, здоровья, финансов, утратой питомца, навыков, смыслов, возможностей и вещей. Ребёнок, плачущий о потерянной игрушке, и специалист, разочаровавшийся в профессии — оба горюют. Конечно, горе субъективно, чувствительность у всех разная. И проживают своё горе все индивидуально. У каждого свои темп и особенности. Неизменно одно: необходимость горевания, каким бы болезненным ни был этот процесс. Культура горевания У нас, к сожалению, эта культура потеряна. Горе непопулярно, а тема смерти вообще под запретом. Современный мир сосредоточен главным образом на достижениях и развлечениях. Мы охотно погружаемся во всё, что сулит радость, веселье и удовольствие. И прекрасно, ведь без этого жизнь была бы неполной. Но она также не полна без переживания утраты. Нам предлагают массу развлечений и море возможностей, но не учат, как быть, когда что-то теряешь. С кем из нас в детстве родители обстоятельно беседовали о смерти? Многие ли наблюдали, как угасает престарелый родственник? Разве в наших семьях вообще принято говорить о чувствах — грустно тебе или радостно, страшно или спокойно, весело или тоскливо? Чаще всего, когда мы сталкиваемся с утратой, остаёмся не только совершенно одиноки, но даже не знаем, как грамотно обращаться с навалившимися на нас печалью, страхом, отчаянием и злостью. Нас не учат горевать. Мы не умеем сопереживать и поддерживать другого человека в его горе. Стоит заметить, что это в основном проблема современных городов. В деревнях люди с детства постигали естественный цикл жизни, старения и умирания, участвовали в проводах умершего, выражали свою скорбь и при этом не получали психической травмы, чего так боятся нынешние родители. Поэтому нам, лишённым такой возможности, приходится изучать азы. Не навреди Человек в горе ощущает острую боль, растерянность, ярость, ужас и прочие тяжёлые чувства. Он как никогда нуждается в поддержке. Но нередко слышит что-то из разряда «надо жить дальше», «хватит плакать, уже прошло столько времени!» или вообще «не начинай, у меня своих забот полно». В большинстве случаев мы реагируем таким образом не из-за душевной чёрствости, а оттого, что не имеем ресурсов, чтобы действительно помочь. Если мы не научились справляться с собственными сильными чувствами, то нам очень трудно выдержать рядом с собой того, кто испытывает что-то похожее. Не представляя, как себя вести, мы автоматически выдаём заезженное «всё к лучшему», «всё будет хорошо», «зато у тебя есть...». Или пытаемся переключить горюющего на другое: «а знаешь, как было у меня?», «давай поговорим о будущем» или ударяемся в жалость: «бедненький, как же ты теперь...». Во всех этих примерах нет подлинного сопереживания, в них звучит обесценивание человека и его чувств. Как же правильно поддержать? Здесь уместен принцип «не навреди», то есть если не знаешь, что сказать, или с губ рвутся шаблонные фразы — лучше просто молча обнять горюющего, побыть рядом столько, сколько ему потребуется. Очень важно умение слушать и слышать. Не перебивать, не оценивать, не поучать, не давать советов. Нам кажется, что если мы не будем обсуждать утрату, то человек скорее её «забудет». Но забыть потерю невозможно, её можно только отгоревать. Поэтому человеку нужно говорить о том, кого или что он потерял, рассказывать кому-то о своих чувствах, делиться воспоминаниями, плакать кому-то. Незаметный помощник Второе, чем мы можем помочь — это взять на себя некоторые бытовые обязанности, чтобы дать горюющему возможность выплакаться, отлежаться на диване лицом к стене или прокричаться вволю. Можно вынести мусор, оплатить счета, выгулять собаку, сделать уборку. Горевание — это тяжёлая душевная и духовная работа, она требует массу энергии. Горю, чтобы оно постепенно утихло, нужно место и время, поэтому необходимо разгрузить горюющего от рутинных обязанностей. Важно не торопить человека, не вытаскивать насильно из его кокона, не пытаться встряхнуть и взбодрить. Это лишь усугубит течение горя и отсрочит процесс выхода из него. И, пожалуй, золотое правило любой помощи — помогать нужно сначала себе. Если мои моральные и физические силы на пределе, помощника из меня не получится. Если, слушая рассказ человека и видя его слёзы, я погружаюсь в уныние и теряю почву под ногами, поддержка нужна уже мне самой. Необходимо заботиться о себе, особенно если горюющий — наш родственник и мы живём на одной территории. Работа горя Безусловно, никто из нас не хочет страдать. Но, как и любой природный механизм, горевание зачем-то нужно. В чём его смысл? В том, чтобы человек перестроил свою личность и адаптировался к жизни без чего-то/кого-то. Для этого необходимо присвоить опыт горя, а не бежать от него. Психологи выделяют условные стадии горевания, проходя через которые, человек неизбежно сталкивается со собственной уязвимостью, знакомится с собой по-настоящему и познаёт на практике: потерю можно выдержать и пережить. Чувства страха, вины и отчаяния, подобные цунами, уже не так сильно пугают того, кто правильно отгоревал. Слово «правильно» — ключевое, поскольку очень часто горе принимает патологический характер, и тогда человеку требуется помощь специалиста. Ещё одна возможность, которую даёт успешно завершенное горевание — человек становится более эмпатичным и способным сочувствовать другому, когда тот окажется в подобной ситуации. Горе — это не то, что можно вынести в одиночку. Да, работу по гореванию человек должен выполнить самостоятельно, но поддержка окружающих необходима. В течение жизни мы многократно теряем: любимых людей, важные отношения, заманчивые возможности. Не в наших силах отменить, ускорить или обезболить процесс горевания, но мы можем постараться пройти его с минимальными потерями. А если горюет другой человек — стать для него опорой в это тяжёлое время.

Василий Кандинский: как понимать абстракционизм?

Василий Кандинский (1866, Россия — 1944, Франция) — знаменитый российский художник, который считается основоположником абстракционизма. Кандинский получил начальное художественное образование еще в детстве, но впоследствии для взрослой жизни выбрал профессию юриста. Учился живописи, а затем и преподавал в Мюнхене. Стал одним из основателей знаменитой художественной группы «Синий всадник». Начав с фигуративной живописи, художник через импрессионизм постепенно двигался к абстрактному искусству. Первую абстрактную акварель художник написал в 1911 году. Кандинский вывел собственную теорию об эмоциях, которые выражает каждый цвет, и основных цветовых контрастах, о которых мы еще успеем подробнее поговорить в этой статье. Василий Кандинский родился в Москве, в семье коммерсанта Василия Сильвестровича Кандинского. В детские годы он путешествовал с родителями по странам Европы и по России, а в 1871 году семья осела в Одессе, именно там будущий художник окончил гимназию, а также получил художественное и музыкальное образование. В 1885-1893 годах Василий учился на юридическом факультете Московского университета, где занимался на кафедре политической экономии и статистики, изучая экономику и право. В августе 1892 года Кандинский окончил юридический факультет с дипломом первой степени, и по рекомендации А.И. Чупрова оставлен на два года при кафедре политэкономии и статистики «для подготовки к профессорскому званию и написанию диссертации». Незадолго до этого Кандинский женился на своей двоюродной сестре Анне. В 1895-1896 годах работал художественным директором типографии в Москве. Карьеру художника Кандинский выбрал достаточно поздно — в возрасте тридцати лет. Во многом это произошло под влиянием выставки импрессионистов, прошедшей в Москве в 1895 году (и в частности под впечатлением от картины Клода Моне «Стог сена»). В ноябре 1895 года он написал своему научному руководителю, что «решил оставить занятия наукой. В 1896 году Кандинский отказался от предложенного Дерптским университетом места приват-доцента и уехал в Мюнхен, чтобы учиться живописи. С 1897 года Василий Кандинский обучался живописи в частной студии Антона Ажбе, однако два года, проведенные там, не принесли ему удовлетворения. В 1900 году Кандинский поступил в Мюнхенскую академию художеств, где обучался у Франца фон Штука. С 1900 года много путешествует, посещает Северную Африку, Италию, Францию; наездами бывает в Одессе и Москве. Участвует в выставках Московского товарищества художников. В 1901 году создал художественное объединение «Фаланга», организовал при нем школу, в которой он сам преподавал. В 1910 и 1912 годах также участвовал в выставках художественного объединения «Бубновый валет». В эти годы он вырабатывает новаторскую концепцию «ритмического» использования цвета в живописи, под влиянием книги «Мыслеформы» пишет в 1911 году знаменитый трактат «О духовном в искусстве», переходит от фигуративной живописи к чистой абстракции. В 1909 году Кандинский организовал «Новое мюнхенское художественное объединение», в 1911 году — альманах и группу «Синий всадник». Тогда же у него прошла первая персональная выставка. После начала войны Василий Васильевич вернулся в Москву. В последующие годы работал над реалистическими и полуабстрактными полотнами, в основном пейзажами. После революции 1917 года Кандинский активно занимался общественной работой: участвовал в организации охраны памятников, создании Музея живописной культуры и Российской академии художественных наук, преподавал. В 1918 году издал автобиографическую книгу «Ступени». В декабре 1921 года Кандинский выехал в Берлин. Участвовал в Первой выставке русского искусства в Германии. В Берлине Василий Кандинский начал преподавать живопись, а с лета 1922 года работал в «Баухаусе», став видным теоретиком школы. В межвоенный период Кандинский получил всемирное признание как один из лидеров абстрактного искусства. В 1928 году художник принял немецкое гражданство, но когда в 1933 году к власти пришли нацисты и закрыли «Баухаус», эмигрировал в Париж. В 1939 году Василий Кандинский принял французское гражданство. Умер 13 декабря 1944 года в парижском пригороде Нейи-сюр-Сен. Похоронен на Новом кладбище Нейи, под Парижем. Теперь, когда мы познакомились с биографией знаменитого художника, обратим внимание на его работы. Надо сказать, что творчество Кандинского со стороны часто кажется абсолютно непонятным и странным, потому что сильно отличается от того, что мы привыкли видеть на художественных выставках. Само направление, в котором работает Кандинский, очень противоречиво и несколько сумбурно. Давайте же попробуем разобраться в том, что мы видим на картинах Кандинского, на примере его картины «Черное и фиолетовое», которая была написана в 1923 году. Это знаменитое полотно Кандинского было создано в тот период, когда художник, согласно общепринятому мнению, написал свои лучшие работы. После его возвращения в Германию он работал в обстановке оживления всех видов искусства и внимания к абстрактной живописи среди замечательных коллег, что подстегнуло творческий процесс и дало художнику новые идеи. В тот период у живописца преобладают названия холстов, связанные с цветом или формой изображаемого и отсутствием предметности и семантики. Неясные образы напоминают шифр, скрытый в геометрических понятиях. На картине мы видим в первую очередь бросающиеся в глаза «пятна» двух заглавных цветов: черного и фиолетового. В одной из трактовок (а я напоминаю, что все, написанное в этой статье не иначе, как трактовки, так как сам художник не оставлял никаких описаний к собственным картинам) эти пятна представляются нам двумя парусными лодками, которые плывут по спокойному морю (справа). Эти маленькие хрупкие лодки противопоставлены темному устрашающему сгустку темноты (слева), который олицетворяет меркнущий свет в момент солнечного затмения. Эта самая надвигающаяся буря уже настигла одну из лодок. Причем, если вы приглядитесь, вы сможете увидеть на ней российский флаг. А если вы посмотрите на узкий треугольник в зоне черного пятна, то увидите в нем немецкий флаг — его цвета это черный, красный и желтый. Обычно в этом ключе картину трактуют как иллюстрацию к отъезду Василия Кандинского из России. Но это полотно Кандинского имеет множество различных интерпретаций. Надо заметить, что сам Кандинский намеренно не оставлял комментариев к своим работам, так как считал, что понимание и оценка искусства индивидуальны для каждого зрителя, который должен сам найти что-то свое в изображаемом. Как говорится, «красота в глазах смотрящего». Давайте же ознакомимся с другими вариациями смыслов и трактовок. Самая привычная из трактовок этой картины базируется на описании красок и форм, которые присутствуют на полотне. В двух колористических центрах обозначены смысловые средоточия: черный и фиолетовый пересечены ровными контрастными линиями, представляющими драматизм и даже единоборство. Это сопоставимо с философским понятием борьбы противоположностей, поединка света и мрака, оппозиции жизни и смерти. Еще одно неочевидное толкование связывают с интерпретацией звучания посредством графических изображений. Руководствуясь пониманием звука, искусствоведы трактуют картину как оркестр, который настраивает собственные музыкальные инструменты. Звучание переходит в некоторые краски и формы, в том числе доминирующие, наслаивающиеся, контрастирующие одни с другими. Эти музыкальные благозвучия или же, напротив, какофонию, оценить и «услышать» способен далеко не каждый, кто смотрит на картину. Каждый смотрящий может фантазировать по поводу значений картины, но следует помнить, что в абстрактном искусстве устранены все смыслы, оставлена лишь чистая форма, в частности, колорит — цвета и линии. «Цвет самоценен, цветовыми гармоническими сочетаниями можно выражать все эмоции и передавать все духовные ценности. Каждый цвет имеет присущую одному ему выразительную ценность. Ею можно передавать духовные переживания без изображения реальных предметов. Каждый цветовой аккорд должен четко обозначать ассоциативное содержание мистического и музыкального характера. Кандинский признает духовность красок, построенную на цветовом контрасте. При восприятии цвета в изображении в глаза должны бросаться теплые и холодные, светлые и темные его тона. Теплота или холод краски — это склонность к желтому или синему, это движение в горизонтальном направлении. При теплой краске движение направлено к зрителю, стремится к нему, а при холодной — удаляется от него», — писал Кандинский. Я представляю вашему вниманию трактовки и значения некоторых цветов, которыми наделял их сам Василий Васильевич. Отмечу, что цветов в его теории фигурирует намного больше, чем представлено ниже, однако в эту подборку я включила в основном те из них, которые так или иначе связаны с картиной «Черное и фиолетовое», которую мы сегодня с вами разбираем, или же те, которые чаще всего встречаются в творчестве художника в целом. • Черный цвет — это мертвое ничто после угасания Солнца, как мертвое безмолвие без будущего и надежды. В музыкальном отношении черное является заключительной паузой, точкой. Если радость и незапятнанная чистота облекаются в белые, то великая и глубокая скорбь — в черные одежды. • Белый цвет действует на психику человека как великое безмолвие, соответствующее в музыкальном отношении паузам в музыке, некоторому незвучанию, которое лишь временно прерывает музыкальную фразу, но не является конечной точкой развития. • Фиолетовый цвет является холодным красным как в психическом, так и в физическом смысле. Он несет в себе характер болезненного, погасшего и содержит что-то печальное. Недаром этот цвет считается наиболее подходящим для одежды женщин преклонного возраста. В Китае его применяют для траурных одеяний. В музыкальном отношении его звучание подобно звукам английского рожка, свирели или в своей глубине — низкому тону фагота. • Синий — небесный цвет и, погружаясь в черное, он приобретает призвук нечеловеческой печали. Чем синий светлее, тем он более беззвучен, пока не перейдет в состояние безмолвного покоя и не станет белым. Синий цвет, представленный музыкально, похож на виолончель, делаясь темнее, он напоминает звуки контрабаса, а в самой глубокой и торжественной форме — низкие звуки органа. • Зеленый цвет не имеет признаков радости, печали или страсти. Он никуда не зовет, ничего не требует, никуда не движется. Это постоянное отсутствие движения благотворно действует на усталых людей, но после отдыха чувство покоя легко может наскучить. Поэтому в царстве красок зеленый цвет играет роль, сходную с ролью мещанства, самодовольного, неподвижного и ограниченного во всех отношениях. Если зеленый цвет вывести из состояния равновесия, то он поднимается до желтого, станет живым и радостным. Если он опустится к синему, к тонам более глубоким, то приобретет другое звучание — более серьезное и задумчивее. • Светлый красный теплый цвет сходен со средне-желтым и вызывает ощущение силы, энергии, решительности, устремленности, радости и триумфа. В музыкальном отношении он напоминает звучание фанфар. Это упорный, навязчивый и сильный тон. • Средний красный цвет вызывает ощущение постоянства и остроту чувства. Он подобен ровно пылающей страсти. Это незаглушаемая, уверенная в себе сила, которую можно погасить синим, как раскаленное железо холодной водой. Красный звучит как труба или как удары литавр. • Темно-красный густой цвет как всякий холодный цвет содержит в себе возможности большого углубления, особенно при помощи голубого. Темно-красный напоминает звуки виолончели, несущие элемент страстности. Все эти положения взяты из Теории цветов Кандинского. При написании этой статьи я обращалась к его книгам «Точка и линия на плоскости» и «О духовном в искусстве», которые настоятельно рекомендую к прочтению тем, кому интересно творчество Василия Васильевича Кандинского. Автор: Татьяна Кистенева

Бунт во время чумы

После пандемии чумы в 1346–48 годов, вошедшей в историю как «черная смерть», в Европе погибла треть ее жителей. После этого вспышки болезни с разной периодичностью снова возникали в Европе. В России с середины XVII века было несколько случаев эпидемии, только во время чумы 1654-1655 годов погибло 700-800 тысяч человек. И к XVIII веку борьба с этим заболеванием приняла государственный масштаб. Помимо Медицинской коллегии решением чумного вопроса занимались Императорский Совет и Сенат. Одной из черных страниц того периода стала эпидемия 1771-1773 годов в Москве, которая привела к бунту и колоссальным человеческим жертвам. Российское государство пыталось бороться с заразой, которая не раз подходила к границам, в основном созданием карантинных служб. На границе выставлялись карантинные заставы, где въезжающих в Россию задерживали на 6 недель, а их вещи окуривались дымом можжевельника или полыни, металлические деньги мылись в уксусе. В зоны карантина направляли лекарей и войска, для поддержания порядка. При Екатерине II заставы сменились форпостами, которые помимо границ располагались на крупнейших дорогах, ведущих в центр страны. Каждый форпост при себе имел доктора и двух лекарей, если же они не справлялись, им на помощь отправляли иногда именитых столичных специалистов. Мор и мародерство В Москву чума была завезена солдатами. Во время русско-турецкой войны наши войска вступили в Молдавию, где в то время разразилась эта страшная болезнь. Осенью 1770 года в Московском генеральном госпитале (ныне Главный военный клинический госпиталь имени Н. Н. Бурденко) умер офицер, затем заболел и умер лекарь. Болезнь распространялась стремительно и из 27 человек в стенах больницы выжили только 5. Главный врач госпиталя Афанасий Шафонский быстро распознал чуму и сделал все, чтобы она не вышла за пределы госпиталя: построили карантинные бараки, территория круглосуточно окуривалась дымом для обеззараживания. Шафонский сообщил Медицинской коллегии о случившемся, но там не приняли угрозу эпидемии всерьез. И вскоре пожалели об этом. Вторым местом вспышки чумы стал Большой суконный двор, у Каменного моста. Администрация мануфактуры решила скрыть мор: умерших тайком хоронили по ночам, карантина не было. На самой фабрике умерло 57 человек, а в разных домах вне фабрики — 43. Вскоре чума расползлась по городу, началась паника. Ежедневно умирало более тысячи человек. Картина ужасала: «Невозможно описать ужасное состояние, в котором находилась Москва. Каждый день на улицах можно было видеть больных и мёртвых, которых вывозили. Многие трупы лежали на улицах: люди либо падали мёртвыми, либо трупы выбрасывали из домов. У полиции не хватало ни людей, ни транспорта для вывоза больных и умерших, так что нередко трупы по 3−4 дня лежали в домах», — писал один из врачей Г. Лерхе. Власти привлеки для развоза трупов каторжников. Они, одетые в мортусы (специальная дегтярная роба с дырами для глаз и рта), ездили по городу, врывались в дома и железными крюками выволакивали трупы, которые родные пытались спрятать. Тела грузили в телеги, свозили на кладбище и там хоронили в одной могиле без церковных обрядов. Люди бежали из чумного города, москвичи прятались в своих подмосковных имениях, даже генерал-губернатор П. Салтыков в отчаянии уехал в родовое имение в Марфино. За ним сбежал обер-полицмейстер и другие градоначальники. Москва осталась без власти, в ней царили мор и мародерство. Слух о московской беде дошел до императрицы, и Екатерина II приказала принять срочные меры. Город перешел под надзор генерал-поручика Петра Еропкина, ему было велено не выпускать никого из Москвы, особенно в направлении столицы. Во исполнение указа Екатерины II Еропкин усилил карантины, учредил лазареты, закрыл фабрики, общественные бани. Над городом стоял черный дым от костров. Беспощадный бунт В надежде на спасение люди были готовы на все. По городу пошел слух, что у Варварских ворот выставили чудотворную икону Боголюбской богоматери, которая исцеляет недуг. Люди потянулись на Китай-город, толпы стояли у ворот, что, конечно же, только способствовало распространению инфекции. Видя это, 15 сентября 1771 года московский архиепископ Амвросий приказал убрать икону и спрятать ее в одной из церквей. Обезумевшие горожане, узнав об этом, решили вернуть себе икону. Кто-то ударил в набат. Люди толкались между Ильинскими и Варварскими воротами, вооруженные топорами, кольями и камнями. Они кричали, что Амвросий украл их икону. Архиепископ скрылся в Донском монастыре. Разъяренная толпа пошла на Кремль, в Чудов монастырь, требуя к ответу Амвросия. Не найдя его там, люди стали громить все на своем пути: карантины, богатые дома, больницы. Врач Д. Самойлович, который лечил больных в бараках Даниловского монастыря, так описывал этот день: «Я первый попал в руки бунтовщиков, стоявших у Даниловского монастыря. Они схватили меня, избили... Я чудом спасся от неблагодарных, искавших моей погибели». Бунтовщики добрались до Донского монастыря и, когда Амвросий вышел к беснующейся толпе, то люди его зверски убили. А на Красной площади толпа напала с камнями и кольями на отряд солдат Еропкина. Был отдан приказ стрелять картечью. Толпа, унося умерших и раненных, отступила. Трагическая гибель архиепископа Амвросия вызвала серьезные опасения в Петербурге. Екатерина II повелела своему давнему фавориту Григорию Орлову урегулировать ситуацию в Москве, наделив его чрезвычайными полномочиями. 26 сентября граф прибыл в город со штатом лекарей и в сопровождении четырех полков лейб-гвардии. Штаб расположился в доме Еропкина на Остоженке. К 28 числу бунт был подавлен. Более 300 участников были отданы под суд, а четверо участников, в том числе главные виновники убийства Амвросия, были повешены. 173 человека были биты кнутом и отправлены на каторгу. Язык Спасского набатного колокола был удален во избежание новых выступлений. Москву разбили на санитарные зоны, за каждой был закреплен врач. Росло число больниц и карантинных бараков. 17 ноября 1771 года был издан указ Правительствующего сената «О мерах к прекращению эпидемий и устройству кладбищ». Согласно нему запрещалось погребение во всех городах при церквях, для этого создавались специальные чумные кладбища за чертой города. Священникам было приказано читать наставления людям, составленные докторами и лекарями. Ужесточились меры за разбой и мародерство: за хищение имущества из покинутых домов нарушителей ждала смертная казнь на месте. Строго контролировался ввоз и вывоз товаров из города. Дома, где обнаруживали чумных, заколачивали, а на воротах рисовали красный крест. Тем, кто пытался скрыть умерших, грозила вечная каторга. Орлов организовал работы по укреплению застав. Люди сопротивлялись жестким мерам, но граф нашел способ убедить их подчиняться. Он установил денежное вознаграждение выписываемым из больниц — женатым по 10 рублей, холостым по 5, что стало мерой против утаивания больных. Кроме того, на заставах мужчинам платили по 15 копеек в день, а женщинам — по 10 копеек. Это позволило людям выжить. Благодаря всем этим мерам чуму удалось остановить в небывало короткие сроки. По данным Александра Судакова (1897), всего за время эпидемии погибли 56 907 человек. По возвращении из Москвы, Орлов был удостоен благодарности от императрицы, а в память о его подвиге, Екатерина II воздвигла в Царском Селе ворота с надписью «Орловым от бед избавлена Москва». Также в честь графа Орлова была выбита медаль «За избавление Москвы от Язвы в 1771 г.». Автор: Надежда Чекасина

«Сжигать книги можно разными способами…»

Эту статью Рэй Брэдбери написал как своеобразное послесловие к своему роману «451 по Фаренгейту». По неизвестной причине она так и не была переведена на русский язык до недавнего времени. Но вопросы, затрагиваемые в ней, актуальны до сих пор. Около двух лет назад (этот текст Брэдбери написал в 1979 году — прим. ред.) я получил письмо от серьёзной молодой воспитанницы колледжа Вассара (один из семи старейших и наиболее престижных женских колледжей на восточном побережье США — прим. ред.): она писала, как ей понравились «Марсианские хроники», мой эксперимент в космической мифологии. «Но, — добавляла она, — почему бы не переписать книгу, добавив больше женских характерных персонажей для соответствия веяниям времени?» Несколькими годами ранее мне присылали множество писем с жалобами на те же «Марсианские хроники»: чернокожие в книге такие же пассивные, как дядя Том (главный персонаж романа Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома», направленный против рабовладения в Америке — прим. ред.), почему бы мне не переделать их? Примерно тогда же пришло письмо от белого южанина, считавшего, что я неравнодушен к чернокожим и поэтому книгу нужно выбросить. Недели две назад гора писем породила крохотную мышь: письмо от широко известного издательства, желающего переиздать для школьников мой рассказ «Ревун». В рассказе я описал маяк как источник «Божественного огня» в ночи. И что с точки зрения любого морского существа он ощущается как Присутствие. Редакторы удалили «Божественный огонь» и «Присутствие». Около пяти лет назад составители ещё одной антологии для школьников собрали в одну книгу четыреста (примерно) рассказов. Спрашивается, как удалось втиснуть четыреста рассказов Твена, Ирвинга, По, Мопассана и Бирса в одну книгу? Легко и просто. Сдерите с тела рассказа кожу, удалите кости, мозг, разрушьте, расплавьте, уничтожьте и выбросьте. Каждое количественное прилагательное, каждый глагол действия, каждую метафору тяжелее комара — вон! Каждое сравнение, которое даже идиота заставит улыбнуться — прочь! Любые авторские отступления, раскрывающие простоту мировоззрения первоклассного автора — долой! Каждый рассказ, сокращённый, высушенный, отцензурированный, высосанный и обескровленный, стал похожим на все прочие. Твен читался как По, который читался как Шекспир, который читался как Достоевский, который читался как Эдгар Гест. Каждое слово длиннее трёх слогов было безжалостно вымарано. Каждый образ, требующий более чем мгновения для понимания — пристрелен и выброшен. Начинаете осознавать эту проклятую чудовищную картину? Как я отреагировал на всё это? Послал их всех куда подальше. Разослал им отказы — всем и каждому. Выписал всей этой куче идиотов билеты в один конец в адское пекло. Суть очевидна. Сжигать книги можно разными способами. И мир полон суетливых людей с зажжёнными спичками. Представители любого меньшинства, будь то баптисты/унитарии, ирландцы/итальянцы/траченные молью гуманитарии, дзен-буддисты/сионисты/адвентисты/феминисты, республиканцы, члены общества Маттачине (одно из первых открытых гей-движений в Америке — прим. ред.), пятидесятники и т.д., и т.п., считают, что у них есть право, обязанность, воля, чтобы облить керосином и поднести спичку. Каждый болван-редактор, считающий себя источником этой всей занудной, безвкусной, похожей на манную кашу литературы, сладострастно вылизывает лезвие гильотины, примериваясь к шее автора, который осмеливается говорить в полный голос или использовать сложные рифмы. В романе «451 по Фаренгейту» брандмейстер Битти рассказывал, как были уничтожены книги: то или иное оскорблённое меньшинство выдирало неугодные им страницы, пока книги не стали пустыми, умы — чистыми от мыслей и библиотеки закрылись навсегда. «Закроешь дверь — они в окно пролезут, закроешь окно — они пролезут в дверь», как поётся в одной старой песне. Эти слова описывают мои постоянные злоключения с цензорами-палачами текстов, число которых ежемесячно растёт. Только полгода назад я узнал, что на протяжении многих лет редакторы издательства Ballantine Books вносили цензурные изменения в семидесяти пяти местах моего романа [«451 по Фаренгейту»], удаляя ругательства, дабы уберечь молодёжь в нравственной чистоте. Об этой изысканной иронии — подвергать цензуре книгу, посвящённую цензуре и сжиганию книг в будущем — мне сообщили читатели. Джуди-Линн дель Рей, одна из новых редакторов издательства, получила текст книги без изменений, и этим летом роман будет переиздан со всеми проклятиями и чертыханиями на своих местах. Вишенка на торте: месяц назад я послал студенческому театру свою пьесу «Левиафан 99». Она посвящена Мелвиллу и строится на мифологии «Моби Дика»: команда космического корабля, возглавляемая слепым капитаном, преследует и пытается уничтожить Разрушителя — большую белую комету. Премьера моей драмы должна быть в Парижской опере этой осенью. Но сейчас университет написал мне, что вряд ли возьмётся за постановку, потому что в пьесе нет женских ролей! И сторонницы равноправия полов обрушатся на драмкружок с бейсбольными битами на первой же репетиции. Скрежеща зубами, я представил себе, как впредь не будет более постановок, где только мужчины или только женщины; или смешанных постановок, где всё хорошее получают одни мужчины (как в большинстве пьес Шекспира). Я ответил им, что, возможно, они смогут сыграть мою пьесу, чередуя недели игры мужским и женским составами. Они, вероятно, подумали, что я пошутил, и я сам не уверен, что говорил всерьёз. Ибо этот мир безумен, и он станет ещё безумнее, если мы позволим меньшинствам, будь то гномы или великаны, орангутаны или дельфины, сторонники гонки вооружений или экологи, компьютерщики или неолуддиты, простаки или мудрецы, вмешиваться в эстетику. Реальный мир — общая игровая площадка для всех и для каждого, для любых групп, чтобы они устанавливали свои правила. Но под обложкой моей книги (прозы или стихов) их законы заканчиваются и начинается моя территория с моими правилами. Если мормонам не нравится моя пьеса, пусть напишут свою. Если ирландцев бесят мои «Дублинские рассказы» — пишущие машинки к их услугам. Если школьные учителя или редакторы считают, что мои труднопроизносимые предложения не для их зефировых зубов, пусть сосут окаменелые печеньки, размоченные в жиденьком чайке собственного производства. Если интеллектуалы из чикано (латиноамериканское население Юго-Запада США — прим. ред.) захотят перекроить мой «Чудесный костюм цвета сливочного мороженого» в костюм стиля «Зут» (стиль одежды гангстеров мексиканского происхождения — прим. ред.), пусть у них ремень лопнет и штаны спадут. Ибо, скажем прямо, отклонение от темы — душа остроумия. Уберите философские отступления у Данте, Мильтона или призрака отца Гамлета — и от них останутся иссушенные кости. Лоренс Стерн сказал: «Отклонения от темы, бесспорно, это солнце, жизнь, душа чтения! Выбросьте их прочь, и на страницах воцарится одна лишь вечная зимняя стужа. Но отдайте их писателю, и он, выступая как Творец, воспоёт им славу, внесёт разнообразие и не даст аппетиту пропасть». В общем, не оскорбляйте меня планами своих измывательств (отрубанием голов, отрезанием пальцев и разрывом лёгких) над моими работами. Мне нужна моя голова на плечах, чтобы ею трясти в отрицании или кивать в согласии, руки — чтобы размахивать ими или сжимать в кулаки, лёгкие — чтобы шептать или кричать. Я не встану тихо на полку, выпотрошенный, чтобы стать не-книгой. Эй вы, контролёры, марш на зрительские трибуны. Арбитры, ваша игра окончена. Это моя игра. Я — бросаю бейсбольный мяч, я — отбиваю, я — ловлю. Я — бегу по базам. Я — выиграю или проиграю на закате. Я — на рассвете вновь выйду на поле, и буду стараться изо всех сил. И помочь мне никто не сможет. Даже вы.

Томас Кук — отец организованного туризма

Сейчас никого не удивишь путевкой в Египет или Турцию, турагенства предлагают приключения на любой кошелек. Но доступным для широких масс туризм стал только в середине XIX века. Исторически так сложилось, что путешествия были привилегией аристократии или способом заработка купцов. Изначально зарубежные поездки ставили своей целью решение бытовых проблем: получение образования, лечение на курортах, налаживание деловых контактов, командировки. Выехать за границу было весьма дорогим удовольствием, поэтому туризма в том виде, в котором мы знаем его сейчас, не существовало. Все изменилось благодаря Томасу Куку — баптистскому священнику из Маркет-Харбора, графства Лестершир, Англии. Он родился в 1808 году в бедной семье, поэтому начал работать с десяти лет: подручным у огородника, столяром, проповедником. Ему нравилась активная миссионерская деятельность, однако фонд баптистской организации не мог содержать его на протяжении длительного времени. Тогда Томас Кук открыл столярную мастерскую, одновременно продолжая проповедовать. К 1836 году его мастерская стала приносить хороший доход, и приблизительно в то же время он стал секретарем в Обществе трезвенников. Томас Кук принял обет трезвости и стал издавать «Ежемесячный вестник трезвости». Он вел фанатичную борьбу с пьянством, которое было распространено в Англии в то время. В 1840 году была открыта железнодорожная ветка в Дербишире, и Томас Кук воспользовался новыми возможностями передвижения для пропаганды трезвого образа жизни. Он решил нанять поезд, чтобы вместе с единомышленниками отправиться из Лестера в Лафборо на съезд ассоциации трезвенников южных графств центральной Англии. Поездка стоила один шиллинг, 570 человек заняли девять вагонов. Томас Кук ответственно подошел к организации путешествия: договорился о культурной программе и о питании в Лафборо, напечатал и распространил билеты и рекламные плакаты. Также во время поездки пассажиров сопровождал духовой оркестр. 5 июля 1841 года на вокзале Лафборо участники провели демонстрацию против пьянства, затем продолжили шествие до городского парка, где их ждали игры, концерт и перекус. Эта поездка заняла один день. Так зародился организованный туризм. Успех поездки вдохновил Томаса Кука на организацию новых путешествий: он стал проводить экскурсии для бедных по доступным для них ценам. Большую роль в его путешествиях играла железная дорога, и он сам участвовал в турах, объясняя людям правила поведения в поездах. Томас Кук работал над тем, чтобы договориться с транспортными компаниями, а позднее — отелями, и сформировать дешевые цены на услуги для потребителей. Он придумал дорожные чеки как вид финансового документа. Способность «ловить волну», разрабатывать новые маршруты и угадывать желания туристов — все это способствовало популярности и развитию компании Кука. Однако организация путешествий и помощь туристам изначально были для него частью благотворительных инициатив. Томас Кук продолжал зарабатывать на жизнь печатью журналов и другими случайными подработками. Лишь в 1847 году он создал компанию «Thomas Cook & Son», всемирно известный бренд на туристическом рынке, а сам стал первым менеджером по туризму. В 1865 году он открыл своим соотечественникам Новый свет, организуя поездки в Америку. Одним из первых американских клиентов его фирмы, во главе которой Томас Кук поставил своего сына, стал Марк Твен. Этот успешный предприниматель стал первооткрывателем не только менеджмента туризма, но и маркетинга туристской деятельности. Он первым начал издание путеводителей, в которых подробно описывались достопримечательности и давались советы, как вести себя в той или иной стране или городе. Томас Кук осваивал не только западное направление для путешествий, но и таинственный Восток. В 1878 году к нему обратился генерал-губернатор Индии, который попросил разработать специально для мусульман новое направление — паломничество в Мекку. Первые организованные кругосветные путешествия также были реализованы компанией «Thomas Cook & Son». В 1872 году Томас Кук лично провел первый кругосветный тур: маршрут в 29 тысяч миль продолжался 222 дня. С 1878 года Томас в возрасте 70 лет отошел от дел. Агентством стал управлять Джон, и компания продолжала успешно развиваться. К 1885 году было открыто 120 офисов в Великобритании и за рубежом, а в 1890 году продано около 3,25 млн поездок. Потомки Томаса Кука владели компанией до конца 1920-х, после управление предприятием перешло к ассоциации предпринимателей. К сожалению, с появлением интернета туристические компании старой закалки должны были перестраиваться на более мобильное оказание услуг. Несмотря на то, что фирма Томаса Кука стала транснациональной компанией, она несла убытки и прекратила свое существование в 2019 году: «Thomas Cook Group» объявили банкротом.

Борис Акунин. «Испортить себе некролог»

Испортить себе некролог. Смысл понятен. Это когда какой-то известный человек живет достойным образом, обзаводится почтенной репутацией, а потом вдруг совершает нечто такое, после чего относиться по-прежнему к нему уже не получается. И все говорят: «Да, конечно, стыд и срам. Но зато какой он был раньше...» С этой опасностью чаще всего сталкиваются художники, которым не повезло посетить сей мир в его минуты роковые. Наверное, самый хрестоматийный и ужасно грустный пример испорченного некролога — Алексей Максимович Горький. Невероятно сильный талант, очень красивая жизнь, в которой было всё: мощные книги и всемирная слава, любовь прекрасных женщин и обожание читателей, большие гонорары и большая щедрость, борьба с диктатурой царизма и борьба с диктатурой большевизма. Если бы Алексей Максимович умер десятью годами раньше, в эмиграции, он остался бы в нашей памяти как одна из самых светлых фигур русской культуры. Но финал его жизни был так жалок, что перечеркнул все былые заслуги. Поездка на Соловки посмотреть на перевоспитание зеков; восторженный отчет об этой поездке; «Если враг не сдается — его истребляют»; особняк Рябушинского; Нижний Новгород, переименованный в город Горький при живом Горьком... Господи, до чего же всё это стыдно. Или Кнут Гамсун. В восемьдесят лет — живой классик. В девяносто — позор норвежской нации, осужденный за поддержку фашистов. Пел дифирамбы Гитлеру, преподнес свою нобелевскую медаль Геббельсу. Мафусаила пожалели, в тюрьму не посадили. Доживал, как зачумленный. И сейчас невозможно читать «Плоды земли», не помня о том, к чему в конце концов пришел автор знаменитого романа. Всё дело в том, что большой художник в чем-то очень силен, а в чем-то очень слаб. На этом они, бедные, и подламываются. Воланды и его мелкие хвостатые родственники отлично знают, на чем можно поймать Мастера. Он часто бывает тщеславен и падок на почитание. Его надо по шерстке, по шерстке, да сахарку ему, да золотую дверцу распахнуть. Он и не поймет, что дверца ведет в золотую клетку. А войдет — хлоп, и обратной дороги нет. Максима Горького большевики и гепеушники обхаживали очень долго, ключики подбирали терпеливо, сам Вождь не жалел времени и усилий — писал душевные письма: «Ввиду горячки в работе, не писал Вам. Это, конечно, нехорошо. Но Вы должны меня извинить». Какой человек извинения просит, подумать только! А Гамсуном восхищался Геббельс и уважил своим личным вниманием фюрер германской нации. Один великий человек, так сказать, оценил величие другого великого человека. Есть два железных правила, которые предохраняют художника от испорченного некролога. Во-первых, держись подальше от диктаторов и авторитарных правителей (а лучше вообще от всяких правителей, ну их к лешему). Во-вторых, как бы ты ни был эстетически сложен, оставайся этически прост. Любуясь оттенками серого, не разучись отличать черное от белого. В общем, не спи, не спи, художник. Придет серенький волчок и испортит некролог. Борис Акунин (Блог автора)