Почему вам не всегда нужно помогать тем, кому плохо

Представьте картину: лежите вы на диване, смотрите в телефоне видео про котов, а тут звонок. «Извините, а вы в курсе, что в приюте собаки умирают от голода? А в засушливых частях Африки не хватает чистой воды для питья? И если вы в курсе, то чего это вы так спокойно лежите?» Что за бред, — подумаете вы. И будете не полностью правы. Похожим образом работает механизм токсичного или хронического чувства вины. Человек, подвластный этому ощущению, будет считать себя «дежурным по миру», обязанным что-то сделать, когда кому-то где-то плохо. Тяжелая ноша! Особенно, учитывая, что в мире всегда найдется тот, кому в данную минуту крайне не везет. Разумеется, нет ничего плохого в посильной помощи. Но когда без «должного» вклада вам становится плохо, это уже звоночек. Почему так происходит? Здоровое чувство вины возникает тогда, когда человек действительно был причиной чужой боли. Допустим, вы наступили кому-то на ногу, почувствовали себя виноватым и попросили прощения, вина ушла. Вы были причиной чужой боли, ответственным за страдания другого, взяли на себя вину и поступили с ней так, как и стоило. Корень системы хронического чувства вины, конечно же, находится в детстве. Причин может быть очень много. От банальных, но очень печальных культурных установок (женщина обязана помогать, терпеть, думать о семье и других) до иллюзии контроля (если я виноват, значит, я контролирую ситуацию). Выученная вина также формируется в отношениях, где любовь нужно заслужить. А основным ответом на поступки ребенка будет «ты меня расстроил». Родитель расстроен, ребенок чувствует вину. Закрепляется схема: «чужое плохое состояние — это моя вина». Еще одна причина — путаница между возможностью и обязанностью. Если я мог что-то сделать, но не сделал — значит, виновен. Хотя по факту это подмена вины ответственностью. Даже если ребенок не был субъектом действия, но был рядом или видел, то он автоматически получает столько же вины, сколько и инициатор действия. Люди, побывавшие в ситуациях, описанных выше, часто приобретают высокий уровень эмпатии и чувствительности, привыкли «быть хорошими» и замечать чужую боль. Однако эмпатия без границ превращается в саморазрушение. Почему не всегда нужно помогать? Во-первых, чужая боль не равна вашей ответственности. Жестко, но нужно признать, в мире очень много боли и страданий. И вообще, боль — это тоже часть жизни. Но ведь вы не создавали ситуаций, где кому-то плохо. А главное — вы не контролируете выборы другого человека. Невозможно кому-то «причинить добро». Вам не обязательно быть системой жизнеобеспечения других взрослых людей. Поверьте, они знают, что они делают. Во-вторых, но близко к первому — помощь везде и всюду лишает страждущего возможности вырасти над собой. Если постоянно носить ребенка на руках, он не научится ходить. Так же происходит и с вечной помощью, утешениями и ответственностью за решения. «Я не верю, что ты справишься» — так иногда можно ретранслировать помощь. В-третьих, помощь из чувства вины почти всегда вредна. Если внутреннего ресурса и желания помогать на самом деле нет, а толкает на этот шаг только выученное угрызение совести, то помощь будет через сжатые зубы и «не хочу». А значит, с истощением для вас и привычкой опираться для другого. Отношения постепенно станут обменом — ресурс на пустоту и усталость. И под конец, токсичная вина стирает границы. Есть ли у вас возможность помогать, не нужна ли помощь вам самому, есть ли ресурс, безопасно ли это, хотите ли вы — эти и многие другие вопросы даже не задаются. Ведь если не помог — значит, плохой. Также стоит подчеркнуть разницу между чувством сожаления и чувством вины. Нам может быть жаль загрязненной природы, детей за чертой бедности, амурских тигров, бабушек в переходе метро и так до бесконечности примеров. Но возможности исправить все это у нас попросту нет. И здесь тоже может произойти коварная подмена: «уж лучше быть виноватым, чем бессильным». Что делать с токсичным чувством вины? Перво-наперво необходимо определить жгучую мысль, поймать ее и перевести на человеческий язык. Назвать вещи своими именами. Не «я виноват в крике соседей на собственных детей», а «мне жаль, что им приходится так расти». Без четкого определения гнетущее чувство внутри будет копиться, а затем искать выход в виде приступа горьких слез от грустного видео про чье-то детство. А потом копиться заново. Проверьте, можете ли вы реально как-то повлиять на ситуацию без вреда для себя? Допустим, вы встретили на улице человека, нуждающегося в еде. А у вас в кошельке последняя купюра. И вот пройдете вы мимо, а главный критик начнет прямую трансляцию из головы самого жадного и бесчеловечного эгоиста на всем белом свете. Даже короткий ролик об умирающем от голода незнакомце смонтирует и будет показывать весь вечер. Вместо тактики «отдать последнюю рубашку» найдите более экологичный способ помощи. Ведь вы не обязаны занимать место голодающего, так в мире меньше страданий не будет! Примеры полезных действий: • записаться в волонтерские программы; • помочь в уборке леса от мусора; • внести пожертвование в благотворительный фонд; • воспитывать будущее поколение в атмосфере поддержки и любви; • попросить помочь в добрых делах кого-то еще; • уделить время дружескому разговору/поддержке; • создать или принять участие в общественной инициативе. Еще один вариант, как избавиться от хронического чувства вины — вернуть его владельцу. Быть свидетелем негативных сторон жизни тяжело, но напомните себе, кто виноват по-настоящему. Если это безопасно, то можете даже донести это до конкретного человека. Но и сказать правду себе или другу вслух тоже полезно. Вы не станете плохим или жестоким человеком. Вы начнете ценить свои ресурсы, чтобы в нужный момент действительно суметь помочь. Сначала всегда стоит надевать кислородную маску на себя, а уже потом помогать другим. Автор: Алёна Миронова

Девять проверенных экспертами стратегий повышения продуктивности

Если вы когда-либо клялись себе приступить к задаче сразу после просмотра видеоролика (или перекуса, или пролистывания ленты), вы не одиноки и точно не ленивы. Иногда лучший способ повысить продуктивность — обратиться к нестандартным (пусть даже звучащим нелепо) приемам, которые работают с вашим мозгом в команде, а не идут против него. Обманите мозг с помощью маленьких шагов Психотерапевт, семейный терапевт и автор книги «Руководство по борьбе с прокрастинацией» Риса Уильямс порекомендовала хитрый психологический прием, который точно работает: сделайте смехотворно маленький первый шаг. «Сформулируйте задачу так легко, чтобы вашему мозгу было трудно устоять и не сделать ее, — объяснила она. — Вместо того чтобы убеждать себя написать целую главу, скажите, что все, что от вас требуется — открыть документ и напечатать заголовок». И это все. Затем можно закрыть ноутбук. Как ни странно, многие люди в итоге делают больше, чем планировали, потому что начать труднее всего. Уильямс назвала этот метод техникой «невероятно простого первого шага», и он отлично помогает справиться с давлением перфекционизма. Включите свой зажигательный плейлист Вы наверняка знаете ту самую песню, под которую сразу хочется танцевать так, будто никто не видит. Нужна именно такая энергия. Сэм Дилан Финч, нейроаффирмативный консультант по поддержке людей с РАС и СДВГ, назвал это стратегией «зажигательного плейлиста» — и дело не только в прослушивании хитов. По словам специалиста, это должны быть песни, услышав которые на любом мероприятии, вы бы инстинктивно бросились на танцпол. Это должны быть ностальгическая и энергичная музыка, которая задействует все тело и заставляет двигаться. Суть этого способа в том, что сочетание музыки и ностальгии активизирует систему обработки вознаграждения и способствует эмоциональной регуляции. Финч посоветовал включать плейлист в тот момент, когда вы ловите себя на том, что застряли в бесконечном цикле отвлечения. Позволяя музыке встряхнуть вас и побудить к движению, вы используете дофамин и осознанность тела, чтобы поддержать эмоциональное равновесие и переключиться между задачами. Используйте обратный отсчет Чувствуете ступор перед началом дела? Попробуйте технику запуска действия. Этот прием отлично работает в паре с вашим плейлистом. Финч посоветовал использовать словесные сигналы вроде «Три, два, раз — начали!» или обратный отсчет в стиле танцевальной разминки. Добавьте физическое движение: встаньте, хлопните в ладоши, встряхните руками. Этот совет перекликается с правилом пяти секунд для борьбы с прокрастинацией, популяризированным мотивационным оратором Мел Роббинс. Вы считаете от пяти до одного, а затем делаете задуманное. «Это называется промежуточным действием, — объяснил Финч. — Мы подаем своему телу физический сигнал о том, что заканчиваем предыдущее занятие и переходим к чему-то другому». Относитесь к этому как к хореографии перехода между делами. Секрет не в идеальном исполнении, а в движении. Календарь вместо списка дел Существует метод под названием «Силовое планирование». Его разработала коуч по работе с перфекционизмом и ведущая подкаста Сэм Лора Браун. Вместо того чтобы работать, просто сверяясь со списком задач, достаточно выделять час в неделю на то, чтобы внести все дела в электронный календарь. Если планы меняются, календарь всегда можно скорректировать и подстроиться под новую ситуацию. Это похоже на метод тайм-блокинга, но с определенными преимуществами. Важно, что когда необходимо вписать все дела в календарь, это вынуждает более трезво оценивать свое время. Такой подход снижает вероятность перегрузить себя работой. Это избавляет от усталости из-за принятия решений. Не нужно подолгу смотреть на список дел, решая, за что взяться первым. Вместо этого достаточно просто свериться с планом и приступить к задаче. Кроме того, для людей, склонных к выгоранию, работа с календарем подходит гораздо лучше, чем со списком дел. При таком подходе планируются не только рабочие задачи, но и время для отдыха, общения, спорта, сна, еды и даже размышлений. Это помогает оставаться расслабленным, здоровым и сохранять баланс. Музыка — таймер для задач Почему бы не сделать саундтрек для повышения продуктивности? Уильямс порекомендовала сделать плейлист для задач из нескольких треков, чтобы выделить определенное количество времени на уборку, разбор документов или электронной почты. «Этот метод можно применять для любых дел, — пояснила она. — Выберите плейлист, который зарядит энергией... Это может быть веселее, чем просто использовать таймер». Такой подход отличается от зажигательного плейлиста тем, что здесь музыка используется именно как ограничитель времени, а не просто для поднятия настроения. Также можно придумать для конкретного дела музыкальную тему. В своей книге Уильямс назвала это «гимном задач». Относитесь к этому как к своего рода музыкальной мышечной памяти. Оценивайте дела по интенсивности Иногда стоит уделить внимание управлению стрессом. Уильямс предложила разбивать задачу на мелкие шаги и оценивать их по шкале интенсивности. Этот подход хорошо сочетается с методом маленьких шагов, но он более обширный. Вы можете оценивать таким образом как целые задачи, так и их отдельные части, и браться в первую очередь за те, интенсивность которых ниже. Начните с того, что кажется вам наиболее легким, получите свою маленькую победу и позитивный импульс, а затем двигайтесь к части посложнее. Этот метод особенно полезен, когда ваш список дел кажется непосильным или эмоционально напряженным. Сначала действуйте, потом думайте Чрезмерное обдумывание часто мешает продуктивности. Вместо этого попробуйте позволить телу вести за собой. Этот прием основан на промежуточном действии, но многие нейроотличные люди используют эту стратегию инстинктивно. Нужно написать электронное письмо? Сначала пройдитесь по кругу. Нужно сложить белье? Потянитесь или встряхнитесь. Звучит глупо, но если попробовать, можно удивиться тому, как простое движение разрывает порочный круг. Озвучивайте действия как спортивный комментатор Если вы живете один (или не боитесь выглядеть странно), попробуйте проговаривать свои действия вслух. Это может звучать безумно, но благодаря методу домашние дела перестают быть рутиной и начинают напоминать съемки в уютном реалити-шоу. Когда предстоит работа над чем-то сложным, полезно представить себя много лет спустя, рассказывающим об этом в подкасте или ток-шоу. Стоит задать себе ряд вопросов: • Что сказал бы об этом будущий я? • Если мой успех неизбежен, какие именно действия я бы предпринял прямо сейчас? • Как хорошо мне будет, когда я это сделаю? Поначалу это может казаться абсурдным, но для многих людей такой подход добавляет новизны и вовлеченности в скучные рутинные дела. И это отлично работает, если трудно сконцентрироваться: такой метод позволяет мозгу сконцентрироваться на одном шаге за раз. Празднуйте каждую маленькую победу Похлопайте себе после отправки того самого пугающего письма. Потанцуйте после того, как заправили постель. Маленькие победы закрепляют позитивное поведение: они задействуют центр вознаграждения в мозге, вызывая дофаминовый всплеск за то, что вы сделали ненавистную задачу. Ключ к мотивации, по словам Уильямс, — сделать так, чтобы трудные для вас вещи приносили удовольствие, даже если это означает, что вы будете танцевать от радости каждый раз, когда чистите свою рабочую почту. У вас все получится. А если нет, включите свой зажигательный плейлист и попробуйте снова. По материалам статьи «9 Expert-Backed Productivity Strategies That Work Better Than You'd Expect» Very Well Mind

Невидимый магнит: к чему стремится каждый?

На поверхности человеческие желания кажутся хаотичным калейдоскопом. Один грезит о власти, другой ищет любви, третий погружен в поиск истины. Мы ставим цели — построить дом, написать книгу, добиться признания — и верим, что они уникальны. Но если заглянуть глубже, за слои конкретных образов, возникает вопрос: существует ли единый источник, из которого рождается это многообразие? Есть ли невидимый магнит, задающий направление всем нашим устремлениям? От «чего» к «зачем»: иерархия желаний Поиск ответа начинается с внешнего слоя — с того, что мы называем целями. Машина, высокий пост, счастливая семья. Однако психология давно учит нас задавать вопрос «зачем?». Зачем нужна машина? Для статуса, свободы, безопасности. Зачем статус? Для уважения, признания. И так далее, пока мы не упремся в нечто более фундаментальное. Абрахам Маслоу структурировал этот восходящий поток в виде пирамиды: от базовых физиологических нужд и потребности в безопасности — к желанию любви, принадлежности и уважению, и далее — к вершине, которую он назвал самоактуализацией. Самоактуализация — это естественный процесс раскрытия внутреннего потенциала. Она проявляется в действиях, которые становятся их собственным смыслом. Композитор сочиняет музыку, потому что нотам внутри него нужен голос. Ученый погружается в исследование, следуя за нитью нерешенной задачи. Садовник создает сад, выражая этим свою связь с жизнью и ростом. Это движение к целостности, где реализация талантов рождается из простого ответа на вопрос «кто я?» и готовности этот ответ воплотить. Однако даже эта вершина личностного роста не является окончательной. За ней Маслоу разглядел новый, трансцендентный горизонт. Если самоактуализация — это путь к себе, то трансценденция — это путь за пределы себя. Это состояние, где фокус смещается с личной реализации на связь с чем-то, что превосходит индивидуальное «я». Человек больше не просто «реализует потенциал» — он ощущает себя инструментом, проводником или частью большей целостности. Трансценденция — это любой опыт, где исчезает привычное ощущение себя как отдельного существа. Композитор может забыть себя в потоке музыки, растворяясь в звуке, который кажется существующим сам по себе. Ученый в момент озарения ощущает, что лишь открывает истину, которая всегда была частью мироздания. А садовник, ухаживая за садом, чувствует себя не хозяином участка, а частью живого целого, где его труд — это продолжение природного цикла. В такие моменты человек перестает быть центром истории. Его личное достижение становится частью чего-то большего — будь то красота, истина или сама жизнь. Он ощущает себя проводником, а не творцом; частью, а не целым. Это и есть движение за пределы собственного «я» — где реализация потенциала превращается в служение, а личный рост ведет к слиянию с миром. Нейробиология поиска: дофаминовый компас Этот вектор — от удовлетворения недостатка к выходу за свои границы — находит удивительные параллели в других областях знания. Нейробиология говорит нам на языке дофамина и системы вознаграждения. Наш мозг эволюционно настроен искать полезное (пищу, социальные связи) и избегать опасного. Но ключевое слово здесь — искать. Сам процесс предвкушения, движения к цели, а не только ее достижение, вызывает мощный нейрохимический отклик. Мы запрограммированы на поиск, на расширение возможностей, на освоение нового. Даже когда базовые потребности удовлетворены, этот механизм продолжает работать, направляя нас к более сложным и абстрактным «наградам»: к пониманию, мастерству, признанию. Философские маяки: воля к смыслу и росту Философский взгляд помогает увидеть за разнообразием человеческих поступков единый источник — фундаментальную силу, которая направляет жизнь к движению. Фридрих Ницше называл эту силу «волей к власти», видя в ней метафизический принцип всего живого. Для него это было стремление любого организма к расширению границ, усилению и преодолению ограничений. Дерево тянется к свету, художник шлифует мазки, спортсмен преодолевает усталость — все эти действия говорят на одном языке воли к большей интенсивности бытия. Виктор Франкл, прошедший ужас нацистских лагерей, предложил созвучную формулу — «волю к смыслу». Его опыт показал, что человек способен выжить в нечеловеческих условиях, сохраняя внутренний смысл. Люди находили его в заботе о другом, в сохранении достоинства, в наблюдении за красотой. Франкл показал, что наше глубинное стремление — к осмысленности. Даже страдание становится переносимым, если оно имеет значение, тогда как пустота парализует волю. Эти два взгляда дополняют друг друга. Воля Ницше — это энергия движения, сила, которая толкает вперед. Воля Франкла — это компас, который придает этому движению направление. Вместе они описывают двойную природу нашего «магнита»: жажду роста, расширения, усиления себя и поиск того значимого контекста, который превращает действие в осмысленный поступок. Гипотеза целостности: ядро разрыва Объединяя эти линии — эволюцию мотивации у Маслоу, работу дофаминовой системы на поиск и философские идеи воли к росту и смыслу, — можно сформулировать гипотезу. Универсальным магнитом, стоящим за всеми частными целями, является стремление к преодолению внутреннего разрыва и обретению целостности. Этот разрыв многолик. Это пропасть между нашим текущим «я» и нашим потенциалом, тем, кем мы чувствуем, что можем и должны стать. Это изначальное экзистенциальное одиночество и жажда глубокой, преображающей связи с другим. Это осознание нашей физической конечности и интуитивное, почти инстинктивное желание прикоснуться к чему-то непреходящему — оставить след, создать нечто вечное, соединиться с абсолютом. Четыре языка одного стремления И тогда все разнообразие человеческих устремлений предстает не как случайный набор, а как разные языки, на которых говорит одна и та же фундаментальная тяга. Власть и достижения — это язык расширения своего «я», попытка преодолеть разрыв между слабостью и силой, между ничтожностью и значимостью. Мы доказываем миру и себе, что мы — нечто большее. Любовь и отношения — это язык преодоления разрыва между одиночеством и единением. В любви мы выходим за пределы собственной кожи, находим в другом подтверждение своего существования и смысл. Познание и творчество — это язык диалога с миром, попытка преодолеть разрыв между непониманием и пониманием, между хаосом и порядком. Ученый, раскрывающий закон природы, и художник, создающий новую гармонию, делают мир осмысленным, а себя — его частью. Духовность и служение — это язык прямого обращения к разрыву между конечным и бесконечным. Это стремление растворить свое малое «я» в чем-то безграничном — в Боге, истине, служении человечеству. Компас вместо карты: практика осознанного выбора Любая конкретная цель — это лишь одна из возможных форм нашего главного путешествия. Карьера становится способом почувствовать рост и реализацию, а не просто получить должность. Отношения оказываются мостом из внутреннего одиночества к глубокой связи, а не просто союзом для компании. Творчество и познание помогают найти порядок в хаосе и понять свое место в мире. Понимание этого скрытого магнита не дает готовых решений. Оно не подскажет, какую именно работу выбрать или с кем строить жизнь. Но оно предлагает компас. В моменты неудовлетворенности или апатии можно задать себе простые вопросы: чего мне сейчас не хватает? Где чувствуется разрыв — в моем развитии, в отношениях с другими, в поиске дела по душе? Такой разговор с собой помогает выйти за рамки чужих ожиданий и навязанных стандартов «успеха». Вместо того чтобы гнаться за очередной внешней целью, можно прислушаться к внутреннему движению — к тому, что действительно ведет к ощущению цельности и наполненности. Сущность в движении В конечном счете, быть человеком — значит находиться в постоянном движении к этой целостности. Наш магнит — это сама жизнь, устремленная к большей полноте, связи и осмысленности. И в этом вечном стремлении, в этой никогда не завершающейся попытке преодолеть разрыв между тем, что есть, и тем, что могло бы быть, и заключена наша глубочайшая сущность и свобода. Автор: Андрей Кудрявцев

Темная история истерии: как чувства женщин стали медицинской загадкой

До того как выражение «эти дни» стало для других универсальным оправданием женских перепадов настроения, существовала другая, более странная причина женских страданий, связанная с маткой, — истерия. Это был не просто женоненавистнический ярлык, а полноценный медицинский диагноз. Сегодня это слово в основном используют как синоним гнева, печали или разочарования, но на протяжении веков истерию воспринимали как реальное заболевание. В истории было не так много вещей, которые были у женщин, но отсутствовали у мужчин. Диагноз «истерия» был тем, что явно ставили женщинам чаще, чем мужчинам, к сожалению. Блуждающая матка Минотавры и горгоны со змеями вместо волос были не самыми невероятными персонажами греческой мифологии. Самым диким, пожалуй, был миф, касающийся человека: идея о том, что блуждающая матка способна сеять хаос в теле. Начиная с древнегреческих врачей вроде Гиппократа и заканчивая медиками викторианской эпохи, существовало поверье, согласно которому матка могла перемещаться по телу, вызывая все — от обмороков и паралича до скорби и приступов ярости. Устаревший диагноз «истерия» происходит от греческого hystera (матка). Так как он был связан с женской анатомией, считалось, что этому недугу подвержены только женщины. Лечение было необычным: чтобы заставить матку вернуться на место, прописывали ароматерапию, вызывание чихания и даже секс или замужество. За этими странными методами скрывалась мрачная правда: миф о блуждающей матке отражал широко распространенное в обществе убеждение, что женщины эмоционально нестабильны и физически хрупки, и что их тело можно было обвинить практически в любой беде. Многие «симптомы» (от лихорадки до клептомании) списывали на беспокойную матку. Спустя столетия этот миф покинул учебники и вышел на сцену в буквальном смысле. В парижской больнице Сальпетриер женщины викторианской эпохи падали в обморок, бились в конвульсиях и разыгрывали перед врачами приступы истерии. Обмороки, припадки и очарование Париж XIX века был городом зрелищ — от сверкающих балетных залов до пропитанных дымом кабаре. Но одно из самых необычных представлений проходило под светом больничных ламп. В больнице Питье-Сальпетриер знаменитый невролог Жан-Мартен Шарко еженедельно устраивал «шоу истерии», превращая медицинские лекции в театрализованные действа, где главным аттракционом становились пациентки. То, что позиционировалось как научные демонстрации, часто больше напоминало театр. В 1870–1880-х годах толпы студентов, приезжих врачей и любопытствующих представителей высшего общества собирались посмотреть, как Шарко гипнотизирует пациенток и заставляет принимать драматические позы — выгнутые спины, застывшие конечности, внезапные падения, — которые он представлял как классические стадии истерии. Врач заслужил прозвище «Наполеон неврозов», что свидетельствовало как о его авторитете, так и о таланте. Сама обстановка лишь усиливала драматизм. Демонстрации проходили в больнице, которая долгое время служила пристанищем для наиболее уязвимых женщин общества: бедных, душевнобольных и работниц секс-индустрии. Под ярким светом софитов и пристальными взглядами публики пациенток фотографировали, каталогизировали и изучали. Эти изображения широко распространялись и помогли закрепить за истерией статус не только медицинского диагноза, но и объекта, вызывающего культурный интерес. Однако один из самых известных учеников Шарко в конечном счете бросил ему вызов. Зигмунд Фрейд отверг идею о том, что истерия — это просто неврологический дефект. Вместо этого он предположил, что ее корни лежат в психике, совершив кардинальный сдвиг, перенесший истерию из области телесного в область ментального. Разум против безумия Фрейд взял то, что он увидел в Сальпетриер, и добавил к этому психологию. Если Шарко винил нервы и наследственность, то Фрейд утверждал, что истерия зарождается в сознании — из подавленных эмоций, неразрешенных травм и бессознательных конфликтов. Физические симптомы вроде обмороков, параличей или драматических припадков были не признаками дефективной нервной системы, а проявлениями внутренней психологической борьбы. Фрейд также назвал истерию явлением, свойственным именно женщинам, связывая это с давлением социума и сексуальным подавлением. Лечение, как нетрудно догадаться, по-прежнему определялось гендерными стереотипами. Рекомендовались брак и половая жизнь — это перекликалось с медицинскими советами, которые давались на протяжении многих столетий. Все эти методы были направлены на облегчение симптомов, при этом их сексуальный подтекст почти не принимался во внимание. Фрейд превратил истерию из медицинского зрелища в предмет психологического изучения, но предвзятость никуда не исчезла. Женщины оставались главными объектами исследований, а поведение, которое у мужчин считалось допустимым, у женщин часто объявлялось симптомом заболевания. И все же этот сдвиг заложил основы современной психиатрии и доказал, что можно изменить теорию, не меняя стереотипов. Ошибочный диагноз и женоненавистничество После столетий блуждающих маток, медицинских мелодрам и фрейдистских теорий истерию официально исключили из Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам в 1980 году. Врачи подтвердили то, что многие и так подозревали: большинство «симптомов» на самом деле были либо реальными психическими заболеваниями, либо просто обычным поведением, которое обществу не нравилось в женщинах. Хотя истерии больше нет в официальных диагнозах, называть кого-то «истеричкой» — по-прежнему значит использовать понятие, впитавшее в себя многовековой негативный оттенок. Это синоним эмоциональности, гневливости или «сложного» поведения. Поэтому историю истерии нельзя считать просто медицинской историей; это напоминание о том, как культурные представления о гендере способны формировать науку, медицину и язык, оставляя следы еще долгое время после исчезновения диагноза. По материалам статьи «The Dark History of 'Hysteria'» Mental Floss

«Ты как моя мать!»: почему нас окружают похожие персонажи?

Осознание появляется не внезапно. Сначала это легкое чувство дежавю, пока на вас кричит руководитель за какую-то мелочь. Потом все чаще появляются мысли «почему со мной всегда так?..». И под конец вы можете даже услышать одинаковые (чаще неприятные) слова из уст самых близких, а голос внутри будет шептать: «Они все не могут ошибаться, дело точно в тебе». Знакомо? Если вы когда-то мысленно делили людей на «похожих» и «непохожих», а все ваше окружение причислялось к первой группе, то наверняка первой реакцией был шок. Как такие разные по профессии, возрасту, образованию и вообще всему остальному люди могут быть так похожи и действовать одинаково по отношению ко мне? Меня что, прокляли? Или другой пример. Раз за разом вам не везет в отношениях. Вы меняете круг общения, интересы, возраст избранников и даже страну обитания. А в итоге всегда одно и то же. Во всех этих случаях виноват знакомый психологический ландшафт. Первое наше общение в жизни происходит с родителями или лицами, их заменяющими. То, как на нас смотрит мама, как с нами играет папа, как они общаются между собой — все это формирует «нормальность» в нашей психике. Важную роль в начале жизни играет выражение тепла и любви. А еще проявление власти. Ведь и с тем, и с другим мы будем сталкиваться всю оставшуюся жизнь. Если в детстве вас хвалили за «пятерки», а за «двойки» наказывали, то психика впитывает: любовь и похвалу нужно заслужить, а быть хуже опасно. Теперь знакомая и безопасная среда такая — все вокруг ждут от меня «пятерок» и я обязан стараться, иначе будет плохо. Так же работает и с остальными паттернами из детства. К сожалению, для некоторых людей нормой становится физическое насилие. Потому что, например, папа так «воспитывал» своих детей. И дети, вырастая, рационализируют неприятные воспоминания или даже хвалят отца за строгость, чтобы не сталкиваться с болью внутри. Для любых отношений, будь то дружеские или романтические, мы выбираем людей не рационально. Без списков заслуг и достоинств, а просто по какому-то внутреннему чувству. Иногда это внутреннее чувство и заманивает нас в знакомый сценарий из детства. Даже если нам там было плохо. Просто психика считывает знакомое как безопасное. И выбраться из такого очень непросто. С другой стороны, нельзя винить психику в том, что она ведет нас в пропасть. Иногда это попытка переиграть старый сценарий, создать другой финал. Так, например, при недовольной и властной матери взрослый человек может выбрать похожего руководителя, чтобы доказать свои способности и получить одобрение. Неосознанно мы говорим себе: «В этот раз все будет иначе». Не будет. И знаете, почему? Потому что мы остаемся в прежней роли, даже если вокруг другие декорации. Подчас нам просто комфортнее занимать уже знакомую позицию. Реплики никудышного сына выучены наизусть, а значит, будет легче играть такого персонажа на работе или с другим власть имущим. Кстати, ролью мы можем наделить кого-то сами. Тоже неосознанно, конечно же. Для танго нужны двое. Как и для травмы, где вы пытаетесь переиграть болезненный сценарий. Поэтому иногда, например, супруга становится опекающей матерью, а лучший друг — поддерживающим отцом. И в этом нет ничего странного! Почему так происходит? Психика не пытается нас замучить, как может показаться. Зачастую неосознанные механизмы работают сами собой, чтобы притупить сильную боль, не допустить невыносимое. Вы наверняка знаете истории про отцов, которые ни за что на свете на согласятся на собаку в доме. А в итоге сами больше всех с ней гуляют и играют. Эти люди по своей натуре не монстры, ненавидящие животных. Совсем наоборот. Маленькие существа открывают в них уязвимость, страх за другого, страх чувства вины, боязнь потерять того, кого полюбил. Уж лучше (как им кажется) быть суровым и бесчувственным, чем (закономерно) потерять члена семьи и горько его оплакивать. Но вернемся к одинаковым людям и ситуациям. Психика будет подталкивать вас к повторяющимся сценариям, пока вы их не осознаете. Как только вы заметите повторяющийся урок судьбы, вы сможете сделать выбор. А не снова и снова попадать в ту же ловушку. Как понять, что это сценарий? Не каждая ссора на кассе магазина будет попыткой перекроить ссоры с мамой в детстве. Иногда это просто совпадения или вы и ваш оппонент очень устали, а на самом деле вам хочется скорее попасть домой. Однако именно у сценариев, на которые пытается обратить внимание ваша психика, есть маркеры: • мысль «опять то же самое»; • непропорционально сильные эмоции — раздражение, обида, вина, желание заслужить; • автоматические реакции, как будто без раздумий. Важно ориентироваться на свои чувства. Удивительно, но даже после детства в токсичной среде мы сохраняем возможность распознавать плохое отношение и обижаться или злиться. И в этом ключ. Даже если кто-то считает это нормальным, а вам обидно, слушать надо именно себя. Вы вообще знаете хотя бы одного человека или персонажа, который обижался зря? То-то. Тем не менее стоит сверяться с реальностью и иногда задавать себе вопрос: этот человек в самом деле такой или я реагирую из старого опыта? Плюс останавливать свое желание играть привычную роль. Не торопитесь брать на себя ответственность, как старший брат, или наоборот, ждать указаний ото всех, как вечно младший. Побудьте в стороне и подумайте, что было бы для вас полезно и каким вы видите общение с остальными? Что делать на практике? После череды отношений с эмоциональными качелями, к которым мы так привыкли с детства, общение с другими людьми может показаться скучным или холодным. Не торопитесь с выводами! Возможно, вы описываете не человека, а отсутствие знакомого напряжения. Когда конфликты были доказательством страсти, в спокойных отношениях без ссор может привидеться недостаток любви. Стоит разделять «тепло» и «интенсивность», «спокойствие» и «холод». С драматичными людьми близость возникает быстро как раз из-за знакомого сценария. Здесь легко и комфортно, у каждого свои реплики. Со здоровыми отношениями развитие идет медленно, и это нормально. Дайте себе время и 3–5 встреч, чтобы сделать выводы. Обратите внимание на чувства — спокойно или тревожно, нужно ли что-то доказывать или можно быть собой? В следующий раз в привычной ситуации попытайтесь погасить импульс все объяснить, взять ответственность, подыграть и сгладить. Если не получается полностью, то попробуйте сделать меньше, чем обычно. Так, шаг за шагом, вы сможете выбраться из трясины. Сценарий начнет рушиться. Со всеми новыми знаниями и осознанным выбором спокойствия драма перестанет владеть вашей жизнью, притяжение будет ослабевать. И спустя время вы сможете жить так, как раньше и представить себе не могли. С другими людьми, в других ролях и сценариях. Автор: Алёна Миронова

Метапознание: как мозг оценивает уверенность в принятии решений

Когнитивный нейробиолог Университетского колледжа Лондона Стив Флеминг изучает метапознание — способность человека осознавать, анализировать и регулировать собственные когнитивные процессы (память, внимание, обучение). Это может показаться весьма философским и почти невозможным для изучения в лаборатории, но Флеминг поставил перед собой задачу измерить и смоделировать эти процессы, а также понять, в каких областях мозга они проявляются. Флеминг исследовал эти вопросы в своей книге 2021 года «Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя». В академическом журнале Annual Review of Psychology за 2024 год он более подробно рассмотрел связь между метапознанием и уверенностью: ощущением того, принял ли человек верное решение, успешно ли он справляется с поставленными задачами и насколько мировоззрение соответствует действительности. Работа Флеминга проливает новый свет на то, почему некоторые люди хронически не уверены в себе, даже когда у них все в порядке, а другие убеждены, что правы во всем, даже если существуют неопровержимые доказательства обратного. Флеминг поделился своими мыслями с онлайн-журналом Knowable Magazine по вопросам, которые неизбежно возникают, когда мозг оценивает собственную деятельность. Метапознание и сложности изучения Метапознание — довольно необычная тема для исследования. Изначально Флеминг изучал экспериментальную психологию в Оксфорде, где у него была возможность работать с психологом Полом Азопарди. Тот исследует феномен слепозрения — состояние, при котором из-за определенных повреждений мозга люди субъективно ничего не видят, но тем не менее способны выполнять различные задачи, используя визуальную информацию. Флеминг отметил, что здесь возникает увлекательное расхождение между сознательным опытом и фактической функциональностью. По его словам, на тот момент он еще не понимал, как связать довольно философские идеи о сознательном опыте с тем, что можно реально измерить и изучать в лаборатории. Но с тех пор карьера ученого постепенно двигалась к достижению цели: использовать математические модели из психологии для объяснения аспектов самосознания. Эти вопросы всегда интересовали психологов и философов, но на практике их довольно сложно конкретизировать. Лабораторные условия Стандартный подход заключается в измерении объективных результатов выполнения задачи наряду с субъективной оценкой испытуемым собственной эффективности, обычно в виде оценки уверенности. «Например, мы можем спрашивать, наклонен ли зрительный стимул, известный как решетка, влево или вправо, или сравнить яркость двух решеток, показанных одна за другой. Это будет суждением о внешнем мире. Затем мы также можем задать участникам метакогнитивный вопрос, чтобы оценить их уверенность в принятом решении о внешнем мире», — рассказал Флеминг. Когда накапливается множество таких суждений с течением времени, можно наблюдать, в какой степени уверенность соответствует результатам выполнения задания в каждом отдельном случае. Если у человека высокий уровень уверенности, когда он прав, и более низкий, когда он ошибается, ему можно приписать высокую степень того, что исследователи называют метакогнитивной эффективностью. Это можно использовать как способ количественной оценки различий в метапознании между отдельными людьми или группами. Оценка уверенности Один из популярных подходов к изучению уверенности — анализ различий в активности и структуре мозга у разных людей с использованием методов нейровизуализации, таких как фМРТ и магнитоэнцефалография, чтобы попытаться выяснить, какие аспекты функционирования мозга обеспечивают одним людям более высокий уровень метапознания, чем другим. Но исследователи поняли, что этот подход имеет ограничения. Поэтому направление исследований изменилось. Теперь они изучают не просто различия в работе мозга у разных людей, а то, как меняется активность мозга от попытки к попытке в зависимости от того, насколько человек уверен в своем решении во время эксперимента. Как выяснилось, когда испытуемый выполняет задачу, его мозг проходит несколько этапов, отслеживая, насколько он уверен в своих действиях. Например, если человек пытается определить, в какую сторону наклонена линия, нейроны в зоне мозга, отвечающей за распознавание углов наклона, срабатывают по-разному. Их активность отражает, насколько неясно для человека то, что он видит. Если на этом этапе возникает противоречивая информация, это сказывается на том, насколько уверенно человек оценивает свои ответы в тестах. Однако есть данные и о другом, более высоком уровне оценки. В префронтальной коре (области мозга, отвечающей за сложные мыслительные процессы) есть зоны, которые сигнализируют об уверенности в целом, не привязываясь к конкретным сигналам, поступающим во время выполнения задачи. Этот процесс запускается уже после того, как решение принято, и мозг при этом учитывает информацию, которой у него не было в момент выбора. Как будто он пытается понять, правильно ли он поступил или ошибся. По словам Флеминга, это происходит почти автоматически, без каких-либо указаний извне и даже без осознанных усилий со стороны человека. Когда же исследователи просят людей специально задуматься о своей уверенности и рассказать о своих ощущениях после выполнения задания, в дело вступает еще один этап обработки. Здесь задействованы фронтополярные области — зоны в самой передней части коры головного мозга (людей они развиты особенно хорошо по сравнению с другими приматами). Эти области активируются, когда человеку нужно либо сообщить кому-то о своей уверенности, либо намеренно скорректировать свое поведение на основе этой оценки. Именно это ученые и просили испытуемых делать в экспериментах. Что происходит, когда метапознание дает сбой Флеминг объяснил, что постоянная неуверенность в себе часто встречается у людей с тревожностью и депрессией. При этом такие люди выполняют задания ничуть не хуже остальных. Поэтому ученые пытаются понять: почему некоторые не учатся на своих успехах, почему они не могут осознать, что у них все получается, и не меняют свое мнение о своих способностях? Оказалось, что если смотреть на каждое отдельное испытание, то люди с тревогой и депрессией так же часто, как и все остальные, бывают очень уверены в себе. Но проблема в том, как они используют эту уверенность. Иногда они твердо знают, что справились хорошо, но при этом не учитывают этот опыт, когда оценивают свои успехи в целом — ни в экспериментах, ни, скорее всего, в обычной жизни. Зато неуверенность в себе они запоминают и учитывают без проблем. А когда исследователи прямо говорят испытуемым об их правоте, они понимают, что на самом деле показали довольно хорошие результаты. Что делать с неуверенностью в себе В недавнем исследовании Флеминг выяснил, что у людей с выраженными симптомами тревожности неуверенность в себе со временем только усиливается. Если спросить их о том, насколько они уверены в своем решении сразу после того, как они его приняли, они будут сомневаться. Но если подождать всего несколько секунд и задать тот же вопрос, их неуверенность в отношении предыдущего решения станет еще сильнее. И ситуация ухудшится, если пройдет еще больше времени. «Мы предполагаем, что происходит следующее: они задействуют все те механизмы мозга, о которых я говорил ранее, чтобы обдумать свои собственные решения и действия. Теперь, с течением времени, если вы склонны к тревожности, эти процессы приводят к еще большей неуверенности в себе, чем она была бы в противном случае. Вы тратите слишком много времени на размышления о своей эффективности», — пояснил ученый. Главный совет, который можно дать на основе этих результатов: если вы знаете, что не уверены в себе, старайтесь не раздумывать слишком долго после того, как сделали выбор. Если для вас в целом все нормально, не возвращайтесь к этому снова. Золотая середина Интересно подумать о том, что помогает людям добиваться успеха. В своей книге Флеминг выдвинул такую гипотезу: если человек самоуверен, но при этом имеет хорошую метакогнитивную чувствительность, которая помогает осознавать ошибки, — это очень сильное сочетание. Потому что, как показали исследования, слегка самоуверенные люди часто успешны в обществе. Они кажутся решительными, поэтому окружающие обычно симпатизируют им и хотят видеть их на руководящих должностях. В то же время, подчеркнул Флеминг, вряд ли кому-то понравится, что человек без должного самосознания с помощью блефа смог пробиться на верхушку власти. Есть золотая середина: нужно проявлять некоторую уверенность, чтобы вас воспринимали как компетентного, но при этом важно не поддаваться соблазну самоуверенности — ни своей, ни чужой. Команда ученого выяснила, что люди с открытым взглядом на мир, готовые признать, что их мнение не единственное верное, и выслушать всех, кто с ними не согласен, как правило, лучше понимают свои реальные возможности. Метапознание побуждает их искать новую информацию и корректировать свое мнение, если оно ошибочно. Такой подход со временем помогает людям сформировать более точное представление о мире. Недостаток метапознания — далеко не единственная причина того, почему общество сегодня так сильно разделено на противоположные лагеря. Но, по словам Флеминга, его исследования дают некоторые инструменты, которые помогают развивать у людей способность критически оценивать свои мысли, знания и решения, не касаясь политики. Ученый подчеркнул, что проще всего внедрять это в систему образования. Родители и учителя нередко поощряют детей быть более осознанными, но делают это как бы между делом. «Метапознание не преподают так же, как математику, историю или физику. Я думаю, это могло бы стать по-настоящему мощным способом формирования более открытого мышления», — подытожил Флеминг. По материалам статьи «Brain, think on thyself» Knowable Magazine

От медведя до колибри: кто и как впадает в спячку

Спячка — один из самых изящных способов, которыми природа помогает животным пережить трудные времена. Запускается спячка не случайно. У животных есть своего рода внутренний «переключатель», который реагирует на сигналы окружающей среды: дни становятся короче, температура падает, а еды все меньше. Ученые называют этот механизм HIT (Hibernation Induction Trigger), и хотя он пока изучен не до конца, точно известно одно: к зиме животные начинают готовиться заранее. Осенью они усиленно едят и накапливают жировые запасы, особенно бурый жир — своеобразную «батарейку», которая помогает согреваться и дает энергию, когда приходит время просыпаться. Но происходит это у всех по-разному, и иногда настолько необычно, что кажется, будто нарушаются законы биологии. Давайте познакомимся с самыми интересными «сонями» из мира животных. Бурый медведь Медведи — самые знаменитые зимние «сони», хотя их состояние скорее похоже на глубокий сон, чем на классическую спячку. Температура тела падает не сильно, животное может шевелиться, а медведицы даже рожают детенышей прямо в берлоге. При этом организм умудряется перерабатывать отходы так, что они не накапливаются — своеобразная система внутреннего «рециклинга», помогающая выжить без еды и воды месяцами. Альпийский сурок Фраза «спит как сурок» появилась не просто так. Эти пушистые горные жители действительно проводят во сне больше полугода. Перед зимой сурки усердно едят и накапливают жир, а затем всей семьей укладываются в норе. Причем делают это с умом: молодых особей размещают в самом теплом месте, а взрослые окружают их живым «одеялом». Даже во сне сурки действуют сообща — периодически просыпаются одновременно, а при сильных морозах могут внепланово проснуться и «включить обогрев», согревая нору теплом своих тел. Сибирский углозуб Настоящий чемпион выживания. Это земноводное может переживать не только зиму, но и годы, проведенные в замерзшем состоянии. В роли защитного вещества здесь выступает глицерин, который пропитывает ткани и не дает льду разрушить клетки. Углозуб — единственная амфибия, освоившая зону вечной мерзлоты, и один из самых поразительных примеров спячки в природе. Американский лопатоног Не всякая спячка связана с холодом. Амфибии из засушливых районов Северной Америки, лопатоноги, засыпают тогда, когда вокруг становится слишком жарко и сухо. Они зарываются глубоко в грунт на дне пересыхающих водоемов и пережидают неблагоприятный период под землей. Помогают им в этом необычные твердые наросты на лапах, которые превращают этих существ в отличных землекопов. Серый мышиный лемур Кажется, что в тропиках спячке не место, но серый мышиный лемур с этим не согласен. Во время сухого и относительно прохладного сезона на Мадагаскаре эти крошечные приматы впадают в оцепенение, экономя энергию. Интересно, что зимовать вместе предпочитают только самки, а самцы выбирают уединение. Для приматов такой способ адаптации — большая редкость. Колибри У этих миниатюрных птиц жизнь идет на бешеной скорости: сердце колибри может биться до 500 раз в минуту, а есть им нужно почти постоянно. Но ночью добывать пищу невозможно, и тогда птицы переходят в экстремальный энергосберегающий режим — состояние, близкое к анабиозу. Температура тела резко падает, пульс замедляется, и крошечный организм словно ставит жизнь «на паузу» до рассвета. Американская лесная лягушка Эта лягушка основательно готовится к зиме. В ее крови повышается уровень веществ с защитным эффектом, а в печени накапливаются запасы гликогена. Когда температура падает, эти запасы превращаются в сахар, и организм лягушки словно пропитывается сладким «антифризом». Он понижает точку замерзания, поэтому лед образуется снаружи клеток, не повреждая их изнутри. Именно этот хитрый механизм помогает лягушке переживать морозы без вреда для организма. Американский белогорлый козодой Среди птиц настоящая зимняя спячка — большая редкость, но белогорлый козодой умеет и это. Часть популяций улетает на юг, а другие предпочитают переждать холод, затаившись среди камней. В таком состоянии их жизненные процессы сильно замедляются, что позволяет обойтись без перелетов. Шмели У шмелей спит не вся семья, а только молодые матки. Осенью вся колония погибает, а молодые оплодотворенные матки зарываются в землю и засыпают до весны. С первыми теплыми днями они просыпаются и начинают строить новую колонию — цикл жизни запускается заново. Лесной еж Ежи впадают в спячку не всегда и не везде — все зависит от климата. У самцов этот процесс тесно связан с гормонами и длиной светового дня, у самок — с температурой и доступностью пищи. До конца не ясно, как ежам удается «следить» за условиями на поверхности, находясь глубоко под землей, но периодические пробуждения, вероятно, помогают им держать ситуацию под контролем. Может ли человек впасть в спячку? Интересно, что с точки зрения эволюции люди вовсе не так уж далеки от способности впадать в спячку. Считается, что этот механизм появился у очень древних предков млекопитающих, а значит, где-то глубоко в нашей нервной системе могут скрываться «спящие» элементы, отвечающие за подобный режим. Существуют даже гипотезы, что древние люди могли пережидать суровые периоды в состоянии, похожем на гибернацию, хотя прямых доказательств этому пока нет. Но если посмотреть на это с практической стороны, становится ясно: современному человеку такая суперспособность вряд ли пошла бы на пользу. Наш организм плохо переносит долгую неподвижность — мышцы слабеют, кости теряют прочность, возникают проблемы с сосудами и суставами. В отличие от животных, у нас нет встроенных «защитных систем», которые автоматически предотвращают эти последствия. Поэтому прежде чем мечтать о человеческой спячке, ученым еще предстоит разобраться, как сделать ее безопасной — если это вообще возможно. Выходит, спячка — это не просто длительный сон, а сложная и тонко настроенная стратегия выживания. Каждое из рассмотренных в статье животных по-своему решает одну и ту же задачу: как пережить время, когда мир вокруг становится негостеприимным. И чем больше мы узнаем о таких механизмах, тем сильнее удивляемся изобретательности природы.

Пять авторов, которые ненавидели свои самые популярные произведения

Учитывая, насколько популярны произведения Джейн Остин сегодня, приятно осознавать, что она, по сути, была большой поклонницей собственного творчества. В «Эмме» она хотела создать героиню, которая «не понравится никому, кроме меня самой». Получив в 1813 году первые печатные экземпляры «Гордости и предубеждения», Остин назвала роман своим «любимым дитя». Собираясь глубже погрузиться в более мрачные нравственные вопросы в своей следующей книге, «Мэнсфилд-парке», она писала, что была довольна «одобрением» брата и испытала облегчение, узнав, что он нашел книгу «чрезвычайно интересной». К сожалению, другие авторы не всегда были столь восхищены собственными произведениями и не так были рады, когда их книги находили теплый прием. Напротив, по тем или иным причинам некоторые писатели предпочитали дистанцироваться даже от своих самых популярных романов и со временем начинали испытывать неприязнь к созданным ими героям и мирам. Луиза Мэй Олкотт Возможно, это вас удивит, но Луиза Мэй Олкотт немного устала от Мег, Джо, Бет, Эми и успеха своего романа о взрослении «Маленькие женщины», вышедшего в 1868 году. Однако на самом деле она и изначально не слишком жаловала этих героинь. К концу 1860-х Олкотт была уже довольно известной писательницей, когда ее издатель Томас Найлс настоял на том, чтобы она написала «историю для девочек». Поскольку финансовое положение ее семьи в то время было напряженным, автор неохотно взялась за эту работу и завершила «Маленьких женщин» всего за 10 недель. В своем дневнике она писала: «Я начинаю «Маленьких женщин». Так я и работаю, хотя мне не нравится подобное. Я никогда не любила девочек и мало их знала». Тем не менее огромный успех книги (она была распродана всего за несколько недель после публикации) привел к появлению еще трех произведений, и Олкотт, по ее собственному признанию, была довольна «приятными отзывами и письмами», которые она получала. Но со временем постоянное внимание поклонников и давление, связанное с необходимостью продолжать писать книги в том же духе, начали утомлять ее, так что к моменту написания последнего произведения неофициальной серии о сестрах Марч — «Ребята Джо» (1886 год) — она уже не скрывала своего раздражения. «Сильное искушение... закончить эту повесть землетрясением, которое поглотит Пламфилд и его окрестности в таких глубинах земли, что ни один юный Шлиман никогда не сможет отыскать и следа от него, — писала Олкотт. — Но поскольку такая несколько мелодраматичная концовка могла бы шокировать моих нежных читателей, я воздержусь». Агата Кристи Агата Кристи — одна из самых продаваемых писательниц в мире, чьи книги разошлись тиражом от двух до четырех миллиардов экземпляров на более чем 100 языках, — не столько ненавидела свое самое популярное произведение, сколько своего самого популярного персонажа. В своем дебютном романе «Загадочное происшествие в Стайлзе» (1920 год) Кристи представила миру педантичного и эксцентричного бельгийского сыщика Эркюля Пуаро, которому предстояло раскрывать преступления более чем в тридцати ее книгах. Однако к концу карьеры писательница возненавидела его. По ее словам, Пуаро был «невыносимым, напыщенным, утомительным, эгоцентричным маленьким мерзавцем». Причина ее неприязни связана не столько с самим сыщиком, сколько с его бесконечной популярностью среди миллионов читателей (и среди ее издателей и агентов), которая, как считала Кристи, мешала ей создавать новых героев и развивать новые сюжеты. Согласно имеющимся данным, она хотела «освободиться от него» и поэтому в последнем деле Пуаро (в романе «Занавес» 1975 года) довольно бесцеремонно убила его. Интересно, что писательница очень давно испытывала ненависть к герою: «Занавес» она создала еще во время Второй мировой войны, но держала рукопись в сейфе более 30 лет. Артур Конан Дойл Еще один автор, который в итоге почувствовал себя немного скованным своим самым знаменитым творением, — это Артур Конан Дойл. Хотя, возможно, будет преувеличением сказать, что он ненавидел Шерлока Холмса, он относился к нему с некоторой долей безразличия и считал, что выдумывание столь запутанных дел оставляет ему мало времени для занятий «более важными вещами». Пытаясь отбить у издателей желание требовать новые произведения о Холмсе, Дойл начал запрашивать за свои работы все более высокие суммы. Этот план, увы, провалился: издатели не только соглашались на его условия, но и новые истории, которые Дойл был вынужден в итоге публиковать, лишь усиливали любовь читателей к сыщику. После убийства героя в рассказе «Последнее дело Холмса» (1893 год) общественное возмущение было столь велико, что автор был вынужден воскресить его почти десять лет спустя в «Собаке Баскервилей». Франц Кафка Автор таких произведений, как «Процесс» и «Превращение», не столько ненавидел свою самую популярную книгу, сколько презирал практически все, что сам писал. Измученный сомнениями в себе и постоянно ставящий под сомнение свой талант, Кафка сжег множество незавершенных произведений и неоднократно отмечал в дневниках, что бросил эти «старые отвратительные бумаги» в огонь. «Сколько сомнений у меня было к тому времени относительно моего творчества? — писал он. — В глубине души я неспособный, невежественный человек, который, если бы его не принуждали… ходить в школу, годился бы только на то, чтобы сидеть на цепи в конуре, выскакивать, когда ему предложат еду, и заскакивать обратно, когда он ее проглотит». Кафка заболел туберкулезом и умер всего в 40 лет, так и не добившись при жизни ни большого успеха, ни признания. Он просил своего друга и коллегу Макса Брода сжечь оставшиеся неопубликованные работы после его смерти, но Брод опубликовал произведения посмертно, и они получили признание. С тех пор Кафка считается одним из величайших писателей XX века. Алан Милн Милн тоже не был в восторге от своего самого знаменитого творения. Он начал писательскую карьеру еще в Кембриджском университете, а в 1906 году вошел в штат сатирического лондонского журнала Punch, где публиковал юмористические стихи и эссе. После Первой мировой войны он переключился на драматургию и в 1920-е годы выпустил череду успешных сценических комедий. В 1926 году он опубликовал «Винни-Пуха». Книга имела успех во всем мире и затмила все остальные его произведения. Милн, безусловно, ценил все, что дало ему произведение, но его раздражало, что остальные семь романов, пять научно-популярных работ, более трех десятков пьес и бесчисленное множество стихов, эссе и статей оставались практически незамеченными. По материалам статьи «6 Authors Who Hated Their Most Popular Books» Mental Floss

Секрет популярности книг Колин Гувер

Только за ближайший год планируются к выходу две новые экранизации романов Колин Гувер. В 2026 году выйдут фильмы «Напоминание о нем» и «Тайный дневник Верити» с Энн Хэтэуэй, Дакотой Джонсон и Джошем Хартнеттом в главных ролях. А в прошлом году фанатов писательницы порадовали экранизацией «Сожалею о тебе», после того, как вышел фильм «Все закончится на нас» с Блейк Лайвли — он стал отправной точкой для последующих адаптаций книг Колин Гувер. В литературных кругах Гувер любима уже давно — ее книги читают, издают крупными тиражами и даже переиздают в подарочных обложках. А продажи ее работ превысили продажи книг Стивена Кинга и Джорджа Мартина. Но, как и у многих писателей, путь к известности был непростым. Колин Гувер рано стала мамой и совмещала материнство с журналистикой, затем работала в службе защиты детей и даже попробовала себя в преподавании. Она жила в трейлере вместе с мужем и сыновьями, когда решила написать свой первый роман после долгих поисков себя. К своим 30 годам она написала «Ключи от твоего сердца», роман, который Гувер отправляла в разные издательства, но получала отказы. Спустя несколько лет она решила публиковать главы из книги в интернете, и работа сразу же вошла в топ самых продаваемых книг на интернет-платформе. В этот момент началась ее активная писательская карьера: контракты с крупными издательствами, опубликованные работы, которые числились в списке бестселлеров, первые предложения об экранизациях. Секрет ее успешной пиар-кампании заключался в открытости к читателям. Она дарила свои книги, лично отправляла их блогерам, а в 2020 году выложила в свободный доступ пять ранее написанных романов. Один из них «Все закончится на нас» стал самым популярным в сети, а позже его издали тиражом более 10 тысяч экземпляров. С тех пор он уже много лет не покидает список бестселлеров The New York Times. В чем же заключается успех Колин Гувер? В выборе освещаемых тем и подаче. Несмотря на то, что обложки романов сразу говорят о романтической прозе, а сюжеты позиционируются, как любовные, Колин Гувер пишет не только о любви. Ее книги — о людях со всеми их изъянами и неоднозначными поступками, сложными характерами и темными сторонами души. Автор не романтизирует любовь — она показывает, что это чувство может не только дарить тепло и счастье, но быть разрушительным и болезненным. Ее романы относят к «стеклянным» книгам. «Стекло» — так говорят о сюжетах, которые разбивают сердца, но стоят того, чтобы быть прочитанными или увиденными. За эту гамму чувств при прочтении многие так любят романы Колин Гувер. Писательница также не боится экспериментировать и выпускать книги, отличающиеся от ее привычных сюжетов. Например, «Тайный дневник Верити» — первый психологический триллер, который написала автор, но он уже экранизируется и планируется к выходу в октябре 2026 года. А в предисловии к книге «Слишком поздно» писательница призналась, что писала ее «в стол» и публиковать не планировала, т. к. «он сильно отличается от прочих проектов: в нем много жестокости». В итоге книга была опубликована и стала первым романом в жанре темной романтики. Читателям эта история пришлась по вкусу. Несмотря на сложные судьбы, которые автор выбирает для своих персонажей, в конце она все равно выводит их к свету. И ощущение надежды, которое дарят книги Колин Гувер — еще одна причина ее успеха. Что почитать: • Дилогия «Все закончится на нас» и «Все начнется с нас» — самые популярные работы Колин Гувер о любовном треугольнике и непростом пути к себе. • «Все твои совершенства» — не менее известная книга о супружеской паре, которая хочет сохранить брак. • «Уродливая любовь» — роман о созависимости и о том, к чему приводит полное растворение в партнере.