10 книг, с которыми легко проехать свою остановку

1. Марио Варгас Льоса "Тетушка Хулия и писака" Марио Варгас Льоса — всемирно известный перуанский прозаик, один из творцов "бума" латиноамериканской прозы, лауреат Нобелевской премии по литературе, присужденной ему в 2010 году. Среди полутора десятков романов, созданных им за полвека литературного творчества, выделяется книга "Тетушка Хулия и писака". В центре рассказа молодого журналиста — дальняя родственница Хулия, в которую он умудряется влюбиться, несмотря на изрядную разницу в возрасте, и человек по имени Педро Камачо. Странный тип не покладая рук строчит сценарии радиосериалов, заменяющих стране, где нет телевидения, "мыльные оперы". Он исполняет в них главные мужские роли и к тому же является режиссером-постановщиком. Радиопьесы пользуются необычайной популярностью, возле радиостанции дежурят толпы поклонниц, и все бы хорошо, но реальность то и дело путается с вымыслом, а в сюжетах неожиданно начинают появляться странные повороты. 2. Джон Рональд Руэл Толкин "Властелин колец" "Властелин Колец" — своеобразная "Библия от фэнтези". Книга Книг ХХ века. Самое популярное, самое читаемое, самое культовое произведение ушедшего столетия. Во второй книге, "Две твердыни", отряд хранителей Кольца распадается, а война приходит на земли Рохана — государства вольных Всадников, союзников Гондора. Арагорн, Гимли и Леголас вместе с младшими хоббитами помогают рохирримам в жестокой битве против сил темного мага Сарумана, дорога же Фродо и Сэма лежит к Изгарным горам и далее, в мрачную крепость Кирит-Унгол, где открывается потайной ход в Темную страну… 3. Анатолий Рыбаков "Дети Арбата" Роман "Дети Арбата", повествующий о горькой странице в истории России — об эпохе, которую называют "эпохой культа личности". В центре повествования судьба молодых людей, родившихся и выросших в Москве на Арбате. 4. Дженнифер Уорф "Вызовите акушерку. Подлинная история Ист-Энда 1950-х годов" Цикл "Дженни Ли" Книга «Вызовите акушерку» — это воспоминания Дженнифер Уорф о ее жизни и работе в Лондоне 1950-х годов. Молодая девушка Дженни Ли, удивляясь сама себе, устраивается акушеркой при общине Святого Раймонда Нонната в Ист-Энде. Грязные улицы со следами недавней войны, шумные доки, перенаселенные многоквартирки, преступность и крайняя нищета — в середине XX века этот район нельзя было назвать благополучным. Медсестры и монахини общины были тогда единственными, кто неусыпно заботился о женщинах из бедных рабочих семей. Работая акушеркой, автор день за днем наблюдала нелегкую жизнь этих людей, становилась свидетелем их трагедий и радостей и убеждалась в невероятной силе их характеров. 5. Габриэль Гарсия Маркес "Сто лет одиночества" Одиночество — извечный враг человечества, пленником которого может стать каждый из нас. Роман "Сто лет одиночества" с его повторяющимся мотивом крушения человеческих надежд трагичен, но в то же время он не оставляет тягостного чувства безнадежности. Слишком сильны у героев привязанность к родной земле, трудолюбие, душевная стойкость, честность и смелость. Герои романа, проходя через многие жизненные испытания и соблазны — в конечном итоге понимают, что победить все может только любовь. Именно она в ее многообразных проявлениях становится особым, самостоятельным действом в увлекательном сюжете. В этом-то и заключается жизнеутверждающая сила романа "Сто лет одиночества". 6. Дэниел Киз "Цветы для Элджернона" Если вы ищете одновременно удовольствия от чтения, пищи для ума и долгого послевкусия, то не проходите мимо небольшого романа Дэниела Киза. Он расскажет вам о том, каково это — из простого парня, уборщика в пекарне, чей IQ не превышает 60, превратиться в гения, умнейшего человека на планете. Можно ли при этом преодолеть свои страхи и справиться с одиночеством? В этой глубокой и трогательной книге Киз дает собственные ответы. 7. Макс Фрай "Мертвый ноль" Мертвый ноль — это такой специальный заколдованный ноль, к которому ничего нельзя прибавить. Ни на каких условиях. Никогда. Квинтэссенция небытия. Эта книга была написана для того, чтобы уменьшить количество мертвых нулей во Вселенной. Ну и по ходу дела мы, как это обычно случается, несколько увлеклись, погорячились, можно сказать, перестарались. Поэтому мертвых нулей во Вселенной не осталось совсем. Но вряд ли о них кто-то заплачет. Не надо нам здесь этого вашего глупого небытия. 8. Ю Несбё "Макбет" В городе, в котором все время идет дождь, заправляют две преступные группировки. Глава полиции Дуглас — угроза для наркоторговцев и надежда для всего остального населения. Один из преступных лидеров, Геката, желая остаться в тени, замышляет избавиться от Дункана. Для своих планов коварный преступник планирует использовать Макбета — инспектора полиции, который подвержен приступам агрессии и которым легко управлять. А там, где есть заговор, будет кровь. 9. Виктор Пелевин "Чапаев и Пустота" Роман "Чапаев и Пустота" сам автор характеризует так: "Это первое произведение в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте". На самом деле оно происходит в 1919 году в дивизии Чапаева, в которой главный герой, поэт-декадент Петр Пустота, служит комиссаром, а также в наши дни, а также, как и всегда у Пелевина, в виртуальном пространстве, где с главным героем встречаются Кавабата, Шварценеггер, "просто Мария"... По мнению критиков, "Чапаев и Пустота" является "первым серьезным дзэн-буддистским романом в русской литературе". 10. Фредрик Бакман "Вторая жизнь Уве" Вниманию всех, кто знает толк в скандинавской литературе и в особенности в шведской: наконец-то на русском языке вышел долгожданный роман Фредрика Бакмана "Вторая жизнь Уве"! На мировой рынок шведы экспортируют преимущественно три категории текстов: детективы (от Май Шёваль с Пером Валё и Хеннига Манкелля — до Лизы Марклунд и Ларса Кеплера); психологическую прозу (от Стриндберга и Лагерквиста до Майгулль Аксельссон и Карин Альвтеген); и, наконец, прозу юмористическую. На российском рынке этот последний жанр представлен беднее всего (с налету вспоминается только пресмешной Юнас Юнассон "Сто лет и чемодан денег в придачу"), а жаль: шведский юмор — отдельное явление, сочетающее минимализм и невозмутимость с абсурдом, а то и чернухой.

Подборка блиц-фактов №103

Мнение о том, что древнеримские зрители в Колизее выбирали жизнь или смерть для побеждённого, направляя большой палец вверх или вниз, ошибочно. Оно возникло после появления картины «Pollice Verso» художника Жана-Леона Жерома, который неправильно перевёл латинский текст. На самом деле отогнутый в любом направлении (вверх или вниз) большой палец означал смерть для побеждённого, символизируя обнажённый меч. А чтобы даровать жизнь, зрители показывали сжатый кулак, намекая на меч, спрятанный в ножны. Один из лучших скрипачей американец Джошуа Белл 12 января 2007 года согласился принять участие в эксперименте — утром на протяжении 45 минут он играл в вестибюле станции метро под видом обычного уличного музыканта. Из тысячи прошедших мимо людей только семеро заинтересовались музыкой. 20 ноября 1980 года при поисках нефти в американском озере Пенёр бур по ошибке пробил дыру в одну из соляных шахт, расположенных под озером. Вода быстро размыла 35-сантиметровое отверстие и ринулась вниз. Озеро стало мелеть, и в него потекла вода из Мексиканского залива, связанного с Пенёром каналом. Через некоторое время озеро из пресного превратилось в солёное, максимальная глубина его увеличилась в 100 раз, а впоследствии полностью изменилась окружающая экосистема. В 1815 году англичане заняли необитаемый Остров Вознесения в Атлантическом океане и построили там военный гарнизон. Однако в государственной казне не нашлось денег для его содержания. Тогда остров переименовали в «Корабль Её Величества "Вознесение", стоящий на рейде», а жителей гарнизона перевели в матросы. Так как на содержание флота Англия никогда не скупилась, деньги были выделены. Только в русском языке и некоторых языках бывших советских республик знак @ называют собачкой. В других языках чаще всего @ называют обезьянкой или улиткой, встречаются и такие экзотические варианты как штрудель (на иврите), сельдь под маринадом (в чешском и словацком), лунное ухо (в казахском). Термин «лаконичность» образовался от названия древнегреческого региона Лакония, жители которого отличались немногословностью и краткостью. В Лаконии находился и город Спарта. Классический пример лаконичности спартанцев относится к легенде о письме царя Македонии Филиппа II, завоевавшего многие греческие города. В этом послании Филипп призвал спартанцев немедленно сдаться, потому что «если я захвачу Спарту силой, то беспощадно уничтожу всё население и сравняю город с землёй!». На это спартанские эфоры ответили одним словом: «Если». Компьютерная программа для записи дисков («прожига») Nero Burning ROM получила своё название неслучайно. Это каламбур, в буквальном переводе «Нерон, жгущий Рим», напоминающий о римском императоре Нероне. Ему приписывали поджог, приведший к Великому римскому пожару. 20 марта 1976 года игрок «Астон Виллы» Крис Николл в матче против «Лестер Сити» забил по два мяча и в ворота противника, и в собственные ворота. Матч закончился со счётом 2:2. Знаменитый ямайский регги-музыкант Боб Марли завещал положить в свой посмертный склеп гитару «Les Paul», футбольный мяч, Библию и свёрток марихуаны. Во время войны России против Бухарского эмирата в 1868 г. пехота генерала Головачёва прямо на глазах у неприятеля по грудь в воде перешла реку Зеравшан и в штыковой атаке заняла высоту Чапан-Ата. Манёвр был стремительным, разуваться и выливать воду было некогда. Поэтому солдаты становились на руки, а товарищи при этом трясли их за ноги. Через месяц в бою при Зарабулаке передние ряды бухарцев, подойдя на ружейный выстрел, встали на руки, а задние стали добросовестно трясти их за ноги. Они были твёрдо уверены, что разгадали ритуал русских, приносящий победу. В середине 19 века швейцарский профессор Герман фон Майер исследовал костную структуру головки бедренной кости в том месте, где она изгибается и под углом входит в сустав. Будучи покрытой сетью миниатюрных косточек со строгой геометрической структурой, она не ломается под тяжестью тела, так как эти косточки перераспределяют нагрузку. Через 20 лет, находясь под впечатлением этого исследования, инженеры Густава Эйфеля придумали конструкцию знаменитой башни.

Почему мы нервничаем, даже если всё хорошо?

Мандраж. Так говорят спортсмены перед своими выступлениями, верно? Некоторые люди испытывают мандраж и беспокойство из-за того, что может случится. Это свойственно людям с непреодолимым желанием жить в своё удовольствие. Они не желают себе портить её и поэтому боятся. Приступы тревоги случаются со многими людьми. Это странное чувство, ведь даже при хорошем раскладе событий человек начинает нервничать и беспокоиться по разным поводам. Нежелание и сопротивление этим тревогам может вызвать еще большую неприязнь к ним, и они могут совладать над вами. Мы боимся, что заболеем редкой болезнью, боимся, что что-то случится с нашими родственниками. Почему это происходит? Ответ прост: наша психика не хочет вылезать из комфорта, в котором мы находимся, поэтому мы нервничаем. Что же делать? Ответ ещё проще: побеседуйте с вашими близкими людьми насчет этого. Выражаясь и выкладывая на стол всё наболевшее, человек успокаивается. Иногда беспокойство может вызвать не то, что может произойти, а чего нет, ведь большинство людей ненасытны. Человек, который имеет велосипед, хочет купить машину. Человек, который имеет недорогую машину, хочет купить дорогую. Но бывает, что человек, который обрел дорогую машину, хотел бы вернуть старую, недорогую. В этом-то и парадокс нашего с вами бытия. Мы ненасытны и изменчивы. Мы не знаем, чего и вправду хотим. Однажды я прочитал на одном форуме увлекательную историю, которая не вылетала из моей головы долгое время. Жила-была одна девушка, которая ещё с детства хотела найти профессию по душе, найти хорошего мужчину, обзавестись семьёй. Не поверите, но всё так и произошло: она работает в клинике врачом-ревматологом, у неё есть заботливый и богатый муж-бизнесмен, у них есть шестилетний сын Арнольд, который уже в 6 лет выиграл городской турнир по шахматам. Не жизнь, а сказка! Казалось бы, все идеально. Но ей не хватает чего-то. И как она выразилась на форуме: "Мне не хватает внезапных событий и проблем". Не поверите, но она развелась с мужем и нашла себе другого мужчину. Меняйтесь и пытайтесь разбавлять счастливыми моментами вашу рутину! Автор: Даниил Мазурин

10 экзистенциальных романов, которые стоит прочитать

Писатели размышляют об уникальности человеческого существования, о свободе, о психологии личности, о «повседневном ужасе» обыденной жизни, о поиске смысла и вере. Давайте знакомиться с лучшими книгами в этом жанре. 1. Жан-Поль Сартр — «Тошнота» Тошнота — это суть бытия людей, застрявших «в сутолоке дня». Людей — брошенных на милость чуждой, безжалостной, безотрадной реальности. Тошнота — это невозможность любви и доверия, это попросту неумение мужчины и женщины понять друг друга. Тошнота — это та самая «другая сторона отчаяния», по которую лежит Свобода. Но что делать с этой проклятой свободой человеку, осатаневшему от одиночества?.. 2. Альбер Камю — «Счастливая смерть» Ранний роман Альбера Камю «Счастливая смерть», несомненно, заинтересует читателя, потому что таит в себе много загадок. Роман не был опубликован при жизни автора, но именно «Счастливая смерть» открывает творческий диалог Камю с Ницше — диалог, в течение всей жизни служивший для Камю источником вдохновения и писательских открытий. «Счастливая Смерть — нежнейшая проба пера, однако в романе уже отчетливо звучит тема «Постороннего», которая станет впоследствии лейтмотивом творчества французского экзистенциалиста. 3. Фёдор Достоевский — «Записки из подполья» «Записки из подполья» — увертюра Достоевского к его пятикнижию; в повести нашли свое выражение великие прозрения художника-мыслителя; здесь впервые в русской литературе сформулированы основы философии экзистенциализма. «Записки из подполья» — повесть точно поставленных вопросов и точно найденных интонаций. Боль пронизывает слово героя, оно бьется в стремительных перепадах его настроений, в бесконечных волнениях, в тягостных переживаниях и в неразрешимых тупиках. Главный герой произведения — чиновник из Петербурга. Он получает наследство, покидает службу, покупает квартиру и, почти перестает из нее выходить. То есть, уходит «в подполье». В вечных вопросах он противопоставляет себя всем остальным, и тем самым, доставляет терзания и мучения и себе и окружающим. Удастся ли отставному чиновнику покинуть свое «подполье», и кто, или что ему в этом поможет? 4. Альберто Моравиа — «Скука» Одно из самых известных произведений европейского экзистенциализма, которое литературоведы справедливо сравнивают с «Посторонним» Альбера Камю. Скука разъедает лирического героя прославленного романа Моравиа изнутри, лишает его воли к действию и к жизни, способности всерьез любить или ненавидеть. Но она же одновременно отстраняет его от хаоса окружающего мира, помогая избежать многих ошибок и иллюзий. Автор не навязывает нам отношение к персонажу, предлагая самим сделать выводы из прочитанного. Однако морального права на «несходство» с другими писатель за своим героем не замечает. 5. Райнер Мария Рильке — «Записки Мальте Лауридса Бригге» Райнер Мария Рильке — один из крупнейших поэтов XX столетия, родился в Праге, где провел детство и юность, жил в Берлине, Париже, Швейцарии. Основой своего жизненного восприятия и опыта Р. М. называл русскую культуру. Он дважды побывал в России, был знаком с Львом Толстым и Репиным, переписывался с Борисом Пастернаком и Мариной Цветаевой. Мировую славу поэту принесли его сборники «Книга образов», «Часослов», «Новые стихотворения» и другие. Однако поэзия и проза на равных конкурировали в творчестве Рильке. «Записки Мальте Лауридса Бригге», вошедшие в эту книгу, являются его самым значительным прозаическим произведением. В этом причудливом романе-витраже, описывающем «повседневный ужас» обыденной жизни, Рильке более чем на тридцать лет предвосхитил художественные открытия литературы экзистенциализма. 6. Эрих Фромм — «Бегство от свободы» Одна из основополагающих работ Эриха Фромма — «Бегство от свободы» — посвящена психологическим аспектам власти, зависимости и обретения личностей независимости. «Может ли свобода стать бременем, непосильным для человека, чем-то таким, от чего он старается избавиться? Почему для одних свобода — заветная цель, а для других — угроза?». «Не существует ли – кроме врожденного стремления к свободе — и инстинктивной тяги к подчинению?.. Не является ли подчинение источником некоего скрытого удовлетворения; а если так, то в чем состоит его сущность?» 7. Лев Толстой — «О безумии» Безумец — это человек, которого не понимают окружающие. Автор поднимает такие важные во все времена вопросы: в чем смысл жизни? Зачем человек приходит в этот мир? Зачем ему вера, что с ней делать? Или его жизнь сводится только к удовлетворению собственных желаний? Необходимо осознавать свою миссию в жизни и стремиться к ее воплощению. Однако времени для этого очень мало. Ведь, жизнь — это короткое мгновение между рождением и смертью. 8. Симона де Бовуар — «Мандарины» События, описанные в книге, так или иначе, связаны с крушением рожденных в годы Сопротивления надежд французской интеллигенции. Чтобы более полно представить послевоенную эпоху, автор вводит в повествование множество персонажей, главные из которых — писатели левых взглядов Анри Перрон и Робер Дюбрей (их прототипами стали А. Камю и Ж.-П. Сартр). Хотя основную интригу составляет ссора, а затем примирение этих двух незаурядных личностей, важное место в сюжете отведено и Анне, жене Дюбрея — в этом образе легко угадываются черты самой Симоны де Бовуар. Многое из того, о чем писательница поведала в своем лучшем, удостоенном Гонкуровской премии произведении, находит объяснение в женской судьбе как таковой и связано с положением женщины в современном мире. Роман, в течение нескольких десятилетий считавшийся настольной книгой западных интеллектуалов, становится, наконец, достоянием и русского читателя. 9. Филип Дик — «Помутнение» «Они всего лишь хотели повеселиться, словно дети, играющие на проезжей части. Одного за другим их давило, калечило, убивало — на глазах у всех, — но они продолжали играть». Страшная книга. Великая книга. Магический реализм? Хиппи-антиутопия? Постмодернистская автобиография? Просто — «Помутнение»... В полубиографическом романе американский писатель совмещает два жанра: психологию и научную фантастику. Автор описывает жизнь нескольких наркоманов, у одного из которых полностью разрушается психика. Он пытается покончить с собой. Выясняется, что один из «наркоманов» — это спецсотрудник под прикрытием, который пытается выяснить, где и кто производит такой страшный наркотик, который разрушает человека. Для реальности легенды ему самому приходится принимать это загадочное вещество. В результате чего, у полицейского происходит раздвоение личности. Он начинает следить за самим собой и попадает в закрытую клинику, в которой… и производится этот самый наркотик. Удастся ли отважному герою на грани рассудка, выполнить поставленное задание? 10. Сёрен Кьеркегор — «Дневник обольстителя» В книгу включен роман знаменитого датского философа, теолога и писателя, основателя европейского экзистенциализма, Серена Кьеркегора «Дневник обольстителя», являющийся составной частью его центрального философского труда «Или-или» (1843). Хроника виртуозного соблазнения юной девушки с шекспировским именем Корделия хитроумным, живущим «эстетической жизнью» обольстителем Йоханнесом, строится как серия «приближений» — «удалений» рефлексирующего эстетика от предмета его искусственной страсти. Дневник и письма главного героя раскрывают идеальную стратегию любовного подчинения, в которой проявляются присущие Йоханнесу ловкость донжуанова, мефистофельское знание человеческой природы и фаустовская склонность к самоанализу.

Чего боялся Эдвард Мунк?

Норвежский живописец Эдвард Мунк спустя множество десятилетий продолжает притягивать интерес к своим полотнам и к собственной личности. Его картины — одни из самых востребованных и дорогих на рынке живописи. С недавнего времени над его полотнами усердно работали психоаналитики. Ведь все мы знаем, что творчество напрямую зависит от психического состояния творца. Так что повлияло на творчество Мунка, что же его так испугало, и почему с его полотен мы слышим крик? Из чего же психоаналитики могут делать выводы? Конечно из повторяющихся главных мотивов, переходящих из картины в картину, из сюжета в сюжет. Например, самая частая тема — смерти. Вызвана она детством безрадостным. Когда Эдварду было пять лет, его мать забрала сильная болезнь. Спустя несколько лет туберкуез поразил его брата Андреаса и старшую сестру Софи. Потеря близких людей внушила невероятный страх перед жизнью. В своём дневнике Мунк писал: «Мать, которая умерла молодой, передала мне склонность к туберкулезу, а отец, набожный до фанатизма потомок старинного рода, посеял во мне семена безумия… С момента моего рождения ангелы тревоги, беспокойства и смерти были всегда рядом...» Например, картина «Мертвая мать». Центральный образ — умирающая женщина, вокруг которой собрались родственники, чтобы проводить ее в последний путь. Посреди комнаты стоит ребёнок. Девочка отличается от остальных присутствующих в комнате: одета в красное, лицо испуганное, руки держат закрывают уши, рот искривился в ужасающем крике страха и одиночества. Ребенок, скрывающий в себе самый большой страх Эдварда Мунка, не может смириться с потерей матери. «Я шел по дороге с двумя приятелями, вдруг солнце зашло, и все небо стало кровавым, при этом я как будто почувствовал дыхание тоски. Я задержался, оперся на балюстраду моста смертельно усталый. Над черно-голубым фьордом и городом висели клубы кровавого пара. Мои приятели пошли дальше, а я остался с открытой раной в груди. Громкий, бесконечный крик пронзил окружающую природу» — писал Мунк. Вторая важная тема – одиночество. Картина «Танец жизни» главная в цикле «Фриз жизни». На полотне мы видим пары, кружащиеся в танце, очевидно, действие происходит на балу. Пары не имеют четких очертаний, лица похожи на маски. По углам мы видим два четких силуэта: слева молодая девушка в белом платье, справа женщина в возрасте в чёрном. Образ юности, наполненный надеждой, сменяется одиночеством и старостью. «Древние были правы, когда говорили, что любовь — это пожар. Подобно пожару она оставляет после себя только пепелище». Мунк всю жизнь боялся связать себя узами брака. Долгое время он встречался с дочерью купца. Он бежал от девушки в страхе. Но она, не сдаваясь, преследовала его, что довело Мунка до депрессии и психиатрической больницы. В этот период появляется целый ряд картин, пропитанных страхом любви. Героиней становится демоническая женщина. Собирательный образ тысячи пар мы встречаем на знаменитой картине «Поцелуй». У любовников, слившихся в поцелуе, закрыты лица. Они будто боятся взглянуть в глаза любви. На картине «Любовь и боль» женщина с рыжими волосами, похожими на кровь, склонилась над мужчиной. Она вот-вот вцепится ему в горло. Создаётся впечатление любви, приводящей в ужас. Мунк неоднократно лечился в психиатрических клиниках. Страхи начали оставлять его. Выходит серия картин, наполненная покоем и одухотворенностью. «Девушки на мосту» — символ перехода в иной мир, в другую жизнь. Но к сожалению, с 1940 начинается трудное время, не только для художника, но и для всего мира. Во время оккупации Норвегии картины Мунка было выставлены из музеев. В то время как художник был вынужден скрываться в маленьком доме за городом. В 1944 году Эдвард Мунк встретил смерть, которую так боялся. Автор: Катарина Акопова

Как математик Владимир Арнольд разыграл американского профессора

Однажды выдающийся математик Владимир Игоревич Арнольд принимал американского коллегу. Поскольку Арнольд был известный шутник, он решил разыграть гостя. Пришли в ресторан. Арнольд отлучился как будто в туалет. По пути подозвал официантку и попросил: — Когда подойдете к нашему столику, и я спрошу, чему равен интеграл от косинуса, ответьте, что он равен синусу такого же аргумента. Не забудете? Не перепутаете? Возвращается Арнольд обратно, произносит очередной тост за науку всех наук — математику и, между прочим, замечает : — Ты знаешь, а в нашей стране такой уровень образования, что все поголовно знают даже высшую математику! — Не может быть, — машет рукой американский профессор. — Ну давай спросим что-нибудь из высшей математики хотя бы вот у этой официантки? — Давай! Подзывают: — Чему равен интеграл от косинуса? — Синусу такого же аргумента, — заученно отвечает официантка. Американец потрясен. Арнольд радуется, как дитя — розыгрыш удался! Через некоторое время официантка опять подходит к их столику и говорит: — Извините, я забыла добавить: плюс константа интегрирования.

Ноам Хомский о происхождении языка

В 1866 году Парижское лингвистическое общество включило в свой устав пункт, запрещающий его членам рассматривать теории о происхождении языка. К этому времени образовалась масса теорий, ни одну из которых нельзя было подтвердить или опровергнуть конкретными данными. Может быть, язык появился из примитивных выкриков, а может быть — из звукоподражания. Может быть, он возник для координации действий по время охоты, а может быть — для эффективного изготовления орудий. Запрет французских лингвистов был жестом благоразумия. Если данных недостаточно, можно поверить в любую теорию. Зачем тогда тратить время? Такое положение дел по-настоящему изменилось только к концу XX века. «За последние 25 лет о языках стало известно больше, чем за предшествующие тысячелетия», — утверждают Ноам Хомский и Роберт Бервик в новой книге «Человек говорящий». Для лингвистов Ноам Хомский — всё равно что Пол Маккартни и Джон Леннон для любителей музыки. Последняя его книга, написанная в соавторстве со специалистом по искусственному интеллекту, обобщает результаты недавних исследований языка в эволюционной биологии, палеогенетике, когнитивной психологии и антропологии. Свою первую знаковую работу, которая называлась «Синтаксические структуры», Хомский опубликовал ещё в 1957 году. В ней была впервые сформулирована теория универсальной грамматики — теория, которая вот уже около 60 лет не даёт покоя представителям самых разных научных дисциплин. Что же революционного сделал Хомский и почему об этом всё ещё важно знать сегодня? Проблема Платона и парадокс шифровальщика До появления Хомского в науках о человеке господствовал бихевиоризм. Для бихевиориста владение языком — это результат научения. Человек, согласно этой теории, производит языковые высказывания примерно также, как собаки Павлова выделяют желудочный сок. Но человек, заметил Хомский, уже в самом раннем детстве способен порождать высказывания, которых никогда не слышал. Допустим, ребёнку говорят: «мама мыла раму». Поразмыслив, ребёнок может ответить: «рама мыла маму» или «мама мыла маму» и так далее. То, что мы знаем и умеем, почти с самого начала не соответствует нашему опыту и во много раз его превосходит. Набор высказываний, которые можно породить на естественном языке, потенциально бесконечен. Это безграничное поле возможностей просто не может быть результатом научения. Сходный путь размышления когда-то привёл Платона к мысли о существовании врождённых идей. Хомский переносит проблему в область лингвистики и заключает: человеческая языковая способность укоренена в биологии. Язык — это орган человеческого тела, суперкомпьютер, который вшит в нашу черепную коробку. Аналогия с компьютером появилась тут неслучайно: именно Хомский впервые охарактеризовал язык как вычислительную систему. В 1950-е уже были сформулированы основы теории информации Тьюринга и Шеннона. Если раньше лингвисты смотрели на человеческие языки и видели бесконечное и хаотическое разнообразие, то благодаря Хомскому за разнообразием стала угадываться общая схема. Эту схему Хомский и назвал универсальной грамматикой. Это то, что объёдиняет все существующие языки — набор правил и структурных блоков, благодаря которым возможен перевод с одного языка на другой и быстрое усвоение любого языка в детском возрасте. Язык — это не слова, а структурная иерархия. Основа языка — совокупность синтаксических правил, по которым строится любое высказывание. На первый взгляд даже близкородственные языки сильно отличаются друг от друга. На русском и английском мы говорим «красная роза» и «red rose», а на французском — «rose rouge»: отличаются не только слова, но и порядок слов в предложении. Мы привыкли, что в языке есть деление между субъектом и объектом действия. Но в языке американских индейцев навахо объект присутствует в обозначении самого действия. Например, глагол sela в дословном переводе с языка навахо означает: «я, длинный и тонкий, лежу на земле, растянувшись, как веревка». Что делает возможным перевод с одного языка на другой, несмотря на все различия между ними? Последователь Хомского Майкл Бейкер называет эту проблему «парадоксом шифровальщика». Во время Второй мировой войны американцы смогли расшифровать военно-морской шифр японцев, что отчасти и обеспечило им победу. Японцы американский код расшифровать не смогли. Дело в том, что вместо кода американцы использовали тот самый язык навахо: индейцы, призванные на военную службу, переводили сообщения с английского на навахо при отправке, и с навахо на английский — при получении. Несмотря на первоначальные опасения, расшифровка происходила точно и быстро: ни одной серьёзной ошибки перевода индейцы не допустили. С одной стороны, навахо и английский сильно отличаются друг от друга — если бы не отличались, японцы быстро разгадали бы загадку. С другой стороны, они достаточно похожи — иначе точный перевод с одного языка на другой был бы невозможен. Этот парадокс как раз и решает теория Хомского. Хомский предположил, что у всех людей есть врождённая языковая способность — примерно такая же, как способность ходить на двух ногах, но ещё более уникальная. Именно эта способность делает людей такими своеобразными существами. Системы коммуникации животных существуют уже около миллиарда лет, но ничего похожего на язык мы у них не найдём. Именно из-за утверждений об уникальности человеческого языка теория Хомского десятилетиями была удобной мишенью для этологов и когнитивистов. Чем больше становилось известно о коммуникации у животных, тем менее уникальным выглядел язык человека. Оказалось, что животным известно, что такое символизация и «произвольность знака»: одно и то же движение в пчелином танце в зависимости от контекста может означать разное расстояние до объекта поисков. Считалось, что только человек может производить концептуальные структуры (к примеру, «деятель — действие — цель»). Потом оказалось, что всё это есть уже у приматов. Что тогда отличает человеческий язык от других систем коммуникации? Согласно поздней версии теории Хомского, человеческий язык стал тем, чем он стал, благодаря рекурсии и логической операции соединения. All we need is Merge В 2002 году в журнале Science вышла знаковая статья Хомского, написанная в соавторстве с этологами Марком Хаузером и Текумзе Фитчем. Хомский предположил, что в основе универсальной грамматики — а значит и языка как такового — лежит рекурсия. Рекурсия — это простейшая логическая операция, при которой одна единица высказывания вкладывается в другую. Предложение «вот кот, который пу­гает и ловит синицу, которая часто ворует пшеницу, которая в темном чулане хранится в доме, который построил Джек» — пример этого языкового свойства. Именно рекурсия, по мнению Хомского, делает возможным бесконечное разнообразие человеческих языков и предложений внутри каждого из них. В основе всех языковых высказываний — и детского стишка, и «Поминок по Финнегану» — лежит простейшая операция соединения. Соединение (Merge) — это операция, которая превращает отдельные синтаксические единицы в новую синтаксическую единицу. Например, выражение «сын брата учителя» — результат соединения выражений «сын» и «брат учителя». К любой такой единице можно прибавлять новые выражения до бесконечности. По мнению Хомского, рекурсия — единственная неизменная основа языковой способности, и возникнуть она могла только одномоментно. Не было никаких постепенных шагов, к которым привыкли сторонники эволюционного подхода. Постепенно менялись внешние системы выражения и понимания — например, голосовые связки и слуховой аппарат, который у человека почти не отличается от слухового аппарата высших приматов. Постепенно менялись ментальные способности человека и структура его мозга. Но язык как таковой возник в результате резкого эволюционного скачка. В новой книге «Человек говорящий» Хомский резюмирует: где-то 80 000 лет назад произошло что-то невиданно странное. Человек научился думать, как мы, и говорить, как мы. С тех пор в наших языковых и когнитивных способностях принципиально ничего не изменилось. Как утверждает Хомский, языковая способность могла возникнуть в результате небольшого изменения нейронных сетей мозга. Произошла всего лишь незначительная перемаршрутизация, небольшая поправка в рамках общего структурного плана — но её последствия оказались колоссальными. Для того, чтобы это изменение закрепилось отбором, нужно было всего лишь несколько тысяч поколений — какое-то мгновение по меркам эволюционистов. За это время языковая способность распространилась по всей популяции и стала важнейшим отличием человека от всех других видов. Возможно, язык существовал и у неандертальцев. Но они оставили слишком мало свидетельств символического поведения, и Хомский эту вероятность отвергает. Согласно новой версии теории Хомского, язык появился как инструмент мышления, а коммуникативные задачи стал выполнять потом. Для коммуникации, кажется, достаточно было бы того репертуара сигналов и символов, который есть у приматов. Настоящее значение языка, утверждает Хомский, заключается в том, что он делает возможным абстрактное и творческое мышление. Язык сначала позволяет создавать «возможные миры» в нашей голове, а уже потом — делиться своими мыслями с окружающими. Коммуникация, пишет Хомский, «это своего рода интрига, в ходе которой говорящий производит какие-то внешние события, а слушающий пытается как можно более удачно соотнести их со своими собственными внутренними ресурсами». У этой мысли Хомского есть много противников. Если он прав, то почему дети, выросшие вне общества, так и не осваивают язык? Никто ведь не мешает им мыслить и строить «возможные миры» у себя в голове. Вероятно, язык всё-таки нельзя отделять от того, как и зачем мы его используем. Это слабая сторона теории универсальной грамматики, на которую сегодня обращают внимание очень часто. Хомский смотрит на язык взглядом натуралиста. Для него это система, которая подчиняется природным законам — так же, как им подчиняется форма снежинки или устройство человеческого глаза. Не существует огромного количества типов глаз. У всех животных глаза примерно одинаковы — отчасти из-за ограничений, заданных физикой света, а отчасти потому, что лишь одна категория белков (опсины) может выполнять необходимые для зрения функции. То же и с языком. Есть общий языковой механизм — и множество вариаций, которые строятся на его основе. Как говорил французский биохимик и микробиолог Жак Моно, «что верно для кишечной палочки, то верно и для слона». Несмотря на все недостатки теории Хомского и обоснованную критику в её адрес, она несомненно обладает одним качеством — красотой. Возможно, именно поэтому она вот уже около 60 лет находится в авангарде научного знания — видоизменяясь, как язык, но сохраняя неизменными свои наиболее глубокие свойства. Источник: Newtonew

Музыканты шутят

Музыканты делятся на три типа: музыканты от Бога, музыкант — ну, с Богом, и музыкант — не дай Бог! Орган. Это был легкий и быстрый тест на то, кто вы: музыкант или патологоанатом. Обязательно нужно получить высшее музыкальное образование. А то так и будешь думать, что английский рожок — это такой сорт мороженого. — Учитель, почему, когда я играю на скрипке у меня потеют руки? — Это не пот, это плачет твоя скрипка. Польский романс: она меня не любит. Значит не судьба, как-то будем жить. Немецкий романс: она меня не любит. Вот никак она меня не любит! Не любит, и все тут! Испанский романс: она любит не меня, а Хорхе. Нет, она-то как хочет, а вот Хорхе не жилец. Русский романс: она меня не любит. Вот помру мучительной смертью — будет знать! Как-то, сидя в театре, Россини шепнул на ухо своему соседу: — Певец очень плох. Первый раз в жизни слышу такое ужасное пение. — Может быть, Вам лучше пойти домой? — предложил сосед. — Никоим образом! У меня есть сведения, что в третьем действии героиня должна убить его. Я должен это увидеть. — Мама, почему ты всегда стоишь у окна, когда я пою? — Потому что не хочу, чтобы соседи думали, будто я бью тебя. Студентка на первом курсе играла Моцарта, на втором Дебюсси, на третьем Хиндемита, а на четвёртом Шёнберга. И вот она играет Шёнберга, а папа слушает, вздыхает и говорит: — Маша, ты с каждым годом играешь всё хуже и хуже... Напоминалка, чтобы лучше запоминались ноты: фа ре ля — рыбный аккорд, соль ля ми — колбасный аккорд. Разговор двух пап: — Я собираюсь в следующем году отдать сына на фортепиано в музыкальную школу. — А я на скрипочку. С фортепиано в переходе–то не постоишь. — Каких выдающихся провокаторов ты знаешь? — Только одного. — И кого? – Композитор Феликс Мендельсон. — Почему? — Для миллионов людей он написал нежный «Свадебный марш», а сам всю жизнь спокойно прожил холостяком. Во время оперы, перед женским хором выбежала мышь. Оглохло тысяча слушателей. В советском фильме «Джентльмены удачи» была философия главного героя: «Украл. Выпил. В тюрьму. Романтика!». У музыкантов же она немного иная: «Порепетировал. Выпил. Концерт. Романтика!».

Что знаменитые композиторы говорили друг о друге

Казалось бы, занятия классической музыкой должны облагораживать и предрасполагать к благожелательности к миру и к людям вокруг. Ан нет! У многих композиторов эта благожелательность совсем не распространяется на коллег по цеху, и этих вредных гениев хлебом не корми, но дай сказать гадость о собрате-композиторе. Ниже — подборка остроумно-язвительно-вредно-критических выпадов знаменитых композиторов в адрес их не менее знаменитых и талантливых коллег. «Россини стал бы великим композитором, если бы его учитель как следует шлёпал его по заднице». Людвиг Ван Бетховен «Мне нравится ваша опера. Пожалуй, я напишу к ней музыку». Людвиг Ван Бетховен — автору оперы, сюжет которой Бетховен использовал для своей оперы «Фиделио» «Как хорошо, что это не музыка!» Джоаккино Россини — о «Фантастической симфонии» Гектора Берлиоза «У Вагнера есть приятные моменты, но ужасные четверти часа». Джоаккино Россини «Оценить оперу Вагнера „Лоэнгрин“ с первого раза просто невозможно. Но слушать ее второй раз я точно не собираюсь». Джоаккино Россини «Вагнер не может написать подряд четыре такта не то что красивой, а просто хорошей музыки». Роберт Шуман «Мне сказали, что Сен-Санс сообщил восторженной публике о том, что с начала войны он сочинил музыку для сцены, мелодию, элегию и пьесу для тромбона. Для музыки было бы лучше, если бы вместо этого он делал гильзы для снарядов». Морис Равель «Слушать пятую симфонию Ральфа Воан-Уильямса — все равно что сорок пять минут глазеть на корову». Аарон Копленд «Мне не терпится послушать его более развёрнутые произведения». Игорь Стравинский — о пьесе Джона Кейджа «4’33», в которой нет ничего, кроме четырех с половиной минут тишины «Слишком многие музыкальные сочинения заканчиваются гораздо позже финала». Игорь Стравинский «Все, что нужно для того, чтобы писать такую музыку — вместительная чернильница». Игорь Стравинский — о музыке Оливье Мессиана «Шопен — композитор для правой руки». Рихард Вагнер «Мне очень понравилась его опера. Всё, кроме музыки в ней». Бенджамин Бриттен — об опере Стравинского «Похождения повесы» «Лучше бы он убирал лопатой снег, чем черкал по нотной бумаге». Рихард Штраус — о музыке Арнольда Шенберга «Бах, полный фальшивых нот». Сергей Прокофьев — о музыке Игоря Стравинского «Он писал прекрасные оперы, но ужасную музыку». Дмитрий Шостакович — о Пуччини