Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
«Мы переспали случайно...»
Стихотворение, от которого все внутри переворачивается. Мы переспали случайно. Утром я что-то делал, звонил кому-то, и, может быть, через полчаса заметил ее глаза. Густые волосы, высокие скулы. Вспомнил, как мы вчера уснули. Что было до этого, прошлым вечером. Как долго мы болтали о вечном. Коса. И мини. Длинные ноги. Манера все время шутить о боге, футболка в обтяжку, молния сзади, стоны на автостраде. — Наверно, хватит уже шататься. Тебе хоть есть уже восемнадцать? — Мне? Конечно. Намного больше. — Прекрасно. Идти можешь? И вот — нагая в лучах утра. Смотрит так непривычно мудро, так странно, что расхотелось есть. Говорит: — Я твоя смерть. И почему-то поверил сразу. забил на логику, доводы разума, не вынул даже бритву Оккама, а взял и спросил прямо: — Когда? — Не то чтобы очень скоро. Еще как минимум лет сорок. Может, и больше. Не бойся. Не съем. Я маленькая совсем. — А я ведь спрашивал. Спрашивал ведь! — У тебя совершеннолетняя смерть. Не бойся. Я не хочу тебе зла. Просто раньше зашла. Ты так боишься, боишься меня, ты все тупее день ото дня, не спишь до одури, морды бьешь, — ты так умрешь раньше, чем умрешь. Куришь, дуешь, читаешь дрянь, все время груб, постоянно пьян, типа талантливый и ершистый, а на деле боишься жизни. Так вот. Не надо про «смерти нет». Я есть. Мне нравится черный цвет. Коты. Истории. И цветы. И мне нравишься ты. Сейчас я уйду. Но вы, люди, поймите: ваш ангел смерти — ваш ангел-хранитель. Я стану иной, несущей покой - но запомни меня такой. Не бойся жить. И меня тоже. У меня не такая страшная рожа. Ну, чего чашку в руках крутишь? — Ты останешься? Чай будешь?.. (с) Андрей Арчет Кузнецов
20 общеизвестных теорий заговоров
1. Джон Ф. Кеннеди был убит собственным водителем. 2. 22 мая 1962 года американцы высаживались на Марсе. 3. ООН была создана люцеферианами для порабощения мира. 4. НАСА скрывает от землян планету Нибиру, орбита которой находится за орбитой Плутона. 5. В логотипе MacDonald’s дважды скрыто число 13. 6. Под пирамидами Гизы находится туннель, ведущий в подземный мир. 7. Антигравитация давно поставлена на службу американской армии. 8. Золотистое сооружение на крыше здания Академии наук является излучателем волн покорности. 9. Галактическое правительство существует, и США — это единственная страна, поддерживающая с ним контакт. 10. Сцену высадки астронавтов на Луне снял Стэнли Кубрик в Неваде. 11. Уолт Дисней был масоном. 12. Kentucky Fried Chicken принадлежит Ку-клукс-клану, и все жареные курицы пропитаны наркотиком, который безвреден для любого европеоида, но делает импотентом любого цветного. 13. Аэропорт Денвера, в оформлении которого используется огромное количество масонской символики, является штаб-квартирой международного масонского правительства, а под терминалом находится гигантский подземный город. 14. Если перевернуть пачку Marlboro вверх ногами, то на месте слога Mar можно увидеть английское слово «еврей» (jew). 15. Белый инверсионный след, остающийся за самолетом, на самом деле является процессом распыления различных секретных веществ, контролирующих разум. 16. Чемпионат мира по футболу 1958 года на самом деле не состоялся в Швеции, а был поставлен американцами специально для радио и ТВ как стратегический маневр «холодной войны». 17. ВИЧ был разработан в лабораториях ЦРУ с целью избавить мир от чернокожего населения и педерастов. 18. В начале XX века конопля была поставлена вне закона только потому, что конкурировала с более дорогим, а следовательно, более прибыльным сырьем для изготовления различных продуктов — от бумаги до пластика. 19. Каждый штрих-код на товаре содержит зашифрованное число зверя. 20. Цунами 2004 года было стимулировано американскими и индийскими военными при помощи мощнейших электромагнитных излучателей.
20 цитат Льва Толстого, которые откроют его вам с новой стороны
Он был первым, кто отказался от авторского права, был противником государственной системы, а за отклонение религиозных авторитетов - отлучен от церкви. Он отказался от Нобелевской премии, ненавидел деньги и выступал на стороне крестьян. Таким его не знал еще никто. Его имя — Лев Толстой. 1. Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает этого, и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это. 2. Каждый хочет изменить человечество, но никто не задумывается о том, как изменить себя. 3. Все приходит к тому, кто умеет ждать. 4. Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. 5. Сильные люди всегда просты. 6. Всякий пусть метет перед своей дверью. Если каждый будет делать так, вся улица будет чиста. 7. Всегда кажется, что нас любят за то, что мы так хороши. А не догадываемся, что любят нас оттого, что хороши те, кто нас любит. 8. Без любви жить легче. Но без неё нет смысла. 9. У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю всё, что у меня есть. 10. Мир движется вперёд благодаря тем, кто страдает. 11. Величайшие истины — самые простые. 12. Дело не в том, чтобы знать много, а в том, чтобы знать из всего того, что можно знать, самое нужное. 13. Люди часто гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью. 14. Нет того негодяя, который, поискав, не нашел бы негодяев в каком-нибудь отношении хуже себя и который поэтому не мог бы найти повода гордиться и быть довольным собой. 15. Зло только внутри нас, то есть там, откуда его можно вынуть. 16. Человек должен быть всегда счастливым, если счастье кончается, смотри, в чём ошибся. 17. Я уверен, что смысл жизни для каждого из нас — просто расти в любви. 18. Все строят планы, и никто не знает, проживёт ли он до вечера. 19. Нет таких условий, к которым человек не мог бы привыкнуть, в особенности если он видит, что все окружающие его живут так же. 20. Одно из самых удивительных заблуждений — что счастье человека в том, чтобы ничего не делать. На своих лекциях Владимир Набоков использовал следующий приём. Он закрывал в помещении все шторы, добиваясь полной темноты. «На небосклоне русской литературы вот это Гоголь», — и в конце зала вспыхивала лампа. «Вот это Чехов», — на потолке загоралась еще одна звезда. «Это Достоевский», — щелкал выключателем Набоков. «А вот это Толстой!» — лектор распахивал драпировку окна, и помещение заливал слепящий солнечный свет.
Несколько книг о Рождестве
Начинайте читать — создавайте праздничное настроение! Розамунда Пилчер «В канун Рождества» Пятеро не слишком счастливых людей по воле обстоятельств оказываются в одном доме на севере Шотландии. Розамунда Пилчер с тёплой, доброй улыбкой рассказывает о своих героях, и читатель начинает верить, что приближающееся Рождество обязательно принесёт в их жизнь чудесные перемены. Этот роман известной английской писательницы отличают лиризм, мягкий юмор и неожиданные повороты сюжета. Фэнни Флэгг «Рождество и красный кардинал» Напуганный врачебным диагнозом Освальд Т.Кэмпбелл бежит из холодного и сырого Чикаго на юг, в гостеприимный Затерянный Ручей, где собирается встретить своё последнее Рождество. Ничего хорошего от захолустья он не ожидает, но реальность оказывается совсем не такой, какой он себе её воображал. Жизнь в Затерянном Ручье хоть и размеренная, но весьма необычная и даже странная. И жители городка тоже весьма необычны. Почтальон доставляет корреспонденцию на лодке. В единственном магазинчике хозяйничает маленькая красная птичка по имени Джек. Дамы городка тайно творят добро, объединившись в эзотерическое общество под названием «Крупные Горошинки». А сам Освальд оказывается вдруг главной фигурой местной светской жизни. Вместе с приближением Рождества начинают происходить удивительные события, которые изменят жизнь не только Освальда, но и всех обитателей Затерянного Ручья. Юстейн Гордер «Рождественская мистерия» Главный герой книги, мальчик по имени Иоаким, живет в Норвегии. А в Норвегии, как и в других скандинавских странах, существует традиция покупать накануне праздника Рождества календари, которые называют рождественскими. Каждый день, начиная с 1 декабря, дети или их родители открывают маленькое окошко в календаре, за которым спрятаны шоколадки, фигурки или картинки. Каждый день, открывая новую главу книги, вы будете продвигаться в глубь истории, к её истокам, к моменту рождения Христа, и сопровождать вас на этом пути будут истинные чудеса! Эта книга известного писателя Юстейна Гордера написана прежде всего для детей и рассчитана на семейное чтение. Даниэль Глаттауэр «Рождественский пёс» Макс терпеть не может Рождество, а потому решил спастись от праздника бегством, улетев на Мальдивские острова. Но выполнить гениальный план мешает его собака Курт, которую не с кем оставить. Курт неприхотлив и больше спит, чем бодрствует. Любимое состояние пса — состояние абсолютного покоя. Катрин, с которой Макс познакомился в интернете, в Сочельник исполняется тридцать. Её мать и отец никак не могут смириться с тем, что дочь до сих пор не нашла избранника: желательно мужчину элегантного, умного, из хорошей семьи, с хорошим достатком, хорошим вкусом и хорошими манерами — в общем, настоящего джентльмена. И тут на горизонте появляется Курт со своим странным хозяином… Джон Гришэм «Рождество с неудачниками» Кто не знает Джона Гришэма — короля судебного триллера, автора множества бестселлеров, изданных едва ли не во всех странах мира? Но на этот раз Джон Гришэм выступает совершенно в ином жанре — как автор ироничной и увлекательной «сказки для взрослых»! Такого Гришэма вы еще не знали... Тем интереснее будет с ним знакомиться! Агата Кристи «Рождество Эркюля Пуаро» Англия, XX век. Преступник, совершивший, абсурдно жестокое, кровавое, американизированое преступление, должен быть пойман и наказан за это вдвойне. Пуаро с успехом распутывает это загадочное убийство. Кристофер Мур «Самый глупый ангел» Встречайте юмористический шедевр Кристофера Мура — лучшее средство поднять настроение. Славный городок Хвойная Бухта гудит в радостном предвкушении скорого Рождества. И только несчастная Лена не радуется празднику — ей досаждает бывший муж, мелкий и презренный негодяй, который имел наглость вырядиться Санта-Клаусом и в очередной раз пристать к ней. В потасовке бедная женщина нечаянно пришибла мерзавца лопатой. Решив, что Рождество отменяется, маленький Джош вознёс молитву о чуде, чтобы спасти Рождество. И чудо было ему в ответ — белокурого архангела отправили в Хвойную Бухту с миссией спасти Рождество. Буйство фантазии и концентрация шуток, слабонервным лучше воздержаться от чтения, а остальным добро пожаловать в рождественский хаос! Сьюзан Войцеховски «Рождественское чудо мистера Туми» Это самая настоящая новогодняя сказка. О любви, о дружбе, о поиске себя и, конечно, о надежде. «Когда-то, в самое первое Рождество, явился младенец, который принёс в мир свет и надежду. Вот я и решила написать о ребёнке, вошедшем в жизнь несчастного человека и принёсшего в эту одинокую жизнь свет надежды», — говорит автор. Кливленд Эмори «Кот на Рождество» Американский историк и журналист Кливленд Эмори известен также как основатель Фонда защиты животных. Его остроумная и добрая книга — дань любви и восхищения нашими меньшими братьями, которые, по мнению автора, многому способны научить человека. Чарльз Диккенс «Рождественская песнь в прозе» «Рождественская песнь в прозе» после первой публикации стала сенсацией, оказав влияние на наши рождественские традиции. Это история-притча о перерождении скряги и человеконенавистника Скруджа, в которой писатель с помощью фантастических образов святочных Духов показывает своему герою единственный путь к спасению — делать добро людям. Второй рассказ почти не издавался в нашей стране. Этот маленький шедевр Диккенса производит сильное впечатление и вызывает необыкновенно яркие детские воспоминания о новогодних и рождественских праздниках.
Мудрость Брюса Ли
Если вас критикуют, то значит вы всё делаете правильно. Потому что люди нападают на всякого, у кого есть мозги. Двигайся, как вода. Замирай, как зеркало. Отвечай, как эхо. Настоящие друзья - как алмазы — дороги и редки. Ложные друзья - словно осенние листья — они повсюду. Правда не имеет пути. Правда жива, следовательно, изменчива. Неважно, как медленно ты продвигаешься, главное, что ты не останавливаешься. Когда я смотрю вокруг, я всегда чему-то учусь, и все это для того, чтобы всегда быть самим собой, выражать себя и верить в себя. Не ищите успешной личности, чтобы подражать ей. Ошибки всегда простительны, если есть мужество признать их. Будь мягок, но не покорен, будь тверд, но не жесток. Соберите всех великих учителей в одной комнате, и они договорятся обо всех вещах в мире. Соберите их учеников — и они будут спорить обо всем. Чем больше мы ценим вещи, тем меньше мы ценим самих себя. Знаний не достаточно, ты должен применять их. Желания не достаточно, ты должен делать. Ключ к бессмертию — это, в первую очередь, прожить жизнь, достойную памяти. Я не боюсь того, кто изучает 10000 различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар 10000 раз. Хороший боец не тот, кто напряжён, а тот, кто готов. Он не думает и не мечтает, он готов ко всему, что может случиться. Любовь — это как дружба объятая пламенем. В начале пламя чарующе прекрасно, часто обжигающе и ослепительно, но ещё пока легко и нестабильно. Когда любовь становится старше, наши сердца созревают, и наша любовь подобна уголькам: горит из самой глубины и неугасаема. Не думай, чувствуй! Это как указывать пальцем на Луну. Не концентрируйся на пальце, или пропустишь эту божественную красоту. Жизнь — всего лишь мимолётный миг, если дни её не наполнены мечтой. Если любишь жизнь, не теряй времени, — время есть то, из чего сделана жизнь. Учитель не открывает истины, он — проводник истины, которую каждый ученик должен открыть для себя сам. Хороший учитель — лишь катализатор.
Необычная семья
В 1978 году советские геологи в сибирской глуши обнаружили семью из шести человек. Шесть членов семьи Лыковых жили вдали от людей уже более 40 лет, они были полностью изолированы и находились более чем в 250 километрах от ближайшего города. Когда они подошли к дому и постучали им открыл дверь дед. И кто-то из группы по-простецки сказал: «Привет, дед! Мы пришли в гости!» Старик ответил не сразу: «Ну, раз вы забрались так далеко, то проходите...» Внутри была одна комната. Единственную комнату освещал тусклый свет. Было тесно, стоял затхлый запах, было грязно, а кругом торчали палки, подпиравшие крышу. Тяжело было представить, что здесь проживала такая большая семья. Через минуту тишина была внезапно нарушена рыданиями и причитаниями. Только тогда геологи увидели силуэты двух женщин. Одна из них была в истерике и молилась, и отчетливо было слышно: «Это за наши грехи, грехи наши...» На другую женщину, стоящую на коленях, падал свет из окна и были видны её испуганные глаза. Ученые поспешно вышли из дома, отошли на несколько метров, расположились на поляне и начали есть. Примерно через полчаса дверь со скрипом отворилась, и геологи увидели старика и двух его дочерей. Им было откровенно любопытно. Осторожно они подошли и сели рядом. Когда Письменская спросила: «Вы когда-нибудь ели хлеб?», старик ответил: «Я — да, но они его никогда не видели...». По крайней мере, со стариком был налажен контакт. Дочери же его говорили на языке, искаженном жизнью в изоляции, и вначале их было невозможно понять. Постепенно геологи узнали их историю Старика звали Карп Лыков, и он был старовером, также когда-то он был членом фундаменталистской Русской православной секты. Старообрядцы подвергались преследованиям со времен Петра Великого, и Лыков говорил об этом, как будто это случилось только вчера. Для него Петр был личным врагом и «дьяволом в человеческом обличье». Он жаловался на жизнь начала XX века, не понимая, что прошло столько времени и многое изменилось. Когда к власти пришли большевики, жизнь Лыковых стала ещё хуже. При советской власти старообрядцы бежали в Сибирь. Во время чисток 1930-х годов Коммунистический патруль застрелил брата Лыкова на окраине родной деревни. Семья Карпа бежала. Это было в 1936 году. Спаслось четверо Лыковых: Карп, его жена Акулина; сын Савин, 9 лет и Наталья, дочь, которой было всего 2 года. Они бежали в тайгу, взяв только семена. Они обосновались именно в этом месте. Прошло немного времени, и родилось ещё двое детей, Дмитрий в 1940 году и Агафья в 1943. Именно они никогда не видели людей. Всё, что Агафья и Дмитрий знали о внешнем мире, они узнали из рассказов своих родителей. Но дети Лыкова знали, что есть места, называемые «городами», в которых люди жили в тесноте в высотных зданиях. Они знали, что есть страны, кроме России. Но эти понятия скорее были абстрактными. Они читали только Библию и церковные книги, которые схватила с собой мать. Акулина умела читать и научила своих детей читать и писать, используя заостренные ветки березы, которые погружала в сок жимолости. Когда Агафье показали картинку с лошадью, она узнала ее и закричала: «Смотри, папа. Конь!» Геологи удивились их находчивости — они делали галоши из бересты, а одежду шили из конопли, которую выращивали. У них даже был станок для пряжи, который они сделали сами. Рацион у них состоял в основном из картофеля с семенами конопли. Да и кругом были кедровые орехи, которые падали прямо на крышу их дома. Тем не менее Лыковы жили постоянно на грани голода. В 1950-х Дмитрий достиг зрелости, и у них появилось мясо. Не имея оружия, они могли охотиться только делая ямы-ловушки, но в основном мясо добывали измором. Дмитрий вырос удивительно выносливым, он мог охотиться зимой босиком, иногда возвращался домой после нескольких дней, переночевав на улице в 40-градусный мороз, и при этом приносил молодого лося на плечах. Но в реальности мясо было редким деликатесом. Дикие животные уничтожили их урожаи моркови, и Агафья запомнила конец 1950-х, как «голодное время». Корни, трава, грибы, картофельная ботва, кора, рябина... Ели всё, и всё время чувствовали голод. Они постоянно думали о том, чтобы сменить место, но оставались... В 1961 году в июне пошел снег. Сильный мороз убил всё, что росло в саду. Именно в этом году Акулина умерла от голода. Остальные члены семьи спаслись, к счастью, семена проросли. Лыковы поставили забор вокруг поляны и охраняли посевы день и ночь. Когда советские геологи познакомились с семьей Лыковых, они поняли, что недооценили их способности и интеллект. Каждый член семьи был отдельной личностью. Старый Карп был в восторге от последних новшеств. Он поражался тому, что люди уже смогли ступить на Луну, и всегда верил, что геологи говорят правду. Но больше всего их поразил целлофан — сначала они подумали, что это геологи мнут стекло. Младшие при всей изоляции имели хорошее чувство юмора и постоянно иронизировали над собой. Геологи познакомили их с календарем и часами, чему Лыковы очень поразились. Самым печальным фактом истории Лыковых была быстрота, с которой семья начала сокращаться после того, как они наладили связь с миром. Осенью 1981 года трое из четырех детей умерли в течение нескольких дней друг за другом. Их смерть — результат воздействия болезней, к которым у них не было иммунитета. Савин и Наталья страдали от почечной недостаточности, скорее всего, в результате их суровой диеты, что также ослабило их организмы. А Дмитрий умер от пневмонии, которая, возможно, появилась из-за вируса от новых друзей. Его смерть потрясла геологов, которые отчаянно пытались спасти его. Они предлагали эвакуировать Дмитрия и лечить в больнице, но Дмитрий отказался... Когда всех троих похоронили, геологи попытались уговорить Агафью и Карпа вернуться в мир, но они отказались... Карп Лыков умер во сне 16 февраля 1988 года, через 27 лет после своей жены, Акулины. Агафья похоронила его на горных склонах с помощью геологов, а затем развернулась и ушла к себе в дом. Наверное, и в настоящее время этот ребенок тайги живет один высоко в горах. Геологи даже сделали записи. «Она не уйдет. Но мы должны оставить ее: Я снова посмотрел на Агафью. Она стояла на берегу реки, как статуя. Она не плакала. Она кивнула и сказала: «Иди, иди». Мы прошли еще с километр, я оглянулся... Она все еще стояла там».
Антидождь на лобовое стекло своими руками
«Антидождь» — специальные смеси на базе силикона, которые наносятся на стекла, после чего на поверхности стекла образуется эффективный водо- и грязебарьер. Состав антидождя может отличаться в зависимости от производителя, однако каждый из препаратов имеет в своем составе водоотталкивающие вещества, эффективно противостоящие влаге и различного рода загрязнениям. Препараты серии «антидождь» входят в контакт с поверхностью стекла на молекулярном уровне, заполняя собой, кроме всего прочего, микротрещины и различные повреждения, образовавшиеся во время эксплуатации. Чтобы излишне не тратится, средство антидождь можно приготовить в домашних условиях самому. Как это сделать? Запишите рецепт. Купите в магазине технический ацетон, лимонную кислоту, дистиллированной воды хотя бы 1 литр, вазелиновое масло, можно купить в аптеке, глицерин и парафиновые свечки. Берете из расчета на 1 литр воды, 2 парафиновые свечи, крошите их, можно пропустить через мясорубку или через терку. Парафиновую крошку кладете в кастрюлю, заливаете вазелиновым маслом; сначала добавляйте около 50 мл, оставляйте в теплом темном месте на час примерно. Потом добавляете оставшиеся 50 мл масла, вливаете примерно 400-500 мл воды и ставите на медленный огонь. Увариваете массу до желтоватого оттенка и добавляете лимонную кислоту. Два или три пакетика, не больше. Заливаете остатком воды и выдерживаете на медленном огне около 2-х часов. В конце масса станет напоминать светло-желтый кисель. Далее охлаждаете до комнатной температуры, добавляете примерно пол стакана ацетона (примерно 150 мл). размешиваете ложкой, смесь будет охлаждаться. Когда появятся первые желтые кристаллы, выливайте в смесь всю баночку глицерина, не прекращая помешивать, а потом оставьте на ночь в темном сухом месте. Утром смесь станет прозрачной и сильно загустеет. Добавляйте оставшийся ацетон и размешивайте до приемлемой густоты раствора. В зависимости от чистоты ваших магазинных покупок, смесь может иметь от сероватого до мутно желтого оттенка. Но на поверхности стекла этот цвет совершенно незаметен, так что смело наносите тонким слоем. Смесь по себестоимости получается гораздо дешевле. По качеству водоотталкивания сравнима с техническим тефлоном. Все операции лучше всего проводить в резиновых перчатках и обязательно наличие защитных очков!
Первый музыкальный клип в невесомости
В свет вышел музыкальный клип, который снимался в невесомости. Это первый проект подобного рода, который удался группе OK GO. Интересные факты с места событий. Чтобы отснять клип, участникам съемочной группы и сами музыкантам потребовалось провести в невесомости – 2 час 15 минут. Съемки велись три недели. 21 раз потребовалось вылететь, чтобы снять ролик. В проекте участвовало 15 инструкторов и 70 человек персонала. В клипе снялись 2 гимнастки. Для перевозки декораций потребовалось задействовать – 2 камаза. Около 200 литров краски было использовано в последнем дубле. Во время полета использовалось около 2 тысяч шаров.
Опустевшие чемоданы обид
У меня раньше была такая комната, в ней сидели все мои обидчики. Родственники, так называемые друзья и другие официальные лица. В эту комнату я заходила каждый день перед сном. Люди там сидели по стеночкам на узких неудобных лавочках, и всем им я рассказывала, что они потеряли и как им теперь предстоит искусать собственные локти. Они сидят, а я захожу. Очень красивая, очень. Тонкая, с хрупкими запястьями, летящие волосы, в глазах успех. Они все, глядя на меня, очень сожалеют, просто очень. Разговоры с ними точно не помню, но суть в том, что отвечаю им всем хлестко, иронично, с хорошо поставленным юмором. Они теряются, что мне сказать. А что скажешь? <...> Или я пою песню на сцене, какую-нибудь очень красивую песню, танцую при этом невероятно, как Майкл Джексон в клипе «Jam», очень красивая, запястья еще тоньше, в глазах отражения каждого лица, сидящего в этом чертовом зрительном зале, где собрались мои обидчики. Бенефис «Я же вам говорила!», торопитесь, билетов нет вообще. Собственно, к чему я? Недавно в свой день рождения я получила одну смску. В ней были поздравления от одного человека. Я читала эту смску и думала только об одном: как же жалко, что она не пришла много лет назад. Как же жалко, потому что вот сейчас я уже ничего не чувствую, ничего. Я и не заметила, когда закончилось чувство ужасной обиды, которое не должно было закончиться никогда. Нет радости, волнения, нигде не вспыхнуло и не зажглось. И тут я вспомнила про ту комнату. Я туда сто лет не заходила. Что в ней теперь? И обнаружила, что в комнате пусто вообще. Оказывается, уже не осталось никого. И вот эти огромные чемоданы обид – они тоже пустые. Я давно уехала из места, где тщательно упаковала ручную кладь, мои попутчики уже вышли на своих станциях, а им все кажется, что мы в одном вагоне на соседних полках. <...> И даже когда моя мама говорит что-то такое, что несовместимо с жизнью, то я думаю, что очень хотела бы, чтобы мои дети мне все прощали. Любое слово, особенно когда стану старая и буду говорить что-то такое, что несовместимо с жизнью. Пусть нам прощают так, как прощаем мы. Потому что мы тут все ужасно слабые и падкие на мелочные поступки. И не надо носить с собой эти дурацкие чемоданы. Хотя бы потому, что если руки заняты чем-то плохим, то в них невозможно взять что-то хорошее. А. Казанцева "Опустевшие чемоданы обид"
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
