Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
«Кормите своих демонов»
Кормите своих демонов. Нажимайте до пола педаль акселератора, целуйте до боли в скулах желанных женщин, делайте татуировки, бейте стаканы об стены и морды хамам, распевайте пьяными песни на улицах, прыгайте с парашютом и улыбайтесь детям в соседних машинах через стекло автомобиля. Кормите своих демонов, потому что ваши демоны это и есть вы. Вы настоящие, не пастеризованные, не рафинированные, не дистиллированные и не профильтрованные моральными устоями, семейными ценностями, общественным мнением, отеческим порицанием. Кормите их, иначе они съедят сами себя и останется лишь обертка от того, чем является человек. Оболочка личности, надутая комплексами, а не чувствами, нереализованными желаниями, а не эмоциями и несбыточными фантазиями вместо уверенности в себе. Кормите их и не ждите, пока они сами, без вашего ведома и желания в один момент вырвутся наружу. Разорвут вашу душу и, ярко вспыхнув от переизбытка кислорода, сгорят навсегда или увлекут вас на самое дно, где вы станете вечным исполнителем своих пороков, а не режиссером своих авантюр. Кормите своих демонов, а не стыдитесь и не бойтесь их. Пусть их боятся другие, те, чьи демоны давно мертвы.
10 книг, которые позволят за полчаса слетать в новую жизнь и вернуться
Короткие рассказы хороши тем, что на них нужно не больше получаса. Только подумайте: мы с головой уходим в произведение, а потом выныриваем, дочитав до конца, мы осознали и прониклись — и все за какие-то 30 минут. Предлагаем 10 авторских сборников с рассказами, которые превратят поездку в метро или ожидание в очереди в короткое незабываемое приключение. 1. Рэй Брэдбери, «Лекарство от меланхолии» «Когда все потеряно, остается надежда», — утверждает герой одного из рассказов. И эти слова могли бы стать эпиграфом ко всему сборнику, на страницах которого всегда найдется место для грустных улыбок и добрых чудес. Читая эти рассказы, мы рискуем заболеть от любви и излечиться той же любовью. 2. Нил Гейман, «Хрупкие вещи» В этом сборнике собраны страшные, странные и смешные рассказы. Истории — это тоже хрупкие вещи, как люди и бабочки, сердца и сны, они складываются из трех десятков тщедушных букв и горстки знаков препинания. Или сплетаются из незримых слов, что исчезают, едва прозвучав. Но некоторые пережили всех рассказчиков, а иные — и земли, где родились. 3. Джоанн Харрис, «Чай с птицами» Вера и Надежда сбегают из дома престарелых в самый модный обувной магазин Лондона. Ведьминский ковен собирается на двадцатилетие школьного выпуска. А молодая жена пытается буквально следовать рецептам из кулинарной книги своей свекрови. Сборник похож на изящную хрустальную вазочку с рассказами-конфетами, которые хочется без конца смаковать долгими вечерами. 4. Джордж Мартин, «Башня из пепла» Механик на далекой планете находит древний город и путешествует от звезды к звезде. Дракон изо льда жертвует любовью ради девочки с ледяным сердцем, а вечно юная искательница приключений путешествует между мирами в поисках своего возлюбленного. Рассказы Мартина похожи, как близнецы, и вместе с тем каждый - о чем-то своем, совершенно особенном. 5. Габриэль Гарсиа Маркес, «Глаза голубой собаки» Зачем красивая женщина превратилась в кошку? Почему негритенок Набо заставил ангелов ждать? Что происходит в старинном городке Макондо с приходом сезона дождей? Маркес играет со стилями и пробует себя в разных литературных жанрах, ощупью ищет свое будущее творческое кредо, превращаясь в Мастера. 6. Стивен Кинг, «После заката» «После заката» — это «чертова дюжина» историй, каждая из которых способна напугать читателя с самыми крепкими нервами и восхитить даже самого искушенного ценителя «ужастиков». Тринадцать — хорошее число. Но легко ли вместе с героями Кинга пережить тринадцать встреч с кем-то, чью природу мы не в состоянии понять? И легко ли потом объяснить кому-то, что это было? 7. Андре Моруа, «Фиалки по средам» Моруа — это ирония с нотками сентиментальности и романтичности. Среди этих коротких зарисовок есть и небольшой роман в письмах, и психологические новеллы, и сценические зарисовки, и рассказ-фельетон. Моруа — истинный психолог по призванию, тонко и красиво он вскрывает человеческую сущность и характер, семейные, любовные и дружеские отношения. 8. Милорад Павич, «Страшные любовные истории» О такие книги читатель может вдребезги разбиться, как птица о стекло. Писатель изобретает свой алфавит-хамелеон, в котором можно заблудиться, как в лабиринте, потому что у каждой комнаты тысяча голосов и полутонов. Это не просто текст — это музыкальный холст, сотканный из 33 нот в переводе на русский. 9. Татьяна Толстая, «Ночь» Эту книгу нужно брать в руки с осторожностью. Нужно быть готовым к тому, что на страницах все будет так, как в жизни. Или почти все: одна героиня изо всех сил стремится выйти замуж, другая — угнаться за придуманным кумиром, третья — стать полноправной и всевластной хозяйкой... коммунальной квартиры. И все это так до смешного нелепо, так по-житейски жестоко. Совсем как в жизни. 10. Сомерсет Моэм, «Шесть рассказов, написанных от первого лица» Изящные, остроумные рассказы-анекдоты. Герои — из высшего света Лондона «веселых двадцатых»: модные красавицы, литературные львы, прожигатели жизни, «благородные джентльмены». И с каждого из них Моэм с наслаждением срывает маску внешней респектабельности, причем с присущим ему злым и метким юмором.
15 книг, написанных людьми с отличным чувством юмора
1. Евгений Чеширко, «Дневник домового» 2. Наринэ Абгарян, «Манюня пишет фантастичЫскЫй роман» 3. Сью Таунсенд, «Тайный дневник Адриана Моула» 4. Слава Сэ, «Сантехник, его кот, жена и другие подробности» 5. Алекс Экслер, «Записки невесты программиста» 6. Иоанна Хмелевская, «Лесь» 7. Наринэ Абгарян, «Понаехавшая» 8. Алекс Экслер, «Записки кота Шашлыка» 9. Максим Малявин, «Записки психиатра, или Всем галоперидолу за счет заведения» 10. Пелам Гренвилл Вудхаус, «Этот неподражаемый Дживс» 11. Денис Цепов, «Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера» 12. Маша Трауб, «Дневник мамы первоклассника» 13. Михаил Веллер, «Легенды Невского проспекта» 14. Хелен Филдинг, «Дневник Бриджит Джонс» 15. Джон Кольер, «На полпути в ад»
Истории на дорожку №69
Историю мне рассказала бабушка. На дворе 60-е. Это как раз то время, когда парни бегали за красавицами в легких платьицах, пытаясь привлечь внимание игрой на гармошках. Тогда на месте нашего города процветала пестрая солнечная деревенька. Был там клуб один, где каждый вечер собиралась молодежь, мальчишки играли, девушки танцевали и кокетничали. В один из таких вечеров бабуля моя, будучи очень привлекательной девушкой с голубыми глазами, стройной фигуркой и ангельским голоском, познакомилась с парнишкой, старше её где-то на 1.5 года. Мальчик ухаживал за ней, песни под окнами пел, в общем - деревенская романтика:) Решили они как-то прогуляться летним поздним вечером, когда бархатный ветерок приносит аромат с цветочных русских полей. Идут, наслаждаются, и вдруг из-за кустов разбойнички. Что же сделал бабушкин кавалер? Он убежал! К счастью, мимо проходил мой будущий дедушка! Он мигом всем показал, где раки зимуют, что у этих бандитов потом лишь пятки и засверкали. Ну и в награду храбрый молодой человек попросил лишь одно свидание. В итоге у них завязался роман:) Казалось бы - все хорошо, но в один прекрасный день к бабушке постучались. За дверью стоял тот самый трус, который убежал. И не просто стоял, а с дробовиком. И говорит: "Раз не моя - значит ничья. Я пришел, чтобы тебя убить". Бабуля моя хохотушка еще та, поэтому и не сдержалась. Но смех и спас её. Мерзавец выстрелил в тот самый момент, когда бабушка пошатнулась от смеха, и пуля задела её голову, но пролетела мимо, оставив около уха кровавый след. Он мог бы выстрелить еще раз, если бы сзади его не вырубил мой храбрец дедуля. И вот он очередной раз спасает ей жизнь:) Сколько лет прошло, но все так же они готовы на все ради друг друга. Дедушка, бывает, поглаживая шрам на седой голове бабушки, приговаривает: "Хохотушечка моя, да пустосмешка. Хорошо, что ты у меня такая". Желаю каждому найти такого человека, чтобы в счастье прожить и любить друг друга много-много лет. ***** Моей маме 77 лет. Щёлкает кроссворды, обожает логические задачи, короче, Альцгеймер даже не пытается докопаться, но есть беда: постоянно забывает свою сумку в магазинах. У нас в деревне вообще нет проблем: все знают, чья это мама, потому отдадут без разговоров, пару раз даже домой приносили до того, как маман успевала спохватиться. Но позавчера она ездила в райцентр (в поликлинику), зашла в Марию-Ра, купила какую-то мелочь, а сумку с деньгами (10000 с копейками), карточкой и прочими прибамбасами забыла на столике. Когда приехала домой и стала разбирать покупки, с ужасом поняла, что самого главного не хватает. Меня дома не было, конечно, я бы нашёл номер магазина и позвонил, но не успела бабушка разреветься от безысходности, как раздался телефонный звонок. Вежливый молодой человек быстро всё выяснил и рассказал, куда и к кому надо обращаться. Вчера маман сгоняла в райцентр. С наличкой она уже мысленно простилась (есть у неё такая особенность: всегда подозревать худшее), но восстанавливать карту, куда приходит пенсия, довольно долго и трудно. Тем не менее, всё было на месте. Расчувствовашись, маман протянула охраннику тысячу, но он вежливо поблагодарил и не взял. Тогда она как бы уронила купюру со стола в сторону охранника и быстро выскочила из магазина. Но тот догнал и вернул деньги. На все уговоры отвечал: это моя работа. Бабушка плакала, когда мне это всё рассказывала. Чувак, если ты это читаешь - спасибо тебе. ***** Все детство ненавидел уменьшительно-ласкательные имена. "Сынок", "зайчик", "солнышко", "малыш". Мое детство кричало откуда-то из глубин разума: я уже взрослый! Не нужно меня так оскорблять! Я мужыг! И, чем больше мне становилось лет, тем больше я для себя был "мужыг". 5 лет - мужыг. Семь лет - мужыг. Десять - вообще мужыг! Жениться пора. А для взрослых все было по старому. "Ути-пути, какой у вас малыш славный, просто золотце". Я ужом вертелся на стуле и сверлил озлобленным взглядом всех этих дядь, теть, бабушек, дедушек, которые игнорировали мою суровость и брутальность. На улице - то же самое. Напросишься в компанию настоящих пацанов, мяч погонять, так только и слышишь - "Мелкий, сбегай за мячом!", "Мелочь не берем!", "Малышам уже спать/мультики смотреть пора". Исполнилось гордых четырнадцать лет, пошел в магазин купить пива, как настоящий взрослый мужыг. Только у кассы от продавщицы слышишь: "Малыш, тебе еще не рано?". Да черт бы вас всех побрал с вашими "малышами"! Шли годы, я вытянулся вверх, обзавелся щетиной, "малыши" пикировали на мои уши все реже и реже. Поучился в университете, вылетел, восстановился, взял академку и ушел в армию. Прошел курс молодого бойца в учебке и попал в часть, где, стоя в строю первым, самым рослым, плохо побритым солдатом, тут же получил от старшины позывной "Малыш". От себя не убежишь, как говорится. ***** Однажды я понял, что в моем прошлом не все так однозначно. Я был с девушкой в гостях у ее родителей. Мы пили чай. К нам присоединился ее брат. Разговор зашел о детстве. - Я вот, кстати, заметила, - сказала моя потенциальная теща, - Что детские прозвища очень влияют на ребенка. Мы вон Виталика, - Она кивнула на брата моей девушки, - Все детство звали «Конь-огонь». Так он, знаете, всегда такой шустрый был! Бегал всегда везде. И до сих пор активный весь, непоседливый. - А Катю мы все время «Куколка» звали, - сказал потенциальный тесть, кивая на мою девушку. – И вон какая красавица выросла. Она и в детстве у нас как куколка хорошенькая была… А я налил себе еще чаю. О том, что папа все детство ласково звал меня «говнюк», я решил не упоминать. ***** Сегодня утром вышла во двор покурить. Смотрю, соседи вокруг своей машины вокруг ходят, муж с женой и наша общая соседка, бабуля, они её иногда до внуков подвозят. - Что случилось? - говорю. - Да, блин, дверь захлопнул, ключи в тачке. - грустно так отвечает сосед. Я решила, поучаствовать, давай гуглить, как открыть приору. Решили проволокой попробовать. Ну пошли искать инструмент вскрытия. Тут слышим: - Опа! Стоит бабуля, дверь пассажирская открыта, улыбается. - Да я решила попробовать ключиком от почтового ящика открыть, получилось! Сосед : - Поехали, Анна Санна, расскажете про своё тёмное прошлое!))
История самой известной в мире красной скрепки
«Одна красная скрепка» (англ. One red paperclip) — стало устойчивым выражением после того, как история канадского блогера Кайла Макдональда облетела мир. Ему удалось обменять обычную канцелярскую скрепку на двухэтажный дом. Эта история подробно задокументирована и описана на Кайлом на его сайте One red paperclip. Всё началось в 2005 году. Кайл Макдональд жил в съёмной квартире и мечтал переехать в свой собственный дом. Денег не было, поэтому он решил сыграть в детскую игру «Bigger, Better» («Больше, лучше»). Её смысл заключается в обмене одних вещей на другие, и при этом желательно стараться получить взамен более дорогой или крупный предмет. В июле 2005 года на сайте Крейгслист Кайл разместил фотографию красной скрепки и объявление, согласно которому он был готов обменять её на любой другой предмет и обмениваться, пока не получит дом. В этот же день ему удалось обменять скрепку на шариковую ручку. Спустя год и 14 этапов обмена он переехал в собственный дом. Эта история получила широкую известность во всём мире, а в 2007 году даже вышла книга Макдональда, описывающая его приключение. Она была переведена на несколько языков. В русском переводе она называется «Махнёмся не глядя. Одна красная скрепка, которая потрясла мир». Впоследствии кинокомпания MGM приобрела права на экранизацию этой книги. Как же ему удалось провернуть такую схему? 14 июля 2005 года Кайл поехал в Ванкувер, где обменял скрепку на шариковую ручку в форме рыбки. В тот же день он обменял шариковую ручку на самодельную дверную ручку в виде смешной рожицы, которую он назвал «Ручка-Т». За ней ему пришлось поехать в Сиэтл, штат Вашингтон. 25 июля 2005 года он поехал в Амхерст, штат Массачусетс, чтобы обменять дверную ручку на газовую плитку для кемпинга Coleman (с запасом топлива). 24 сентября 2005 года на одном барбекю в Сан-Клементе, штат Калифорния, ему удалось уговорить хозяина дома, морского пехотинца, обменять плитку на 1000-ваттный электрогенератор Honda. 16 ноября 2005 года в Маспете[en], Куинс он обменял генератор на пустой кег, обязательство наполнить его любым пивом (которое пожелает новый хозяин), и неоновую вывеску Budweiser. Сделка чуть было не сорвалась из-за того, что генератор был конфискован нью-йоркской пожарной службой за утечку газа. 8 декабря 2005 года он выменял всё это у квебекского комика и радиоведущего Мишеля Барретта[en] на снегоход Ski-doo[en]. В течение недели ему удалось выручить за снегоход путёвку на двоих в Скалистые горы (город Якх, Британская Колумбия). Примерно 7 января 2006 года он выменял поездку в Якх на автофургон. Примерно 22 февраля 2006 года он обменял фургон на контракт со студией звукозаписи Metalworks в канадском городе Миссиссога. Примерно 11 апреля 2006 года передал права на контракт начинающей певице Джоди Гнант. Взамен она предоставила Кайлу право бесплатного проживания в её доме в Финиксе, штат Аризона в течение года. Примерно 26 апреля 2006 года он обменял договор аренды на вечер в компании рок-музыканта Элиса Купера. Примерно 26 мая 2006 года он обменял вечер с Купером на сувенирный снежный шар с надписью KISS. Примерно 2 июня 2006 года он приехал в Калифорнию и обменял снежный шар у голливудского режиссёра Корбина Бернсена (который как раз подобные шары коллекционировал) на роль в его фильме Донна по требованию (англ. Donna on Demand). И наконец 5 июля 2006 года он обменял роль в фильме на двухэтажный дом в маленьком канадском городке Киплинг[en], провинция Саскачеван. Обмен предложила сама мэрия Киплинга. В результате общегородского кастинга, роль в «Donna on Demand» получил один из его жителей. Вся обменная операция длилась с 14 июля 2005 года по 12 июля 2006 года, когда Макдональд официально вступил в свои права на владение домом. Всего совершилось 14 обменов. На всю операцию было затрачено 0 центов. В разные города Макдональд ездил по служебным обязанностям как торговый агент. А вещи на обмен просто возил с собой. Сам Кайл Макдональд заядлый путешественник – он побывал на пяти континентах (роме Антарктиды) в 40 странах. Он закончил университет Британской Колумбии со степенью бакалавра по географии. В Сиднее Макдональд развозил пиццу, в Западной Австралии пас овец, в Таиланде работал рекламной моделью, изображая итальянского футболиста, в Эквадоре разносил почту. Дом на Мэйн-стрит, 503, доставшийся Кайлу, построен в 1920-х годах, но находится в отличном состоянии. Его площадь составляет 1100 квадратных футов (около 102 м²). Первой участнице цепи обменов Корине Хайт предлагали поменять скрепку на 500 долларов, а также на два MP3-плеера и даже на «Audi TT». Но Корина пожертвовала ценной вещью, вернув её Кайлу.
Не смей быть меньше, чем ты можешь быть
Слушай меня. Прямо сейчас. Тебя не слишком много. Тебя никогда не было много. Тебя никогда не будет много. Одна эта идея абсурдна. Потому что ты родилась, чтобы быть собой. Все мы. Без малейшего исключения. Все вы пришли в этот мир, чтобы быть самыми пульсирующими-кровоточащими-любящими-плачущими-чувствующими созданиями. И если кто-то говорит тебе, что ты слишком, то вот единственная правда, которую тебе нужно запомнить: высоковероятно, что эти люди ни сейчас, никогда в жизни не будут достаточны для тебя. Потому что ты, моя девочка, ты — солнце, и луна, и звезды. Ты — сила, которая управляет приливом и отливом. Ты — несдерживаемый вой при полной луне. Ты — эссенция экстатического танца. Ты — жар и секс, и пот и огонь, и мягкость и мужество, и блаженство и океан слёз. Ты — во всём. Ты — мать всех нас и дочь вселенной. Ты проходишь через тени и свет. Ты сгораешь и возрождаешься снова, держа руку на пульсе мира. Ты заставляешь богов трепетать. И это, моя дорогая, — граница, которую ты переступаешь, и многим людям становится от этого безумно неудобно. Это заставляет их отпрыгнуть и оттолкнуть тебя. Потому что то, как ты танцуешь со своей тенью, и твоё непоколебимое принятие своей яркости заставляет их соприкоснуться с необыкновенным пространством, которое восхищает их и ужасает одновременно. Одно твоё существование заставляет их сделать шаг в место, которое они не готовы увидеть. Потому что, как глубины океана зовут тебя домой, ты никогда не будешь простой. Но, дорогая, ты появилась не для того, чтобы быть простой. Ты здесь для гораздо большего. Потому что ты — разрушительница границ. Ты — искательница правды. Ты — искушение, и соблазн, и жар. Ты — зеркало и колдунья, и внутри тебя водоворот силы тысячелетий. Так что нет, ты не простая. Но во всей этой правде, пожалуйста, не думай, что ты не заслуживаешь глубокой внутренней лёгкости. Не дай им ни на минуту убедить тебя, что ты никогда не найдешь любовника, который не будет требовать, чтобы ты перед ним оправдывалась, приуменьшала себя, утихомиривала бурю внутри себя или подавляла свою экстравагантную любовь. Потому что это, моя девочка, полный бред. Где-то там есть любовь, которая никогда и не думала, чтобы назвать тебя слишком. Которая выражает себя так же, как и ты, в стихах, в воске от свечей и в звездной пыли. Которая точно так же выбегает ночью, чтобы повыть на луну, которая собирает кости, поет мантры и разговаривает с предками. И эта любовь, когда ты найдешь — его или ее — увидят тебя и узнают тебя именно такой, какая ты есть и какой должна быть. И они скажут да. Да — тебе. Да, я пойду с тобой туда. Я ждал этого. Но пока этого не произошло, я хочу чтобы ты сделала это. Для меня и для каждой женщины, которая считает, что она слишком. Возьми всё то, чего в тебе слишком много и канонизируй это. Собери все угольки твоего слишком большого разбитого сердца и зажги пламя. И этим действием ты позовешь за собой других, и вы будете петь песню, которая вернёт всех нас домой. И затем ты отпускаешь в мир всё то бесконечное и идеальное, чего в тебе слишком много. И ты идёшь и любишь слишком сильно, и плачешь слишком сильно, и ругаешься слишком сильно. Влюбляешься слишком быстро и грустишь слишком часто, и смеешься слишком громко и сама определяешь точные условия, необходимые для твоего собственного существования. Даже не думай жить по-другому. Потому что ты нужна нам. Каждому из нас, мужчине или женщине, которые считают себя слишком. Ты — наше напоминание в самые трудные моменты о том, что мы именно такие, какими должны быть. Каждый из нас. Автор: Жанет Лебланк
Я всё умею
Я всё умею — пилить, строгать, колоть. Мужик должен всё это делать, а не гири тягать в фитнес-клубе. Ой, жалуются некоторые, работы нет. Научись плитку класть — будешь на «Мерседесе» ездить. Я у себя на участке город целый выстроил, баню, сарай. А если на диване лежать и дыню наедать — плохо закончишь. Алкоголем, наркотиками. К сожалению, сейчас много таких мужиков. Когда ко мне приезжают, говорят: «Далеко вы забрались». А я спрашиваю: «Далеко от чего?» И человек замолкает. Из-за того, что я в деревне живу, у меня каждый день другой. Каждый день — другое небо. Утром встал — и завертелось, а вечером смотришь и видишь: и такие облачка, и этакие Господь подпустил. Ни фига себе! Стоишь и как безумный смотришь на эти звезды и думаешь: «Боже мой, вот завтра умру, и что я скажу ему?» Как в молитве говорится: если тень твоя так прекрасна, каков же ты сам? Я однажды вошел в дом, думал, сейчас компьютер включу, а электричества не было. И я оказался в полной темноте. Лягте как-нибудь в темноте, отключите все «пикалки» и задайте себе такой вопрос: кто вы и как вы живете? Я вообще нормальный парень или так себе? Пётр Мамонов
Переменная облачность
Очень добрый и веселый мультфильм о настоящей дружбе.
Разоблачение телепатии
Я читал про одного парня, который утверждал, что не пользуется телефоном, потому что всегда может прочитать любые мысли. При встрече с ним, я сказал: «Сэр, если бы Вы прочитаете мои мысли хоть один раз, я буду кричать об этом с самых высоких колоколен и всем рассказывать». Он ответил: «Да, я все время это делаю». Тогда я уточнил: «Для чтения моих мыслей вам нужно полнолуние? Вам нужны особые условия? Хотите, чтоб я встал лицом на восток или на запад?» Я хотел дать ему идеальные условия. Он ответил: «Нет, в любое время. Просто подумайте о чем-нибудь». Я спросил: «А если подумаю о технике?» Он ответил: «Что ж, я не передам это в Ваших терминах, но смогу описать происходящее». Я согласился. Но перед этим я заметил, как он работал с другими. Он разговаривал с женщиной 78-ми лет: «У Вас в семье кто-то скончался, либо за 3 месяца, либо за последние 3 года». Мне показалось, что он работал с вероятностями. У вас в семье всегда кто-то умирает, когда вам 74. И я представил себе белого мышонка, который съедал слона, при этом не увеличивался в размерах. Но он ничего не смог ответить. Я подумал, может, просто в этот раз не сработало. Может, он все-таки способен на это. Тогда я представил себе двуручную металлическую пилу на двух ногах. И она входит в лес, а дерево замечает ее и разрезает пилу пополам. Это вне вероятности. Понимаете? Если бы он смог, тогда телепатия есть. Но он не смог. Он вообще ни одной моей мысли не прочел. Зато получилось, когда подошла молодая девушка... «Почему у меня меньше свиданий, чем у сестры?» И он выдавал типичную историю, но мыслей он так по-настоящему и не прочитал. Он все-таки работал с вероятностями. Когда девушка наклонялась вперед, он был на верном пути; а когда отклонялась, он сменял тему. Жак Фреско, отрывок лекции "С этим надо кончать".
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
