Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
Восемь кризисов жизни
По теории известного психолога Эрика Эриксона жизненный цикл делится на 8 ступеней. И на каждой поджидает кризис. Но не катастрофический. Просто наступает некий переломный момент, к которому стоит подготовиться… 18 — 20 ЛЕТ Жизнь проходит под девизом «Нужно оторваться от родительского дома». А в 20 лет, когда человек уже по-настоящему отдалился от семьи (институт, военная служба, краткие поездки и пр.), возникает другой вопрос: «Как удержаться в мире взрослых?» 30 ЛЕТ Одолевает мысль: «А чего я достиг в жизни?» Появляется стремление вырвать пройденный кусок жизни и начать все сначала. Одинокий человек начинает искать партнера. Женщина, которая раньше была довольна тем, что сидит дома с детьми, стремится выйти в свет. А бездетные родители — завести детей. 35 ЛЕТ После 30 лет жизнь становится более рациональной и упорядоченной. Мы начинаем обосновываться. Люди покупают дома и делают резкие попытки продвинуться по служебной лестнице. Женщины, как правило, достигают пика своей сексуальности. Но при этом требуют, чтобы мужчины питали к ним, прежде всего, уважение. Мужчины понимают, что в сексе они «уже не те, что в 18 лет». У них ярче, чем у женщин, проявляются первые признаки старения. 40 ЛЕТ К 40 годам заканчивается «возраст молодости» молодых ученых, начинающих писателей и т. д. Достигнув середины жизненного пути, мы уже видим, где он заканчивается. Время начинает сокращаться. Утрата молодости, угасание физических сил, изменение привычных ролей — любой из этих моментов может привести к кризису. У 40-летних вряд ли появятся новые друзья. Чтобы добиться наивысших достижений, необходимы еще и пробивные способности. В 40 лет уходят последние шансы вырваться вперед. Кто до сих пор не был замечен, тот будет обойден при последующих повышениях. 45 ЛЕТ Мы начинаем всерьез задумываться о том, что смертны. И если мы не поспешим определиться, жизнь превратится в выполнение тривиальных обязанностей для поддержания существования. Эта простая истина вызывает у нас шок. Переход ко второй половине жизни кажется нам очень жестким и слишком быстрым, чтобы его принять. Бесстрастная статистика констатирует: число разводов у людей, достигших 40 — 45 лет, возрастает. 50 ЛЕТ Нервная система становится железной: многие уже слабо реагируют на внешние раздражители типа окрика начальника или ворчания жены. А в своей профессиональной сфере остаются ценными работниками. Именно в этом возрасте они умеют отделять главное от второстепенного, полностью концентрируются на главных вопросах, что и дает высокие результаты. К 50 годам многие люди словно заново открывают для себя радости жизни — от кулинарии до философии. И буквально в один день могут принять решение об изменении образа жизни, осуществляя его с завидной педантичностью. Очевидные плюсы сильно омрачает существенный минус: у многих 50-летних мужчин заметно слабеет потенция. 55 ЛЕТ В эти годы приходит теплота и мудрость. Особенно у тех, кто сумел занять высокие руководящие должности. Друзья и личная жизнь становятся важны как никогда. Дожившие до 55 лет чаще всего заявляют, что их девиз сейчас — «не заниматься ерундой». И у некоторых появляются новые творческие способности. Кризис наступает тогда, когда мужчина понимает, что все-таки занимается ерундой. И женщина выходит на распутье. Кто-то жалуется: «Я никогда ничего не могла делать для себя. Все только для семьи… А теперь уже поздно…» А некоторые с удовольствием принимают, что способны жить для других, наслаждаться своим садом или вживаться в роль бабушки. 56 ЛЕТ И ДАЛЕЕ Удивительным образом этот возраст встречается почти у всех ученых, достигших славы. Есть много художников, которые создали свои лучшие произведения в возрасте старше 70 лет. По преданию, японский художник Хокусай сказал, что все созданное им до 73 лет ничего не стоит. Тициан написал свои самые захватывающие картины почти в 100 лет. Верди, Рихард Штраус, Шютц, Сибелиус и другие композиторы творили до 80 лет. Кстати, писатели, художники и музыканты по сравнению с учеными и бизнесменами часто могут дольше выполнять свою работу. Причина в том, что в глубокой старости человек все глубже погружается во внутренний мир, в то время как способность восприятия того, что происходит во внешнем мире, ослабевает. Кстати… Как измерить психологический возраст Надо попросить человека ответить на вопрос: «Если все содержание вашей жизни условно принять за сто процентов, то какой процент этого содержания реализован вами к сегодняшнему дню?» И уже зная, как человек оценивает сделанное и прожитое, можно установить его психологический возраст. Для этого достаточно умножить «показатель реализованности» на то число лет, которое человек надеется прожить. Например, кто-то считает, что его жизнь наполовину реализовалась, и предполагает прожить всего 80 лет. Его психологический возраст будет равен тогда 40 годам (0,5 х 80) независимо от того, 20 или 60 лет ему в действительности. Существует валидный тест для определения психологического возраста- это тест Кроники. Автор: психолог Кашин Александр
Закон подлости
Закон подлости — если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт (англ. Anything that can go wrong will go wrong). Данный феномен, бесспорно, существует с древнейших времен, но как закон он был сформулирован на Западе только в 1949 году и получил название «закон Мерфи». Этот закон всегда готов принять Вас в свои вредные и эгоистичные объятия в самый неподходящий момент. Ничто не работает с такой же точностью и постоянством, как закон подлости. У данного «закона» есть даже своя формула. Согласно этой формуле, результат зависит от желаний, помноженных на хорошее настроение и стечение обстоятельств. Ученые заметили, что влияние закона подлости на детей во много раз меньше, чем на взрослых людей, потому что человек с возрастом начинает более серьёзно относиться к своим проблемам. Ещё есть версия, что данный закон принадлежит старцу по имени Подлезь. Всем известно, что соседняя очередь всегда движется быстрее, но, если в неё перейти, то быстрее будет двигаться та, из которой Вы ушли. Если Вам нужен тот или иной автобус, и Вы стоите на остановке в ожидании его, то он может приехать через полчаса, а то и через час, но когда он Вам не нужен, то будет постоянно мелькать перед глазами. По закону подлости в самый неподходящий момент ломаются или теряются вещи, разряжаются телефоны, в магазинах кончается сдача и т.д. Не раньше и не позже, а именно тогда, когда этого меньше всего ожидаешь. Вот и весь закон. Как бы там не было, но стоит обратить внимание на трактовку ученых из Оксфордского университета, которая звучит так: в случае каких-либо неудач, человек пытается списать их на «закон подлости». Случаи с неблагоприятным исходом вызывают более яркие эмоции, а потому сильнее врезаются в память. Закон подлости — это обычный миф, существующий в подсознании человека.
Прогноз из 1964
В 1964 году писатель Айзек Азимов опубликовал свой прогноз технологических достижений человечества к 2014 году... 1. «Будет разработана кухонная утварь, которая будет готовить «автоматическую еду», разогревать воду и превращать её в кофе». 2. «Полноценные обеды и ужины, состоящие из наполовину приготовленной еды, будут храниться в холодильнике, пока не придёт время их приготовить». 3. «Приборы 2014 года, разумеется, не будут иметь никаких электрических проводов». 4. «Много усилий будет вложено в создание машин с «робо-мозгами»». 5. «Всё большее внимание будет уделяться таким способам транспортировки, которые имеют, возможно, минимальный контакт с поверхностью». 6. «В центрах городов мы увидим движущиеся тротуары для поездок на небольшие расстояния». 7. «К 2014 году только беспилотные корабли совершат посадку на Марс, однако человеческая экспедиция будет на подходе, и в 2014 году мы уже сможем увидеть модель марсианской колонии». 8. «На Всемирной выставке 2014 года вы сможете увидеть полноразмерный 3D телевизор, в котором можно будет посмотреть балетное выступление». 9. «Роботы в 2014 году не будут ещё ни повсеместно распространены, ни достаточно хороши, но они уже будут существовать». 10. «Синхронизированные спутники, парящие над Землей, позволят вам позвонить напрямую в любую точку планеты».
Береги огонь в своем сердце
Иногда встречаешь человека и не понимаешь — в чём дело? Человек, как человек. Обычный, нормальный, вроде. Говорит, дышит, двигается, улыбается, живёт себе. Всё, вроде, при нём… Но что-то не то… Как-будто чего-то не хватает. Сегодня почувствовал, что люди эти, как маяки, стоящие на берегу океана, моря, озера или реки. Наступает ночь, а они, оказывается, не светят. Не горит путеводный огонёк… С виду — живой, действующий маяк. А по сути — мёртвая, бесполезная башня. Не переставайте любить! Во все времена, при любых режимах и правителях, на любых просторах, с любыми достатками и недостатками… Как бы сложно и трудно не было. И особенно, когда очень тяжело и почти нет сил. Когда хочется бежать по ступеням или лететь мимо них вниз. От всего, от всех… Когда всё кажется бессмысленным, беспросветным, невыносимым… поднимайтесь, пока есть силы и зажигайте огонь. Потому что именно в такие шторма, без наших «путеводных огоньков» гибнут живые люди, разбиваясь о холодные скалы безразличия в нескольких метрах от наших пустых, мёртвых маяков.
Пол Виллард "Реальная история"
Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон — один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты? Я был еще слишком мал ростом, чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону. Позже я догадался, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал. Оператор, Будьте Добры знал все — от телефонных номеров соседей до расписания поездов. Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене. — Оператор, Будьте Добры. — Слушаю. — Знаете, я ударил палец... молотком..... И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель. — Мама дома? — спросила Оператор, Будьте Добры. — Нет никого, — пробормотал я. — Кровь идет? — спросил голос. — Нет, просто болит очень. — Есть лед в доме? — Да. — Сможешь открыть ящик со льдом? — Да. — Приложи кусочек льда к пальцу, — посоветовал голос. После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка. Однажды наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня, но я был неутешен и спросил: — Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье своим пением, должна была умереть и превратиться в маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки? — Пол, — сказала она тихо, — Всегда помни: есть другие миры где можно петь. И я как то сразу успокоился. На следующий день я позвонил как ни в чем не бывало и спросил как пишется слово "fix". Когда мне исполнилось девять, мы переехали в другой город. Я скучал по Оператору, Будьте Добры и часто вспоминал о ней, но этот голос принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме и никак не ассоциировался с новеньким блестящим телефоном на столике в холле. Подростком, я тоже не забывал о ней: память о защищенности, которую давали мне эти диалоги, помогали в моменты недоумения и растерянности. Но только став взрослым, я смог оценить сколько терпения и такта она проявляла, беседуя с малышом. Через несколько лет после окончания колледжа я был проездом в своем родном городе. У меня было всего пол-часа до пересадки на самолет. Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер: Удивительно, ее голос, такой знакомый, ответил. И тогда я спросил: — Не подскажете ли как пишется слово "fix"? Сначала - длинная пауза. Затем последовал ответ, спокойный и мягкий, как всегда: — Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени. Я засмеялся: — О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы как много значили для меня наши разговоры! — А мне интересно,- она сказала, — знал ли ты как много твои звонки значили для меня. У меня никогда не было детей и твои звонки были для меня такой радостью. И тогда я рассказал ей как часто вспоминал о ней все эти годы и спросил можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять. — Конечно, — ответила она, — Просто позвони и позови Салли. Через три месяца я опять был проездом в этом городе. Мне ответил другой, незнакомый голос: — Оператор. Я попросил позвать Салли. — Вы ее друг? — спросил голос. — Да, очень старый друг, — ответил я. — Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад. Прежде чем я успел повесить трубку, она сказала: — Подождите минутку. Вас зовут Пол? — Да — Если так, то Салли оставила записку для вас, на тот случай если вы позвоните... Разрешите мне прочитать ее вам? Так... в записке сказано: "Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет." Я поблагодарил ее и повесил трубку.
Люди любят себя запутывать
Вот, например, совершил человек подлость, а нам так не хочется с ним переставать общаться. Он же такой милый был. Нужно сказать «Его нужно понять...» Ну, например, объясним это его экстравагантностью или особыми обстоятельствами. Но вот бывают случаи, когда даже понять невозможно. Тогда, мы обязательно должны принять его поступок. Ведь принимать — это круто! Как раз тот случай, когда мы опускаем голову и говорим «Ну да, но нужно учиться принимать«. А еще, если мы уж его любим, то и принять, и понять, и простить. Вот только проблема в том, что отвечать на вопрос «Зачем?» мы особо не любим. Потому, что если нас предали, то мы можем и понять, и даже принять, и даже простить, но при этом прекратить отношения. Ведь прекращаем мы их не потому, что мы не поняли, или не приняли... Нет. Мы просто понимаем, чего от этого человека можно ожидать… Мы просто не прячемся от факта, от факта его поступка... От поступка, который характеризует человека.. Да, мы тебя поняли, приняли, простили и даже не перестали любить, но давай дальше как-нибудь без меня. И даже если я помогу тебе когда-либо, то не потому, что у нас восстановились отношения... Нет. Потому, что я не такой, как ты... Вот и все. Помните, любовь часто замыливает глаза. Любовь к друзьям, близким, кумирам... Мы словно игнорируем некие факты, но разочарование наступит. Трусы останутся трусами. Лицемеры — лицемерами. Те, кто привирал, всегда будут привирать. Те, кто выбирал деньги — всегда будут выбирать их. И чем дольше мы игнорируем поступки, покупаясь на красивые слова, тем труднее будет оправиться после удара. — Андрей Веретенников
Почему эти ученые рискнули жизнью ради науки?
Лень — двигатель прогресса? Не всегда. Если бы не научные открытия наших предшественников, сегодняшняя жизнь была бы куда сложнее. Многие ученые так верили в свои идеи, что не жалели жизни ради науки. 1. Барри Маршалл В 1984 году австралийский врач Барри Маршалл выпил культуру бактерии Helicobacter pylori, чтобы доказать, что она вызывает язву желудка. Маршалл получил все симптомы гастрита. И Нобелевскую премию в области медицины и физиологии. 2. Вернер Форсман В 1929 немецкий хирург Вернер Форсман ввел катетер в собственное сердце, испытав методику, которую другие врачи считали смертельной. Несколько лет спустя он удостоился Нобелевской премии в области медицины и физиологии. 3. Стаббинс Фирс В 1804 году медик Стаббинс Фирс, пытаясь доказать, что желтая лихорадка — не инфекционное заболевание, пил рвоту своих пациентов. А еще втирал ее в надрезы на руках и закапывал в глаза. 4. Тур Хейердал В 1947 году с командой из пятерых путешественников совершил путешествие через Тихий океан на бальсовом плоту, чтобы доказать, что древние люди могли сделать то же самое. Исследователи преодолели 8000 км за 101 день. 5. Тихо Браге В 1559 году дискуссия на математическую тему, в которой участвовал датский астроном, переросла в ссору, после которой Браге вызвал оппонента на дуэль. Ученый был не столь ловок в фехтовании, как в математике, — противник отсек Браге кончик носа. (Хотя, может, и не в математике дело было, а просто перебрали мужчины.) 6. Август Бир В 1898 году немецкий хирург впервые применил усовершенствованную технику анестезии, не требующую погружения пациента в медикаментозный сон. Он предположил, что введение кокаина в субарахноидальное пространство, окружающее спинной мозг, обеспечит потерю чувствительности до уровня, достаточного для проведения хирургической операции. Чтобы испытать эффект, Бир применил к себе несколько жестких приемов, в том числе удар металлическим молотком по большеберцовой кости, прижигание сигарой и воздействие электрического тока на тестикулы. 7. Генри Хэд Генри Хэд пошел на рассечение собственных нервов, чтобы выяснить, как они работают. Между 1903 и 1907 годами он провел 167 многочасовых опытов на собственной руке. Эта работа принесла Хэду рыцарский титул и Нобелевскую премию. 8. Джордж Стрэттон В 1897 году американский психолог восемь дней носил очки, переворачивающие изображение, чтобы показать, как к этому адаптируется мозг. После четырех дней жизни в мире, где верх стал низом, а правое — левым, Стрэттон чувствовал себя весьма неважно, он был потерян и дезориентирован, однако на пятый день его мозг начал постепенно приспосабливаться, и к исходу эксперимента ученый ловко ориентировался в «перевернутом» пространстве. Когда он снял свои очки, он на какое-то время опять разучился отличать правое от левого, и мир показался ему перевернутым. Однако прошло некоторое время, головная боль осталась позади, и Стрэттон предъявил научному сообществу доказательство, что, подталкиваемые изменившимися обстоятельствами, наши чувства могут адаптироваться, делая «перевернутый» мир вполне пригодным для жизни. 9. Элси Виддоусон Когда началась Вторая мировая война, мирные жители Великобритании получали пайки, которые оказались явно недостаточными. Чтобы выяснить, какого количества пищи достаточно для покрытия минимальных потребностей человека, химик и диетолог Элси Виддоусон изнуряла себя голодом — и так смогла разработать минимальный рацион для военного времени. 10. Кевин Уорик Сперва британский ученый-кибернетик вживил себе под кожу RFID-чип, позволяющий взаимодействовать с компьютерами, включать и выключать свет, открывать и закрывать электронные замки. К 2002 году Уорик стал настоящим киборгом. Для этого ему потребовались сложная электроника, помощь хирурга и некоторая доля отваги: не каждый решится интегрировать собственную нервную систему с нейронным интерфейсом, с помощью которого Уорик попытался передать эмоции другому киборгу — своей жене.
Интересное из мира кино №10. Хоббит
Считайте, что «Хоббит» - это второй сезон «Властелина Колец». С первых кадров (а их теперь 48 в секунду) «Хоббит» возвращает вас в тот момент, на котором девять лет назад закончился «Властелин Колец: Возвращение короля». Фильм выглядит невероятно узнаваемым, будто вы смотрите новый сезон вашего любимого сериала, который закончился девять лет назад. Именно поэтому жалобы по поводу продолжительности «Хоббита» и решения разделить небольшую книжку на три фильма беспочвенны: каждая из двух трилогий Джексона-Толкина длится ровно столько же, сколько сезон «Клана Сопрано». Новый золотой век сериалов приучил нас следить за историями именно такой длины. Этот приквел выглядит не так, как те самые приквелы. Помните, как сильно различались глянцевые и блестящие эпизоды новых «Звездных войн» и эпизоды классической трилогии? У «Хоббита» этой проблемы нет. Разумеется, за девять лет кинематографические технологии шагнули вперед, но авторы фильма старались, чтобы все выглядело так же, как раньше. Хоббиты, эльфы, гномы, орки, замки, горы и подземелья должны восприниматься как часть единого мира, который вы впервые увидели во «Властелине колец». Высокие кадровые частоты делают фильм похожим на заставку видеоигры. Ну и что такого? Питер Джексон настоял, чтобы «Хоббит» был снят с кадровой частотой 48 в секунду, что в два раза больше обычных 24 кадров в секунду, к которым мы привыкли. Джексон надеялся, что это сделает мир фильма более реалистичным и детализированным. Идея сработала: количество деталей в кадре не поддается описанию, изображение потрясающе плавное и четкое. Например, во время одной стычки гномов с орками, вы с легкостью сможете разглядеть каждую схватку в отдельности, и это производит ошеломляющий эффект. С другой стороны, сцены, в которых персонажи или камера быстро передвигаются, выглядят похожими на игру из-за невероятной четкости изображения. Пора бы привыкнуть: на дворе 2012 год, и мы все играем в видеоигры. Это не означает, что эстетика кино умерла, она просто дополнилась элементами другой эстетики. «Хоббит» - книга для детей, и иногда это чувствуется. Ну и что такого? Я говорю не о сортирном юморе или спорных шутках, которыми Джексон и компания пытаются приперчить фильм – это точно не в духе доброго профессора Толкина. Так или иначе, Дж. Р. Р. написал книжку, чтобы ее читали на ночь детям. Там нашлось место говорящему троллю по имени Берт и песням гномов, а в одной из важнейших сцен персонажи играют в загадки. Все это есть в фильме Джексона. Если вы из тех, кто считает фэнтези серьезным жанром, у меня для вас плохие новости. Даже если вам кажется, что некоторые шутки слишком плоские, расслабьтесь, ведь в фильме нет ничего даже отдаленно похожего на Джа-Джа Бинкса. Вы скоро забудете, что фильм снят в 3D и легко сможете без него обойтись. Питер Джексон использует 3D для того, чтобы придать изображению глубины, так же, как Джеймс Кэмерон в «Аватаре». В результате горы и ущелья выглядят чертовски убедительно, а армии действительно похожи на армии. Пару раз прямо в лицо летят стрелы или бабочки, но в целом вы быстро забудете, что смотрите фильм, использующий эту технологию. Словом, без 3D вы ничего не потеряете. Гэндальф как бы Фродо, а Бильбо – остальные забавные хоббиты. Во «Властелине колец» Фродо был страдающим героем с мечтательным взглядом, а Сэм, Мерри и Пиппин создавали комический эффект. В «Хоббите» комический эффект создает главный герой, Бильбо. Понятно, почему эта роль досталась комику Мартину Фримену. Все драматические фрагменты достаются Гэндальфу, в исполнении сэра Иэна Маккеллена похожего на стареющего мастера, опасающегося потерять хватку и подвести всех в ответственный момент. К этому, кстати, привыкаешь дольше, чем к высокой кадровой частоте. Вам запомнятся две трети гномов. Это неплохо. Ну да, гномов много. Первым появится похожий на байкера Двалин. Балин – старый мудрец. Ори – молодой дурачок. Бомбур – толстый. Фили понравится девочкам. Кили – его брат. У Бофура шляпа лесоруба и голос Крейга Фергюсона. Торин – самый главный и похож на Шона Бина. Вот восемь из тринадцати гномов, которых вы запомните, если не будете очень стараться. Учитывая, что Толкин не старался выписать каждого гнома узнаваемым персонажем, это большое достижение. Джексон сильно рисковал, представляя гномов в виде такой колоритной компании, но дело того стоило. Невероятный дизайн существ. По сути внешний вид всего, что пытается расправиться с нашими героями по ходу действа, был разработан десять лет назад для «Властелина колец». Казалось бы, достаточно задействовать готовое, но команда Джексона в этот раз пошла нелегким путем. К уже привычному многообразию обитателей Средиземья присоединились новые существа: каменные гиганты, удивительно мерзкий король гоблинов, не говоря уже об Азоге Завоевателе. Или, например, крошечный гоблин-курьер в корзинке.Словом, если вы любитель фэнтези в духе 80-х – «Лабиринт», «Бесконечная история» – или вам просто нравится дворец Джаббы Хатта в «Звездных войнах», то в фильме «Хоббит» есть чем порадовать глаз. Боевые кадры не уступают. Та часть истории, где любовь Джексона к деталям и использование современных технологий, оправданы на 100%. Например, короткий флэшбек – война между орками и гномами. Две армии вот-вот схлестнутся, завязывается сражение, и вы буквально можете рассмотреть каждый бой один на один. Подвижная, хаотичная картинка вовлекает вас в самую гущу событий – остается только гадать, как всевозможные военные фильмы до сих пор существовали без подобной манеры съемок. Голлум хорош как никогда. Десять лет назад Голлум прочно занял позиции самого сложного компьютерного персонажа, но новый фильм, похоже, выведет его на новый уровень. Их противостояние с Бильбо – Голлум готов съесть хоббита или вывести его из подземелья, если тот отгадает его загадку – можно назвать едва ли не центральной сценой всего фильма. Крупные планы лица Голлума, когда он ухмыляется или гримасничает, смотрятся так натурально, что будь у премии «Оскар» подходящая категория, награда должна была бы отправиться к актеру Энди Серкису и всей команде, оживившей персонаж. Несоответствия сюжету книги смотрятся довольно органично. Чтобы превратить сравнительно короткое произведение в эпическую трилогию, Питеру Джексону пришлось добавить добрую тонну материала, не имеющего отношения к оригинальной истории. Изгнание гномов с родной земли, приключения Гендальфа и других персонажей по ходу основного действа – все это сценаристы во главе с Джексоном взяли буквально с потолка. Было бы неправильным утверждать, что «швы» между историями получились незаметными, однако результат оставляет приятно-развлекательное впечатление, несмотря на то, что середина фильма кажется странно прерывистой: атаки орков, сцены преследования и визиты волшебника Радагаста сменяют друг друга в причудливом ритме. Боже, храни Королеву… Кейт. Во время просмотра аудитория довольно тепло реагирует на появление в кадре полюбившихся персонажей из трилогии «Властелин колец», однако на долю Кейт Бланшетт приходятся даже восхищенные возгласы. Бесконечно прекрасная королева эльфов, кажется, даже двигается по каким-то собственным законам, создавая нереальный, сверхъестественный образ.
Рождество с любовью
Необычная история о жене Санта Клауса и её волшебстве в канун Рождества!
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
