Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
20 одностиший Натальи Резник
Мы уже знакомили вас с замечательными одностишиями Натальи Резник. Вот еще несколько из них — для хорошего настроения! Как я смогла так точно промахнуться? Скорее «нет», чем «да», но всё возможно. Он любит борщ... Воспользуемся этим. Ну, что же вам ответить, кроме мата?.. Кому бы долг супружеский отдать... Заслушался, мадам, как вы молчите. Как начинать беременность приятно! Совсем некстати вы залезли в душу... Чего б еще разумного посеять? Мечта никак в расчеты не вмещалась. Коль что-то не сложилось — вычитайте! О, сколько дел мне предстоит не сделать! Продам дрова. Недавно наломала. Пойду-ка эрудицию нагуглю. Как трудно быть в толпе политкорректным... Да, ты по-крупному умеешь мелочиться... Насильно быть здоровым не заставишь. О холодильник! Лидер по просмотрам! Всё как всегда: я, ночь и холодильник. Чем ближе полночь, тем вкусней еда.
Эрик Берн и его игры
В каждом человеке есть эгоистичное начало, каждый человек является индивидом. Все взрослые люди имеют три основных состояния: Родитель, Взрослый и Ребенок. Это основа трансактного анализа Эрика Берна или «психологии для домохозяек», как говорил он сам. Эрик Леннард Бернштейн — американский психолог, психотерапевт, который посвятил свою жизнь анализу различного рода ролей и игр (система трансакций). Он считал, что важно разобраться в поведении родителей и предков конкретного человека, чтобы понять его переживания и проблемы. Для чего нужны игры? Конечно, чтобы не тратить время зря. Игра — это свод правил и сценариев, по которым мы осуществляем то или иное действие. После знакомства с новым человеком в голове уже есть представление, что делать дальше: спросить о роде деятельности, о любимых занятиях, о погоде, последних новостях и так далее. Со знакомыми людьми, с родственниками или партнерами мы тоже играем. «Большинство людей в большей части семейных и деловых отношений постоянно разыгрывает друг с другом игры. Более того, они стремятся − часто бессознательно — извлекать из этих игр эмоциональный «выигрыш», удивительно непохожий на то, чего можно было бы в рациональном смысле ожидать от выигрыша или проигрыша в такой игре». — Эрик Берн. Для того, чтобы лучше понять феномен этих игр, необходимо проводить структурный и трансакционный анализ ситуаций взаимодействия. Структурный анализ состоит в выявлении состояния Я, в котором находится человек. Они уже упоминались выше. Всего их 3 вида: Родитель (похожий на образ родителей), Взрослый (направлен на объективную оценку реальности) и Ребенок (архаичные образцы поведения и чувств, которые были зафиксированы в детстве). Нельзя сказать, что какое-либо из состояний само по себе хорошее или плохое. Важно, чтобы Я человека соответствовало Я партнера по общению в конкретный временной промежуток. После структурного анализа в свою силу вступает трансакционный. В его начале лежит психоанализ Фрейда, но по своей модели он проще, рациональнее и доступнее для понимания. За основу данного анализа берут следующие понятия: • «поглаживание» — это абсолютно любое действие, которое признает присутствие другого человека (единица социального акта); • трансакция — взаимообмен «поглаживаниями» (единица социального взаимодействия); • трансакционный стимул — это начало взаимодействия, в основе которого «поглаживание»; • трансакционная реакция — «поглаживание» в ответ на другое «поглаживание»; • дополняющая трансакция — это соответствие и стимула, и реакции (Я-Взрослый обращается к такому же состоянию Я другого человека и получает ответ соответствующую реакцию); • пересекающаяся трансакция — реакция не соответствует стимулу, проще говоря, когда Я-Взрослый «натыкается» на «поглаживание» Я-Ребенка или Я-Родителя другого человека. Всего насчитывается 72 разновидности пересекающихся трансакций. Но в повседневной жизни чаще всего встречаются лишь 4. Первый тип: реакция переноса (Взрослый Взрослому — Ребенок Родителю). Второй тип: реакция контрпереноса (Взрослый Взрослому — Родитель Ребенку). Третий тип: реакция раздражения (Ребенок Родителю — Взрослый Взрослому). Четвертый тип: дерзость (Родитель Ребенку — Взрослый Взрослому). Чтобы не запутаться в этих схемах, можно привести простой пример по четвертому типу. В чем заключается дерзость? Я-Родитель обращается к Я-Ребенку, ожидая в ответ получить жалобу, но сталкивается с реакцией Я-Взрослого. Вместо жалобы человек адекватно отвечает другому Взрослому в надежде на дополняющую трансакцию. Также существуют правила трансакции, благодаря которым общение, взаимодействие может продолжаться беспрепятственно и достаточно долго или же наоборот — прерываться. Первое правило коммуникации: пока трансакции остаются дополняющими (Взрослый Взрослому), то нет никаких оснований для ограничения или обрывания коммуникации. Обратное правило гласит, что если трансакция пересекающаяся (Ребенок Родителю), то взаимодействие с человеком прерывается. Третье правило — скрытые трансакции. В них участвуют одновременно более двух состояний Я. Это основа для юмора, флирта, игр и манипуляций. Несколько обыденных и знакомых всем примеров помогут разобраться и разбавить сухую теорию. Например, флирт или намеки. Когда парень говорит девушке зайти к нему вечером попить чай или кофе, а девушка соглашается, то на психологическом уровне — это игра, а речь идет о романтических или интимных отношениях. Или же диалог (манипуляция) продавца и покупателя. Продавец честно говорит женщине, что данный товар самый лучший из представленных, но и самый дорогой. Я-Взрослый обращается к Взрослому женщины, но вместо того, чтобы ответить: «Да, вы правы, это мне не по карману», говорит ее Я-Ребенок: «Как раз это я и возьму». Со стороны продавца такое поведение — это манипуляция. Он именно такой реакции от нее и добивался. Конечное вознаграждение за игру — продажа дорогостоящей вещи, которая, возможно, покупателю и не нужна. Из всех форм общения (процедура, ритуал, игра, времяпрепровождения, операция) в рамках трансакционного анализа Эрик Берн выделяет близость. Это спонтанное поведение человека, который живет в настоящем и свободен от игр. Близость — это форма общения неиспорченного Я-Ребенка. Однако только баланс трех состояний Я, где будет немного доминировать Взрослый, способен адекватно нести нас по жизни, принося максимум пользы и минимум вреда. Никакие выгоды от игр (внутренняя психологическая или внешняя социальная) не сделают нас счастливыми, если это каким-либо образом не приносит добро другим людям. Попробуйте жить по собственным правилам. И помните слова Берна, который советует иногда говорить: «Мама, лучше я сделаю по-своему».
Эндогенные наркотики — психоактивные вещества, которые вырабатывает организм
Наркотиками называют что-то, что изменяет состояние психики. Есть «легальные наркотики» вроде кофе, алкоголя и никотина и нелегальные вроде героина или кокаина. Но есть и третья группа психоактивных веществ, к которой мы привычны с самого рождения, потому что мы производим их сами. Они циркулируют внутри организма, и пусковым механизмом для их выработки могут оказаться самые неожиданные вещи. Таких веществ очень много, ниже несколько ярких примеров. Эндорфины Вырабатываются в ответ на стресс нейронами головного мозга. Эти вещества называют морфиноподобными соединениями за сходство действия с опиатами. Эндорфины интенсивно выделяются в кровь при стрессе. Например, когда вы боитесь или у вас что-то болит. В последнем случае они обезболивают. Возможно, именно эндорфинового выброса добивался доктор Хаус, когда, мучимый хроническими болями в ноге, пытался повредить себе еще и руку. Кроме того, эти вещества вызывают большой спектр приятных чувств и состояний, начиная с расслабления и заканчивая блаженством. Получить дозу эндорфинов довольно просто: нужно всего лишь заниматься спортом. Регулярная физическая нагрузка дает эффект удовольствия на несколько последующих часов — то, что называют «мышечной радостью». Окситоцин Вырабатывается в гипоталамусе ...после чего транспортируется в гипофиз, накапливается, и уже оттуда выделяется в кровь. Еще одно вещество, которое вызывает удовольствие. У женщин есть шансы испытать его действие в больших дозах, поскольку гормон активно вбрасывается в кровь при родах и грудном вскармливании. И даже еще проще: секреция окситоцина повышается при стимуляции влагалища. Такой затейливый механизм потребовался женщине, чтобы сразу после родов выделять молоко. Ведь именно окситоцин запускает этот процесс. О чем-то таком, кстати, догадывались давно: Леонардо да Винчи, например, на одной из анатомических схем напрямую соединял влагалище с грудью (ошибочно, но ведь тогда про гормоны ничего не знали). Окситоцин вообще действует комплексно: усиливает материнское поведение, привязанность и заботу, провоцирует сексуальное возбуждение, снижает тревожность. Есть даже социальные эффекты: в эксперименте брокеры на бирже, которые получали аэрозоль с окситоцином, больше доверяли партнерам, чем контрольная группа. Также можно сказать, что большой выброс окситоцина является главным нейрогуморальным результатом оргазма. Именно поэтому его действие могут на себе испытать и мужчины. Выброс окситоцина спровоцировать очень легко: нужно просто погладить человека по коже. Прогестерон Вырабатывается в надпочечниках, яичниках (у женщин), плаценте (при беременности) и тестикулах (у мужчин). Поддерживает женские циклы и беременность. Самые яркие его психотропные эффекты — это обезболивание, противотревожное и успокоительное действие. У женщин, имеющих опыт материнства, небольшие его выбросы могут быть спровоцированы даже при взгляде на ребенка. Мужчины не могут похвастаться опытами измененных состояний сознания, связанных с большими выбросами прогестерона. Вазопрессин Вырабатывается гипоталамусом. Главные функции этого гормона совсем не связаны с психикой: он регулирует работу почек, тонус сосудов и некоторые другие физиологические параметры. Однако исследования показывают, что он влияет на привязанность: больше вазопрессина — самец предпочитает знакомую самку незнакомой. Так по меньшей мере у мышей-полевок. У человека несколько сложнее, но в целом похоже: вазопрессин вызывает у мужчин тревогу и, как следствие, стремление к стабильности. То есть к моногамии. Пролактин Вырабатывается гипофизом. Тормозит половое возбуждение у мужчин и женщин. Выброс пролактина во время оргазма вызывает последующее охлаждение и временную потерю интереса к сексу. Это третий гормон, отвечающий за развитие материнской привязанности. И его секреция также повышается при стрессе, депрессии, боли. Он оказывает морфиноподобное действие, то есть вызывает подъем настроения и расслабление, а также участвует в формировании долгосрочной памяти. Главная же его функция — заставить грудь вырабатывать молоко для младенца. Кстати, мать делится с ребенком не только питательными веществами, но и умиротворением и эйфорией. Ведь в материнском молоке есть эндорфины, а также эндогенные каннабиоиды. Эндогенные каннабиоиды (анандамид и 2-арахидоноил-глицерол) Вырабатываются нейронами головного мозга. Их открыли сравнительно недавно, чуть более двадцати лет назад. Функции этих веществ в организме до сих пор не до конца изучены. Однако известно, что они помогают пережить отрицательные эмоции и стирают воспоминания о них и прошедшей боли из памяти. Как раз по этой причине они помогают преодолеть страх. Проводили такой эксперимент: у мышей вырабатывали рефлекс на удар током — отдернуть лапку или замереть при звуковом сигнале. Потом прекращали мучить животных, током больше не били, и приобретенный рефлекс стирался из мышиной памяти. Но те мышки, у которых блокировали каннабиоидные рецепторы, продолжали бояться удара током, сколько бы времени ни прошло. Кортиколиберин Вырабатывается в гипоталамусе и некоторых клетках головного и спинного мозга. Один из гормонов, адаптирующих нас к стрессу. Вызывает тревогу, страх и беспокойство. Подавляет аппетит, зато улучшает способность к ориентировке. В общем, заставляет человека вести себя соответственно неприятностям. Однако если долго держать уровень кортиколиберина высоким, то организм гарантированно получит расстройство сна, истощение и депрессию. Гонадолиберин Вырабатывается в гипоталамусе. Половой гормон гонадолиберин является естественным антидепрессантом, так как стимулирует состояние эйфории. Его секреция зависит от длины светового дня — весной возрастает, а осенью снижается. Это отражается в сезонных колебаниях настроения и либидо. В том числе вносит вклад в наше восторженное ожидание прихода весны, и ему мы обязаны расхожим выражением, что весна — это время любви! Предупреждаем, что любые наркотики, кроме внутренних, применяются только в медицинских целях. Самостоятельное употребление опасно, вредно и вообще отвратительно! Источник: Журнал «Кот Шрёдингера»
Подборка блиц-фактов №118
В 2005 году в Великобритании по итогам опроса общественного мнения на тему величайшего технического изобретения с 1800 года победителем был признан велосипед. Он не только обошёл такие изобретения, как интернет и двигатель внутреннего сгорания, но и набрал больше голосов, чем все остальные изобретения, вместе взятые. Среди имитационных стилей ушу, таких как стиль обезьяны, стиль змеи, стиль богомола и других, особняком стоит стиль пьяного, или «пьяный кулак». Он основан на подражании пьяному человеку с резкими изменениями направления движения и падениями и считается одним из самых сложных для изучения стилей. Вода — единственное свободно встречающееся в природе вещество на Земле, плотность которого в жидком состоянии больше, чем в твёрдом. Поэтому лёд не тонет в воде. Именно благодаря этому водоёмы обычно не промерзают до дна, хотя при экстремальных температурах воздуха это возможно. На автомобильных номерных знаках в России используются только те буквы, которые присутствуют и в кириллице, и в латинице. Таких букв только 12 — А, В, Е, К, М, Н, О, Р, С, Т, У, Х (буква У принята условно соответствующей букве Y). Константин Рокоссовский, поляк по национальности, имел звания маршала СССР и маршала Польши. Привычные нам свадебные гуляния в древней Руси были только второй частью ритуала — «красным столом». В первой же части, которая называлась «чёрный стол», невеста ехала в церковь в траурном одеянии. Так совершались ритуальные похороны невесты, потому как свадьба была для неё чем-то похожим на обряд инициации наших далёких предков во взрослую жизнь, который можно было пройти только через мир мёртвых. На первых Олимпиадах было немало странных по сегодняшним меркам видов спорта. Например, метание копья обеими руками и толкание булыжника. На играх 1900 года в Париже было плавание с препятствиями на 200 метров — пловцам надо было пробираться среди погруженных в воду брёвен и нырять под поставленные на якорь лодки. Паутина — один из самых прочных природных материалов. В Южной Америке мосты из паутины через ущелья могут быть такими прочными, что по ним перебираются обезьяны. А в Новой Гвинее распространена ловля рыбы паутиной. Крестьяне до введения крепостного права на Руси могли переходить от одного барина к другому. Они нанимались на работу весной, «на Егория», а расчёт получали осенью, в «Кузьминки». Во время сделок стороны нередко пускались на всякие ухищрения, а порой и на обман. Отсюда появились слова «объегорить» и «подкузьмить». На чемпионате мира по футболу 1974 года сборная Нидерландов до финала забила 14 голов, а пропустила один, и тот от своего же защитника Рууда Крола. Команда потребовала у спонсора выплатить Кролу премию, так как в контракте не было оговорено исключений для автоголов, которые в протоколе футбольного матча записываются на счёт их авторов наряду с обычными голами. После этого турнира спонсоры всегда особо оговаривают отсутствие премий для подобных случаев. Горный массив Кондёр в Хабаровском крае — это единственный массив в мире, имеющий форму почти идеального кольца. При этом он является не кратером вулкана, а следствием выхода магматических пород из глубинных слоёв земли. Лёд подвержен текучести — способность деформироваться под напряжением обусловливает движение льда в огромных ледниках. Некоторые гималайские ледники движутся со скоростью 2—3 метра в сутки. В средневековой Европе в преддверие зимы начинались массовый убой скота и заготовка мяса. Если мясо просто солить, оно теряет свой изначальный вкус. Сохранить его почти в первозданном виде помогают пряности, которые привозили в основном из Азии. Но так как турки монополизировали почти всю торговлю пряностями, их цена была запредельной. Этот фактор был одним из мотивов бурного развития мореплавания и начала эпохи великих географических открытий. А на Руси из-за суровых зим острой необходимости в пряностях не было. Фильм «Трон» 1982 года был одним из первых фильмов, в которых широко применялась компьютерная графика для создания спецэффектов. Однако картина была исключена из списка номинантов на «Оскар» за визуальные эффекты. Конкурсная комиссия обосновала это тем, что создатели фильма смошенничали, использовав компьютеры.
Исследование «Титаника» в виртуальной реальности
Студия Vintage Digital Revival выпустила демо своего нового проекта в виртуальной реальности «Титаник: Честь и Слава» (Titanic: Honor & Glory). Он посвящен легендарному, первому и последнему круизу печально известного лайнера. ВР-игру отличает невероятная дотошность в деталях — фактически, дизайнеры полностью воссоздали «Титаник» в цифровом формате. Игра задумана не столько для развлечения, сколько для образовательных целей — показать новому поколению людей трагедию «Титаника», поведать о ее значении в истории. 20 лет назад нечто похожее сделал режиссер Джеймс Кэмерон при помощи передовой компьютерной графики для кинематографа. Теперь настало время сделать новый шаг и перенести историю «Титаника» в виртуальное пространство — авторы игры надеются, что она будет использоваться как официальное учебное пособие. Сюжет игры выстроен так, чтобы игрок посетил максимум помещений корабля, изучил его особенности и познакомился с людьми на борту. В цифре воссозданы образы 200 разных пассажиров из 2200, включая исторических персонажей, вроде капитана Смита или медсестры Вайолет Джессоп. Предотвратить катастрофу нельзя, но можно разобраться, почему она случилась. Кроме того, у главного героя — сыщика — есть и своя задача. «Виртуальная реальность — лучший способ погрузиться во что-то с головой, перенестись в иное место. А «Титаник» будет оставаться идеальной площадкой для творческих экспериментов», рассуждают разработчики. Корабль отправился в путь новехоньким, наполненным самыми передовыми и значимыми на тот момент технологиями, предметами и элементами культуры. Но при этом имел свои изъяны, подчас фатальные, что и превращает вояж по виртуальному лайнеру из обзорной экскурсии в остросюжетный детектив.
«Пилигримы»
Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы. Увечны они, горбаты, голодны, полуодеты, глаза их полны заката, сердца их полны рассвета. За ними поют пустыни, вспыхивают зарницы, звёзды горят над ними, и хрипло кричат им птицы: что мир останется прежним, да, останется прежним, ослепительно снежным, и сомнительно нежным, мир останется лживым, мир останется вечным, может быть, постижимым, но всё-таки бесконечным. И, значит, не будет толка от веры в себя да в Бога. … И, значит, остались только иллюзия и дорога. И быть над землёй закатам, и быть над землёй рассветам. Удобрить её солдатам. Одобрить её поэтам. 1958 Иосиф Бродский
Поиск бессознательного в искусстве
Творческие люди совместно с ходом развития искусства стали притягивать к себе психоаналитиков. Психоанализ стал неотъемлемой частью изобразительного творчества. А все дело в том, что изобразительное искусство способно отражать глубинное, неосознаваемое личностью содержание подсознания. Живопись — вид сублимации, когда инстинктивный порыв заменяется образным, символическим представлением художника. Согласно теории Зигмунда Фрейда, творчество, фантазии и сновидения имеют много общего? Как так? Творчество, как мир снов и фантазий, выступает в роли компенсатора и снимает напряжение и стрессовое состояние. Кстати, само время сна невероятно влияет на творческую деятельность. Например, Сальвадор Дали признавался, что ощущает сильное стремление к краскам и холсту именно после пробуждения. Писал он картины в пижаме, не вставая с кровати. Это приносило ему огромное удовольствие. С позиции психологии, работа бессознательного наиболее активна ночью. Кажется, что являющиеся нам во сне картинки не несут смысл, но это не так. Именно они представляют собой нечто тайное подсознательного, несущее огромный смысл. Именно Фрейд занимался расшифровкой снов. Он устанавливал причинно-следственную связь цепочек психологических заболеваний, например, истерии или фобий. Вследствие анализа «бессмыслицы», которую мы наблюдаем во снах, Фрейд обнаружил четкую картинку внутренних проблем и даже их корень, хотя уже тогда он был убежден, что «ноги» всех проблем растут из раннего детства. То есть во время начального формирования личности. Но вернемся к творчеству. Каковы же мотивы? Почему человек берется за кисть и рисует то, что рисует? Личность, которая подвержена депрессии, воссоздает через свое творчество то, что разрушено. Личность «шизоидная» ищет смысл в предметах, а не в людях. Обсессивная личность за счет творчества защищается от навязчивости отношений. Неотъемлемый элемент изобразительного искусства — символические игры. Что же это такое? Язык любого творчества символичен. Цвета, линии, формы — все это обладает глубоким смыслом. К сожалению, часто творец не осознает эту символику. Юнг называл символический язык наиболее адекватным и безопасным для выражения личного и коллективного бессознательного. Этот образ выражения более емкий и осмысленный, чем слова. Символический язык по Юнгу отображает компенсаторный процесс, то есть то, что позволяет преодолевать главенство сознания в психической жизни и достичь равновесия между сознательным и бессознательным. Карл Юнг утверждал, что когда пациент опирается только на свой собственный творческий потенциал, способен достичь «самоисцеления». Образы заключают в себе некий эликсир, способный помочь решить внутренние психические конфликты. Если рассматривать изобразительное искусство с такой точки зрения, то человек без постороннего вмешательства может работать над своим бессознательным. Теперь давайте обратимся к сюрреализму. Думаю, вы знаете что это удивительное и необъяснимое международное движение в искусстве. Возникло оно по инициативе французского писателя Бретона. Сюрреалисты верили, что из подсознания исходит творческая энергия, проявляющаяся во время сна, гипноза или состояний болезненного бреда. Какова же была цель сюрреалистов? Через бессознательное подняться над ограниченностью реального и материального мира. Таким образом, продолжая бунтарство против буржуазной идеологии и ее ценностей. Автор: Катарина Акопова
35 тысяч перевязок
Воспоминания Александра Вертинского, знаменитого артиста, киноактера, композитора, поэта и певца. Однажды ко мне в купе (вагоны были уже забиты до отказа) положили раненого полковника. Старший военный врач, командовавший погрузкой, сказал мне: — Возьмите его. Я не хочу, чтобы он умер у меня на пункте. А вам все равно. Дальше Пскова он не дотянет. Сбросьте его по дороге. — А что у него? — Пуля около сердца. Не смогли вынуть — инструментов нет. Ясно? Он так или иначе умрет. Возьмите. А там — сбросите… Не понравилось мне все это: как так — сбросить? Почему умрет? Как же так? Это же человеческая жизнь. И вот, едва поезд тронулся, я положил полковника на перевязочный стол. Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой: ранение было замысловатое. Пуля, по-видимому, была на излете, вошла в верхнюю часть живота и, проделав ход к сердцу и не дойдя до него, остановилась. Входное отверстие- не больше замочной скважины, крови почти нет. Зайдис пощупал пульс, послушал дыхание, смазал запекшуюся ранку йодом и, еще раз покачав головой, велел наложить бинты. — Как это? — вскинулся я. — А так. Вынуть пулю мы не сумеем. Операции в поезде запрещены. И потом — я не хирург. Спасти полковника можно только в госпитале. Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру. А до завтра он не доживет. Зайдис вымыл руки и ушел из купе. А я смотрел на полковника и мучительно думал: что делать? И тут я вспомнил, что однажды меня посылали в Москву за инструментами. В магазине хирургических инструментов «Швабе» я взял все, что мне поручили купить, и вдобавок приобрел длинные тонкие щипцы, корнцанги. В списке их не было, но они мне понравились своим «декадентским» видом. Они были не только длинными, но и кривыми и заканчивались двумя поперечными иголочками. Помню, когда я выложил купленный инструмент перед начальником поезда Никитой Толстым, увидев корнцанги, он спросил: — А это зачем? Вот запишу на твой личный счет — будешь платить. Чтобы не своевольничал. И вот теперь я вспомнил об этих «декадентских» щипцах. Была не была! Разбудив санитара Гасова (он до войны был мороженщиком), велел ему зажечь автоклав. Нашел корнцанги, прокипятил, положил в спирт, вернулся в купе. Гасов помогал мне. Было часа три ночи. Полковник был без сознания. Я разрезал повязку и стал осторожно вводить щипцы в ранку. Через какое-то время почувствовал, что концы щипцов наткнулись на какое-то препятствие. Пуля? Вагон трясло, меня шатало, но я уже научился работать одними кистями рук, ни на что не опираясь. Сердце колотилось, как бешеное. Захватив «препятствие», я стал медленно вытягивать щипцы из тела полковника. Наконец вынул: пуля! Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. За моей спиной стоял Зайдис. Он был белый как мел: — За такие штучки отдают под военно-полевой суд,- сказал он дрожащим голосом. Промыв рану, заложив в нее марлевую «турунду» и перебинтовав, я впрыснул полковнику камфару. К утру он пришел в себя. В Пскове мы его не сдали. Довезли до Москвы. Я был счастлив, как никогда в жизни! В поезде была книга, в которую записывалась каждая перевязка. Я работал только на тяжелых. Легкие делали сестры. Когда я закончил свою службу на поезде, на моем счету было тридцать пять тысяч перевязок! — Кто этот Брат Пьеро? — спросил Господь Бог, когда ему докладывали о делах человеческих. — Да так… актер какой-то, — ответил дежурный ангел. — Бывший кокаинист. Господь задумался. — А настоящая как фамилия? — Вертинский. — Ну, раз он актер и тридцать пять тысяч перевязок сделал, помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах. С тех пор мне стали много аплодировать. И с тех пор я все боюсь, что уже исчерпал эти запасы аплодисментов или что они уже на исходе. Шутки шутками, но работал я в самом деле как зверь… Александр Вертинский, «Дорогой длинною».
Исландия — страна литературы
Что мы знаем об Исландии? Холод круглый год, коренастые косматые лошадки, бородачи, певица Бьорк… Однако многие из нас даже не представляют, какое литературное наследие хранит эта будто отрешённая от мира страна. Сьон Сигурдссон, исландский прозаик и поэт, расскажет о том, что, на самом деле, исландцам есть чем гордиться. Немного о Сигурдссоне. Сьон провёл последние два десятилетия над трилогией книг о человеческой жизни в её буквальном смысле. Научно-фантастическая трилогия «КоДекс 1962» изначально была издана в 1994 году на исландском языке (в 2001 и 2016 были опубликованы переиздания). Три тома, повествующие о многолетней истории одной семьи, сплетают воедино разнородные литературные жанры. Хоть и рассказчик Джозеф родился в то же время, что и автор, эта трилогия является далеко не автобиографией — Сигурдссон лишь использует личный опыт. Каждый том написан в особой манере: первая книга посвящена любовной линии, в то время как вторая — криминальной истории, а третья — это вообще научно-фантастический триллер. Но на протяжении всех частей трилогии прослеживается, так или иначе, единый стиль изложения — неповторимая сага, и первоначальная идея автора — изучение создания и эволюции человеческой жизни на Земле. «Литература в Исландии — это единственная культурная активность страны ещё со Средневековья, — поясняет Сигурдссон. — Исландцы начали писать прозаические произведения в XII-XIII веках. Это были, конечно же, саги и исторические повести». Саги были письменным доказательством германского наследия эпической поэзии — одновременно мифической и легендарной. Кроме того, исландцы начали переводить литературу других стран Европы, особенно связанную со знаменитым кельтским героем — королём Артуром. Предположим, между XVI и XX веками Исландия была чрезвычайно бедной страной. На протяжении четырёх столетий ей было мало чем похвастаться. До XIX века у исландского народа не было никаких кафедральных соборов и других каменных сооружений. И произведений живописи тоже не было. «Единственное, чем мы всегда гордились, — говорит Сигурдссон, — это литература. Мы всегда были людьми читающими и пишущими». В середине XIX века, с движением романтизма, произошло грандиозное возрождение исландской литературы. Это был верх литературного совершенства Исландии, перешедший от Германии через Данию. В течение XX века у исландцев, разумеется, было много замечательных писателей. Например, видной фигурой был драматург Халлдор Кильян Лакснесс, получивший Нобелевскую премию в 1955 году. Вернёмся к сагам. Они занимают большую часть литературного наследия Исландии. Саги — это большие прозаические хроники, как правило, вращающиеся вокруг реального человека. Так как этот литературный жанр, как и письменность в общем, появился с принятием в Исландии христианства — в X веке, — хроники писались христианами, людьми эрудированными. Кроме того, они не только занимались сочинительством, но и переводили литературу с других языков. Например, роман о Тристане и Изольде был также переведён. Саги поразительны; они немного напоминают стиль изложения Эрнеста Хемингуэя — без лишних слов и вплетением поэзии в текст. В сагах, как правило, присутствует сверхъестественное, что является частью реального мира. Вам просто нужно победить нехилую кучку зомби, а потом начнётся романтика. И, в принципе, сагу вполне можно было бы назвать романом, но подобной она стала, когда на задний план отодвинулись фольклор и мифология. Повлияла ли на исландскую литературу какая-то определённая страна? «Очень даже, — говорит Сигурдссон. — Мифология и мировоззрение в современных сагах — это влияние германских мифов. Там есть и Бог грома и молнии Тор, и его сводный брат Локи. Влияние кельтских легенд заметно во многих сагах. Их герои — это, как правило, норвежцы, датчане и ирландцы. Поэтому, конечно же, очень заметно влияние других скандинавских стран». Как выглядит современная литература в Исландии? Если говорить о новейшей исландской поэзии, то для неё характерно отдаление от прежних традиций — рифм и аллитераций, и замена их более гибким стихом. Что касается прозы, то романтизм уступил место модернизму. На данный момент в Исландии немало хороших прозаиков, которые пишут в разных жанрах: детективы, юмористические рассказы, романы и многое другое. А что же великое исландское литературное наследие? Читают ли сейчас классику? «Конечно, читают, — поясняет Сигурдссон. — Однако, если говорить о молодых поколениях, то в основном на уроках литературы в школе. Несмотря на распространённое мнение о том, что древнеисландский язык могут понять абсолютно все исландцы, молодые люди уже не так легко понимают язык и эстетику древних текстов. Они считают, что саги читать неинтересно, так как там не описываются чувства и эмоции, а поэзию без комментариев им понять сложно в силу вполне естественных языковых перемен». Однако это вовсе не означает, что исландская литературная классика забывается. Историческое и культурное прошлое ценно для всех исландцев, и к нему возвращаются многие авторы (Сьон Сигурдссон — яркий тому пример). Поэтому саги, хроники, новеллы (называйте, как хотите) в Исландии никогда не умрут. Автор: Юлия Стржельбицкая
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
