Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
Главный критeрий здоровых отношений
Если вы можeтe со своим партнeром обсуждать всe, то вы – в отношeниях любви Я увeрeна, что главный критeрий здоровых отношeний – это качeство общeния. Ничeго большe. Всe остальноe – вниманиe, отвeтствeнность, забота и прочee – вытeкаeт из этого. Если вы можeтe со своим партнeром обсуждать всe, вообщe всe, бeз осуждeния, бeз прeсeкания, бeз обeсцeнивания и осмeяния, бeз послeдующих припоминаний, бeз обвинeний, значит, вам сильно повeзло или вы созрeли для того, чтобы быть в отношeниях любви и гармонии. Моя практика показываeт, что люди, мeжду которыми случаeтся любовь, могут говорить часами обо всeм на свeтe. Сомнeния, пeрeживания, нeувeрeнность, надeжды... Нeт запрeтных тeм, включая бывшиe отношeния и нюансы физиологии. Настоящая близость – это о том, что ты можeшь быть открытым с другим, как с собой. Это нe значит, что надо постоянно жить нараспашку (мы всe врeмя от врeмeни нуждаeмся в уeдинeнии и в личном пространствe), это о том, что когда ты готов и хочeшь подeлиться, другой чeловeк сонастраиваeтся и готов тeбя выслушать. С жeланиeм понять. С сочувствиeм. С поддeржкой. Он можeт имeть своe мнeниe и можeт быть дажe нe согласeн с тобой, но нe будeт разбирать eщe большe твоe нeустойчивоe состояниe. Он подождeт лучшeго момeнта или подбeрeт подходящиe слова, чтобы донeсти свою мысль, нe цeпляя тeбя. Бeрeжноe отношeниe – вот что характeризуeт здоровую близость. "Я нe должeн быть источником боли для любимого чeловeка". Всeгда ласка и нeжность. Дажe нeсогласиe – мягкоe. Если чeловeк изображаeт из сeбя учитeля: "Вот видишь, ты сама травмированная, тeбe надо с собой что-то дeлать. Кричишь, истeришь, злишься – лeчись", к чeрту такого учитeля. Сразу. Тот, кто любит, так нe скажeт, потому что считаeтся с твоими чувствами. Если ты злишься, значит, тeбe болит, и он это понимаeт. "Всe хорошо, я люблю тeбя". Тот, кто любит, нe будeт ходить туда, гдe живут твои страдания. Потому что он чувствуeт тeбя, и eму будeт больно ровно так жe. Это как ранить сeбя самого. Взаимноe чувствованиe. Для того, кто любит, важно, чтобы близкий чeловeк мог развиваться, мог рeализовывать свои мeчты, мог рассчитывать на пониманиe и поддeржку во всeх жизнeнных ситуациях. Любимый чeловeк должeн быть счастлив. Это цeмeнт здоровых отношeний, eсли так в парe думают оба. Если кто-то тeрзаeт тeбя, значит, eму нe болит, когда болит тeбe. Вeдь это жe очeвидно, правда? Если он наступаeт на то, что для тeбя важно и нe жeлаeт слушать твои доводы, значит, твоe счастьe для нeго нe имeeт значeния. Это жe понятно? Если он, видя твои чувства, продолжаeт раскручивать тeбя на eщe большиe эмоции, нe говорит ли это о eго равнодушии? Кого он любит и о ком думаeт в данный момeнт? Если вы нe можeтe общаться с близким чeловeком, как с собой, значит, другого близкого чeловeка, кромe сeбя самого, у вас нeт. Лилия Ахрeмчик
Украшайте свою речь умными словами
Меркантильный – расчетливый (корыстный, мелочный) Репрессия – кара (наказание, насилие) Легитимный – законный Корсар – пират Голкипер – вратарь Инцидент – происшествие (случай) Превентивный – предупреждающий Тактильный – осязательный Апогей – высшая точка (кульминация, предел) Скрупулёзный – дотошный (педантичный) Харизма – неординарность (обаятельность, притягательность) Почетник – поклонник, ухаживающий за девушкой (почитатель) Басурман – иноземец и иноверец Аберрация – отклонение от истины, заблуждение (искажение) Пердимонокль – полная ерунда, черт знает что Трансцендентный – непознаваемый (иррациональный, непостижимый) Остракизм – изгнание (травля) Паритет – равенство (равнозначность, равноценность, равноправие) Апробировать – испытывать Абитуриент – тот, кто претендует на поступление в учебное заведение Инвариантный – однозначный Клеврет – приспешник (пособник, сообщник) Деструктивный – разрушительный Матримониальный – брачный (супружеский) Тенденциозный – модный Проформа – формальность Апологет – сторонник (приверженец) Экзальтированный – восторженный (возбужденный, воодушевленный) Синопсис – обозрение
«Правило пяти секунд» — правда или вымысел?
Неизвестно, когда именно возникло «правило пяти секунд», но некоторые историки утверждают, что его истоки ведут аж к самому… Чингисхану. Якобы потрясатель Вселенной говорил, что пища остается пригодной для употребления, если она пролежит на земле не более пяти часов. Пройдя сквозь столетия, 5 часов трансформировались в 5 секунд. Впрочем, поверить в это трудно, хотя бы из-за того, что монголы вряд ли носили с собой часы в современном представлении этого слова и пользовались другими способами измерения времени. Пытаясь ответить на вопрос, играет ли вообще для микробов какое-либо значение время нахождения продукта на полу, ученые уронили поочередно кусочек арбуза, хлеб, хлеб с маслом и жевательный мармелад на четыре типа поверхности: нержавеющая сталь, керамическая плитка, дерево и ковер. Позволив еде полежать на поверхностях в течение 1, 5, 30 и 300 секунд, специалисты собрали все образцы и изучили содержащееся на них количество бактерий. Особое внимание было уделено бактериям вида enterobacter cloacae, вызывающим кишечные расстройства и воспалительные процессы. Результаты показали, что «правило пяти секунд» не такое бессмысленное, как казалось на первый взгляд. Чем дольше еда лежит на земле, тем больше бактерий она собирает. Правда, в этом случае речь идет лишь о том, миллионы или десятки миллионов микроорганизмов окажутся на еде: даже самый быстрый и ловкий человек не успеет подобрать еду прежде, чем ее заселят микробы. Кроме того, на количество бактерий на пище влияет как ее структура, так и поверхность, на которую она падает. Например, бактерии быстрее собираются, если влажная пища упала на твердую равномерную поверхность. Поэтому упавший на нержавеющую сталь кусок арбуза собрал больше всего бактерий. А полежавший на ковре хлеб, наоборот, содержал меньше всего микроорганизмов.
Измените словарный запас, чтобы изменить свою жизнь
Казалось бы, что еще нужно для счастья? Достаточно просто отказаться от негативных мыслей и жить, наслаждаясь каждой секундой. Но в этом и заключается самая большая трудность. Очень тяжело контролировать свои мысли. Но вы можете начать с контроля над своими словами, ведь они – форма для ваших мыслей. Даже небольшие изменения вашего словарного запаса, могут заметно облегчить вашу жизнь: Должен Вы, наверняка, не раз слышали выражение: “Он должен всем вокруг!”. Как правило оно не подразумевает ничего хорошего. Состояние “должен”, как и само это слово, имеет негативную энергетику. Вы должны четко определить для себя, что вы никому ничего не должны и все, что вы делаете, вы делаете, потому что этого хотите. Вместо того, чтобы сказать: “Я должен сходить в магазин”, скажите “Я хочу сходить в магазин за продуктами”. Нет выбора “У меня нет выбора, мне надо доделать работу, прежде чем я пойду на вечеринку”. Это неправда. Выбор есть всегда. Что для вас важнее работа или вечеринка? Это выбор, который полностью зависит только от вас. Никто не неволит вас, заставляя сидеть над отчетами. Вы сами анализируете ситуацию, прогнозируете последствия, сравниваете возможные варианты развития событий и, полагаясь на это, принимаете решение. Поэтому в такой ситуации правильнее будет сказать: “Более мудро будет сначала доделать работу, а уж потом пойти на вечеринку”. Не могу Сколько раз вы говорили эти слова, хотя они не были правдой? “Я не могу больше идти, не могу больше писать, не могу больше общаться с этим человеком…” – вылетало из ваших уст, но несмотря не на что, вы делаете это до сих пор. Нет слов “не могу”, есть слова “не хочу”. Развивайтесь, совершенствуйтесь и тогда вам все будет по силам. Вместо “Я не могу писать” скажите “Я пока не великий писатель”. Невозможно “Я не стану известным спортсменом! Это невозможно! Я слишком неуклюжий!” – не произносите фразы подобные этой. Нет ничего невозможного! В 1998 году инвалид покорил высочайшую вершину мира – Эверест. В жизни каждого может произойти что-то невозможное, для этого необходимо время, усилия и терпение. Так как насчет “Вполне возможно, что я стану профессиональным спортсменом, если буду уделять этому достаточно сил и времени”? Никогда “Я никогда не научусь петь!” – жалуются многие, выходя из караоке-бара. Но даже если сегодня звук вашего голоса, доносящийся из душа, вызывает у соседей желание застрелиться, не расстраивайтесь, это всего лишь сегодня. Вы можете совершенствоваться, развиваться и изучать новые навыки до бесконечности. Поэтому вместо “никогда” скажите лучше: “Пока мое пение не совершенно!”. Убью Наверняка, почти каждый человек хоть раз в жизни шуткой грозился убить кого-то. “Если он еще раз хлопнет дверью, я убью его!”, или “Если их собака еще раз облает нашего кота, я убью ее!”, или “Если ты еще раз назовешь меня толстым, я убью тебя!”. В порыве эмоций эти слова легко слетают с нашего языка. Мы произносим их, даже не задумываясь об их истинном смысле. Это всего лишь еще один способ выразить гнев, обиду и негодование. Но почему бы не взять себя в руки и вместо: “Я сейчас убью тебя, ты опоздал на целый час” не сказать “Пойми, мне обидно и неприятно, что ты позволяешь себе опаздывать на встречи со мной”? Возможно, это возымеет на оппонента больший эффект.
Курица или яйцо?
Романтическая короткометражка о любви к... в общем смотрите.
Каким был идеал женской красоты в первобытном обществе?
Самолюбие читательниц наверняка будет польщено, когда они узнают, что первыми произведениями искусства были именно женские фигурки. Археологи прозвали их «палеолитическим Венерами». Разумеется, с изрядной долей шутки, ибо выглядят эти «Венеры», по нашим меркам, крайне непривлекательно. Лицо, руки и ноги, как правило, даже не намечались, зато первобытный художник богато наделил фигурки гипертрофированными женскими признаками – обвисшими грудями, резко выделенным, свисающим до колен животом и большими бедрами. Однако это не значит, что все женщины палеолита представляли собой подобные «туши». Да и вряд ли эти фигурки были канонами красоты. При изготовлении «Венер» художником двигали не столько эротические, сколько культовые мотивы: здесь проявлялось уважительное отношение к зрелой женщине, этакому «сосуду» для беременности. Учитывая, что жизнь людей эпохи палеолита была тяжела и опасна, такие «плодородные» женщины, дожившие до зрелости, были в большой цене (тем более, если учесть господствующий в то время матриархат). По описаниям путешественников, в некоторых африканских племенах до сих пор ценятся невесты на девятом месяце беременности, как доказавшие свою «плодоносность». Если же судить по наскальным изображениям, первобытные женщины были стройны, мускулисты и не очень-то отличались от мужчин. Изучение разнообразных племен, ведущих и поныне первобытный образ жизни, наиболее ярко подтверждает то, насколько разнообразными и экстравагантными могут быть представления о женской красоте. Приведу лишь несколько примеров: – Женщины из Мьянауна (Бирма) гордятся в первую очередь своими шеями. И гордиться есть чем – шеи красавиц порой достигают 50 см! Вытягивают их при помощи медных колец, одеваемых на шею с детства, число которых постоянно растет. – Девушки из эфиопских племен сурма и музи аналогичным образом «раскатывают» себе губу: вживляют в нее глиняный диск, постепенно увеличивая его размер. Это ужасное, с точки зрения европейца, украшение носит и «экономическую» подоплеку: чем больше девушка «раскатает» губу, тем больше скота дадут ее семье, когда придет время выходить замуж. Некоторые исследователи считают, что «губатая» традиция зародилась как способ избежать увода женщин племени захватчиками. – Жительницы же острова Борнео считают верхом красоты оттянутые до плеч уши, чего добиваются, подвешивая к мочкам бронзовые гирьки. Со временем вес таких «сережек» может достигнуть 3 кг! – Для племени карамоджонгов (на границе Судана и Уганды) украшением женщины считаются особые фигурные наросты на теле. Ради этих «прелестей» женщинам приходится вытерпеть мучительную процедуру: кожа лица и тела надрезается железными крючьями и затем в течение месяца посыпается пеплом. – Жительницы Соломоновых островов, вступая в брак, лишаются верхних резцов. Их торжественно выбивает дядя невесты по материнской линии с помощью камня и заостренной палки. – Матери из племени индейцев типо (Бразилия) сдавливают лица своих дочерей деревянными палками. И это не наказание за плохое поведение – просто, не дай Бог, вырастет дочка с круглым лицом и будет посмешищем! Лицо должно быть вытянутое и очень узкое. – А в племени туарегов из пустыни Сахара позором для женщин считается… худоба! Красавица должна иметь множество складок на боках, большой живот и лоснящееся лицо. Достичь этого «идеала» ненамного легче, нежели сбросить лишний вес. Для «увеличения красоты» девочек с малолетства помещают в палатки, где они мало двигаются и в обилии поглощают верблюжье молоко.
Как вырастить в себе внутренний стержень?
Внутренний стержень человека, сильной личности – такими словами описывается строение человека сильного и уверенного в себе. Внутренний стержень помогает человеку выстоять перед лицом жизненных трудностей, не сломаться, найти силы продолжать борьбу и не отступаться от своих принципов. Тут все зависит от силы человека зависит крепость его внутреннего стержня, его способность принимать и анализировать негативный опыт. Если человек слаб, то он не может вынести большую долю негатива, начинает ломаться, еще больше ослабляется, считает себя жертвой и всячески способствует тому, чтоб удержать и укрепить этот образ. Люди с крепким внутренним стержнем при появлении трудностей задают себе вопросы о том, почему на их долю, они выпали, что им сделать, чтобы извлечь из этого пользу для себя. Они принимают жизнь такой, какая она есть, не плача и не страдая при этом. Однако все это им не дается при рождении, человек выращивает в себе стержень, постоянно укрепляя его. Это трудный путь, но он стоит того, чтобы его проделать, чтобы быть сильной и самодостаточной личностью. Итак, что нужно сделать для того, чтобы вырастить в себе внутренний стержень? 1. Не стоит перекладывать ответственность за случившееся на кого–либо, каждый ответственен за все только сам. Важно понимать, что все события, которые случились и которые будут случаться с вами – это результат вашего выбора. Когда мы перекладываем ответственность за свои слова, действия, поступки, мысли и т.д. на кого–то, это ослабляет нас, разрушает стержень. То же самое происходит, если мы позволяем гневу управлять нами. 2. Нужно поверить в себя, в свои силы и способности справляться с трудностями. Важно принять себя таким, какой вы на самом деле, со всеми своими достоинствами и недостатками, мыслями, желаниями и поступками. Выставляя напоказ только ту часть себя, которая кажется нам хорошей и приятной, мы обесцениваем себя как личность, распадаемся на части, перестаем быть целостными. Зависимость от чужого мнения, переживание по поводу того, как мы выглядим в глазах чужих людей – также способствует растрачиванию себя, искривлению и ослаблению внутреннего стержня. 3. Не стоит стремиться все сделать как можно быстрее. Прежде чем стать на путь исправления, следует подготовиться, спросить себя о том, что нужно, что следует делать, а чего не следует. Также важно осмыслить свое окружение, все ли люди положительно влияют на нас или стоит с кем-то уменьшить или вовсе прекратить общение? Выращивание внутреннего стержня – долгий и кропотливый процесс, однако он стоит этого.
Когда твой папа создает спецэффекты для кино
Некоторые спецэффекты лучше, чем во многих фильмах!
Четыре человека тоже могут изменить мир
Яркий пример того, как обычные люди могут повлиять на несправедливость, по которой живёт целое государство. 1 февраля 1960 года четыре афроамериканских студента сели за столик небольшого кафе супермаркета Woolworth’s в городке Гринсборо. Они заказали кофе. Официант кафе сказал им, что он не будет обслуживать чернокожих и посоветовал студентам убираться отсюда. Однако четверо молодых людей остались сидеть на своих местах до закрытия заведения — выгнать их не имели права. На следующее утро за столиками кафе сидело уже 12 хмурых чернокожих, на третий день — 60. На четвертый день в кафе было уже 400 афроамериканцев — они заняли все кафе и даже стояли на улице. Руководство Woolworth’s забило тревогу. Афроамериканцы по всей стране подхватили акцию протеста, а заведения США быстро начали отменять расовые правила. Прошло четыре года, и был подписал знаменитый Civil Rights Act, который отменил расовую сегрегацию. Вот они, «Сидельцы в Гринсборо». Именно они послужили катализатором волны акций протеста. Волны такого масштаба, игнорировать который власти уже не смогли. Четыре человека тоже могут изменить мир.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
