Перечитываем эссе «Человек одинок», в котором Эрих Фромм размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования — «быть и обладать», а также о неиссякаемом стремлении человека к преодолению рутины и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями. Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, «природная» и «метафизическая» характеристика человеческого бытия, это условие существования человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Эрих Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья «Человек одинок» — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором сосредоточенный на производстве, продаже и потреблении товаров человек сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью. Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о «безмерном убожестве всех наших поисков и решений». Предлагаем прочитать его эссе, чтобы по-новому взглянуть на ту реальность, к которой мы привыкли, и, возможно, попробовать что-то изменить в ней. Человек одинок Отчуждение — вот участь отдельного человека при капитализме. Под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «остраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ. В современном обществе это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир доселе не виданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он — человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира — золотого тельца — и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»... А какова же судьба рабочего? Вот что отвечает на это вдумчивый и точный наблюдатель, занимающийся вопросами промышленности: В промышленности человек превращается в экономический атом, который пляшет под дудку столь же атомистического управления. Вот твое место; вот так ты будешь сидеть; твои руки будут двигаться на х дюймов в радиусе у; время движения — столько-то долей минуты. По мере того, как плановики, хронометристы, ученые-экономисты все больше лишают рабочих права свободно мыслить и действовать, труд становится все более однообразным и бездумным. Рабочему отказывают в самой жизни: всякая попытка анализа, творчества, всякое проявление любознательности, всякая независимая мысль тщательно изгоняются — и вот неизбежно рабочему остается либо бегство, либо борьба; его удел — безразличие или жажда разрушения, психическая деградация (Дж. Джиллиспай). Но и участь руководителя производства — тоже отчуждение. Правда, он управляет всем предприятием, а не только одной его частью, но и он точно так же отчужден от плодов своей деятельности, не ощущает их как нечто конкретное и полезное. Его задача — лишь с прибылью употребить капитал, вложенный другими. Руководитель, как и рабочий, как и все остальные, имеет дело с безликими гигантами: с гигантским конкурирующим предприятием, с гигантским национальным и мировым рынком, с гигантом-потребителем, которого надо прельщать и ловко обрабатывать, с гигантами-профсоюзами и гигантом-правительством. Все эти гиганты словно бы существуют сами по себе. Они предопределяют действия руководителя, они же направляют действия рабочего и служащего. Вопрос о руководителе подводит нас к одной из важнейших особенностей мира отчужденности — к бюрократизации. Бюрократия заправляет как большим бизнесом, так и правительственными учреждениями. Чиновники — вот специалисты в управлении и вещами и людьми. И столь громаден аппарат, которым надо управлять, а следовательно и столь обезличен, что бюрократия оказывается начисто отчужденной от народа. Он, этот народ,— всего лишь объект управления, к которому чиновники не испытывают ни любви, ни ненависти, он им совершенно безразличен; во всей профессиональной деятельности чиновника-руководителя нет места чувствам: люди для него не более, чем цифры или неодушевленные предметы. Огромные масштабы всей общественной организации и высокая степень разделения труда мешают отдельной личности охватить целое; притом между этими личностями и группами в промышленности не возникает сама собою непосредственная внутренняя связь, а потому без руководителей-чиновников не обойтись: без них вся система тотчас бы рухнула, ибо никому иному не ведомы ее тайные движущие пружины. Чиновники так же необходимы и неизбежны, как и тонны бумаги, истребляемые при их господстве. Каждый из нас с чувством полного бессилия сознает это роковое главенство бюрократов, вот почему им и воздают чуть ли не божеские почести. Люди чувствуют, что если бы не чиновники, все развалилось бы на части и мы умерли бы с голоду. В средние века сюзерен считался носителем порядка, установленного богом; в современном капиталистическом обществе чиновник — особа едва ли менее священная, ведь без него общество в целом не может существовать. Отчуждение царит не только в сфере производства, но и в сфере потребления. Отчуждающая роль денег в процессе приобретения и потребления прекрасно описана еще Марксом... Как же мы используем приобретенное? Я исхожу из того, что потребление — это определенное человеческое действие, в котором участвуют наши чувства, чисто физические потребности и эстетические вкусы, то есть действие, в котором мы выступаем как существа ощущающие, чувствующие и мыслящие; другими словами, потребление должно быть процессом осмысленным, плодотворным, очеловеченным. Однако наша культура очень далека от этого. Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я». Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка; мы упиваемся призывом «Остановись и освежись!», мы следуем великому американскому обычаю и меньше всего утоляем собственную жажду. Первоначально предполагалось, что если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель. Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки. Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена. Человек отчужден не только от своего труда, не только от вещей и удовольствия, но и от тех социальных сил, которые движут общество и предопределяют судьбу всех его членов. Мы беспомощны перед силами, которые нами управляют, и это сказывается всего пагубней в эпохи социальных катастроф — войн и экономических кризисов. Эти катастрофы кажутся некими стихийными бедствиями, тогда как на самом деле их навлекает на себя сам человек, правда, бессознательно и непреднамеренно. Безликость и безымянность сил, движущих обществом, органически присуща капиталистической системе производства. Мы сами создаем свои общественные и экономические институты, но в то же время горячо и совершенно сознательно отклоняем всякую ответственность за это и с надеждой или с тревогой ждем, что принесет нам «будущее». В законах, которые правят нами, воплощены наши же собственные действия, но эти законы стали выше нас, и мы — их рабы. Гигантское государство, сложная экономическая система больше не подвластны людям. Они не знают удержу, и их руководители подобны всаднику на лошади, закусившей удила: он горд тем, что усидел в седле, но бессилен направить ее бег. Каковы же взаимоотношения современного человека с его собратьями? Это отношения двух абстракций, двух живых машин, использующих друг друга. Работодатель использует тех, кого нанимает на работу, торговец использует покупателей. В наши дни в человеческих отношениях редко сыщешь любовь или ненависть. Пожалуй, в них преобладает чисто внешнее дружелюбие и еще более внешняя порядочность, но под этой видимостью скрывается отчужденность и равнодушие. И немало тут и скрытого недоверия. Такое отчуждение человека от человека приводит к потере всеобщих и социальных связей, которые существовали в средние века и во все другие докапиталистические общественные формации. А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — ее все усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Во все времена существовало это противоречие между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. И одной из задач искусства и религии всегда было помочь людям утолить эту жажду, хотя и сама религия в конце концов стала новой формой той же обыденности. Даже первобытный человек не довольствовался чисто практическим назначением своих орудий и оружия, он старался украсить их, вывести за пределы просто полезного. А каково было назначение античной трагедии? Здесь в художественной, драматической форме представлены важнейшие проблемы человеческого существования; и зритель (впрочем, он не был зрителем в нашем, современном смысле слова, то есть потребителем) приобщался к действию, переносился из сферы повседневного в область общечеловеческого, ощущал свою человеческую сущность, соприкасался с основой основ своего бытия. И говорим ли мы о греческой трагедии, о средневековом религиозном действе или об индийском танце, идет ли речь об обрядах индуистской, иудейской или христианской религии — мы всегда имеем дело с различными формами драматизации главнейших сторон человеческого бытия, с воплощением в образах тех самых извечных вопросов, которые осмысляет философия или теология. Что же сохранилось в современной культуре от этой драматизации человеческого бытия? Да почти ничего. Человек почти не выходит за пределы мира сработанных им вещей и выдуманных понятий; он почти всегда остается в рамках обыденности. Единственное, что по значению своему приближается сейчас к религиозному обряду,— это участие зрителя в спортивных состязаниях; здесь по крайней мере человек сталкивается с одной из основ бытия: люди борются — и он радуется заодно с победителем или переживает горечь поражения вместе с побежденным. Но как примитивно и ограниченно человеческое существование, если все богатство и многообразие страстей сведено к азарту болельщика. Если в большом городе случается пожар или автомобильная катастрофа, вокруг собирается толпа. Миллионы людей что ни день зачитываются хроникой преступлений и убийств и детективными романами. С благоговейным трепетом смотрят они фильмы, в которых главенствуют две неизменные темы — преступление и страсть. Это увлечение и интерес — не просто признак дурного вкуса, не просто погоня за сенсацией, но глубокая потребность в драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой. Но греческая трагедия решала эти вопросы на высочайшем художественном и философском уровне, наша же современная «драма» и «ритуал» слишком грубы и нимало не очищают душу. Все это увлечение спортивными состязаниями, преступлениями и любовными страстями свидетельствует о том, что человек рвется за пределы обыденности, но то, какими способами он удовлетворяет эту свою внутреннюю потребность, свидетельствует о безмерном убожестве всех наших поисков и решений.
Читайте также
Метод пяти пальцев
Если вы хотите добиться успеха в жизни, рекомендуем пользоваться этим методом каждый вечер! Метод «пяти пальцев», предложенный Л. Зайвертом, является простой и доступной техникой, в которой за каждым пальцем руки закреплен один из контролируемых параметров качества достижения цели. Достаточно лишь посмотреть на ладонь правой руки и по первым буквам названия пальцев вспомнить параметры, на основании которых осуществляется контроль. М (мизинец) — МЫСЛИ, знания, информация. Что нового я сегодня узнал? Какие знания приобрел? В чем возросла моя компетентность, усилился профессионализм? Какие новые и важные идеи сегодня меня озарили? Б (безымянный) — БЛИЗОСТЬ к цели. Что я сегодня сделал и чего достиг? С (средний палец) — СОСТОЯНИЕ духа. Каким было сегодня мое преобладающее настроение, расположение духа? Что было связано с положительными эмоциями и высокой мотивацией? У (указательный) — УСЛУГА, помощь, сотрудничество. Чем я сегодня помог другим? Познакомился ли я с новыми людьми? Улучшились ли мои взаимоотношения? Б (большой палец) — БОДРОСТЬ, физическое состояние. Что я сделал сегодня для моего здоровья, поддержания моих физических сил? Что позволило отдохнуть, восстановить силы? Что сделано сегодня мною для поддержания здоровья, физической формы? Этот компактный и удобный метод дает возможность быстро и качественно проконтролировать, как прошел день. Анализируйте итоги дня, контролируйте приближение к целям, и вы обязательно их достигнете.
Типы психологических вампиров
1. Беспомощная личность Человек, который ведёт игру «Почему бы вам не?…» — «Да, но…». В чем она заключается? Беспомощная личность рассказывает о своей проблеме и советчики (доноры) изо всех сил стараются её решить. Но сколько бы ни было советчиков, и какими бы умными они ни были — на каждое их предложение у него есть возражение. Когда круг замыкается, и вариантов решения больше нет, начинается новое развлечение «Разве это не ужасно?». В итоге проблема так и не решилась, доноры испытывают сильное эмоциональное и физическое истощение, а вампир доволен, он получил то, что ему было надо и идет искать, кому бы ещё пожаловаться. 2. Синяя борода Этот человек играет в игру «Попался, мерзавец!». Составляет какой-то набор правил и с ожесточением следит за их выполнением. Унижает, ругает, лишает каких-либо благ любого, кто хоть чуть-чуть нарушил правило. К себе таких требований не предъявляет. Спорить с ним, доказывать свою правоту – бесполезно, даже если он проиграет, то затаится и при случае отомстит. 3. Алкоголик Имеет обычно несколько доноров: Преследователь – чаще всего жена, с сильно выраженной родительской позицией (хочет его перевоспитать). Избавитель – чаще всего врач, который старается его вылечить. Алкоголика к нему приводит Преследователь. Болван – это или мать, которая его жалеет, оправдывает, или «добрые люди», которые безвозмездно дают ему деньги, «понимают» и выслушивают пьяные разговоры. Поставщик – тот, у кого он берёт выпивку за деньги или в долг (который всегда старается погасить). 4. Заботливая Мать Все её интересы, вся её жизнь посвящена детям. С пелёнок начинает воспитывать их в стиле «должен» и «нельзя». С желаниями, потребностями, склонностями самого ребёнка не считается. Из-за этого он может начать болеть. Заботливая Мать водит его по врачам, ищет лекарства, экстрасенсов и т.д. Но если ей встретится тот, кто сможет действительно помочь ребёнку, она, возможно неосознанно, сделает всё, чтобы сорвать лечение. Её лозунг звучит так: «Я все сделаю для твоего счастья при условии, если ты останешься несчастным. Я все сделаю для твоего выздоровления при условии, если ты останешься больным». 5. Деловитый страдалец Золотой человек! Трудолюбивый, умный, талантливый, безотказный. Очень старательный, поэтому может даже немного продвинуться по социальной лестнице. Но высот не достигнет, так как работает не в области своего таланта. Не может сменить нелюбимую, но надёжную работу, и развиваться в сфере своих увлечений. С возрастом начинает болеть, и проявляется его вампирская сущность. Понимая, что ничего не достиг и неинтересен, как личность, своими болезнями вынуждает близких оставаться рядом. Таков его способ ухаживания за женой. Ведь не сможет же она отвернуться от него, когда ему так плохо! 6. Вечный Принц Из подающих надежды. Любимец учителей, постоянно находящийся в поиске, переходящий из кружка в кружок и везде достаточно хорош. Но ни одно увлечение не становится делом его жизни и к 35 он ничего так и не достиг, и продолжает подавать надежды. Внешне благополучный, на самом деле недовольный своим положением, тем, что не смог добиться большего и обвиняет в этом близких, жену, всех, кроме себя. 7. Золушка Завоёвывает симпатию своей безропотностью и скромностью. Спешит на помощь, даже если никто её не просит. Семья – это центр её вселенной, которой она беззаветно служит. И, тем самым, даёт себе право вытягивать из близких психологические силы разговорами на тему «Я посвятила тебе жизнь, а ты?» 8. Принцесса на горошине Вызывает вокруг себя много шума (или думает, что это так). Она считает, что ей все обязаны уже за то, что она просто существует. Не знает чувства благодарности, хотя на словах может признать, что вы что-то полезное для нее сделали. Чужие услуги она преуменьшает, свои преувеличивает. Источник: Михаил Литвак «Психологический вампиризм»
Десять правил убеждения
Первое правило: правило Гомера Очередность приводимых аргументов влияет на их убедительность. Наиболее убедителен следующий порядок аргументов: сильные — средние — один самый сильный. Из этого правила следует, что слабыми аргументами лучше не пользоваться: выявив их в процессе подготовки, не пользуйтесь ими для убеждения. Они принесут вред, а не пользу. Действительно, собеседник уделяет больше внимания слабостям в ваших аргументах. Поэтому важно не ошибиться. Не количество аргументов решает исход дела, а их надежность. Следует отметить одно очень важное обстоятельство. Один и тот же аргумент для разных людей может быть и сильным, и слабым. Поэтому сила (слабость) аргументов должна определяться с точки зрения собеседника. Второе правило: правило Сократа Для получения положительного решения по важному для вас вопросу поставьте его на третье место, предпослав ему два коротких, простых для собеседника вопроса, на которые он без затруднения ответит вам «да». 2400 лет существует это правило, оно проверено сотней поколений образованных людей. Оно живо, потому что верно. И только сравнительно недавно были выяснены глубокие — физиологические (!) — причины, объясняющие эффективность данного приема. Установлено, что, когда человек говорит или слышит «нет», в его кровь поступают гормоны норадреналина, настраивающие его на борьбу. И наоборот, слово «да» приводит к выделению «гормонов удовольствия» (эндорфинов). Получив две порции «гормонов удовольствия», собеседник расслабляется, настраивается благожелательно, ему психологически легче сказать «да», чем «нет». Одной порции эндорфинов не всегда достаточно, чтобы перебороть плохое расположение духа, в котором может пребывать собеседник. Кроме того, человеку невозможно мгновенно перестроиться с одного настроения на другое, надо дать ему и больше времени, и больше «гормонов удовольствия», чтобы обеспечить этот процесс. Предваряющие вопросы должны быть короткими, чтобы не утомлять собеседника, не отнимать у него много времени. Третье правило: убедительность аргументов в значительной степени зависит от имиджа и статуса убеждающего Одно дело, когда убеждающий — человек авторитетный, уважаемый, другое — когда незначительный, не принимаемый всерьез. Высокое должностное или социальное положение, выдающиеся успехи в какой-либо сфере деятельности, образованность, признание заслуг окружающими, высокие личные качества поднимают статус человека, а вместе с ним — и вес его аргументов. Поддержка уважаемого лица также повышает убедительность. (Фактически правилом 3 пользуются те, кто просит уважаемого человека «замолвить за себя словечко». Или ссылаются на мнение всеми уважаемого человека, цитируют его в подтверждение своих доводов.) Используя третье правило, создатели рекламных роликов про лекарства, биодобавки и средства гигиены привлекают врачей, косметологов; для рекламы спортивных товаров — знаменитых спортсменов и т.д. Чтобы применять правило 3, следует иметь в виду некоторые факты и обстоятельства, свидетельствующие о различиях в восприятии статусов в зависимости от ситуации. Например, социологические опросы, проведенные в преддверии выборов депутатского корпуса, показали, что избиратели отдают предпочтение (при прочих равных условиях) мужчинам, а не женщинам; среднему возрасту, а не молодым и пожилым. Наоборот, в судебных заседаниях по бракоразводным делам статус женщины воспринимается судьями в целом как более высокий (вследствие сложившегося стереотипа, что такие пороки, как пьянство, рукоприкладство, неверность, эгоизм, присущи в большей степени мужьям). Четвертое правило: не принижайте статус Любое проявление неуважения, пренебрежения к собеседнику принижает его статус и вызывает, как правило, негативную реакцию. Один из мэтров рекламы выразился так: «Не думайте, что потребитель рекламы глупее вас». Пятое правило: к аргументам приятного нам собеседника мы относимся снисходительно, а к аргументам неприятного — с предубеждением Механизм действия этого правила такой же, как и правила Сократа: приятный собеседник стимулирует выработку «гормонов удовольствия» и нежелание вступать в конфронтацию. Неприятный — наоборот. Приятное впечатление, как известно, создается многими обстоятельствами: внешним видом, уважительным отношением, грамотной речью, приятными манерами. Шестое правило: желая переубедить, начинайте не с разделяющих вас моментов, а с того, в чем собеседник согласится с вами Седьмое правило: проявите эмпатию Эмпатией называется способность к постижению эмоционального состояния другого человека в форме сопереживания. Эмпатия помогает лучше понять собеседника, представить ход его мыслей, как говорится, «влезть в его шкуру». Не проявив эмпатии, невозможно выполнить правило первое (Гомера). Действительно, силу аргументов мы должны оценивать с точки зрения потребителя, т. е. мы должны поставить себя на его место. То же касается и правила Сократа — нужно предвидеть реакцию потребителя на ваши слова, т. е. опять же проявить к нему эмпатию. Аналогично для использования имиджа и статуса в процессе убеждения необходимо оценить статус и имидж убеждающего персонажа с точки зрения собеседника. Эмпатия необходима и для выполнения следующего правила. Восьмое правило: избегайте конфликтогенов Конфликтогенами называются слова, действия (или бездействие), могущие привести к конфликту. Дословный перевод этого слова — «рождающий конфликты», ибо окончание «ген» в сложном слове означает «рождающий». Слово «могущие» является здесь ключевым. Оно раскрывает причину опасности конфликтогена. То, что он не всегда приводит к конфликту, уменьшает нашу бдительность по отношению к нему. Например, неучтивое обращение не всегда приводит к конфликту, поэтому и допускается многими с мыслью о том, что «сойдет». Однако часто не «сходит» и приводит к конфликту. Девятое правило: мимика, жесты и позы убеждающего должны подкреплять слова, быть дружественными по отношению к зрителям Выражения лица — главный показатель чувств. Легче всего распознаются положительные эмоции — счастье, любовь и удивление. Трудно воспринимаются, как правило, отрицательные эмоции — печаль, гнев и отвращение. Обычно эмоции ассоциируются с мимикой следующим образом: удивление — поднятые брови, широко открытые глаза, опущенные вниз кончики губ, приоткрытый рот; страх — приподнятые и сведенные над переносицей брови, широко открытые глаза, уголки губ опущены и несколько отведены назад, губы растянуты в стороны, рот может быть открыт; гнев — брови опущены вниз, морщины на лбу изогнуты, глаза прищурены, губы сомкнуты, зубы сжаты; отвращение — брови опущены, нос сморщен, нижняя губа выпячена или приподнята и сомкнута с верхней губой; печаль — брови сведены, глаза потухшие, часто внешние уголки губ слегка опущены; счастье — глаза спокойные, внешние уголки губ приподняты и обычно отведены назад. Художникам и фотографам давно известно, что лицо человека асимметрично, в результате чего левая и правая стороны нашего лица отражают эмоции по-разному. Недавние исследования объяснили это тем, что левая и правая стороны лица находятся под контролем различных полушарий мозга. Левое полушарие контролирует речь и интеллектуальную деятельность, правое управляет эмоциями, воображением и сенсорной деятельностью. Связи управления перекрещиваются: работа левого полушария отражается на правой стороне лица и придает ей выражение, поддающееся большему контролю. Поскольку работа правого полушария мозга отражается на левой половине лица, то на этой стороне труднее скрыть чувства. Положительные эмоции отражаются более равномерно на обеих сторонах лица, отрицательные эмоции отчетливо выражены на левой стороне. Однако оба полушария мозга функционируют совместно, поэтому описанные различия касаются нюансов выражения. Десятое правило: покажите, что предлагаемое вами удовлетворит какую-то из потребностей слушателя Мы уже говорили, что согласно классификации А. Маслоу потребности человека делятся на пять видов. Уместно дополнить их одной из главнейших психологических потребностей — потребностью в положительных эмоциях.
Химия любви. Как все происходит на самом деле
Сначала в кровь выбрасывается адреналин и норадреналин – гормоны стресса. Они необходимы для того, чтобы подготовить организм к различным вероятностным моментам. Потом идет запаховое опознавание на предмет совместимости иммунных систем. Потому что от того, совместимы ли иммунные системы, будет дан ответ на самый главный принципиальный вопрос, для чего собственно инстинкт, посредством химии, и начал семафорить. Т.е. может ли быть потомство от этой пары в принципе. Потому что если иммунные системы не совместимы, дети могут просто не родиться. Поэтому в течении 10-15 секунд происходит считка иммунного статуса. Далее наступает очередь распознавания эндокринных систем — гормональных статусов. Потому что от совокупности гормональных статусов родителей будет зависеть гормональный статус возможного ребенка. То, что происходит дальше — это всего лишь дорихтовка некоторых фенотипических и поведенческих моментов. Таких, как статус в обществе, того, как человек контактирует с другими людьми и прочее. Потом включается дофамин. Инстинкт властно и четко говорит, что нужно быть именно с этим партнером. И что если ты его сейчас потеряешь, то другого либо не найдешь вообще, либо будешь искать очень долгий срок, за который может иссякнуть половая функция. На этой стадии любви включается дофаминовое опъянение, аналогичное состоянию «под кокаином». Потому что кокаин является блокатором обратного захвата дофамина. На следующей стадии — эндорфиновой градус эмоционального накала понижается. И она аналогична состоянию, которое дает морфин. Потом природа заменяет эндорфиновый механизм на эндогенный бензодиазепиновый. То есть веществ, снижающих уровень тревожности и уровень страха. Здесь происходит инверсия механизма предыдущей стадии. То есть ощущение того, что «пока вы вместе вам хорошо, а если вы врозь – вам никак», организм заменяет на «если вы вместе – вам никак», а вот «если вы врозь, то вам очень-очень-очень плохо».
Как соцсети портят настроение?
«Сравнение — это вор удовольствия». Эта искрометная истина от бывшего президента США Теодора Рузвельта актуальна и сейчас. Мы бы даже сказали, что как никогда! Мы, как и все, хотим найти ответ на вопрос: «Почему мы постоянно сравниваем себя с другими?» Решением дилеммы всего человечества еще в 50-х годах занялся психолог Леон Фестингер. Ему удалось выяснить, что за счет сравнения мы можем почувствовать себя на вершине успеха либо с грохотом «упасть» со скалы разочарования. Социальное окружение постоянно подстегивает нас, мы смотрим на других и думаем: «Точно, вот так надо жить, сюда ездить в отпуск и столько раз качать пресс». Но почему-то постоянно забываем, что важно быть самим собой, а не копией придуманного обществом идеала. Серьезно, вы же не хотите быть «как все»! Стремление сравнивать просто катастрофически растет вместе с развитием социальных сетей. С каждой минутой просмотра ленты Facebook, Тwitter или Instagram в нас просыпается гений самокопания. Ведь кто-то сейчас загорает на Канарских островах и плывет на белоснежной яхте в бирюзовых водах океана, а мы сидим в офисе или заняты домашними делами. И кажется, что весь мир живет и развлекается, а мы тихо стоим в сторонке. Но велика вероятность, что все совсем не так. И вот сейчас кто-то смотрит на нашу жизнь в соцсетях с таким же восхищением, как мы на фото своих «правильных» и «безупречных» друзей и знакомых. Вот вам пример того, как на нас влияют социальные сети. Девушку никто не пригласил на танцы. Она осталась дома в одиночестве. На следующий день в ее ленте Facebook появилось множество фотографий с той вечеринки. От их просмотра ее настроение окончательно упало, а самооценка опустилась ниже некуда. Все эти улыбающиеся лица нарядных подружек, которые плясали всю ночь со своими классными парнями, заставили ее почувствовать себя непривлекательной. Ведь никто ей не рассказал, что у кого-то тушь потекла, а кто-то танцевал чертовски плохо. И все совсем не было так идеально, как она себе придумала. Социальные сети построены на игре нашего воображения. И это здорово, но вопрос только в том, как это влияет на наш внутренний мир. Социальные психологи провели исследование среди 300 американских студентов. 14 дней подряд ребята предоставляли отчеты, по которым можно было судить, как часто они сидели в соцсетях и какие симптомы депрессии проявлялись у них в те моменты. Результаты таковы: у участников (обоих полов), которые провели больше времени в Facebook, обнаружились более высокие показатели депрессии, которая обострялась из-за постоянного социального сравнения. Это очень грустно, но мы не можем контролировать процесс сравнения, он происходит на бессознательном уровне. Эта проблема еще больше усугубляется тем, что люди в соцсетях показывают только свои положительные стороны: приукрашивают свои истории, пропускают фото через фильтры. И сразу их лента становится такой привлекательной, что просто глаз не оторвать. Но мы забываем о том, что это только картинка, всего несколько кадров якобы безупречной жизни. То, что наша лента не пестрит кучей фото с курортов и селфи из спортзала, не говорит о том, что мы скучные люди, которым абсолютно нечего рассказать другим. Ведь стоит хранить что-то только для себя, а не выставлять на обозрение десяткам людей, которые даже и не являются нашими лучшими друзьями, если говорить откровенно. Быть верным себе и знать, что ты наверняка в чем-то лучше, что может быть круче? Конечно, мы не говорим, что Facebook, Twitter или Instagram — зло и не стоит туда заходить. Но если ваше настроение от просмотра всех этих счастливых пар, экзотических путешествий, милых младенцев и безупречных девушек и парней становится все хуже и хуже, то у вас всегда есть возможность выключить компьютер и пойти на прогулку. Ведь как сказал Ремарк: «Что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным».
Словечки
Приятель таскает мне из местного магазина один и тот же пломбир. Его название всегда казалось мне дурацким - "пломбирёшка". Однажды как следует пригляделась, и оказалось, что пломбир называется "пломбироешка". Вот те на. И всё равно дурацкое название. Бывает, целыми днями прочитываешь не то, что написано. Вместо "православное кадило" прочитала "православное кидало". Мысленно осудила автора. Решила на время бросить читать. И бросила. Но везде что-то написано. Не читать не получается. Из-за названия и смеха ради я купила сливочное масло под названием "родной колхоз". Разобрало любопытство - каково это на вкус. Попробовала. На вкус - может, и колхоз, но какой-то он неродной. Однажды на пачке печенья (назвали печенье честно, типа "ушки с маком") узрела наивно-субъективную оценку (от производителя печенья): "Удивительно вкусные!". Меня удивило слово "удивительно". Купила ушки, съела. С первого раза не поняла, удивительно ли они вкусные или нет, и со второго не поняла, и с третьего не поняла. Но есть в них что-то, есть. Как минимум - мак. Я на них подсела и грызла ушки с маком пару недель. А пару лет назад я купила пузырёк, на котором было написано "жидкий веник". (Ну, вы поняли, почему веник и почему жидкий: в ванной набрызгаешь, и якобы пахнет баней). Если бы продавалась штуковина под названием "мягкий кирпич", я бы и это купила. Легко ведусь на всякие, не побоюсь этого слова, оксюмороны. Официальные документы кажутся скучными. Но и там есть прекрасное. Может удивить простая бухгалтерия. Моего товарища-журналиста отправили в загранкомандировку. На нём решили слегка сэкономить и оплатить только дорогу туда-обратно. В бухгалтерских документах значилось: Цель поездки - репортаж о беженцах. Проживание - за счёт принимающей стороны. Ещё случай. К начальнику молодых корреспонденток пришла молодая корреспондентка с просьбой подписать какие-то бумажки о том, что она в этом издании проходила практику. Поскольку практику она там вовсе и не проходила, начальник воспротивился, но потом смягчился: всё подпишу, говорит, если вы сами на себя характеристику напишете. Прямо здесь и сейчас. Девушка (звали её, допустим, Сюзанна Мышь) начала так: "Сюзанна Мышь как журналист проходил у нас практику..." Начальник под впечатлением от неожиданной перемены пола даже порадовался, что она не проходила у них практику. "Я сейчас активно занимаюсь много чем - фотомоделингом в том числе", - написала о себе другая девушка. (Карочи тупо фоткаеца, но если назвать это фотомоделингом, люди будут завидовать.) Между прочим, мы по-прежнему остаёмся одной из читающих стран. У нас много странных людей, а странные люди - самые взволнованные читатели. Моего приятеля, шедшего к овощной палатке, остановила незнакомая женщина интеллигентного вида: - Простите, можно задать вам вопрос? - Конечно, - сказал приятель и приготовился объяснить, как пройти в библиотеку. Но было острее: - Как вы считаете, - спросила дама, - должен ли современный человек читать Библию? Он ответил, что да, должен, дама его сердечно поблагодарила, купила в овощной палатке помидоры и ушла счастливая. У меня была версия: она с кем-то поспорила на большие деньги, что первый встречный ответит "да". Писать людям помогают чуткие гаджеты, подсовывая правильные слова. У гаджетов получается чем дальше, тем талантливей. Прочитала недавно в одном комментарии: "Мне кажется в Вас есть творческий потанцевал..." - по-моему, шедевр. Возвращаясь к названиям. Однажды по случаю очередного дня рождения (моего) друг принёс конфеты. На коробке читаю: "Шоколадные годы". Открыла, посчитала конфеты. Восемнадцать. - Значит, - говорю, - их у меня восемнадцать было... - Чего? - Шоколадных лет... Ладно, допустим, первые восемнадцать лет и правда были более или менее шоколадными. А где остальные-то? Где годы-какашки? Тут он почему-то засмущался, а потом впал в задумчивость. Коробку я сфотографировала (в доказательство), и кота Мура заставила позировать, чтобы художественней вышло.
Итальянцы пробуют русские салаты
Такие простые, такие известные нам с детства салатики для итальянцев оказались настоящим испытанием! Да, да, они действительно видели эти блюда впервые, в Италии ничего подобного не готовят.
Почему с возрастом время «ускоряется»
Доктор психологических наук из Университета Калифорнии Джеймс М. Бродуэй и его ученица Бритни Сандовал объясняют, почему с возрастом кажется, что время проходит быстрее, и откуда появляются наши сожаления о пролетевших незаметно годах. "Где же время?", "Куда ушло время?" — часто замечают пожилые и люди среднего возраста. Многие из нас чувствуют, что время проходит быстрее по мере того, как мы стареем, и это ощущение обычно вызывает сожаления. По словам психолога и обозревателя из BBC Клаудии Хаммонд, «ощущение, что время ускоряется, когда вы становитесь старше, является одной из самых больших загадок переживания времени». К счастью, попытки разгадать эту тайну принесли некоторые интригующие результаты. Например, в 2005 году психологи Марк Уиттманн (Marc Wittmann) и Сандра Ленхофф (Sandra Lenhoff), оба из Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана, исследовали 499 участников в возрасте от 14-ти до 94-ти лет с целью выяснить, с какой скоростью, по их мнению, движется время: от «очень медленно» до «очень быстро». В случае более коротких промежутков времени — недели, месяца, даже года — восприятие времени не изменялось — испытуемым не казалось, что время ускоряется с возрастом. По мнению большинства участников, часы тикали быстро. Но при более длинных промежутках, например, десять лет, возникала следующая картина: пожилые люди были склонны воспринимать время как бегущее ещё быстрее. В ответ на просьбу задуматься о своей жизни участники старше 40 лет говорили, что время проходило медленнее в их детстве, но затем постепенно ускорялось в подростковом возрасте и в начале взрослой жизни. Есть веские причины, почему пожилые люди могут чувствовать себя так. Когда речь заходит о том, как мы воспринимаем время, люди могут оценить длину события с двух очень разных точек зрения: . с перспективной позиции — пока событие ещё длится, . с ретроспективной точки зрения — после того, как оно закончилось. Кроме того, наш опыт восприятия времени меняется вместе с нашими поступками и мыслями/чувствами по этому поводу. На самом деле, когда мы веселимся, время летит. Увлеченность романом заставляет время казаться проходящим быстро в данный момент. Но если мы вспомним эту деятельность позже, будет казаться, что она длилась дольше, чем нам казалось. В чем причина? Наш мозг кодирует для памяти новый опыт, а не знакомый, и наше ретроспективное суждение о времени основано на том, сколько новых воспоминаний нам удалось создать в течение определенного периода. Другими словами, чем больше новых воспоминаний мы построим за выходные дни, тем дольше поездка будет казаться в ретроспективе. Это явление, которое Хаммонд назвала «праздничный парадокс» (holiday paradox), кажется, является одной из лучших подсказок относительно того, почему в ретроспективе кажется, что время проходит быстрее, чем старше мы становимся. С детства и до начала взрослой жизни мы испытываем много свежих впечатлений и осваиваем бесчисленное количество новых навыков. Но во взрослом возрасте наша жизнь становится все более рутинной, и мы испытываем меньше незнакомых моментов. В результате наши первые годы становятся сверхпредставленными в нашей автобиографической памяти, и когда мы размышляем о них, кажется, что они длились дольше. Конечно, это означает, что мы также можем замедлить время и в старшем возрасте. Мы можем изменить наше восприятие, сохраняя наш мозг активным, постоянно получая новые навыки, знакомясь с новыми идеями и посещая новые места.
Как рождаются гениальные идеи
Психолог Вера Джон-Штайнер посвятила несколько лет своей работы, чтобы найти ответ на вопрос: «Как у творческих людей рождаются идеи, и чем их креативность подпитывается?» Она взяла интервью у более чем 70 живущих ныне и известных выдающимися идеями или творческими проектами людей, а также проанализировала дневники и записные книжки 50 гениев прошлого (среди которых были Толстой, Эйнштейн и т.д.) Поначалу она думала, что найдёт некий путь, который может привести творческий ум к озарению, и даже хотела назвать свою книгу «Прыжок», имея в виду прорыв, который, как она считала, происходит в голове гения перед тем, как он воскликнет «Эврика!» В реальности всё оказалось совсем иначе. Моменты типа «Эврика!» оказались мифом. Не бывает момента, когда в голову приходи полностью оформленный ответ. Озарения происходят постепенно. Великие идеи просачиваются в мир по капле, через множество проб и ошибок. Кейт Сойер написала в своей книге «Зигзаг: неожиданные открытия на пути развития творческих способностей»: «Оригинальная идея начинается с набросков в записных книжках или на клочках бумаги и только потом, постепенно, они вызревают в нечто чистое и мощное. Одна вещь отличает выдающихся творческих людей – художников, актёров или учёных – то, как часто они записывают или набрасывают на бумаге свои неожиданно пришедшие в голову мысли, образы и идеи. Это может быть что угодно: отдельная фраза или неожиданное наблюдение, кусок диалога, черта характера. Великие произведения рождаются не через внезапные озарения, они долго вынашиваются своими создателями, когда одни и те же образы прокручиваются в их головах снова и снова». Джон-Штайнер слышала об этом практически в каждом интервью – в различных интерпретациях. Альберт Эйнштейн, например, утверждал, что мыслил зрительными образами: «Слова не играют в процессе моего мышления никакой роли, мысли рождаются у меня в виде знаков или образов, которые я могу затем соединить в единую картину». Английская писательница Джессика Митфорд признавалась, что находится в постоянном «диалоге» со своими неоконченными вещами: «Самое первое, что я должна сделать – это прочитать то, что я написала накануне и внести поправки. Только после этого я понимаю, куда двигаться дальше». Художник Бен Шан описывает творческий процесс как «длительное и выматывающее «перетягивание каната» между идеей и образом». Поэт Мэй Сартон писал: «Когда мы пишем стихи, мы многому учимся. Нет ничего скучного в том, чтобы переделывать уже написанное». Творческий процесс никогда не бывает прямым и гладким. Успешные творческие люди находятся в постоянном «диалоге» с тем, над чем работают в данный момент. Они начинают делать наброски задолго до того, как замысел полностью оформится, и им приходится совершить множество «зигзагов» прежде чем великая идея появится на свет. Чем всё вышесказанное может быть нам полезно? - Не надейтесь, что однажды озарение придёт само собой. - Записывайте все свои идеи без промедления. (Не удивительно, что многие гении носили с собой записные книжки). - Не сбрасывайте со счетов неоформившиеся идеи. Большинство идей могут оказаться хорошими – просто над ними нужно поработать. - Не относитесь к идее, которая пришла в голову первой – как к единственно верной. В «первозданном виде» она может оказаться непригодной для реализации. - Не торопитесь. Устанавливая для себя крайний срок, вы не станете более креативным. - Поиграйте со своими идеями: разлагайте на составные части, комбинируйте, переворачивайте с ног на голову, сталкивайте друг с другом. И тогда, вполне возможно, у вас тоже родится что-нибудь гениальное.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
