Искусство
 2.6K
 11 мин.

Человек, который забыл Рэя Брэдбери

Я хотел написать о Рэе Брэдбери. Хотел написать о нем так, как он сам написал о По в «Эшере II» — и сделал это так, что меня привлекло к По. Я собирался прочесть что-нибудь из своего на одном вечернем мероприятии в рамках эдинбургского фестиваля искусств «Фриндж». Мы с моей женой Амандой проводили полуночное шоу с песнями и литературными чтениями. Я дал себе обещание, что успею закончить рассказ, чтобы прочитать его четырем десяткам человек, сидящим на диванчиках и на подушках на полу в крошечном, очень красивом зале, где обычно проходят камерные спектакли театра Belt Up Theatre Company. * * * Я забываю разное, и меня это пугает. Я теряю слова, хотя не теряю понятия. Надеюсь, что не теряю понятия. Если я их теряю, то сам об этом не ведаю. Если я их теряю, откуда мне знать? Это забавно, потому что у меня всегда была очень хорошая память. В ней все удерживалось. Иногда моя память была такой крепкой, что мне казалось, будто я могу вспомнить что-то такое, чего еще не знаю. Вспомнить вперед… По-моему, для этого не существует отдельного слова, да? Для воспоминания о вещах, которые еще не случились. У меня нет того ощущения, какое бывает, когда я ищу в уме слово, которого там почему-то нет, словно кто-то пришел и украл его под покровом ночи. В молодости, в бытность студентом, я жил в общежитии. В кухне у каждого была своя полка, аккуратно подписанная его именем, и в холодильнике тоже у каждого была отдельная полка, где мы хранили яйца, сыр, йогурты и молоко. Я всегда щепетильно следил за тем, чтобы брать только собственные продукты. Другие были не столь… ну вот. Я забыл слово. То, которое означает «добросовестно соблюдающий правила». Другие студенты из общежития были… не такими. Я открывал холодильник и обнаруживал, что мои яйца исчезли. На ум приходит ночное небо, кишащее космическими кораблями, их так много, что они, словно туча саранчи — серебристые на фоне сияющей лиловой ночи. Вещи пропадали и из моей комнаты. Ботинки. Я помню, как у меня увели ботинки. Да, увели. Потому что ботинки не ходят сами. Значит, их кто-то «ушел». И ботинки, и мой большой словарь. В той же общаге, в то же время. Я потянулся за словарем на книжной полке над кроватью (все находилось рядом с кроватью; комната у меня была отдельная, но размером немногим больше платяного шкафа). Я потянулся за словарем, но на месте его не оказалось. Осталась только дыра размером со словарь, обозначавшая место, где уже не было словаря. Все слова и книга, в которой они содержались, исчезли. В течение следующего месяца у меня стырили радиоприемник, баллончик с пеной для бритья, блокнот для заметок и коробку карандашей. И еще йогурт. И свечи, что выяснилось, когда вырубили электричество. Теперь в голове вертятся мысли о мальчугане в новых теннисных туфлях. О мальчугане, который верит, что сможет бежать вечно. Нет, так не выходит. Иссохший город, в котором вечно идет дождь. Дорога через пустыню, где добрые люди видят мираж. Динозавр, который кинопродюсер. Мираж был дворцом Кубла-хана. Нет… Иногда отыскать потерявшиеся слова получается, если подкрасться к ним с другой стороны. Допустим, я ищу слово… Скажем, мне нужно назвать в разговоре обитателей Красной планеты, но я вдруг понимаю, что забыл для них слово. Но помню, что пропавшее слово встречается в названии или в какой-нибудь фразе. _________ хроники. Мой любимый _________. Если же это не помогает, я начинаю ходить кругами вокруг идеи. Маленькие зеленые человечки, думаю я. Или высокие, темнокожие, кроткие: были они смуглые и золотоглазые… и вот уже слово «марсиане» дожидается меня, как друг или любимая в конце долгого дня. Когда у меня увели радиоприемник, я съехал из общежития. Это изрядно выматывало — постепенное исчезновение вещей, которые я считал безусловно своими, предмет за предметом, вещь за вещью, штука за штукой, слово за словом. Когда мне было двенадцать, один старик рассказал мне историю, которая запомнилась на всю жизнь. Ближе к ночи бедняк оказался в лесу, и у него с собой не было молитвенника, чтобы вознести вечернюю молитву. И тогда он сказал: «Господи, ты же всезнающ. У меня нет молитвенника, а наизусть я молитвы не помню. Но ты знаешь их все. Ты же Бог. Вот что я сделаю. Я произнесу буквы, а ты уж составишь из них слова». У меня в голове пропадают слова, и это меня пугает. Икар! Не то чтобы я позабыл все имена. Я помню Икара. Он подлетел слишком близко к Солнцу. Однако в легенде оно того стоило. Всегда стоит попробовать, даже если ничего не получится, даже если ты упадешь, как метеор, — навсегда. Лучше вспыхнуть во тьме и вдохновить остальных, лучше жить, чем сидеть в темноте, проклиная людей, которые позаимствовали твою свечу и не вернули. Однако я потерял людей. Это так странно! Я не теряю их по-настоящему. Не так, как теряют родителей — либо совсем в раннем детстве, когда ты уверен, что держишь маму за руку в толпе, а потом поднимаешь глаза, а это не твоя мама… либо позже. Когда тебе нужно найти слова, чтобы описать их на похоронах, на поминках или когда ты высыпаешь их прах на клумбу в саду или в море. Иногда я подумываю о том, что мне бы хотелось, чтобы мой прах развеяли в библиотеке. Но тогда библиотекарям придется на следующий день прийти на работу пораньше и вымести пепел прежде, чем в библиотеку придут посетители. Мне бы хотелось, чтобы мой прах развеяли в библиотеке или, может быть, в луна-парке. На ярмарке 1930-х годов, где ты катаешься на черном… на черной… на… Я забыл слово. На карусели? На «русских горках»? Аттракцион, на котором катаешься и вновь становишься молодым. «Чертово колесо». Да. Еще один балаган, прибывающий в город и приносящий зло. «Пальцы у меня трясет, что-то страшное грядет»… Шекспир. Я помню Шекспира, помню его имя, и кем он был, и что написал. Ему пока ничего не грозит. Возможно, есть люди, которые забыли Шекспира. Им придется говорить о человеке, «написавшем «Быть или не быть», но не о фильме с участием Джека Бенни, чье настоящее имя — Бенджамин Кубельски и чье детство и юность прошли в Уокигане, штат Иллинойс, примерно в часе езды от Чикаго. Уокиган, штат Иллинойс, позже был увековечен, как Гринтаун, штат Иллинойс, в рассказах и книгах американского писателя, который уехал из Уокигана и поселился в Лос-Анджелесе. Разумеется, я умею в виду человека, о котором сейчас думаю. Я вижу его перед мысленным взором, когда закрываю глаза. Бывало, я подолгу разглядывал его фотографии на обложках его книг. С виду он был человеком мягким, мудрым и добрым. Он написал рассказ о По, чтобы о По не забыли, написал о будущем, в котором жгут книги и забывают о них, и историю, где мы на Марсе, но с тем же успехом могли быть и в Уокигане или Лос-Анджелесе, когда критиков, когда тех, кто репрессирует и забывает книги, тех, кто крадет слова, все слова, и словари, и радиоприемники, полные слов, когда всех этих людей проведут по дому и убьют одного за другим: кого-то — орангутан, кого-то — колодец и маятник; ради всего святого, Монтрезор… По. Я знаю По. И Монтрезора. И Бенджамина Кубельски, и его жену Сэди Маркс, которая не родственница братьев Маркс и выступала под псевдонимом Мэри Ливингстон. Все их имена — у меня в голове. Мне было двенадцать. Я читал книги, я посмотрел фильм, и температура, при которой воспламеняется и горит бумага, стала самым мгновением, когда я понял, что это нужно запомнить. Потому что людям придется запомнить книги, если другие люди их жгут или забывают. Мы сохраним их в памяти. Мы станем ими. Станем авторами. Станем их книгами. Прошу прощения. Что-то я упустил. Словно тропинка, по которой я шел, оборвалась в никуда, и теперь я, один-одинешенек, заблудился в лесу, и вот он я, здесь, но я больше не знаю, где это «здесь». Вам надо выучить наизусть пьесу Шекспира: я буду думать о вас, как о Тите Андронике. А вы, друг мой… Вы можете выучить роман Агаты Кристи: вы будете «Убийством в Восточном экспрессе». Кто-то еще может выучить стихотворения Джона Уилмота, графа Рочестера, а вы, читающий эти строки, кем бы вы ни были, можете выучить книгу Диккенса, и когда мне захочется узнать, что случилось с Барнеби Раджем, я приду к вам. И вы мне расскажете. И люди, которые сожгут слова, люди, которые станут сбрасывать книги с полок, пожарные и невежды, те, кто боится сказок, и слов, и мечтаний, и Хеллоуина… и люди, которые вытатуировали истории на себе, и «Ребятки! Выращивайте гигантские грибы у себя в подвалах!», пока ваши слова, которые суть люди, которые — дни, которые — моя жизнь, пока живут ваши слова, вы тоже живы, и значимы, и изменяете мир, а я не помню, как вас зовут. Я выучил наизусть ваши книги. Выжег их у себя в голове. На случай, если придут пожарные. Но кто вы — не помню. Я жду, когда память вернется. Так же как ждал, что вернется словарь, или радиоприемник, или ботинки, — и так же безрезультатно. Осталась только дыра в голове, на том месте, где были вы. И даже в этом я уже не уверен. Я разговаривал с другом. Я спросил: «Тебе знакомы эти истории?» Я пересказал ему все слова, которые знал. О чудовищах, собравшихся в доме, где есть человеческое дитя, о продавце громоотводов и о страшном цирке, что прибыл в город за ним по пятам, о марсианах и об их опустевших стеклянных городах и безупречных каналах. Я пересказал ему все слова, и он сказал, что в жизни об этом не слышал. Что ничего этого не существует. И я беспокоюсь. Я беспокоюсь, сумею ли сохранить их живыми. Как люди в снегу в самом конце повествования, бродят туда-сюда, вспоминая, повторяя слова историй, воплощая их в реальность. Думаю, это Бог виноват. В смысле он же не может все помнить, Бог. У него столько дел. Так что, возможно, он дает поручения другим, иногда что-то вроде: «Ты! Я хочу, чтобы ты помнил даты Столетней войны. А ты… ты запомнишь окапи. А ты — Джека Бенни, который Бенджамин Кубельски из Уокигана, штат Иллинойс». А потом, когда ты забываешь то, что Господь поручил тебе помнить, — бабах! Никакого тебе окапи. Только дыра в ткани мира, дыра в форме окапи, который есть нечто среднее между жирафом и антилопой. Никакого Джека Бенни. Никакого Уокигана. Только дыра в голове на том месте, где раньше был человек или понятие. Я не знаю. Не знаю, где искать. Потерял ли я автора точно так же, как когда-то утратил словарь? Или хуже того: Бог дал мне маленькое поручение, а я не справился, и поскольку я его забыл, он исчез с книжных полок, исчез из справочников и теперь существует лишь в наших снах… В моих снах. Ваших снов я не знаю. Возможно, вам не снится вельд, который — всего лишь обои, но который сожрал двух детей. Возможно, вам неизвестно, что Марс — это Рай, куда отправляются наши умершие любимые и ждут нас, а потом истребляют нас под покровом ночи. Вам не снится человек, которого арестовали за преступление, заключавшееся в прогулках пешком. Мне все это снится. Если он существовал, значит, я его потерял. Потерял его имя. Утратил названия его книг, одно за другим. Утратил его истории. Я боюсь, что схожу с ума, потому что это не может быть просто старость. И уж коль я не справился с этим единственным поручением, Господи, дай мне сделать хотя бы это — и тогда, может быть, ты вернешь эти истории миру. Потому что, если это сработает, его будут помнить. Все будут помнить о нем. Его имя вновь станет синонимом маленьких городков Америки на Хеллоуин, когда листья мечутся по ковру, словно испуганные пичужки, или синонимом Марса, или любви. А мое имя забудут. Я готов заплатить эту цену, если пустое место на книжной полке у меня в голове снова заполнится прежде, чем я уйду. Дорогой Бог, слушай мою молитву. А Б В Г Д Е… Нил Гейман

Читайте также

 37.8K
Психология

Простейшие принципы манипуляции

"Человек был и остаётся животным. С низкими или высокими инстинктами. С любовью и ненавистью. Но животным он остаётся всегда." Доктор Пауль Йозеф Геббельс. Наибольшая предрасположенность к манипуляции - у неуверенных в себе, стеснительных и доверчивых людей. Но так же подвержены манипуляции те, кто пытается выглядеть сильными, благородными или щедрыми. Ниже изложены простейшие методы таких манипуляций. Нет слову НЕТ! Ставьте вашу жертву в ситуацию, когда очень сложно ответить «нет». Большинство людей боятся или стесняются применять это слово. Они ищут отговорки, меняют условия, обещают перезвонить…Пользуйтесь этим! Жестко ставьте условия, давите на своем! Если так добиться своего не получается, САМИ предлагайте метод “взаимовыгодного” сотрудничества. Не забывайте регулярно подогревать страх отказать вам. Причин может быть множество: от боязни причинить вам неудобство до ножа у горла. Рвите дистанцию. Учитесь входить в доверие. Будьте улыбчивыми, вежливыми и приветливыми. Стремитесь установить приятельские и дружеские отношения. При возможности устанавливайте телесный контакт. Говорите людям то, что им приятно слышать и для вас сделают ВСЁ! Действуйте на несколько шагов вперед. Это на самом деле не сложно, ведь большинство людей действуют по шаблону, сами не замечая это. Ищите эти шаблоны и вы научитесь предсказывать действия людей, используйте эти шаблоны и вы научитесь людьми манипулировать Давите на гордость. Каждый считает себя в чем-то лучше других. Узнайте, в чем именно, и у вас появится ключ к этому человеку. Людям свойственно верить в то, что близко их убеждениям, а уж если это еще указывает на их уникальность и неповторимость, то это станет чистой правдой. Пользуйтесь слабостями. Использование слабостей лежит в основе любой манипуляции. Кто хочет выглядеть жадным, нерешительным, глупым, трусливым? Никто. Напротив, все хотят казаться достойными, одобряемыми, благородными, значимыми, в чем-то превосходящими, иметь хороший имидж и т. д. Желания и стремления - это мишени. Используйте такие человеческие черты как: жадность, желание быстро разбогатеть, любопытство, в частности, желание узнать свое будущее, судьбу, жажду острых ощущений, желание произвести впечатление, покрасоваться, нерешительность.

 25.1K
Психология

Почему трудно разговаривать с человеком, который нравится?

Как правило, с подобной проблемой впервые сталкиваются подростки. Но не только. Действительно, встречая нового человека, который тебе очень нравится, с ним бывает трудно разговаривать. Да что там разговаривать – порой сложно произнести слово «привет», не говоря уже о чем-то большем. Почему так происходит? Во-первых, у каждого человека есть чувство стеснения и некоего страха перед незнакомыми людьми. У кого-то они развиты сильнее, у других же – слабее. В большинстве случаев это со временем проходит, и к определенному возрасту вы всегда будете знать, что сказать незнакомому парню. Во-вторых, мы чисто психологически боимся не понравиться человеку, к которому у нас неожиданно возникают чувства. К примеру, перед друзьями мы ничего не стесняемся делать. Более того, можем даже позволить себе рыгнуть в их присутствии, и это наверняка вызовет волну смеха. Ясно, что перед тем, кто нам импонирует, такого мы делать не станем. Наоборот, мы стараемся показаться ему идеальными, без всевозможных «тараканов» в голове. И зря – уже миллион раз было сказано, что всегда и везде нужно оставаться самим собой. Нет, мы не призываем вас рыгать при встрече, делать этого не нужно. Однако и показывать манеры в стиле английского лорда не надо, чтобы не разочаровать своего возможного суженого в будущем. Чтобы начать разговор с человеком, который вам понравился, необходимо переломить себя. Сделать это ой как непросто, поэтому для начала можно немного потренироваться, например, на подружке или хотя бы перед зеркалом. Помните, живем мы лишь один раз и если не пойти на этот шаг, возможно, будете жалеть об этом всю свою жизнь. Дерзайте. Даже если ошибетесь, так это ничего, тоже опыт.

 19.9K
Жизнь

Я уже 200 дней не покупаю никаких новых вещей, и вот что я поняла

Несколько месяцев назад я прошла через худший опыт в своей жизни: мой отец скончался. У него был рак. Но в нашем обществе не принято слишком долго оплакивать потерю близкого человека: нужно работать. А еще нужно собирать кипу бумаг и уведомить о случившемся тысячу разных инстанций. Когда я покончила со всем этим, то решила убрать из квартиры отца уже не нужные никому вещи. Это очень неблагодарный труд. Разбирая завалы, я чувствовала, как буквально задыхаюсь. Почти каждая вещь была связана с определенными воспоминаниями. Мне предстояло много работы. Потребовались недели, чтобы избавиться от всего того хлама, который скопился в берлоге моего отца-одиночки. Что-то нужно было продать, что-то удалось подарить, а что-то пришлось просто выбросить. Коробки и ящики с посудой, одеждой, мебелью, офисной канцелярией и тонной всего-всего... По сути, я выбросила все его накопления за эти десятилетия. Чтобы купить эти вещи, мой отец когда-то потратил массу времени, денег и усилий. А теперь мне еще с большим трудом приходилось отдавать их на утилизацию. Мы разрушаем планету, готовы ничего не оставить для будущих поколений — и все для того, чтобы покупать вещи, большинством из которых мы будем пользоваться редко, а то и никогда вовсе. О каких-то из них мы забудем едва ли не в тот же день, когда их купим. Эта история отрезвила меня. Я приступила к эксперименту, хотела попробовать не покупать ни одной новой вещи на протяжении 200 дней подряд. Как и многие из тех, кто имеет стабильный доход, я никогда не была слишком уж дисциплинированным потребителем. Как и все, я покупала вещи, которые не могу себе позволить. И часто думала: «Почему нет?» Поэтому мне было очень интересно, смогу ли я обходиться без торговых центров все это время. У меня получилось. Если не считать продуктов питания, лекарств и основных туалетных принадлежностей, я ничего в магазинах не покупала. Все, что мне было нужно, я либо одалживала, либо покупала через сайт объявлений б/у. Это был поразительный опыт. И вот 7 уроков, которые я извлекла из этого эксперимента: 1. В мире и так слишком много вещей. Пока я распродавала отцовское имущество, посетила массу благотворительных магазинов и сайтов с объявлениями. Даже на Facebook куча людей продают друг другу миллионы вещей. Честно говоря, я в шоке от того количества вещей, которые мы производим. Горы одежды, тонны мебели, посуды, кастрюль, тростей — океан вещей, который невозможно даже вообразить. Огромная часть этого всего заканчивает свою жизнь на свалке. Вряд ли нам нужно еще больше вещей. 2. Мы зависимы от покупок. Это надо лечить. Когда я попробовала заполнить всю свою потребность в покупках с помощью подержанных вещей, когда стала ходить по благотворительным магазинам, я была потрясена тем, какое количество ненужного нас окружает. В этих магазинах полно вещей в упаковках, которые никто никогда не открывал. Мне встречались новыми в упаковках даже ароматические свечи! В общем, сам по себе акт покупки — скорее результат манипулирования нами, а не сознательного выбора. 3. Людей научили думать, будто «бэушное» — это негигиенично. Когда я описывала свой опыт в блоге, то многие писали мне в комментариях, что покупать подержанное — это негигиенично. Мол, покупка одежды, мебели и других товаров — это низко, а вещи «загрязнены чужими микробами». Это странно! Люди, отдающие свои вещи на гуманитарную помощь, делают это с улыбкой на лице! Почему тогда мы должны считать, что это только для бедных, но не для нас? 4. Большие гипермаркеты нужны не вам, а корпорациям. За эти 200 дней я осознала, что совершенно не нуждаюсь в гипермаркетах. Все нужные продукты можно купить возле дома, в пределах одного-двух кварталов. Делать покупки в таких магазинах даже приятнее: в них всегда чище, здесь бережнее относятся к продуктам и клиентам. Когда вы идете в гипермаркет, то неизменно покупаете кучу ненужных вещей, которых не было в вашем списке покупок. Там все для этого сделано. Вы хотите поехать в большой магазин, чтобы «затариться» и сэкономить, а в результате тратите все равно намного больше, чем потратили бы, оставшись дома. 5. Ничто не ново и ничто не дорого. Мой банковский счет, конечно, выдохнул за эти полгода. Я не пользуюсь кредитками, на мне нет никакого финансового давления. Я живу легко (в моральном смысле, работать я не бросила) и наконец-то осознаю: гораздо лучше жить без постоянного шопинга, чем с ним и в придачу с извечным страхом остаться без денег. Вещи просто не стоят того. 6. Это потрясающе: платить конкретному человеку, а не корпорации. Когда вы покупаете что-то через объявление, то обнаруживаете, что большинство продавцов — честные и порядочные люди, которые хотят продать вам полезную вещь. Они нормальные, готовы отдать вам что-то совершенно новое по покупной цене, с небольшой скидкой. Они купили лишнее, им оно не нужно, и они рады шансу вернуть свои деньги. Ваша сделка осчастливит их куда больше, чем кассира в гипермаркете бытовой техники. И даже больше, чем менеджера по продажам, который хотел втюхать вам телевизор, который вы не могли себе позволить. И это просто приятно: знать, что твои деньги идут в карман этого нормального человека, а не в жерло безликой корпорации. 7. Я действительно больше не нуждаюсь во всем этом «добре». Да, есть вещи, которые вы не можете приобрести «бэушными». Много вещей. Обычно все эти предметы связаны с гигиеной. Когда мне приходится покупать их, я буквально заставляю себя это сделать. Но большую часть времени у меня все как всегда. Я просто живу, хожу на работу, выпиваю с друзьями, езжу на такси. И зарплата превышает мои расходы, а не равняется им. Мой стресс почти ушел, возвращается безмятежность и внутренняя гармония. Теперь я понимаю, что значимость абсолютного большинства вещей переоценена. Я считаю, что минимализм — это оптимальный способ жить. Чтобы это осознать, мне пришлось потерять отца. Но я надеюсь, что вам для постижения этой истины не придется проходить через ад. Я надеюсь, что этот пост заставит вас хотя бы задуматься о том, как вы обычно ведете себя в больших магазинах. Стоит ли подсчитывать все эти скидки и обращать внимание на все акции? Может, это просто обман? Автор неизвестен.

 17.1K
Жизнь

Почему всего лишь одна фраза может спасти брак?

— Моя старшая дочь Дженна недавно сказала мне: «Когда я была маленькой, я больше всего боялась, что вы с мамой разведетесь. Но, когда мне исполнилось 12, я решила, что, может, оно и к лучшему — вы же постоянно ругались!» Улыбнувшись, она добавила: «Я рада, что вы, ребята, все-таки поладили». Многие годы мы с женой Кери вели ожесточенные бои. Оглядываясь назад, я не очень понимаю, как мы вообще умудрились пожениться — наши характеры мало подходили друг другу. И чем дольше мы жили в браке, тем сильнее проявлялись противоречия. Богатство и слава не сделали нашу жизнь легче. Наоборот, проблемы только усилились. Мы ссорились так часто, что было уже трудно представить мирную жизнь вместе. Мы то и дело огрызались друг на друга, и оба старательно прятали боль за каменными крепостями, которые воздвигли вокруг своих сердец. Мы оказались на грани развода и обсуждали его не единожды. Я был в турне, когда плотину прорвало. Мы только что в очередной раз отчаянно поругались по телефону, и Кери бросила трубку. Я чувствовал ярость, бессилие и глубокое одиночество. Я понял, что достиг предела — больше мне не выдержать. Тогда я обратился к Богу. Или обрушился на Бога. Я не знаю, можно ли назвать молитвой то, что я в ярости кричал в те минуты, но они отпечатались в моей памяти навсегда. Я стоял под душем в отеле города Атланта и кричал Богу, что этот брак — ошибка, и больше я так жить не могу. Да, идея развода мне ненавистна, но боль от совместной жизни измучила меня. Кроме ярости я испытывал растерянность. Я не мог понять, почему нам с Кери так трудно вместе. В глубине души я знал, что моя жена — хороший человек. И я хороший человек. Так почему же у нас не получается наладить отношения? Почему я женился на женщине, чей характер так не подходит моему? Почему она не хочет меняться? В конце концов, охрипший и разбитый, я сел на пол прямо в душе и разрыдался. Из темноты отчаяния пришло озарение: ты не можешь изменить ее, Рик, ты можешь изменить только себя. На следующий день на пороге дома меня ждала холодная жена, которая не удостоила меня и взглядом при встрече. В ту ночь, когда мы лежали в нашей кровати так близко друг от друга и одновременно так далеко, я понял, что мне нужно делать. На следующее утро еще в кровати я повернулся к Кери и спросил: — Как мне сделать твой день лучше? Кери посмотрела на меня сердито: — Что? — Как мне сделать твой день лучше? — Никак, — отрезала она. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что я серьезно, — сказал я. — Я просто хочу знать, как мне сделать твой день лучше. Она посмотрела на меня цинично: — Ты хочешь что-то сделать? Отлично, тогда вымой кухню. Похоже, жена думала, что я взорвусь от злости. Я кивнул: «Хорошо». Я встал и вымыл кухню. На следующий день я спросил то же самое: — Как мне сделать твой день лучше? — Уберись в гараже. Я сделал глубокий вдох. У меня в тот день дел было по горло, и я понимал, что жена сказала это нарочно, чтобы позлить меня. Так и подмывало вспылить в ответ. Вместо этого я сказал: «Хорошо». Я встал и следующие два часа чистил и приводил в порядок гараж. Кери не знала, что и думать. Настало следующее утро. — Как мне сделать твой день лучше? — Ничего! — сказала она. — Ты ничего не можешь сделать. Пожалуйста, прекрати это. Я ответил, что не могу, потому что дал себе слово. «Как мне сделать твой день лучше?» — «Зачем ты это делаешь?» — «Потому что ты дорога мне. И наш брак мне тоже дорог». На следующее утро я спросил снова. И на следующее. И на следующее. Потом, в середине второй недели, случилось чудо. При моем вопросе глаза Кери наполнились слезами, и она начала плакать. Успокоившись, жена сказала: «Пожалуйста, перестань задавать мне этот вопрос. Проблема не в тебе, а во мне. Я знаю, со мной тяжело. Не понимаю, почему ты до сих пор остаешься со мной». Я мягко взял ее за подбородок, чтобы посмотреть прямо в глаза. «Потому что я люблю тебя, — сказал я. — Как мне сделать твой день лучше?» «Это я должна тебя спрашивать». «Должна, но не сейчас. Сейчас я хочу измениться. Ты должна знать, как много ты для меня значишь». Жена положила голову мне на грудь. «Прости, что я вела себя так ужасно». «Я люблю тебя», — сказал я. «И я люблю тебя, — ответила она. — Как мне сделать твой день лучше?» Кери посмотрела на меня ласково: «Может, мы побудем вдвоем какое-то время? Только ты и я». Я улыбнулся: «Я бы очень этого хотел!» Я продолжал спрашивать больше месяца. И отношения изменились. Прекратились ссоры. Потом жена стала спрашивать: «Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Как мне стать лучшей женой для тебя?» Стена между нами рухнула. Мы начали разговаривать — открыто, вдумчиво — о том, что мы хотим от жизни и как нам сделать друг друга счастливее. Нет, мы не решили разом все свои проблемы. Я даже не могу сказать, что мы больше никогда не ссорились. Но природа наших ссор изменилась. Они стали случаться все реже и реже, им как будто не хватало злой энергии, которая была раньше. Мы лишили их кислорода. Ни один из нас больше не хотел ранить другого. Со временем я понял, что наша история был иллюстрацией гораздо более важного урока о браке. Вопрос «Как мне сделать твой день лучше?» стоит задать каждому, кто находится в отношениях. Это и есть настоящая любовь. Романы о любви обычно сводятся к любовному томлению и «они жили долго и счастливо», но «долго и счастливо» не рождается из жажды обладать и принадлежать любимому человеку. В реальной жизни любовь не в том, чтобы испытывать желание к кому-то, но искренне и глубоко желать ему счастья — иногда даже в ущерб нашему собственному. Настоящая любовь не в том, чтобы сделать другого человека своей копией. Она в том, чтобы расширить наши собственные возможности — проявлять терпение и заботу ради благополучия любимого человека. Я не хочу сказать, что наш с Кери опыт сработает для каждой пары. Я даже не уверен, что всем парам на грани развода непременно стоит спасать свой брак. Но я бесконечно благодарен за вдохновение, которое пришло ко мне в тот день в виде простого вопроса. Я благодарен, что у меня по-прежнему есть семья и моя жена просыпается рядом со мной в кровати каждое утро. И я счастлив, что даже теперь, десятилетия спустя, время от времени один из нас поворачивается к другому и спрашивает: «Как мне сделать твой день лучше?» Ради этого стоит просыпаться по утрам.

 12.8K
Искусство

Притча о Двух Монахах

Путешествовали по миру два монаха. Однажды на своём пути они встретили очень красивую женщину. Она была просто неземной красоты. Женщина стояла возле реки и пыталась её пересечь. Ей необходимо было попасть на другой берег. Но течение реки было настолько сильным, что у неё никак не получалось сделать это самостоятельно. Тогда один из монахов без промедления и каких-либо вопросов быстро подошёл к женщине, взял её на руки и перенёс на другой берег реки. Затем он вернулся к своему спутнику, и они молча продолжили свой путь. Так они шли какое-то время. Вдруг второй монах не выдержал и спросил: - Мы же принесли обет не касаться женщины. Как ты мог посадить её себе на плечи? Другой монах серьёзно посмотрел на своего спутника и ответил: - Я поставил женщину на берег час назад, а ты, судя по всему, всё ещё несешь её с собой. Мораль: Вот так и мы в обычной жизни очень часто "продолжаем нести" груз нестоящих забот, и за их тяжестью не видим ни дорогу, ни пейзаж вокруг, ни людей, идущих рядом или навстречу...

 5.6K
Наука

Почему гении часто бывают сумасшедшими?

Известно, что многие из величайших творцов были психически больными. Например, ни для кого не секрет, что психическими заболеваниями страдали такие гениальные художники как Винсент Ван Гог и Фрида Кало, а также такие известные литературные деятели как Вирджиния Вульф и Эдгар Алан По. Можно подумать, что это просто совпадение, ведь среди обычных, ничем не примечательных людей тоже встречаются сумасшедшие. Однако, ученые утверждают, что гениальность и сумасшествие действительно связаны. При этом ученые уже знают, что связывает эти две крайности. Проблема существования связи между гениальностью и психическими расстройствами обсуждалась на пятом ежегодном Мировом Фестивале Науки (World Science Festival), который в этом году проходил 31 мая в Нью-Йорке. Интересно, что все трое ученых, принявших участие в обсуждении проблемы, сами страдают психическими расстройствами. Рассмотрев около 30 научных работ, специалисты пришли к выводу, что такое качество, как креативность, напрямую связано с нарушениями настроения человека, а особенно с биполярным аффективным расстройством. В частности, ученые приводят в пример результаты одного из исследований, проведенных в Швеции. 700 000 16-летних шведских подростков прошли тестирование на IQ. Затем, через 10 лет добровольцев обследовали для того, чтобы выявить, у кого из них развилось какое-либо психическое расстройство. Среди участников эксперимента с наиболее высоким IQ оказалось в 4 раза больше психически больных, чем среди добровольцев со средним или низким уровнем интеллекта в период юношества! Биполярное расстройство, которым часто страдают креативные люди, характеризуется резкой сменой настроения: от высшей степени счастья до глубокой депрессии. Каким образом такие резкие перемены в настроении человека способствуют креативности? Один из участников конференции, Джеймс Фаллон (James Fallon), нейробиолог из Университета Калифорния-Ирвин (University of California-Irvine), провел исследование и нашел ответ на этот вопрос. Ученый утверждает, что у людей, страдающих биполярным расстройством, выход из депрессии сопровождается ростом креативности. Когда человек выходит из депрессии, у него изменяется активность мозга: в нижней части лобной доли – затухает, а в верхней – возбуждается. Точно такие же процессы происходят в мозге здорового, не страдающего психическими расстройствами человека, в момент, когда у него пробуждается креативность. Элин Сакс (Elyn Saks), профессор психиатрии Университета Южной Калифорнии (University of Southern California), говорит, что люди, страдающие психическими расстройствами, обладают удивительной способностью одновременно обрабатывать противоречивые идеи. При этом их мозг способен создавать ассоциации, основанные на связях, которые мозг здорового человека не способен заметить. Это выясняется при проведении исследований, направленных на изучение словесных ассоциаций. В ходе таких исследований участников просят перечислить все ассоциации, связанные с каким-либо словом (например, "тюльпан"). Люди, страдающие биполярным расстройством, обычно придумывают в три раза больше словесных ассоциаций, чем здоровые люди. Их сознание не подавляет странные идеи, при этом некоторые из возникших "бредовых" идей могут оказаться весьма ценными. Подытоживая вышесказанное, нужно отметить, что плоды творчества гениальных людей – это результат страдания, которое приходится испытывать психически больному человеку. Возможно, многие из сумасшедших гениев променяли бы свою гениальность на психическое здоровье и покой в душе.

 5.6K
Искусство

Притча о благоденствии

Однажды Садовник пришел в свой сад и обнаружил, что все его цветы, деревья и кустарники умирают. Дуб пояснил, что умирает, так как не может быть таким высоким, как Сосна… Садовник застал Сосну поверженной: она согнулась под тяжестью мысли, что не могла давать виноград, как Лоза… А Лоза погибала, потому что не могла цвести, как Роза… Роза плакала, так как не была столь сильной и могучей, как Дуб… Тогда он нашел одно растение – Фрезию, цветущую и прекрасную, как никогда! Садовник спросил: ”Как же так? Ты растешь посреди этого увядшего и мрачного сада, а у тебя такой здоровый вид?” Красавица ответила: ”Я не знаю… Возможно, я всегда думала, что, сажая меня, ты хотел именно Фрезию. Если бы ты хотел иметь в саду еще один Дуб или Розу, ты бы посадил их…Тогда я сказала себе: я постараюсь быть Фрезией настолько хорошо, насколько смогу!"

 5.4K
Психология

Технология уничтожения. Как легализовать что угодно?

Американский социолог Джозеф Овертон описал технологию того, как можно изменить отношение общества к вещам, которые раньше считались абсолютно неприемлемыми. Возможно, после прочтения полностью изменится ваше представление о мире, в котором мы живем. Согласно Окну Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует так называемое окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах. Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия. Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое. Возьмём для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример? Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма — общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немыслимое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей. • Технология Ещё раз повторю, Овертон описал ТЕХНОЛОГИЮ, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею. Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом — он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда. • Как это смело! Тема каннибализма пока ещё отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона — перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального. У нас ведь есть свобода слова. Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме? Учёным вообще положено говорить обо всём подряд — для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме. Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности. Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному. Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете — радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ. Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу — «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы. Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы — созданы «градации серого». • Почему бы и нет? Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного. На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер. Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка». Внимание! Создание эвфемизма — это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название. Нет больше каннибализма. Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным. Цель выдумывания новых названий — увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта. Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента — исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное — легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена. • «Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?» • «А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд — у римлян это было в порядке вещей!» • «Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие, чёрт вас побери?» Главная задача вакханалии этого этапа — хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент. • Так и надо После того как предоставлен легитимирующий прецедент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального. Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы. • «Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека» • «Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства» • «Есть люди, желающие чтобы их съели» • «Антропофилов спровоцировали!» • «Запретный плод всегда сладок» • «Свободный человек имеет право решать что ему есть» • «Не скрывайте информацию и пусть каждый поймёт, кто он — антропофил или антропофоб» • «А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана». В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала — специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства. Реальных противников — то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме растабуирования людоедства — стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал — активно создавать образ сумасшедших психопатов — агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации. При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей». «Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше. • В хорошем смысле Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать её поп-контентом, сопрягая с историческими и мифологическими личностями, а по возможности и с современными медиаперсонами. Антропофилия массово проникает в новости и токшоу. Людей едят в кино широкого проката, в текстах песен и видеоклипах. Один из приёмов популяризации называется «Оглянитесь по сторонам!». • «Разве вы не знали, что один известный композитор — того?.. антропофил.» • «А один всем известный польский сценарист — всю жизнь был антропофилом, его даже преследовали.» • «А сколько их по психушкам сидело! Сколько миллионов выслали, лишили гражданства!.. Кстати, как вам новый клип Леди Гаги «Eat me, baby»? На этом этапе разрабатываемую тему выводят в ТОП и она начинает автономно самовоспроизводиться в массмедиа, шоубизнесе и политике. Другой эффективный приём: суть проблемы активно забалтывают на уровне операторов информации (журналистов, ведущих телепередач, общественников и тд), отсекая от дискуссии специалистов. Затем, в момент, когда уже всем стало скучно и обсуждение проблемы зашло в тупик, приходит специальным образом подобранный профессионал и говорит: «Господа, на самом деле всё совсем не так. И дело не в том, а вот в этом. И делать надо то-то и то-то» — и даёт тем временем весьма определённое направление, тенденциозность которого задана движением «Окна». Для оправдания сторонников легализации используют очеловечивание преступников посредством создания им положительного образа через не сопряжённые с преступлением характеристики. • «Это же творческие люди. Ну, съел жену и что?» • «Они искренне любят своих жертв. Ест, значит любит!» • «У антропофилов повышенный IQ и в остальном они придерживаются строгой морали» • «Антропофилы сами жертвы, их жизнь заставила» • «Их так воспитали» и т.д. Такого рода выкрутасы — соль популярных ток-шоу. «Мы расскажем вам трагическую историю любви! Он хотел её съесть! А она лишь хотела быть съеденной! Кто мы, чтобы судить их? Быть может, это — любовь? Кто вы такие, чтобы вставать у любви на пути?!» • Мы здесь власть К пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести её из категории популярного в сферу актуальной политики. Начинается подготовка законодательной базы. Лоббистские группировки во власти консолидируются и выходят из тени. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Политики начинают катать пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления этой темы. В общественное сознание вводят новую догму — «запрещение поедания людей запрещено». Это фирменное блюдо либерализма — толерантность как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение губительных для общества отклонений. Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть ещё как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно ещё немыслимых вещей. Но в целом уже общество сломлено. Оно уже согласилось со своим поражением. Приняты законы, изменены (разрушены) нормы человеческого существования, далее отголосками эта тема неизбежна докатится до школ и детских садов, а значит следующее поколение вырастет вообще без шанса на выживание. • Как сломать технологию Описанное Овертоном Окно возможностей легче всего движется в толерантном обществе. В том обществе, у которого нет идеалов, и, как следствие, нет чёткого разделения добра и зла. Вы хотите поговорить о том, что ваша мать — шлюха? Хотите напечатать об этом доклад в журнале? Спеть песню? Доказать в конце концов, что быть шлюхой — это нормально и даже необходимо? Это и есть описанная выше технология. Она опирается на вседозволенность. • Нет табу. Нет ничего святого. Нет сакральных понятий, само обсуждение которых запрещено, а их грязное обмусоливание — пресекается немедленно. Всего этого нет. А что есть? Есть так называемая свобода слова, превращённая в свободу расчеловечивания. На наших глазах, одну за другой, снимают рамки, ограждавшие общество от бездны самоуничтожения. Теперь дорога туда открыта. Ты думаешь, что в одиночку не сможешь ничего изменить? Ты совершенно прав, в одиночку человек не может ни черта. Но лично ты обязан оставаться человеком. А человек способен найти решение любой проблемы. И что не сумеет один — сделают люди, объединённые общей идеей. Оглянись по сторонам.

 4.6K
Жизнь

Как про войну рассказывают детям в Бельгии?

Берут они с собой старшеклассников, которым по 16-18 лет, и едут куда-нибудь по местам боевой славы, в местные аналоги деревни Крюково. Там у всего класса отбираются все гаджеты. А взамен выдается рация, одна на взвод, каждому — вещмешок, оружие и форма, взаправдашняя — когда-то принадлежала участнику войны. На шею каждому вешается опознавалка — кто-то становится сержантом Янссеном, кто-то - рядовым Ван Молем, имена все из того взвода, который конкретно эту деревню оборонял. Высаживают всю ватагу километров за 10 от деревни, и топают детки по жаре со всем своим барахлом. Часа 2-3 топают. Оружие, которое не так много весит поначалу, становится очень тяжелым. Рюкзак натирает плечи. Хочется бросить тяжеленные вещмешки и полежать. Хочется поболтать, подурачиться, а нельзя. Тот, кому сержант достался, должен всю эту толпу держать в порядке — чтоб шли тихо, не орали, не отставали, вперед не забегали и не дурили (представьте себя 17-летнего на месте какого-нибудь пацана, которому надо внезапно сдерживать 15 человек своих одноклассников). Доходят они до деревни, тут их преподаватель-командир ведет к дому, останавливаются. — Кто тут рядовой Ван Мол? — Я! — Когда ваш взвод подошел к этому месту, рядовой Ван Мол подорвался на мине возле этого дома. С этого момента "рядовой" молчит. Идут дальше. — Кто тут рядовой Стевенс? — Я! В этом месте взвод был атакован, рядовой Стевенс был ранен в бедро и погиб на месте от потери крови, помощь не успела подойти. Рядовой "замолкает". И так идут они дальше, пока не доходят до кладбища, и не видят, как стоят в ряд, один за другим, камни с именами тех, чьи опознавалки у них на шее. И понимают, что из 15 в живых остались двое — таких же, как они, восемнадцатилетних салаг, которым хотелось дурачиться, слушать музыку, трепаться с противоположным полом, танцевать и целоваться, а вместо этого — жажда, голод, боль, страх, усталость, и для очень многих — внезапная и страшная смерть.

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store