Выберите предмет и узнайте о своём эмоциональном состоянии

Наше подсознание хранит в себе много тайн. Оно может дать подсказку о том, что же нас тревожит в данный момент и чего бы нам хотелось. Предлагаем вашему вниманию очень интересный тест, который используют многие психологи, чтобы определить эмоциональное состояние человека. Представьте, что вы оказались в подвальной комнате. Здесь скоплено очень много разных вещей. Осмотритесь вокруг. Что первое вам бросилось в глаза? Быть может, вы хотите избавиться от этого предмета? Итак, нажмите на картинку и выберите предмет! Результат ниже. Качели Они символизируют эротическую игру. Это эротические фантазии, но они также показывают определенную одержимость. Кукла Она символизирует собой связь с детством. Вам трудно взрослеть, вы стараетесь выглядеть моложе своих лет. Открытая банка краски Символизирует вашу потребность дать волю эмоциям и отстаивать своё мнение. Закрытая банка краски Символизирует вашу накопившуюся агрессию, тревогу и незащищенность, которую вы скрываете от окружающих. Ваша замкнутость мешает вам налаживать отношения с другими людьми. Велосипед Он символизирует ваш внутренний баланс и ваше желание исследовать что-то новое: окружение, новые ценности и стремление к переменам. Корзина яблок Он символизирует знание, мудрость, достижение личной цели и ваше счастье. Гвозди Они символизируют насилие по отношению к себе и другим. Этот объект показывает эмоциональную ситуацию и изменённую психологию восприятия. Шлем Он символизирует мужество и дух воина, а также импульсивность и неспособность принимать решения. Книги Символизируют стремление к знаниям, но если они опущены в подвал, это может демонстрировать потерянный смысл существования. Молоток Он символизирует насилие и стремление достичь чего-то силой. Это насилие может быть направлено на внешний объект или предмет, который вызывает или может выявить определенный конфликт с самим собой. Маски Они символизируют эмоции, с которыми мы относимся к другим, как положительные, так и отрицательные. Картина Она символизирует стабильность и ясность в наших делах, показывает, что вы ищете видение себя и других. Колесо Оно символизирует связь между нашим окружением и нашей близостью. Единственный негативный момент — те, кто выбирает этот объект, движутся по замкнутому кругу и ничего не хотят менять в своей жизни. Колбасы Символизируют тесную связь с вашим физическим состоянием. Обычно выбирают те, у кого есть скрытые проблемы со здоровьем. Решётка Символ замкнутости и одиночества. Этот объект показывает, что вы проходите через период депрессии и тревоги, и вам очень тяжело собраться. Лестница Она символизирует стремление подняться вверх, чтобы достичь своей цели. Поскольку перекладины на лестнице сломанные, это показывает, что путь прерывается и, следовательно, вы живёте, балансируя между прошлым и будущим. Ящики Коробки символизируют нашу личность, так как они являются контейнерами, которые предназначены, чтобы скрыть или закрыть что-то внутри. Подумайте, чем они наполнены. Метла Демонстрирует ваше скрытое желание близких отношений и интимной близости с любимым человеком. Сломанный стул Он символизирует период нестабильности, напряженности, стресса и отсутствие отдыха. Разбитое зеркало Зеркало символизирует то, как мы видим себя, но так как оно сломалось, это показывает внутреннюю борьбу, которая делит пополам и заставляет нас чувствовать себя плохо. Щипцы Этот объект отображает состояние угнетения, в котором вы находитесь. Вы чувствуете себя обязанными сделать определенный выбор и принимать определенные решения.

Квадрат Декарта

Это простая техника принятия решений. Ее суть заключается в том, что нужно рассмотреть проблему/ситуацию, ответив на такие 4 вопроса: Что будет, если это произойдет? (Что я получу, плюсы от этого). Что будет, если это не произойдет? (Все останется так, как было, плюсы от неполучения желаемого). Чего НЕ будет, если это произойдет? (Минусы от получения желаемого). Чего НЕ будет, если это НЕ произойдет? (Минусы от неполучения желаемого). С этим вопросом будьте внимательны, потому что мозг захочет проигнорировать двойное отрицание. И ответы могут быть похожи на ответы первого вопроса. Не допускайте этого. Почему эта техника работает? Дело в том, что в ситуации, требующей решения, мы часто зацикливаемся на одной позиции: что будет, если это произойдет? С помощью «квадрата Декарта» можно рассмотреть одну и ту же ситуацию сразу с 4 разных сторон.

4 самых увлекательных душевных расстройства в истории психиатрии

Про сумасшедших читать интересно всегда. Про интересных сумасшедших читать вдвойне интересно и вдвойне всегда. Особенно вдвойне - про раздвоение личности, когда двое сумасшедших по цене одного. Да, нам нравится писать про душевнобольных. Во-первых, на их фоне нам проще ощущать себя душевно здоровыми. Во-вторых, еще Кант сказал, что нет в мире ничего более интересного, чем звезды на небе и всякие странности внутри человеческого мозга. Вот ходишь, бывало, носишь себе спокойно на плечах свою голову и не ждешь от нее никакого подвоха. Хотя бочонок пороха с зажженным фитилем был бы, пожалуй, несильно опаснее — настолько удивительные вещи порой может вытворять с людьми их сознание. И не стоит забывать: часто, лишь изучая сломанную вещь, можно понять, как она должна работать в идеале. Именно психиатрия создала в свое время тот базис, на котором развились современные науки о мышлении вообще, такие как нейробиология, нейрофизиология, эволюционная психология и т. д. И вот в исключительно просветительских целях, а не для того, чтобы всласть попугать свою аудиторию всякими ужасами, мы собрали восемь историй болезни, описывающих случаи редких и очень интересных синдромов. Без контроля В 20-х — 30-х годах XX века в германской клинике «Шарите» семь лет находился на излечении бывший работник почтового ведомства Дитер Вайзе. Проблема господина Вайзе заключалась в том, что он никак не мог управлять своим телом. Единственное, что он мог контролировать, — это речь и дыхание. Все же остальное управлялось неким Питером, который был большой сволочью. Лечащие врачи так и не смогли познакомиться с Питером: тот в контакт с человечеством не входил, все коммуникации оставлял Дитеру, а сам отрывался по полной. Рихард Штюбе, лечащий врач больного, писал: «Изумляла ясная, разумная речь пациента — речь измученного, но совершенно здорового человека». Пока Питер мастурбировал перед медсестрами, бился головой об стену, ползал на карачках под кроватями и кидался фекалиями в санитаров, Дитер Вайзе уставшим голосом просил у окружающих прощения и умолял немедленно надеть на него смирительную рубашку. Светила мировой психиатрии долго спорили, как надлежит дефинировать заболевание господина Вайзе. Одни стояли за необычную форму шизофрении, другие предполагали, что имеют дело с продвинутой версией «синдрома чужой руки», при которой мозг теряет волевой контроль над нейронами, связанными с той или иной частью тела. Выяснить это так и не удалось: в 1932 году пациент Вайзе, оставленный ненадолго без присмотра, заткнул куском простыни сливное отверстие раковины в своей палате, подождал, когда наберется достаточно воды, и утопил себя, опустив в раковину голову. «Это было, несомненно, убийство, — рефлексировал потом доктор Штюбе. — Страшно представить себе ощущения Дитера в тот момент, когда неведомый захватчик, оккупировавший его тело, заставил Дитера нагнуться над раковиной…» Человек, надевший жену вместо шляпы Книга, в которой американский психиатр Оливер Сакс описал этот клинический случай, так и называется — «Человек, который принял жену за шляпу». В 60-х годах прошлого века мистера Сакса попросили осмотреть известного музыканта, преподавателя консерватории, которого Сакс называет «профессором П.». Профессор П. был уже немолод и всю свою жизнь пользовался репутацией человека со странностями, что не помешало ему сперва быть знаменитым певцом, потом — уважаемым преподавателем, а также завести семью и благополучно прожить с супругой долгие годы. Вот супруга-то и обеспокоилась тем, что в последнее время профессор стал уж что-то совсем непредсказуемым. Сакс пообщался с музыкантом, не нашел особых странностей, за вычетом кое-какой эксцентричности, и они стали прощаться. И тут профессор сделал весьма неожиданную вещь. Подойдя к жене, он протянул руку, нащупал ее голову жестом, которым обычно берут шляпу, и сделал попытку надеть добытый таким образом объект на себя. Жена вывернулась из пальцев, профессор пошевелил ими в воздухе и задумался. Сакс сделал охотничью стойку и взял профессора в оборот. Они регулярно встречались, беседовали, прошли массу тестов. Выяснилось следующее. Мировосприятие профессора страдало катастрофическими дырами. Он напоминал человека, который пытается осмотреться в темном чулане при помощи слабого фонарика. Он практически не различал людей зрительно, зато прекрасно определял голоса. Хуже того, он сплошь и рядом путал людей с неодушевленными предметами. Он мог запомнить деталь — усы, сигару, большие зубы, но не был в состоянии узнать ни одного человеческого лица и легко мог принять за человека кочан капусты или лампу. Разглядывая пейзаж, он не видел большинства домов, людей и человеческих фигур — они словно попадали в некое слепое пятно. Когда Сакс выкладывал на столе несколько предметов, профессору иногда удавалось опознать какой-то один из них, остальные он просто не замечал и очень удивлялся, когда говорили, что у него под носом кроме блокнота лежат еще блюдце, расческа и носовой платок. Реальность этих предметов он соглашался признать, только пощупав их. Когда врач дал ему розу и попросил сказать, что это такое, профессор описал цветок как «продолговатый предмет темно-зеленого цвета с расширением красного цвета на одном конце». Только понюхав данный предмет, он определил, что это роза. Его зрение было в порядке, но вот сигналы, получаемые при помощи визуальной передачи, мозг усваивал лишь процентов на десять. В конце концов, Сакс диагностировал у профессора П. врожденную агнозию — патологическое расстройство восприятия, правда, очень качественно компенсированное за счет богатого жизненного опыта и хорошей образованности пациента, который, видя вместо окружающего мира в основном хаос из трудно определяемых объектов, все же сумел стать социально успешным и счастливым человеком. Застывший ужас Аутизм, который с легкой руки авторов «Человека дождя» широкая публика сейчас часто путает с гениальностью, — заболевание, изученное еще совершенно недостаточно. Многие ученые полагают, что тут уместнее говорить о группе различных патологий с общими признаками. Например, известно, что часть аутистов практически неспособна к агрессии; другие же, напротив, страдают тяжелыми и продолжительными приступами неконтролируемого гнева, направленного на окружающих; третьи же, испытывая гнев и страх, предпочитают наносить повреждения самим себе. Поведение же аутиста Айдена С., 19 лет, находившегося какое-то время под наблюдением в больнице при Пенсильванском университете, относится к четвертой, самой редкой категории. Как и многие аутисты, Айден невероятно зависим от режима дня, стабильности окружающей ситуации и болезненно реагирует на любые новшества. Поэтому любое «неправильное» действие родственников или медицинского персонала вызывает у Айдена кататонический приступ: юноша замирает в той позе, в которой ему случилось столкнуться с «опасностью» — пижамой неприятной ему расцветки, громким шумом, непривычной едой. Его мышцы полностью деревенеют, и если поза в момент приступа была неподходящей для удержания равновесия, то пациент с громким стуком падает на пол, так и не меняя этой позы. Никакой силой нельзя разогнуть ему руку или ногу, ничего не сломав. Находиться в таком положении Айден может бесконечно долго. Поэтому врачи, как только Айдена снова «клинило», совершали традиционный ритуал, некогда разработанный матерью Айдена. Тело вносили в полностью темное помещение, после чего один из медиков шепотом читал там наизусть в течение получаса детские стишки из «Сказок матушки Гусыни», и спустя некоторое время Айден снова обретал возможность нормально двигаться. Человек со множеством лиц Уже упоминавшийся ранее Оливер Сакс в своих работах часто вспоминает пациента, страдавшего от редкого синдрома с названием «корсаковский психоз». Бывший бакалейщик мистер Томпсон был доставлен в клинику друзьями после того, как сошел с ума на почве многолетнего алкоголизма. Нет, мистер Томпсон не кидается на людей, не причиняет никому вреда и весьма коммуникабелен. Проблема мистера Томпсона в том, что он утратил свою личность, а также окружающую реальность и память. Когда мистер Томпсон не спит, он торгует. Где бы он ни находился — в палате, в кабинете у врача или в ванной на сеансе гидромассажа, — он стоит у прилавка, вытирает руки о фартук и беседует с очередным посетителем. Срок его памяти — примерно сорок секунд. — Вам колбаски или, может, лосося? — спрашивает он. — А что это вы в белом халате, мистер Смит? Или у вас в кошерной лавке теперь такие правила? И почему это вы вдруг отрастили бороду, мистер Смит? Что-то я не соображу… я у себя в лавке или где? После этого чело его опять безмятежно разглаживается, и он предлагает новому «покупателю» купить полфунта ветчины и копченых сосисок. Впрочем, за сорок секунд мистер Томпсон тоже успевает разгуляться. Он травит байки. Он высказывает невероятные предположения о личности покупателя. Он находит сотни убедительных и всегда разных объяснений тому, почему он вдруг выпал из-за своего прилавка и оказался в незнакомом кабинете. — А, стетоскоп! — кричит он неожиданно. — Вот ведь вы, механики, чудной народ! Корчите из себя докторов: белые халаты, стетоскопы... Слушаем, мол, машины, как людей! Мэннерс, старина, как дела на бензоколонке? Заходи, заходи, сейчас будет тебе все как обычно — с черным хлебом и колбаской... «В течение пяти минут, — пишет доктор Сакс, — мистер Томпсон принимает меня за дюжину разных людей. В его памяти ничто не удерживается дольше нескольких секунд, и в результате он постоянно дезориентирован, он изобретает все новые и новые маловразумительные истории, беспрестанно сочиняя вокруг себя мир — вселенную «Тысячи и одной ночи», сон, фантасмагорию людей и образов, калейдоскоп непрерывных метаморфоз и трансформаций. Причем для него это не череда мимолетных фантазий и иллюзий, а нормальный, стабильный, реальный мир. С его точки зрения, все в порядке».

Как понять, что ты изменился за год? Чек-лист для проверки себя

Ты стал чаще отказываться от своей правоты, если она не эффективна Есть гениальная фраза: «Пешеход был прав, но мертв». Конечно, всегда очень приятно быть Правым. Это так тешит Эго. Но наша правота в большинстве случаев совсем не эффективна. У есть знакомая, которая уверена: «Талант заложен в каждом человеке с рождения. И нужно его найти». И вот уже 10 лет она в поисках своего таланта, скачет с книжки на книжку, с тренинга на тренинг. И она верит, что она права. А я считаю, что таланта не существует и что нужно просто фигачить в любую сторону. И всё обязательно придет! И парадокс мира в том, что никто не знает, как все устроено на самом деле. Ни у кого нет монополии на истину. Но если твоя оценка «Надо искать свой талант до конца жизни» — неэффективна, то надо легко с ней расставаться. А то можно быть «правой» и нереализованной до конца жизни. Вопрос: А в какие моменты в этом году ты отказывался от того, чтобы «быть правым», потому что это было не эффективно? Ты стал делать выбор, исходя «Мне важно», а не «Я хочу» Недавно мой друг сказал: «Если бы люди делали только то, что хотят, то мы бы все переубивали друг друга и перетрах…в смысле, переспали бы друг с другом». Не знаю, как насчет первого, но, думаю, от второго было бы тяжело отказаться. Есть «Я хочу», а есть «Мне важно». Один мой знакомый стал заниматься регулярно спортом в 35 лет. Он сказал: «У меня только родился сын. И мне важно, чтобы через через 15 лет, когда мне будет 50, а сыну 15,я был в состоянии поиграть с ним в футбол на равных. Я не могу сказать, что я хочу и испытываю кайф каждое утро бегать, когда на улице минус 15 и в лицо летит снег. Но «Мне важно» побеждает «Я хочу». Вопрос: Какие вещи в этом году ты делал, исходя из «Мне важно», а не из «Я хочу»? Ты принял свою «темную» сторону Каждый человек как Луна — у нас есть и светлая, и темная сторона. «Темную» сторону нас учили с детства подавлять. Помните «Будь хорошей девочкой», «Не огорчай маму» и все такое? Но, подавляя свои эмоции и чувства, мы блокируем огромное количество энергии. И самое умное — позволить себе иногда выпускать своих чудовищ погулять. Правда, делать это максимально экологично для себя и других людей. Вопрос: Какие свои темные стороны ты принял в этом году и перестал бороться с ними? Как ты выпускаешь свои «чудовищ» погулять? Тебя не задевают те вещи, которые раньше задевали Недавно я услышала классную мысль о том, что человека обидеть невозможно. Можно только обидеться. «Ся» — это суффикс, полная версия которого «Себя». То есть обидеться — это «обидеть себя». Если мы не уверены в себе, то нас легко «задеть». А те вещи, в которых мы уверены, нас не задевают. Например, если вы скажете очень худому человеку, что он «толстый», его это никак не заденет (если он сам, конечно, так не думает). А если вы скажете матери, которая не уделяет время детям о том, что она «запустила детей», то, скорее всего, ее это заденет. Когда мы меняемся, то те вещи, которые нас раньше задевали, перестают нас трогать. Если вас больше не тревожат слова, которые раньше были неприятными, то поздравляю — вы решили какую-то внутреннюю проблему. Вопрос: Какие слова, которые раньше были неприятными, перестали тебя задевать в этом году? Ты стал смелее Недавно я проводила новогодний вебинар, на котором спросила у присутствующих: «Почему в уходящем году вы не достигли того, чего хотели?». И большинство ответов сводились к простой вещи: «Мне не хотелось рисковать». Риск — широкое понятие. Рисковать можно своей репутацией, своими деньгами, своими привычками. Но кто не рискует, тот…ниже приведу другую трактовку этой фразы. Не так давно я возвращалась из Рима. В самолете встретила девушку Лену. Она была 7 лет замужем за итальянцем. Говорит, не любила его, а просто вышла замуж, потому что «было надо». Детей у них не было. И вот за 30 дней до нашей встречи она познакомилась в социальных сетях с парнем Ваней из деревушки под Ростовом-на-Дону. И ровно за месяц Лена подала на развод, собрала вещи, бросила всё и полетела к своему Ване, ни разу не видев его вживую. Когда я написала об этом в соцсетях, люди начали реагировать по-разному. Кто-то обвинил Лену в том, что у нее поехала крыша и что «нельзя переезжать к человеку, если ты его не видел». Другие Лену поддержали. Но я знаю только одно: в жизни нет гарантий. Возможно, они с Ваней проживут пару лет, а потом Лена снова уедет к итальянцу. А, возможно, они будут счастливы до конца жизни. Когда мы выходили из самолета, Лена сказала: «Я же все понимаю. Со стороны кажется, что я сумасшедшая. Но кто не рискует, тот не только не пьет шампанское, тот вообще ничего не пьет!». Золотые слова, Лена! Как романтично выразил эту мысль канадский хоккеист Уэйн Гретцки: «Из тех бросков, которые ты не сделал, 100% — мимо ворот». Вопрос: А как и чем ты рисковал в этом году? Автор: Лариса Парфентьева

Хотите быть более креативным? Развивайте синестезию

Фрагмент книги «Всеобщая история чувств» Дианы Акерман о том, как люди творческих профессий использовали синестезию для стимуляции вдохновения. Повседневная жизнь — это непрерывная атака на восприятие, и у каждого из нас ощущения в определенной степени накладываются одно на другое. Как утверждает гештальт-психология, если дать людям список бессмысленных слов и поручить связать их с контурами и цветом, то определенные звучания будут в довольно четком порядке ассоциироваться с определенными очертаниями. Еще удивительнее то, что этот порядок будет сохраняться для испытуемых и из США, и из Англии, и с полуострова Махали, который вдается в озеро Танганьика. Люди с развитой синестезией тоже склонны реагировать предсказуемо. Исследование двух тысяч синестетиков, принадлежавших к различным культурам, выявило большое сходство в ассоциации цветов и звучания. Низкие звуки часто ассоциируются у людей с темными цветами, а высокие — с яркими. В определенной степени синестезия встроена в нашу систему чувств. Но сильная природная синестезия встречается у людей редко — примерно у одного на пять тысяч, — и невролог Ричард Сайтовик, прослеживающий основы этого феномена в лимбической системе, самой примитивной части мозга, называет синестетиков «живыми ископаемыми когнитивной системы», потому что у этих людей лимбическая система не полностью управляется куда более сложной (и возникшей на более позднем этапе эволюции) корой головного мозга. По его словам, «синестезия… может служить воспоминанием о том, как видели, слышали, обоняли, ощущали вкус и осязали первые млекопитающие». Некоторых синестезия лишь раздражает, но другим она идет во благо. Для человека, желающего избежать сенсорной перегрузки, это может быть и небольшая, но беда, зато настоящие творческие натуры она воодушевляет. Среди наиболее известных синестетиков — немало людей искусства. Композиторы Александр Скрябин и Николай Римский-Корсаков в своей работе легко ассоциировали музыку с цветами. Для Римского-Корсакова тональность до мажор была белой, а для Скрябина — красной. Ля мажор у Римского-Корсакова розовая, у Скрябина — зеленая. Еще удивительнее то, что результаты их музыкально-цветовой синестезии порой совпадали. Ми мажор у обоих была голубой (у Римского-Корсакова — сапфирового оттенка, у Скрябина — бело-голубой), ля-бемоль мажор — пурпурной (у Римского-Корсакова — серовато-лиловой, у Скрябина — пурпурно-лиловой), ре мажор — желтой и т. д. Для писателей синестезия тоже благотворна — иначе разве бы они описывали так выразительно ее проявления? Доктор Джонсон однажды сказал, что «алый цвет лучше всего передает металлический крик трубы». Бодлер гордился своим «сенсорным эсперанто», а один из его сонетов, где связаны между собой ароматы, цвета и звуки, оказал огромное влияние на влюбленных в синестезию символистов. <…> Мало кому удалось написать о синестезии столь точно и изящно, как Владимиру Набокову, который в автобиографии «Память, говори» анализировал то, что называл «цветным зрением»: Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о «слухе», цветное ощущение создается, по-моему, самим актом голосового воспроизведения буквы, пока воображаю ее зрительный узор. Долгое «a» английского алфавита… имеет у меня оттенок выдержанной древесины, меж тем как французское «а» отдает лаковым черным деревом. В эту «черную» группу входят крепкое «g» (вулканизированная резина) и «r» (запачканный складчатый лоскут). Овсяное «n», вермишельное «l» и оправленное в слоновую кость ручное зеркальце «о» отвечают за белесоватость. Французское «on», которое вижу как напряженную поверхность спиртного в наполненной до краев маленькой стопочке, кажется мне загадочным. Переходя к «синей» группе, находим стальную «x», грозовую тучу «z» и черничную «k». Поскольку между звуком и формой существует тонкая связь, я вижу «q» более бурой, чем «k», между тем как «s» представляется не поголубевшим «с», но удивительной смесью лазури и жемчуга. Соседствующие оттенки не смешиваются, а дифтонги своих, особых цветов не имеют, если только в каком-то другом языке их не представляет отдельная буква (так, пушисто-серая, трехстебельковая русская буква, заменяющая английское «sh», столь же древняя, как шелест нильского тростника, воздействует на ее английское представление). <…> Писатели — странные люди. Мы бьемся в поисках идеального слова или блестящей фразы, которые позволят каким-то образом сделать внятной для других лавину уникальной осознанной информации. Мы живем в ментальном гетто, где из каждой работоспособной идеи, если дать ей должное побуждение — немного выпивки, небольшая встряска, деликатное обольщение, — может вырасти впечатляющий труд. Можно сказать, что наши головы — это конторы или склепы. Наше творчество словно обитает в маленькой квартирке в доме без лифта в Сохо. Нам известно, что сознание пребывает не только в мозгу, но вопрос о том, где оно находится, не уступает по сложности вопросу о том, как оно работает. Кэтрин Мэнсфилд однажды сказала, что взрастить вдохновение можно, лишь очень тщательно «ухаживая за садом», и я считаю, что она имела в виду нечто более управляемое, нежели прогулки Пикассо в лесу Фонтенбло, где он «до несварения объедался зеленью», которую ему позарез нужно было вывалить на холст. Или, возможно, она имела в виду именно это: упорно возделывать знание о том, где, когда, как долго и как именно действовать, — а потом приступить к действию, и делать это как можно чаще, даже если устал, или не в настроении, или недавно совершил несколько бесплодных попыток. Художники славятся умением заставлять свои ощущения работать на себя и порой используют поразительные фокусы синестезии. <…> Шиллер складывал в ящик стола гниющие яблоки и вдыхал их едкий запах, если затруднялся найти нужное слово. Потом он задвигал ящик, но запах оставался у него в памяти. Исследователи из Йельского университета установили, что пряный аромат яблок оказывает сильный бодрящий эффект и может даже предотвращать панические атаки. Шиллер мог установить это опытным путем. Что-то в сладкой затхлости этого запаха взбадривало его мозг и успокаивало нервы. Эми Лоуэлл, как и Жорж Санд, за письменным столом курила сигары и в 1915 году закупила 10 тысяч любимых ею манильских второсортных сигар, чтобы наверняка обеспечить питанием свои творческие печи. Это Лоуэлл сказала, что обычно «швыряет» идеи в подсознание: «…как письмо в почтовый ящик. Через шесть месяцев у меня в голове начинают возникать слова стихотворения. <…> Слова будто бы проговариваются в голове, но их никто не произносит». Потом они обретают форму, окутанные облаком дыма. И доктор Сэмюэль Джонсон, и поэт У.Х. Оден более чем неумеренно пили чай — сообщалось, что Джонсон частенько выпивал за один присест двадцать пять чашек. Джонсон умер от удара, но непонятно, могло ли это явиться следствием злоупотребления чаем. Виктору Гюго, Бенджамину Франклину и многим другим лучше всего работалось, если они раздевались донага. Д.Х. Лоуренс однажды признался, что любил лазить нагишом по шелковичным деревьям — их длинные ветви и темная кора служили для него фетишем и стимулировали мысли. Колетт начинала творческий день с вылавливания блох у своей кошки; мне нетрудно представить, как методичное перебирание и разглаживание меха помогало сосредоточить разум сибаритки. Кстати, эта женщина никогда не путешествовала налегке, а всегда требовала брать с собой большие запасы шоколада, сыров, мясных деликатесов, цветов и багетов в каждую, даже непродолжительную поездку. Харт Крейн обожал шумные вечеринки, но в разгар веселья всегда исчезал, бежал к пишущей машинке, включал запись кубинской румбы, потом «Болеро» Равеля, потом любовную балладу, после чего возвращался «с багрово-красным лицом, пылающими глазами, стоящими дыбом уже седеющими волосами. Во рту у него торчала пятицентовая сигара, которую он вечно забывал закурить. В руках он держал два-три листа машинописного текста… «Прочти-ка! — говорил он. — Величайшее стихотворение в мировой литературе!» Это рассказывал Малкольм Каули, который приводит много других примеров того, как Крейн напоминал ему «еще одного друга, знаменитого убийцу лесных сурков», когда писатель «пытался выманить вдохновение из тайного убежища пьянством, смехом и музыкой фонографа». Стендаль, работая над «Пармской обителью», каждое утро читал две-три страницы французского Гражданского кодекса, чтобы, по его словам, «настроиться на нужный тон». Уилла Кэзер читала Библию. Александр Дюма-отец писал публицистику на бумаге розового цвета, беллетристику — на голубой, а стихи — на желтой. Он был чрезвычайно организованным человеком, вплоть до того, что для лечения бессонницы и утверждения привычек ежедневно в семь утра съедал яблоко под Триумфальной аркой. Киплингу требовались самые черные чернила, какие только удавалось найти; он мечтал о том, чтобы «завести чернильного мальчика, который растирал бы мне индийские чернила», как будто сама тяжесть черноты должна была сделать его слова столь же значимыми, как и его воспоминания. Альфред де Мюссе, любовник Жорж Санд, признавался, что его больно задевало, когда она сразу после секса кидалась к письменному столу (а такое случалось часто). Впрочем, Жорж Санд не превзошла Вольтера, который пристраивал лист бумаги прямо на обнаженной спине любовницы. Роберт Льюис Стивенсон, Марк Твен и Трумэн Капоте обычно писали лежа. Капоте даже объявил себя «абсолютно горизонтальным писателем». Хемингуэй работал стоя — те, кто учится литературному мастерству, часто запоминают это, но пропускают мимо ушей то, что стоял он не потому, что воспринимал себя стражем суровой прямодушной прозы, а из-за больной спины, поврежденной при крушении самолета. Кстати, перед тем как приступить к работе, Хемингуэй фанатично затачивал карандаши. Считается, что, когда Эдгар По писал, у него на плече сидела кошка. Стоя работали Томас Вулф, Вирджиния Вулф и Льюис Кэрролл; сообщение Роберта Хендриксона в работе «Литературная жизнь и другие курьезы» (The Literary Life and Other Curiosities) гласило, что Олдос Хаксли «частенько писал носом». Сам Хаксли в книге «Как исправить зрение» (The Art of Seeing) утверждал: «После короткого „рисования носом“ наступит значительное временное улучшение зрения». <…> Расспрашивая некоторых друзей о том, как они привыкли организовывать свой писательский труд, я ожидала рассказов о каких-нибудь вычурных ухищрениях — стоять в канаве и насвистывать «Иерусалим» Блейка или, может быть, наигрывать на трубе мелодию открытия скачек на ипподроме в Санта-Аните, поглаживая пестрые колокольчики наперстянки. Но большинство из них уверяли меня, что ничего подобного у них нет — ни привычек, ни суеверий, ни особых обычаев. Я позвонила Уильяму Гэссу и слегка надавила на него. — Неужели у вас нет никаких необычных привычек и способов организации работы? — спросила я насколько могла нейтрально. Мы три года проработали вместе в Вашингтонском университете, и я знала, что за его маской тихого профессора скрывается поистине экзотическая интеллектуальная натура. — Нет, боюсь, я очень скучный человек, — вздохнул он. Я слышала, как он устраивался поудобнее на лестнице в своей кладовке. И, поскольку его сознание очень походило на захламленную кладовку, это казалось очень кстати. — Как начинается ваш день? — О, я посвящаю пару часов фотографированию, — ответил он. — И что же вы фотографируете? — Ржавые, заброшенные, безнадзорные, выморочные уголки города. В основном тлен и грязь, — сообщил он тоном «а что тут такого?», небрежным, как взмах ладони. — Значит, вы каждый день фотографируете тлен и грязь? — Почти каждый. — А потом начинаете писать? — Да. — И не считаете это необычным? — Для меня — нисколько.

1941 год: реальная история бывает удивительней, чем боевик

Из воспоминаний ветерана войны Сергея Сергеевича, полковника в отставке. Летом 1941 года передовые части немецкой группы армий «Север», преодолев сопротивление частей Красной Армии в Прибалтике, вырвались на оперативный простор. Они двигались в направлении Ленинграда, а останавливать их было нечем. На переброску резервов требовалось время, которое немцы давать командованию Красной Армии не собирались. Встал вопрос. Как хотя бы на несколько дней остановить немецкое наступление для переброски на фронт резервов из тылов Красной Армии? И выход нашли. Неизвестно кто придумал использовать в свою пользу склонность немцев к порядку и Устав Германской армии, но это сработало. В немецкой армии существовал следующий порядок. Командир подразделения действовал согласно полученному приказу. К примеру, командир немецкого батальона имеет приказ занять село Васильевку. Он захватывает Васильевку и здесь останавливает свою часть, не зависимо от того есть перед ним противник или нет. Командир обязан связаться с командованием, получить приказание на дальнейшие действия и только после этого двигаться дальше (или оставаться на месте) согласно приказу. Это не наши. Наши, если наступали, то продвигались вперед пока есть возможность, независимо от приказа. Бывало, к примеру, согласно плану операции наша авиация должна была бомбить Лидиевку. Бомбардировщики уже на взлете, а тут им сообщение: Отбой! Лидиевка уже наша! Досрочно взяли! У немцев при наступлении не так. Все строго по плану и в соответствии с приказами вышестоящего командования. Орднунг ист орднунг (Порядок есть порядок!). Эту черту немецкого характера и решили использовать летом 1941 года. Было принято решение разгромить штаб немецкой армии, чьи части вырвались на оперативный простор. Спецчастей в те дни хаоса, неразберихи, военных поражений под рукой не оказалось. Потому собрали офицеров, кто оказался под рукой. Вооружили их гранатами и автоматическим оружием, что нашлось, посадили на самолет и отправили ночью в тыл к немцам. Где располагался штаб немецкой армии знали точно: разведка установила. Да и немцы в те дни не особенно маскировались. Самоуверенности и презрения к противнику летом 1941 года у них было хоть отбавляй. Охрана штаба также была чисто формальная. Потому, высадившись в нужной точке, наши офицеры утром вышли к штабу и забросали его гранатами. После этого, согласно приказу, уходили парами. В одной из таких пар оказался и Сергей Сергеевич, тогда еще лейтенант. Отмахав километров 20 от разгромленного штаба, присели отдохнуть на лесной полянке: как быть дальше? А проблема была нешуточная. Штабист, который отправлял офицеров на это задание, не сообразил, что нельзя посылать в тыл к немцам людей с документами. А тут. Книжка офицера и партбилет у каждого при себе. И что делать? Идти с ними – либо немцы, либо наши расстреляют. Немцы, как коммунистов и офицеров; наши за то, что шли с полными документами. Что, немцам хотели их передать? Для немецких диверсантов и агентов сохраняли? А закопать и идти без документов? Выйдешь без них – наши обвинять в трусости и расстреляют. И так худо и так. И что делать? Так Сергей Сергеевич сидел с товарищем и обсуждал: как все-таки быть с документами? Неожиданно из ближайших кустов вышел паренек лет 15 и предложил: - Возьмете с собой двух девушек? Их надо вывести к нашим. Достану гражданскую одежду и скажу, как поступить с документами. Офицеры подумали и согласились. Паренек не подвел. Сергей Сергеевич и его товарищ переоделись в гражданское, познакомились с девушками, которых надо было вывести к своим. А с документами поступили следующим образом. Вырвали первые странички с фотографией из книжки офицера и партбилета, аккуратно сложили и спрятали в козырьках фуражек, которые им принес паренек. Прочее уничтожили. Таким образом, наши претензии уже не предъявят. Вышли с документами, непригодными для использования немцами. Все шло хорошо до одной из речушек. Едва успели переправиться, как нарвались на немецкий мотоциклетный патруль: фельдфебеля и двух солдат. Дальше обыск. Это только в кино показывают, что немцы обыскивают и не находят. Нашли. Одежду прощупывали пальцами по сантиметру. Документы офицеров нашли. Спасло то, что недалеко, километра три от них, был мост, через который как раз шли немецкие войска. Потому фельдфебель не стал принимать самостоятельного решения, а пошел к мосту посоветоваться с командованием. Пленных усадили на траву. Немецкие солдаты сели напротив пленных с оружием в руках. Против каждого солдата по офицеру и девушке. Пока фельдфебель был рядом, сидели спокойно. Чем дальше отходил фельдфебель, тем энергичней перемигивались офицеры: терять, мол, нечего; давай нападать! Пока Сергей Сергеевич и его товарищ перемигивались, девушки бросились на немцев. Одна сумела вырвать винтовку из рук солдата и прикладом в голову уложила его на месте. Вторую немец ногой отбросил в сторону. Первая же, вместо того, чтобы снять этого немца выстрелом, принялась добивать своего. В итоге уцелевший немец ее застрелил. Это было последнее, что он успел сделать. На него налетели Сергей Сергеевич и его товарищ и убили. Тут же бросились к мотоциклу. Один заводит, второй за пулемет. Немцы от моста бегут. Выстрел услышали. А девушка в ответ матом, да таким, что Сергей Сергеевич в жизни никогда не слышал. Дали по газам. Только немцы их и видели. На мотоцикле не просто оторвались от немцев, но и весьма быстро добрались до своих. Только за линией фронта, у своих, Сергей Сергеевич и его товарищ узнали, что девушки были сотрудниками советской военной разведки , и что на нижней юбке убитой была записана важная информация. А идея со штабом удалась. Трое суток понадобилось немецкому командованию, чтобы сформировать новый штаб, вместо разгромленного. И эти трое суток все части этой армии стояли на месте, не продвигаясь вперед. Эти три дня затишья позволили нашему командованию подтянуть резервы и сформировать оборонительные рубежи на подступах к Ленинграду.

Малоизвестный ужас мирового кинематографа

Коллекция фильмов мирового кинематографа поистине неисчислима. И чтобы посмотреть их все и десяти жизней будет мало. Большинство картин не могут похвастаться огромными бюджетами, громкими рекламными кампаниями и мировой известностью. Но это не значит, что они плохого качества. Многие заслуживающие внимания, но отнюдь не самые кассовые фильмы, к сожалению, часто проходят мимо нас. В этой подборке как-раз такие малоизвестные фильмы ужасов, которые стоят того, чтобы их посмотреть. Особенно на ночь! 1. Дорога из желтого кирпича (Yellowbrickroad) 2010. В далеком 1940 году жители одного селения в Нью-Хэмпшире неожиданно побросали свои дома, вещи, одежду и голыми ушли в лес. Поисковая группа нашла часть из них замерзшими, других — жестоко убитыми, остальные пропали без вести. Уже в наши дни по следам этой легенды-загадки идет другая поисковая группа, чтобы разгадать это происшествие. Герои сталкиваются с кошмаром, ведущим их на грань безумия и кровавого финала… 2. Дом в конце времен (La casa del fin de los tiempos) 2013. Дульче, 30 лет назад осуждённая за убийство мужа, выходит из тюрьмы и возвращается в проклятый Дом, где было совершено страшное преступление. Загадочное Нечто за все эти годы и не думало покидать Дом. Дульче предстоит разобраться, что же на самом деле кроется в стенах таинственного места, где по легенде скрываются духи, которые могут останавливать ход времени… 3. Исчезновение (Disappearance) 2002. Американская семья, путешествуя по пустыне в Неваде на автомобиле, решает свернуть с намеченного маршрута и отыскать заброшенный шахтёрский посёлок, указанный на их старой карте. Не придавая значения странностям, происходящим вокруг них, беспечная семейка беззаботно продолжает поиски города-призрака. Что ж, их ожидает самая жуткая и самая кошмарная, а быть может, и самая последняя экскурсия в их жизни! 4. Тыквоголовый (Pumpkinhead) 1988. Группа городских подростков отправляется погонять на мотоциклах в горы. Один из разгорячившихся «лихачей» сбивает насмерть маленького мальчика. Безутешный отец погибшего ребенка, Эд Харли, жаждет мщения и обращается за помощью к местной ведьме. Старая колдунья рассказывает ему, как с помощью его собственной крови и крови убитого сына можно разбудить Демона мести. Так из потустороннего мира появляется ужасное чудовище — Тыквоголовый… 5. Адский дом (Películas para no dormir: Para entrar a vivir) 2006. Марио и Клара ждут ребенка и решают подыскать себе жилье попросторней. По совету риэлтора они едут смотреть очередной вариант. На улице стоит собачья погода — весь день льет проливной дождь. Дом оказывается мрачным, заброшенным строением, стоящим на отшибе. Пересилив смутное чувство страха, молодая пара входит внутрь… Лучше бы они этого не делали! Дом оказывается ловушкой, из которой нет пути назад, а его хозяйка — дьявольской бестией! 6. Гробница (The Shrine) 2010. В центре событий группа молодых журналистов изучающих кровавый культ, у которого до сих пор в чести традиция человеческих жертвоприношений. Не сложно догадаться, что новыми жертвами культа станут настырные молодые люди. 7. Отражение (The Broken) 2008. Когда за праздничным ужином разбилось старое зеркало, привычный мир Джины рухнул. Возвращаясь на следующий день домой, она вдруг увидела себя в своей машине. Потрясенная этим, она следует за загадочной незнакомкой до её дома… С этого момента вся жизнь Джины поставлена под сомнение. Мир, в который она попадает, намного страшнее ночных кошмаров. 8. Похороненный заживо (Buried Alive) 1990. Клинт Гудмен — со всех сторон положительный и работящий владелец строительной компании. Тогда как неверная супруга Клинта, Джоана, вместе со своим любовником, местным врачом, замышляют отравить Клинта, а затем продать его строительную компанию и потратить все деньги. Злодеи пытаются убить Клинта, но не доводят дело до конца… Заживо погребенный муж без труда выбирается из дешевого хлипкого гроба, закопанного совсем неглубоко, и… возвращается в семью, чтобы отомстить… 9. Версия 1.0 (One Point O) 2003. Программист Саймон обнаруживает в своей квартире загадочную посылку. Открыв её, он становится жертвой зловещего тайного эксперимента… 10. Высота (Altitude) 2009. Действие разворачивается на борту небольшого самолета с четырьмя приятелями-подростками на борту и неопытной девушкой за штурвалом. Из-за механической неисправности джет взмывает на невообразимую высоту, а затем начинает падение сквозь бесконечный туман. Когда ребята восстанавливают управление, оказывается, что по всем расчетам они уже должны были врезаться в землю, но вместо этого продолжают падать в неизвестность. И нечто зловещее, скрывающееся в туманных клубах, жаждет их смерти.

Подборка блиц-фактов №86

В Глазго есть конная статуя герцога Веллингтона, на голову которого горожане постоянно надевают дорожные конусы. В 2013 году муниципальные власти заявили о том, что работы по снятию конусов обходятся бюджету в 10 тысяч фунтов ежегодно, и обнародовали планы по реставрации памятника, включающие увеличение вдвое высоты постамента. Однако развернувшаяся полемика и петиции с лозунгами «Сохраните конус» вынудили власти отозвать свои намерения. В Великобритании и Ирландии существует множество независимых объединений, которые обобщённо называются «Blood bikes». В них участвуют владеющие мотоциклами волонтёры, помогающие больницам в экстренной транспортировке донорской крови, органов для пересадки и других вещей, необходимых для спасения жизней. Во многих источниках утверждается, что Эрнё Рубик изготовил свой кубик, чтобы помочь своим студентам в Академии искусств и ремёсел лучше понять трёхмерные объекты. Сам Рубик опровергал эту информацию, говоря, что просто увлекался различными пространственными задачами и хотел придумать способ, как заставить части одного объекта двигаться без разваливания всей конструкции. Только собрав прототип из деревянных кубиков, добившись их взаимного скрепления и перемешав цвета, Рубик понял, что восстановление исходного вида куба — само по себе очень интересное занятие. Интересно, что конструктор в первый раз решал эту задачу более месяца, а сегодня победители мировых чемпионатов собирают кубик за считанные секунды. Российская пресса и официальные лица часто приписывают бывшему госсекретарю США Мадлен Олбрайт слова о том, что единоличное обладание Россией Сибирью и её огромными природными ресурсами — несправедливо. Однако ни в одном документальном источнике подобные высказывания Олбрайт не были обнаружены. Самое раннее упоминание об этой «цитате» встречается в интервью Никиты Михалкова в 2005 году. Годом позже один генерал-майор запаса Федеральной службы охраны РФ заявил, что они занимались прослушиванием мыслей западных политиков, и в ходе сеанса «подключения» к Олбрайт засекли такие рассуждения. В начале 1980-х годов сеть ресторанов быстрого питания A&W запустила масштабную рекламную кампанию своего гамбургера. В отличие от похожего сэндвича в 1/4 фунта из McDonald's, гамбургер A&W весил 1/3 фунта и стоил чуть дешевле, а покупатели говорили, что он вкуснее. Несмотря на всё это, кампания провалилась. Позже A&W провела исследование и выявила причину: многие клиенты не понимали истинного значения дробных чисел. Предложение казалось им невыгодным, так как 3 меньше 4. Одной из весовых единиц античности был скрупул, примерно равный 1,14 грамма. Им в основном пользовались для измерения веса серебряных монет. Позже скрупул применялся в аптекарской системе мер. Сегодня он не используется, но сохранился в слове «скрупулёзность», что значит чрезвычайную точность и аккуратность в мелочах. После Дня благодарения в США следует «Чёрная пятница», когда магазины предлагают большие скидки и бьют рекорды продаж. В ситуации, когда довольны и продавцы, и покупатели, кажется странным эпитет «чёрная» — обычно он достаётся дням чрезвычайных событий. Дело в том, что термин запустили в оборот ещё в 1960-х годах полицейские Филадельфии. В этот день сложность их работы возрастала в разы из-за огромных пробок и людских толп. Начиная с 16 века некоторые художники использовали коричневую краску, основой которой были останки забальзамированных древнеегипетских мумий. Особой популярностью этот пигмент пользовался у прерафаэлитов — многие их произведения выполнены в насыщенных коричневых тонах. Спрос на краску породил и предложение от мошенников, которые вымачивали в смоле тела казнённых преступников, обжигали их на солнце и выдавали за подлинные мумии. На тропических островах Индийского и Тихого океанов обитают пальмовые воры — раки, рацион которых состоит в основном из фруктов. Особенно они любят кокосы. Раки предпочитают искать уже упавшие и треснувшие плоды, но могут и сами расколоть твёрдую скорлупу сильными клешнями. А иногда для этой цели пальмовый вор может залезть вместе с кокосом на дерево и ещё раз бросить его на землю. При охоте летучая мышь сканирует пространство вокруг себя сериями ультразвуковых криков, а при обнаружении жертвы издаёт ещё более быструю серию криков для точного определения её местоположения. В этот самый момент другая мышь-конкурент может произвести специальный звук, названный учёными sinFM. Он накладывается на крик первой мыши, от чего та в большинстве случаев промахивается мимо жертвы. Складка кожи между носом и верхней губой называется губной желобок или, по-латински, фильтрум. Именно в этом месте соединяются части лица человека в ходе развития эмбриона на втором-третьем месяце беременности. Для озвучки динозавров в фильме «Парк Юрского периода» Гэри Райдстром записал и смикшировал множество естественных звуков реальных животных. По его признанию, звук общения велоцирапторов друг с другом базируется на криках спаривающихся черепах. Однажды Финеас Тейлор Барнум, крупнейший американский шоумен 19 века, решил, что посетители его «Американского музея» в Нью-Йорке слишком долго разглядывают экспозиции. Он приказал развесить указатели с надписями «This Way to the Egress», что переводится как «Это путь к выходу». Соль была в том, что слово «egress» — довольно редкое, гораздо чаще выход обозначается как «exit». Большинство посетителей думали, что эти таблички ведут к самой интересной выставке, но, следуя по ним, оказывались на улице. С 1943 по 1946 годы болгарским царём был Симеон II, хотя ввиду его малого возраста страной правил регентский совет. После коммунистического переворота его семья эмигрировала в Египет, а затем в Испанию. Спустя десятилетия Симеон вернулся в Болгарию, сформировал партию и выиграл с ней парламентские выборы, став премьер-министром республики в 2001—2005 годах. Причём во время нахождения у власти Симеон добился реституции собственности царской семьи, экспроприированной коммунистами, и стал крупным землевладельцем. Время в каждом часовом поясе обозначается относительно всемирного координированного времени UTC — например, UTC+4:00. Однако у самой этой аббревиатуры нет никакой официальной расшифровки. Международный союз электросвязи принимал данный стандарт в 1970 году и рассматривал варианты CUT (английское Coordinated Universal Time) и TUC (французское Temps Universel Coordonné). Не признав ни один из них подходящим, решили остановиться на нейтральном варианте UTC.

Почему мы несчастливы в мире изобилия?

Разбираемся, почему избыток порой хуже недостатка и как кураторство поможет вернуть вкус к жизни. «Хочется есть, но уже почистил зубы» или «Случайно закрыл вкладку в браузере» — вот они, проблемы первого мира. Конечно, на всех них стоит печать иронии. Но в каждой шутке лишь доля шутки: о чём ещё беспокоиться, если больше не нужно раздумывать о безопасном жилище и пропитании? В этом году в Ad Marginem вышла книга британского издателя и писателя Майкла Баскара «Принцип кураторства. Роль выбора в эпоху переизбытка». «Принцип кураторства» предлагает задуматься о любопытном феномене: проблемы людей в благополучных странах действительно стали иными. Если представить себе пирамиду Маслоу, то очевидно, что в XXI веке многие давно перешагнули через низшие ярусы, воспринимая наличие еды и безопасности как должное. Нас интересует самореализация, нам хочется иметь интересную работу, нам важно заниматься только тем, что нам нравится: творчество стало священной коровой эпохи. В мире, где практически каждый получил возможность выражать себя, появилось слишком много всего: ворох фотографий, нагромождение слов, разнообразие товаров… Человечество смогло выстроить механизмы экономики таким образом, чтобы из дефицита мы шагнули в переизбыток. Разделение труда, детище Адама Смита, позволило рабочему изготавливать не 20 булавок в день, а в 200 раз больше. Конвейер сначала устроил дерзкий переворот на заводе Генри Форда, а позже захватил власть и на других производствах. Тейлоризм, как считается, в качестве идеи безнадёжно устарел ещё в середине прошлого века, однако его принципы до сих пор живы в виде KPI и других лайфхаков для оптимизации работы сотрудников. Каждый из этих шагов приближал людей к великой цели — делать быстрее и делать больше. В итоге утопия изобилия стала реальностью, но помогло ли это стать счастливее? Эпидемия вещизма В книге Баскар обращается к разнообразным исследованиям, среди них — «Домашний быт в XXI веке», опубликованное 5 лет назад: исследователи, наблюдая за жизнью тридцати двух американских семей среднего класса, пришли к настораживающим выводам. «В США проживает 4% всех детей мира — и в то же время страна потребляет 40% от всех производимых в мире игрушек». Комнаты буквально усеяны игрушками, они везде: на полу, в комнате родителей, в подвале, который давно превратился в хранилище машинок, мягких зверушек и кукол. Очевидно, что количество вещей уже перевалило за лимит — но что делать, если на Рождество ребёнок ожидает очередной подарок? Места в доме не хватает, но дети хотят больше, и родители от них не отстают в этом желании. Хотя и пребывают в постоянном стрессе: этому способствует нехватка свободного пространства и потребность всё время наводить порядок. «Только 25% гаражей использовалось для автомобилей, в основном же в них хранились вещи». Как бы абсурдно ни звучало, но в просторном гараже среднестатистической американской семьи можно найти что угодно: снегоход, каноэ, газонокосилку... Что угодно, кроме машин, которые припаркованы у дороги. И неважно, что все эти вещи могли быть использованы всего раз в жизни. Продать их, несмотря на всевозможные сервисы, облегчающие хлопоты, психологически не так уж просто. Как только мы хотим избавиться от новой, хотя и не очень нужной вещицы, нас начинают мучить вопросы: а может, она мне ещё пригодится? Не зря же я её когда-то купил! «Несмотря на то, что практически у каждой семьи был просторный обустроенный двор, 50% из них проводили досуг у телевизора». При этом, хотя большую часть свободного времени члены семьи смотрели телепередачи, они всё равно старались освободить себя от приготовления пищи, довольствуясь выпечкой и полуфабрикатами. Такая статистика заставила авторов исследования вынести неутешительный вердикт: американская семья пребывает в состоянии «материального перенасыщения». Причём речь идёт о людях со средним достатком, которые зачастую работают не на одной должности, чтобы покупать вещи, которые уже некуда девать. Конечно, можно сказать, что жителям нашей страны до таких излишеств далеко. Немногие из нас живут в частных домах или имеют отдельный гараж, набитый вещами, — но зато у нас эту функцию выполняет балкон. Да и финансовый уровень не так значим, если в любой момент мы можем снять деньги с кредитки. Сегодня, как отмечает Баскар, нас интересуют не просто вещи: нам важно, чтобы одежда выделяла нас из толпы, подчёркивала статус или стиль. Мы тратим десятки тысяч за дизайнерское пальто не потому, что оно сделано из суперкачественного материала, а потому, что эта покупка помогает нам творчески выразить себя. Покупая Ferrari, вы покупаете не автомобиль, а мечту, а мечта стоит дорого. Но, как бы мы ни стремились потреблять больше, это не приводит нас к счастью. Такой вывод с научной точки зрения впервые сделал американский экономист Р. Истерлин в начале 70-х. Люди в более благополучных странах счастливее людей, живущих в бедных странах, однако рост национального благосостояния не влечёт за собой повышение уровня счастья. Так, за последние 25 лет Россия стала гораздо богаче, но уровень счастья граждан не вырос. Такое утверждение справедливо не только в масштабах страны: однажды наступает период, когда увеличение потребления перестаёт приносить радость — этот феномен получил название «парадокс Истерлина». Переизбыток рано или поздно становится нормой, и пусть пока учёные не смогли определить, когда это «рано или поздно» наступает, факт очевиден. Когда у тебя есть практически всё, изобилие не вызывает восхищения, и мы покупаем уже просто для того, чтобы сохранять однажды достигнутый уровень частоты потребления. Словами Баскара, «чем больше ты потребляешь, тем больше должен потреблять, чтобы оставаться счастливым» — таков принцип гедонистической адаптации. Жизнь в режиме «завал» У нас появляется всё больше вещей — и остаётся всё меньше времени. Практически столетие назад английский экономист Д. Кейнс предсказывал, что в недалёком будущем мы сможем работать не более 15 часов в неделю. Однако недалёкое будущее наступило — и теперь мы, действительно, работаем 15 часов, но только в день. Затраты на медицину, образование и те самые статусные вещи постоянно растут и, чтобы удержаться на «гедонистической беговой дорожке», многие не брезгуют подработками. Журналистка Б. Шульте называет такой образ жизни «завалом» (overwhelmed). В большей степени «завал» знаком матерям-одиночкам, которые должны одновременно быть хорошими мамами, эффективными работниками, личными водителями для детей, домработницами и много кем ещё, доводя себя до «ролевой перегрузки». Это похоже на бег в колесе, который не имеет конца: взвалив на себя множество обязательств однажды, мы уже не можем от них отказаться, а отказываясь, ощущаем вину за то, что не оправдали ожиданий в своих же глазах. Даже не будучи родителем, каждый из нас может попасть в ситуацию overwhelmed: в современном капиталистическом мире идеальный работник — это машина, избавленная от поломок и ошибок, с радостью готовая отправиться во внеплановую командировку и взяться за сверхурочную работу. Хотя, согласно исследованиям, максимальное количество рабочего времени, в течение которого сотрудник может быть по-настоящему продуктивен, по-прежнему не превышает 8 часов. Однако нет смысла обвинять бессердечных работодателей. Занятость стала модным стилем нашего века, свидетельством того, что жизнь насыщенна и интересна. Неудивительно, что многие, пытаясь успеть всё, урезают время сна. Как спастись от переизбытка? Итак, мы работаем на нескольких работах, чтобы обеспечить себе достойный уровень жизни и покупать; купив, мы убираем вещь подальше в шкаф, потому что у нас нет на неё времени. Но далеко не всех устраивает жизнь в режиме overwhelmed. Одних переизбыток подвигает искать спасение в постматериализме: удовлетворённость базовых потребностей позволяет думать о «высоком» — экологии, этике, гражданских свободах. Другие выбирают радикальные пути в духе дауншифтинга или яростных акций протеста против общества потребления. Баскар же предлагает более мягкое, но, впрочем, и более действенное средство — кураторство, «интерфейс современной потребительской экономики». «Кураторство возникает в ответ на перенасыщение. Когда были папирусы и свитки с письменами, нам нечего было курировать» — Л. Флориди, профессор философии и этики информации. «Быть куратором — наблюдать за кем-либо или за чем-либо, отвечать за кого-либо или за что-либо», утверждает словарь. Первая ассоциация к слову «куратор» — художественная выставка. Однако сегодня кураторство выходит за рамки искусства и проникает во все области, нуждающиеся в фильтрации. Книгу Баскара можно назвать справочником по кураторству. В одиннадцати главах, сотнях страницах и тысячах именах писатель рассказывает о происхождении феномена, его видах и последствиях, сопровождая факты историями тех, кто использует курирование в повседневной работе. Курировать можно что угодно. Открывая кофейню, вы курируете сорта кофе: пусть в вашем меню будет не десяток позиций, а всего пять, но зато только у вас можно будет попробовать редчайший копи-лувак. Культовый берлинский клуб Berghain курирует свою аудиторию: жёсткий фейс-контроль позволяет собрать в одном помещении тех людей, которые действительно подходят друг другу по духу и органично вписываются в атмосферу мрачного техно. Нам необходимо курировать информацию. Сегодня нас окружает переизбыток контента: среди новостей много фейков, среди творчества — произведений сомнительного уровня. Баскар замечает, что ежеминутно на YouTube заливается 300 часов видео. Но нам не нужно так много нового — нам нужно лучшее. Наконец, каждый может стать куратором самого себя — например, создавать себе онлайн-репутацию, раздумывая над тем, нужно ли делать перепост записи или настраивать приватность на заметку о начальнике. Кураторство давно стало частью нашей жизни, даже если мы об этом не задумываемся. Мы любим шоу, в которых достойные участники проходят отбор, чтобы победителем стал единственный — лучший из всех. Паблик становится любимым потому, что он курирует контент: в группе с циничными шутками мы хотим видеть только циничные шутки, а не печальные истории о тех, кто попал в сложную ситуацию. Наша эпоха отвергает анархию многообразия, предпочитая упорядоченность: кураторство — это закон авторитетного мнения, которому мы доверяем. Конечно, читая Баскара, невозможно отделаться от сомнений: не уничтожит ли субъективный отбор действительно ценное? Не утратим ли мы важное, навешивая ярлыки? «Определить — значит ограничить», — сказал лорд Генри и, пожалуй, был прав. Однако в мире переизбытка ограничения необходимы, в противном случае количество уничтожит смысл. Источник: Newtonew