Искусство
 6.3K
 29 мин.

Айзек Азимов. «Выборы»

В № 2 за 2020 г. журнала «Парта», который выпускает высшая партийная школа «Единой России», был опубликован рассказ-антиутопия Айзека Азимова о государстве без выборов. Почему был опубликован именно этот рассказ, мы не знаем, но тоже хотим поделиться им с вами. *** Из всей семьи только одна десятилетняя Линда, казалось, была рада, что наконец наступило утро. Норман Маллер слышал ее беготню сквозь дурман тяжелой дремы. (Ему наконец удалось заснуть час назад, но это был не столько сон, сколько мучительное забытье.) Девочка вбежала в спальню и принялась его расталкивать. — Папа, папочка, проснись! Ну, проснись же! Он с трудом удержался от стона. — Оставь меня в покое, Линда. — Папочка, ты бы посмотрел, сколько кругом полицейских! И полицейских машин понаехало! Норман Маллер понял, что сопротивляться бесполезно, и, тупо мигая, приподнялся на локте. Занимался день. За окном едва брезжил серый и унылый рассвет, и так же серо и уныло было у Маллера на душе. Он слышал, как Сара, его жена, возится в кухне, готовя завтрак. Его тесть, Мэтью, яростно полоскал горло в ванной. Конечно, агент Хэндли уже дожидается его. Ведь наступил знаменательный день. День Выборов! Поначалу этот год был таким же, как и все предыдущие. Может быть, чуть-чуть похуже, так как предстояли выборы президента, но, во всяком случае, не хуже любого другого года, на который приходились выборы президента. Политические деятели разглагольствовали о сувер-р-ренных избирателях и мощном электр-р-ронном мозге, который им служит. Газеты оценивали положение с помощью промышленных вычислительных машин (у «Нью-Йорк таймс» и «Сент-Луис пост диспатч» имелись собственные машины) и не скупились на туманные намеки относительно исхода выборов. Комментаторы и обозреватели состязались в определении штата и графства, давая самые противоречивые оценки. Впервые Маллер почувствовал, что этот год все-таки не будет таким же, как все предыдущие, вечером четвертого октября (ровно за месяц до выборов), когда его жена Сара Маллер сказала: — Кэнтуэлл Джонсон говорит, что штатом на этот раз будет Индиана. Я от него четвертого это слышу. Только подумать, на этот раз наш штат! Из-за газеты выглянуло мясистое лицо Мэтью Хортенвейлера. Посмотрев на дочь с кислой миной, он проворчал: — Этим типам платят за вранье. Нечего их слушать. — Но ведь уже четверо называют Индиану, папа, — кротко ответила Сара. — Индиана — действительно ключевой штат, Мэтью, — также кротко вставил Норман, — из-за закона Хоукинса-Смита и скандала в Индианаполисе. Значит... Мэтью грозно нахмурился и проскрипел: — Никто пока еще не называл Блумингтон или графство Монро, верно? — Да ведь... — начал Маллер. Линда, чье острое личико поворачивалось от одного собеседника к другому, спросила тоненьким голоском: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман ласково улыбнулся. — Вряд ли, детка. Но все-таки это был год президентских выборов и октябрь, когда страсти разгораются все сильнее, а Сара вела тихую жизнь, пробуждающую мечтательность. — Но ведь это было бы замечательно! — Если бы я голосовал? Норман Маллер носил светлые усики; когда-то их элегантность покорила сердце Сары, но теперь, тронутые сединой, они лишь подчеркивали заурядность его лица. Лоб изрезали морщины, порожденные неуверенностью, да и, вообще говоря, его душе старательного приказчика была совершенно чужда мысль, что он рожден великим или волей обстоятельств еще может достигнуть величия. У него была жена, работа и дочка, и, кроме редких минут радостного возбуждения или глубокого уныния, он был склонен считать, что его жизнь сложилась вполне удачно. Поэтому его смутила и даже встревожила идея, которой загорелась Сара. — Милая моя, — сказал он, — у нас в стране живет двести миллионов человек. При таких шансах стоит ли тратить время на пустые выдумки? — Послушай, Норман, двести миллионов здесь ни при чем, и ты это прекрасно знаешь, — ответила Сара. — Во-первых, речь идет только о людях от двадцати до шестидесяти лет, к тому же это всегда мужчины, и, значит, остается уже около пятидесяти миллионов против одного. А в случае если это и в самом деле будет Индиана... — В таком случае останется приблизительно миллион с четвертью против одного. Вряд ли бы ты обрадовалась, если бы я начал играть на скачках при таких шансах, а? Давайте-ка лучше ужинать. Из-за газеты донеслось ворчанье Мэтью: — Дурацкие выдумки... Линда задала свой вопрос еще раз: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман отрицательно покачал головой, и все пошли в столовую. К двадцатому октября волнение Сары достигло предела. За кофе она объявила, что мисс Шульц — а ее двоюродная сестра служит секретарем у одного члена Ассамблеи — сказала, что «Индиана — дело верное». — Она говорит, президент Виллерс даже собирается выступить в Индианаполисе с речью. Норман Маллер, у которого в магазине выдался нелегкий день, только поднял брови в ответ на эту новость. — Если Виллерс будет выступать в Индиане, значит, он думает, что Мультивак выберет Аризону. У этого болвана Виллерса духу не хватит сунуться куда-нибудь поближе, — высказался Мэтью Хортенвейлер, хронически недовольный Вашингтоном. Сара, обычно предпочитавшая, когда это не походило на прямую грубость, пропускать замечания отца мимо ушей, сказала, продолжая развивать свою мысль: — Не понимаю, почему нельзя сразу объявить штат, потом графство и так далее. И все, кого это не касается, были бы спокойны. — Сделай они так, — заметил Норман, — и политики налетят туда как воронье. А едва объявили бы город, как там уже на каждом углу торчало бы по конгрессмену, а то и по два. Мэтью сощурился и в сердцах провел рукой по жидким седым волосам. — Да они и так настоящее воронье. Вот послушайте... Сара поспешила вмешаться: — Право же, папа... Но Мэтью продолжал свою тираду, не обратив на дочь ни малейшего внимания: — Я ведь помню, как устанавливали Мультивак. Он положит конец борьбе партий, говорили тогда. Предвыборные кампании больше не будут пожирать деньги избирателей. Ни одно ухмыляющееся ничтожество не пролезет больше в Конгресс или в Белый дом, так как с политическим давлением и рекламной шумихой будет покончено. А что получилось? Шумихи еще больше, только действуют вслепую. Посылают людей в Индиану из-за закона Хоукинса-Смита, а других — в Калифорнию, на случай если положение с Джо Хэммером окажется более важным. А я говорю — долой всю эту чепуху! Назад к доброму старому... Линда неожиданно перебила его: — Разве ты не хочешь, дедушка, чтобы папа голосовал в этом году? Мэтью сердито поглядел на внучку. — Не в этом дело. — Он снова повернулся к Норману и Саре. — Было время, когда я голосовал. Входил прямо в кабину, брался за рычаг и голосовал. Ничего особенного. Я просто говорил: этот кандидат мне по душе, и я голосую за него. Вот как нужно! Линда спросила с восторгом: — Ты голосовал, дедушка? Ты и вправду голосовал? Сара поспешила прекратить этот диалог, из которого легко могла родиться нелепая сплетня и разойтись по всей округе: — Ты не поняла, Линда. Дедушка вовсе не хочет сказать, будто он голосовал, как сейчас. Когда дедушка был маленький, все голосовали, и твой дедушка тоже, только это было ненастоящее голосование. Мэтью взревел: — Вовсе я тогда был не маленький! Мне уже исполнилось двадцать два года, и я голосовал за Лэнгли, и голосовал по-настоящему. Может, мой голос не очень-то много значил, но был не хуже всех прочих. Да, всех прочих. И никакие Мультиваки не... Тут вмешался Норман: — Хорошо, хорошо, Линда, пора спать. И перестань расспрашивать о голосовании. Вырастешь, сама все поймешь. Он поцеловал ее нежно, но по всем правилам антисептики, и девочка неохотно ушла, после того как мать пригрозила ей наказанием и позволила смотреть вечернюю видеопрограмму до четверти десятого с условием, что она умоется быстро и хорошо. — Дедушка, — позвала Линда. Она стояла, упрямо опустив голову и заложив руки за спину, и ждала, пока газета не опустилась и из-за нее не показались косматые брови и глаза в сетке тонких морщин. Была пятница, тридцать первое октября. — Ну? Линда подошла поближе и оперлась локтями о колено деда, так что он вынужден был отложить газету. — Дедушка, ты правда голосовал? — спросила она. — Ты ведь слышала, как я это сказал, так? Или, по-твоему, я вру? — последовал ответ. — Н-нет, но мама говорит, тогда все голосовали. — Правильно. — А как же это? Как же могли голосовать все? Мэтью мрачно посмотрел на внучку, потом поднял ее, посадил к себе на колени и даже заговорил несколько тише, чем обычно: — Понимаешь, Линда, раньше все голосовали, и это кончилось только лет сорок назад. Скажем, хотели мы решить, кто будет новым президентом Соединенных Штатов. Демократы и республиканцы выдвигали своих кандидатов, и каждый человек говорил, кого он хочет выбрать президентом. Когда выборы заканчивались, подсчитывали, сколько народа хочет, чтобы президент был от демократов, и сколько — от республиканцев. За кого подали больше голосов, тот и считался избранным. Поняла? Линда кивнула и спросила: — А откуда все знали, за кого голосовать? Им Мультивак говорил? Мэтью свирепо сдвинул брови. — Они решали это сами! Линда отодвинулась от него, и он опять понизил голос: — Я не сержусь на тебя, Линда. Ты понимаешь, порою нужна была целая ночь, чтобы подсчитать голоса, а люди не хотели ждать. И тогда изобрели специальные машины — они смотрели на первые несколько бюллетеней и сравнивали их с бюллетенями из тех же мест за прошлые годы. Так машина могла подсчитать, какой будет общий итог и кого выберут. Понятно? Она кивнула: — Как Мультивак. — Первые вычислительные машины были намного меньше Мультивака. Но они становились все больше и больше и могли определить, как пройдут выборы, по все меньшему и меньшему числу голосов. А потом в конце концов построили Мультивак, который способен абсолютно все решить по одному голосу. Линда улыбнулась, потому что это ей было понятно, и сказала: — Вот и хорошо. Мэтью нахмурился и возразил: — Ничего хорошего. Я не желаю, чтобы какая-то машина мне говорила, за кого я должен голосовать, потому, дескать, что какой-то зубоскал в Милуоки высказался против повышения тарифов. Может, я хочу проголосовать не за того, за кого надо, коли мне так нравится, может, я вообще не хочу голосовать. Может... Но Линда уже сползла с его колен и побежала к двери. На пороге она столкнулась с матерью. Сара, не сняв ни пальто, ни шляпу, проговорила, еле переводя дыхание: — Беги играть, Линда. Не путайся у мамы под ногами. Потом, сняв шляпу и приглаживая рукой волосы, она обратилась к Мэтью: — Я была у Агаты. Мэтью окинул ее сердитым взглядом и, не удостоив это сообщение даже обычным хмыканьем, потянулся за газетой. Сара добавила, расстегивая пальто: — И знаешь, что она мне сказала? Мэтью с треском расправил газету, собираясь вновь погрузиться в чтение, и ответил: — Не интересуюсь. Сара начала было: «Все-таки, отец...», — но сердиться было некогда. Новость жгла ей язык, а слушателя под рукой, кроме Мэтью, не оказалось, и она продолжала: — Ведь Джо, муж Агаты, — полицейский, и он говорит, что вчера вечером в Блумингтон прикатил целый грузовик с агентами секретной службы. — Это не за мной. — Как ты не понимаешь, отец! Агенты секретной службы, а выборы совсем на носу. В Блумингтон! — Может, кто-нибудь ограбил банк. — Да у нас в городе уже сто лет никто банков не грабит. Отец, с тобой бесполезно разговаривать. И она сердито вышла из комнаты. И Норман Маллер не слишком взволновался, узнав эти новости. — Скажи, пожалуйста, Сара, откуда Джо знает, что это агенты секретной службы? — спросил он невозмутимо. — Вряд ли они расхаживают по городу, приклеив удостоверения на лоб. Однако на следующий вечер, первого ноября, Сара торжествующе заявила: — Все до одного в Блумингтоне считают, что избирателем будет кто-то из местных. «Блумингтон ньюс» почти прямо сообщила об этом по видео. Норман поежился. Жена говорила правду, и сердце у него упало. Если Мультивак и в самом деле обрушит свою молнию на Блумингтон, это означает несметные толпы репортеров, туристов, особые видеопрограммы — всякую непривычную суету. Норман дорожил тихой и спокойной жизнью, и его пугал все нарастающий гул политических событий. Он заметил: — Все это пока только слухи. — А ты подожди, подожди немножко. Ждать пришлось недолго. Раздался настойчивый звонок, и, когда Норман открыл дверь со словами: «Что вам угодно?», высокий человек с хмурым лицом спросил его: — Вы Норман Маллер? Норман растерянным, замирающим голосом ответил: — Да. По тому, как себя держал незнакомец, можно было легко догадаться, что он лицо, облеченное властью, а цель его прихода вдруг стала настолько же очевидной, неизбежной, насколько за мгновение до того она казалась невероятной, немыслимой. Незнакомец предъявил свое удостоверение, вошел, закрыл за собой дверь и произнес ритуальные слова: — Мистер Норман Маллер, от имени президента Соединенных Штатов я уполномочен сообщить вам, что на вас пал выбор представлять американских избирателей во вторник, четвертого ноября 2008 года. Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: — Не заболей, Норман. Только не заболей. А то найдут кого-нибудь еще. Когда к Норману вернулся дар речи, он прошептал: — Прошу прощения, сэр. Агент секретной службы уже снял пальто и, расстегнув пиджак, непринужденно расположился на диване. — Ничего, — сказал он. (Он оставил официальный тон, как только покончил с формальностями, и теперь это был просто рослый и весьма доброжелательный человек.) Я уже шестой раз делаю это объявление — видел всякого рода реакции. Но только не ту, которую показывают по видео. Ну, вы и сами знаете: человек самоотверженно, с энтузиазмом восклицает: «Служить своей родине — великая честь!» Или что-то в таком же духе и не менее патетически. — Агент добродушно и дружелюбно засмеялся. Сара вторила ему, но в ее смехе слышались истерически-визгливые нотки. Агент продолжал: — А теперь придется вам некоторое время потерпеть меня в доме. Меня зовут Фил Хэндли. Называйте меня просто Фил. До Дня Выборов мистеру Маллеру нельзя будет выходить из дому. Вам придется сообщить в магазин, миссис Маллер, что он заболел. Сами вы можете пока что заниматься обычными делами, но никому ни о чем ни слова. Я надеюсь, вы меня поняли и мы договорились, миссис Маллер? Сара энергично закивала. — Да, сэр. Ни слова. — Прекрасно. Но, миссис Маллер, — лицо Хэндли стало очень серьезным, — это не шутки. Выходите из дому только в случае необходимости, и за вами будут следить. Мне очень неприятно, но так у нас положено. — Следить? — Никто этого не заметит. Не волнуйтесь. К тому же это всего на два дня, до официального объявления. Ваша дочь... — Она уже легла, — поспешно вставила Сара. — Прекрасно. Ей нужно будет сказать, что я ваш родственник или знакомый и приехал к вам погостить. Если же она узнает правду, придется не выпускать ее из дому. А вашему отцу не следует выходить в любом случае. — Он рассердится, — сказала Сара. — Ничего не поделаешь. Итак, значит, со всеми членами вашей семьи мы разобрались и теперь... — Похоже, вы знаете про нас все, — еле слышно сказал Норман. — Немало, — согласился Хэндли. — Как бы то ни было, пока у меня для вас инструкций больше нет. Я постараюсь быть полезным чем могу и не слишком надоедать вам. Правительство оплачивает расходы по моему содержанию, так что у вас не будет лишних затрат. Каждый вечер меня будет сменять другой агент, который будет дежурить в этой комнате. Значит, лишняя постель не нужна. И вот что, мистер Маллер... — Да, сэр? — Зовите меня просто Фил, — повторил агент. — Эти два дня до официального сообщения вам дают для того, чтобы вы успели привыкнуть к своей роли и предстали перед Мультиваком в нормальном душевном состоянии. Не волнуйтесь и постарайтесь себя убедить, что ничего особенного не случилось. Хорошо? — Хорошо, — сказал Норман и вдруг яростно замотал головой. — Но я не хочу брать на себя такую ответственность. Почему непременно я? — Ладно, — сказал Хэндли. — Давайте сразу во всем разберемся. Мультивак обрабатывает самые различные факторы, миллиарды факторов. Один фактор, однако, неизвестен и будет неизвестен еще долго. Это умонастроение личности. Все американцы подвергаются воздействию слов и поступков других американцев. Мультивак может оценить настроение любого американца. И это дает возможность проанализировать настроение всех граждан страны. В зависимости от событий года одни американцы больше подходят для этой цели, другие меньше. Мультивак выбрал вас как самого типичного представителя страны для этого года. Не как самого умного, сильного или удачливого, а просто как самого типичного. А выводы Мультивака сомнению не подлежат, не так ли? — А разве он не может ошибиться? — спросил Норман. Сара нетерпеливо прервала мужа: — Не слушайте его, сэр. Он просто нервничает. Вообще-то он человек начитанный и всегда следит за политикой. Хэндли сказал: — Решения принимает Мультивак, миссис Маллер. Он выбрал вашего мужа. — Но разве ему все известно? — упрямо настаивал Норман. — Разве он не может ошибиться? — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. Норман закрыл лицо руками и замер в неподвижности. — Завтра к утру, сэр, — сказала Сара, — он придет в себя. Ему только надо свыкнуться с этой мыслью, вот и все. — Разумеется, — согласился Хэндли. Когда они остались наедине в спальне, Сара Маллер выразила свою точку зрения по-другому и гораздо энергичнее. Смысл ее нотаций был таков: «Возьми себя в руки, Норман. Ты ведь изо всех сил стараешься упустить возможность, которая выпадает раз в жизни». Норман прошептал в отчаянии: — Я боюсь, Сара. Боюсь всего этого. — Господи, почему? Неужели так страшно ответить на один-два вопроса? — Слишком большая ответственность. Она мне не по силам. — Ответственность? Никакой ответственности нет. Тебя выбрал Мультивак. Вся ответственность лежит на Мультиваке. Это знает каждый. Норман сел в кровати, охваченный внезапным приступом гнева и тоски: — Считается, что знает каждый. А никто ничего знать не хочет. Никто... — Тише, — злобно прошипела Сара. — Тебя на другом конце города слышно. — ...ничего знать не хочет, — повторил Норман, сразу понизив голос до шепота. — Когда говорят о правительстве Риджли 1988 года, разве кто-нибудь скажет, что он победил на выборах потому, что наобещал золотые горы и плел расистский вздор? Ничего подобного! Нет, они говорят «выбор сволочи Маккомбера», словно только Хамфри Маккомбер приложил к этому руку, а он-то отвечал на вопросы Мультивака и больше ничего. Я и сам так говорил, а вот теперь я понимаю, что бедняга был всего-навсего простым фермером и не просил назначать его избирателем. Так почему же он виноват больше других? А теперь его имя стало ругательством. — Рассуждаешь, как ребенок, — сказала Сара. — Рассуждаю, как взрослый человек. Вот что, Сара, я откажусь. Они меня не могут заставить, если я не хочу. Скажу, что я болен. Скажу... Но Саре это уже надоело. — А теперь послушай меня, — прошептала она в холодной ярости. — Ты не имеешь права думать только о себе. Ты сам знаешь, что такое избиратель года. Да еще в год президентских выборов. Реклама, и слава, и, может быть, куча денег... — А потом опять становись к прилавку. — Никаких прилавков! Тебя назначат по крайней мере управляющим одного из филиалов, если будешь все делать по-умному, а уж это я беру на себя. Если ты правильно разыграешь свои карты, то «Универсальным магазинам Кеннелла» придется заключить с тобой выгодный для нас контракт — с пунктом о регулярном увеличении твоего жалованья и обязательством выплачивать тебе приличную пенсию. — Избирателя, Сара, назначают вовсе не для этого. — А тебя — как раз для этого. Если ты не желаешь думать о себе или обо мне — я же прошу не для себя! — то о Линде ты подумать обязан. Норман застонал. — Обязан или нет? — грозно спросила Сара. — Да, милочка, — прошептал Норман. Третьего ноября последовало официальное сообщение, и теперь Норман уже не мог бы отказаться, даже если бы у него хватило на это мужества. Они были полностью изолированы от внешнего мира. Агенты секретной службы, уже не скрываясь, преграждали всякий доступ в дом. Сначала беспрерывно звонил телефон, но на все звонки с чарующе-виноватой улыбкой Филип Хэндли отвечал сам. В конце концов станция попросту переключила телефон на полицейский участок. Норман полагал, что так его спасают не только от захлебывающихся от поздравлений (и зависти) друзей, но и от бессовестных приставаний коммивояжеров, чующих возможную прибыль, от расчетливой вкрадчивости политиканов со всей страны... А может, и от полоумных фанатиков, готовых разделаться с ним. В дом запретили приносить газеты, чтобы оградить Нормана от их воздействия, а телевизор отключили — деликатно, но решительно, и громкие протесты Линды не помогли. Мэтью ворчал и не покидал своей комнаты; Линда, когда первые восторги улеглись, начала дуться и капризничать, потому что ей не позволяли выходить из дому; Сара делила время между стряпней и планами на будущее; а настроение Нормана становилось все более и более угнетенным под влиянием одних и тех же мыслей. И вот наконец настало утро четвертого ноября 2008 года, наступил День Выборов. Завтракать сели рано, но ел один только Норман Маллер, да и то по привычке. Ни ванна, ни бритье не смогли вернуть его к действительности или избавить от чувства, что и вид у него такой же скверный, как душевное состояние. Хэндли изо всех сил старался разрядить напряжение, но даже его дружеский голос не мог смягчить враждебности серого рассвета. (В прогнозе погоды было сказано: облачность, в первую половину дня возможен дождь.) Хэндли предупредил: — До возвращения мистера Маллера дом останется по-прежнему под охраной, а потом мы избавим вас от своего присутствия. Агент секретной службы на этот раз был в полной парадной форме, включая окованную медью кобуру на боку. — Вы же совсем не были нам в тягость, мистер Хэндли, — сладко улыбнулась Сара. Норман выпил две чашки кофе, вытер губы салфеткой, встал и произнес каким-то страдальческим голосом: — Я готов. Хэндли тоже поднялся. — Прекрасно, сэр. И благодарю вас, миссис Маллер, за любезное гостеприимство. Бронированный автомобиль урча несся по пустынным улицам. Даже для такого раннего часа на улицах было слишком пусто. Хэндли обратил на это внимание Нормана и добавил: — На улицах, по которым пролегает наш маршрут, теперь всегда закрывается движение — это правило было введено после того, как покушение террориста в девяносто втором году чуть не сорвало выборы Леверетта. Когда машина остановилась, Хэндли, предупредительный, как всегда, помог Маллеру выйти. Они оказались в подземном коридоре, вдоль стен которого шеренги солдат замерли по стойке «смирно». Маллера проводили в ярко освещенную комнату, где три человека в белых халатах встретили его приветливыми улыбками. Норман сказал резко: — Но ведь это же больница! — Неважно, — тотчас же ответил Хэндли. — Просто в больнице есть все необходимое оборудование. — Ну, так что же я должен делать? Хэндли кивнул. Один из трех людей в белых халатах шагнул к ним и сказал: — Вы передаете его мне. Хэндли небрежно козырнул и вышел из комнаты. Человек в белом халате проговорил: — Не угодно ли вам сесть, мистер Маллер? Я Джон Полсон, старший вычислитель. Это Самсон Левин и Питер Дорогобуж, мои помощники. Норман тупо пожал всем руки. Полсон был невысок, его лицо с расплывчатыми чертами, казалось, привыкло вечно улыбаться. Он носил очки в старомодной пластиковой оправе и накладку, плохо маскировавшую плешь. Разговаривая, Полсон закурил сигарету. (Он протянул пачку и Норману, но тот отказался.) Полсон сказал: — Прежде всего, мистер Маллер, я хочу предупредить вас, что мы никуда не торопимся. Если понадобится, вы можете пробыть здесь с нами хоть целый день, чтобы привыкнуть к обстановке и избавиться от ощущения, будто в этом есть что-то необычное, какая-то клиническая сторона, если можно так выразиться. — Это мне ясно, — сказал Норман. — Но я предпочел бы, чтобы это кончилось поскорее. — Я вас понимаю. И тем не менее нужно, чтобы вы ясно представляли себе, что происходит. Прежде всего, Мультивак находится не здесь. — Не здесь? — Все это время, как он ни был подавлен, Норман таил надежду увидеть Мультивак. По слухам, он достигал полумили в длину и был в три этажа высотой, а в коридорах внутри его — подумать только! — постоянно дежурят пятьдесят специалистов. Это было одно из чудес света. Полсон улыбнулся. — Вот именно. Видите ли, он не совсем портативен. Говоря серьезно, он помещается под землей, и мало кому известно, где именно. Это и понятно, ведь Мультивак — наше величайшее богатство. Поверьте мне, выборы не единственное, для чего используют Мультивак. Норман подумал, что разговорчивость его собеседника не случайна, но все-таки его разбирало любопытство. — А я думал, что увижу его. Мне бы этого очень хотелось. — Разумеется. Но для этого нужно распоряжение президента, и даже в таком случае требуется виза Службы безопасности. Однако мы соединены с Мультиваком прямой связью. То, что сообщает Мультивак, можно расшифровать здесь, а то, что мы говорим, передается прямо Мультиваку; таким образом, мы как бы находимся в его присутствии. Норман огляделся. Кругом стояли непонятные машины. — А теперь разрешите мне объяснить вам процедуру, мистер Маллер, — продолжал Полсон. — Мультивак уже получил почти всю информацию, которая ему требуется для определения кандидатов в органы власти всей страны, отдельных штатов и местные. Ему нужно только свериться с не поддающимся выведению умонастроением личности, и вот тут-то ему и нужны вы. Мы не в состоянии сказать, какие он задаст вопросы, но они и вам, и даже нам, возможно, покажутся почти бессмысленными. Он, скажем, спросит вас, как, на ваш взгляд, поставлена очистка улиц вашего города и как вы относитесь к централизованным мусоросжигателям. А может быть, он спросит, лечитесь ли вы у своего постоянного врача или пользуетесь услугами Национальной медицинской компании. Вы понимаете? — Да, сэр. — Что бы он ни спросил, отвечайте своими словами, как вам угодно. Если вам покажется, что объяснять нужно многое, не стесняйтесь. Говорите хоть час, если понадобится. — Понимаю, сэр. — И еще одно. Нам потребуется использовать кое-какую несложную аппаратуру. Пока вы говорите, она будет автоматически записывать ваше давление, работу сердца, проводимость кожи, биотоки мозга. Аппараты могут испугать вас, но все это совершенно безболезненно. Вы даже не почувствуете, что они включены. Его помощники уже хлопотали около мягко поблескивающего агрегата на хорошо смазанных колесах. Норман спросил: — Это чтобы проверить, говорю ли я правду? — Вовсе нет, мистер Маллер. Дело не во лжи. Речь идет только об эмоциональном напряжении. Если машина спросит ваше мнение о школе, где учится ваша дочь, вы, возможно, ответите: «По-моему, классы в ней переполнены». Это только слова. По тому, как работает ваш мозг, сердце, железы внутренней секреции и потовые железы, Мультивак может точно определить, насколько вас волнует этот вопрос. Он поймет, что вы испытываете, лучше, чем вы сами. — Я об этом ничего не знал, — сказал Норман. — Конечно! Ведь большинство сведений о методах работы Мультивака являются государственной тайной. И, когда вы будете уходить, вас попросят дать подписку, что вы не будете разглашать, какого рода вопросы вам задавались, что вы на них ответили, что здесь происходило и как. Чем меньше известно о Мультиваке, тем меньше шансов, что кто-то посторонний попытается повлиять на тех, кто с ним работает. — Он мрачно улыбнулся. — У нас и без того жизнь нелегкая. Норман кивнул. — Понимаю. — А теперь, быть может, вы хотите есть или пить? — Нет. Пока что нет. — У вас есть вопросы? Норман покачал головой. — В таком случае скажите нам, когда вы будете готовы. — Я уже готов. — Вы уверены? — Вполне. Полсон кивнул и дал знак своим помощникам начинать. Они двинулись к Норману с устрашающими аппаратами, и он почувствовал, как у него участилось дыхание. Мучительная процедура длилась почти три часа и прерывалась всего на несколько минут, чтобы Норман мог выпить чашку кофе и, к величайшему его смущению, воспользоваться ночным горшком. Все это время он был прикован к машинам. Под конец он смертельно устал. Он подумал с иронией, что выполнить обещание ничего не разглашать будет очень легко. У него уже от вопросов была полная каша в голове. Почему-то раньше Норман думал, что Мультивак будет говорить загробным, нечеловеческим голосом, звучным и рокочущим; очевидно, это представление ему навеяли бесконечные телевизионные передачи, решил он теперь. Действительность оказалась до обидного неромантичной. Вопросы поступали на полосках какой-то металлической фольги, испещренных множеством проколов. Вторая машина превращала проколы в слова, и Полсон читал эти слова Норману, а затем передавал ему вопрос, чтобы он прочел его сам. Ответы Нормана записывались на магнитофонную пленку, их проигрывали, а Норман слушал, все ли верно, и его поправки и добавления тут же записывались. Затем пленка заправлялась в перфорационный аппарат и результаты передавались Мультиваку. Единственный вопрос, запомнившийся Норману, был словно выхвачен из болтовни двух кумушек и совсем не вязался с торжественностью момента: «Что вы думаете о ценах на яйца?» И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: — Все? Я свободен? — Не совсем. — Полсон спешил к нему с ободряющей улыбкой. — Мы бы просили вас задержаться еще на часок. — Зачем? — встревожился Норман. — Приблизительно такой срок нужен Мультиваку, чтобы увязать полученные новые данные с миллиардами уже имеющихся у него сведений. Видите ли, он должен учитывать тысячи других выборов. Дело очень сложное. И может оказаться, что какое-нибудь назначение окажется неувязанным, скажем, санитарного инспектора в городе Феникс, штат Аризона, или же муниципального советника в Уилксборо, штат Северная Каролина. В таком случае Мультивак будет вынужден задать вам еще несколько решающих вопросов. — Нет, — сказал Норман. — Я ни за что больше не соглашусь. — Возможно, этого и не потребуется, — уверил его Полсон. — Такое положение возникает крайне редко. Но просто на всякий случай вам придется подождать. — В его голосе зазвучали еле заметные стальные нотки. — Ваши желания тут ничего не решают. Вы обязаны. Норман устало опустился на стул и пожал плечами. Полсон продолжал: — Читать газеты вам не разрешается, но, если детективные романы, или партия в шахматы, или еще что-нибудь в этом роде помогут вам скоротать время, вам достаточно только сказать. — Ничего не надо. Я просто посижу. Его провели в маленькую комнату рядом с той, где он отвечал на вопросы. Он сел в кресло, обтянутое пластиком, и закрыл глаза. Хочешь не хочешь, а нужно ждать, пока истечет этот последний час. Он сидел не двигаясь, и постепенно напряжение спало. Дыхание стало не таким прерывистым, и дрожь в пальцах уже не мешала сжимать руки. Может, вопросов больше и не будет. Может, все кончилось. Если это так, то дальше его ждут факельные шествия и выступления на всевозможных приемах и собраниях. Избиратель этого года! Он, Норман Маллер, обыкновенный продавец из маленького универмага в Блумингтоне, штат Индиана, не рожденный великим, не добившийся величия собственными заслугами, попал в необычайное положение: его вынудили стать великим. Историки будут торжественно упоминать Выборы Маллера в 2008 году. Ведь эти выборы будут называться именно так — Выборы Маллера. Слава, повышение в должности, сверкающий денежный поток — все то, что было так важно для Сары, почти не занимало его. Конечно, это очень приятно, и он не собирается отказываться от подобных благ. Но в эту минуту его занимало совершенно другое. В нем вдруг проснулся патриотизм. Что ни говори, а он представляет здесь всех избирателей страны. Их чаяния собраны в нем, как в фокусе. На этот единственный день он стал воплощением всей Америки! Дверь открылась, и Норман весь обратился в слух. На мгновение он внутренне сжался. Неужели опять вопросы? Но Полсон улыбался. — Все, мистер Маллер. — И больше никаких вопросов, сэр? — Ни единого. Прошло без всяких осложнений. Вас отвезут домой, и вы снова станете частным лицом, конечно, насколько вам позволит широкая публика. — Спасибо, спасибо. — Норман покраснел и спросил: — Интересно, а кто избран? Полсон покачал головой. — Придется ждать официального сообщения. Правила очень строгие. Мы даже вам не имеем права сказать. Я думаю, вы понимаете. — Конечно. Ну, конечно, — смущенно ответил Норман. — Агент Службы безопасности даст вам подписать необходимые документы. — Хорошо. И вдруг Норман ощутил гордость. Неимоверную гордость. Он гордился собой. В этом несовершенном мире суверенные граждане первой в мире и величайшей Электронной Демократии через Нормана Маллера (да, через него!) вновь осуществили принадлежащее им свободное, ничем не ограниченное право выбирать свое правительство! 1955

Читайте также

 11.3K
Жизнь

7 признаков того, что дружбе пришел конец

Так бывает. Порой дружба заканчивается. Только об этом не принято говорить, не принято уделять этому внимание. «Как там твоя подруга? — Да не общаемся». И все. Зато о размолвке с бойфрендом расскажем все в деталях, хотя еще вопрос, какие отношения на самом деле были ближе. И если ваши с другом отношения уже изжили себя, возможно, честнее будет их экологично прекратить, чем созваниваться через силу. Решать в любом случае вам, эта статья — лишь подсказка, чтобы разобраться, что происходит. Кстати, можно перестать быть друзьями, но остаться хорошими знакомыми. Все-таки вы друг друга прекрасно знаете и уже много времени провели вместе, было бы жалко терять такого человека. Итак, семь признаков того, что вашей дружбе пришел конец: 1. У вас не осталось общих интересов. Так часто бывает со старыми друзьями, которые дружили, например, в школе или институте, а дальше их жизнь складывалась по-разному. Раньше могли говорить часами, а сейчас вы живете разные жизни, смотрите разные фильмы, ставите разные цели. 2. Друг пренебрегает вашими интересами. Просит о том, что вам неудобно или неприятно, не считается с вашим мнением. Например, хочет взять вашу дорогую вещь, а потом возвращает в неисправности или не возвращает вовсе… 3. Появилась ревность. Друг ревнует вас ко всем: к другим друзьям, к вашей второй половинке. Если вас вынуждают испытывать вину и претендуют на ваше внимание больше, чем вы того хотите, это очень утомительно. 4. Вам не хочется вместе отдыхать и развлекаться. Друг — он и в горе, и в радости. Если вы встречаетесь только для того, чтобы посплетничать или пожаловаться друг другу, то это так себе отношения. 5. Порой вы заставляете себя встречаться с другом. У всех нас взрослая жизнь, дела, работа, семья, и на друзей не хватает времени, но если вы ищете для себя поводы не встретиться, то это тревожный звоночек. 6. Есть ощущение, что если бы вы познакомились сейчас, то вряд ли подружились бы. Это означает, что за время вашего общения вы оба сильно изменились. И, кажется, векторы вашего развития не совпали. Можно, конечно, проехать еще какое-то время на «старом топливе», но вряд ли вас хватит надолго. 7. Пройдена «точка невозврата». Произошло то, что вы расцениваете как предательство. Здесь все субъективно: для кого-то неосторожное слово может стать пусковым крючком, а кто-то и на измену мужа с подругой скажет: «Ну ладно, так вышло». И вот когда произошло то, что для вас «из ряда вон», непонятно, для чего вы вообще остаетесь в этих отношениях. Возможно, из-за убеждения, что друзья всегда прощают? Или цепляетесь за прошлое, за то, как хорошо вы дружили раньше? И даже если ваша дружба действительно закончилась и по-нормальному завершить общение не получилось, как поступать теперь? Ведите себя так же, как если бы расстались с любимым человеком. Дайте себе время погрустить, завершить эти отношения. А потом повернитесь лицом к миру: возможно, там вам повстречается кто-то, с кем возникнет новая дружба?

 9.7K
Психология

Как управлять своими эмоциональными реакциями

Автор статьи — Марсия Рейнольдс, доктор психологических наук. Три шага для создания позитивных ментальных привычек Эмоции — это реакция на сигналы, звучащие в нашем теле, а не на события, происходящие вне нашего сознания. Когда я учу этому, со мной либо спорят в открытую, либо я просто наблюдаю молчаливое несогласие на лицах людей. Вместо того, чтобы почувствовать облегчение, узнав, что эмоции можно контролировать, они не хотят мне верить. Люди предпочитают думать, что причиной их реакций являются окружающие и события в мире. Они не хотят верить, что могут оставаться спокойными и логичными, даже когда чувствуют обиду, разочарование или страх. Люди жаждут душевного спокойствия и в то же время хотят верить, что поведение других людей нарушает их покой. Принятие ответственности за свои эмоциональные реакции кажется тяжелой работой. Вы хотите застрять в бесконечном цикле неконтролируемых эмоций или готовы проделать тяжелую, но полезную работу по овладению ими? Что затрудняет регулирование эмоциональных реакций Мы мастерски умеем рационализировать все таким образом, чтобы идти по пути наименьшего сопротивления, что часто не дает нам двигаться дальше. Мы думаем о тревоге как о «хорошем стрессе», а гнев считаем нормальной реакцией на действия «глупых людей, которые ничего не понимают». Такой образ мышления был создан для защиты нашей самооценки. Привычка мозга обвинять не дает нам чувствовать себя неправыми, неуверенными или уязвимыми. Желание мозга обезопасить нас не всегда полезно, оно заставляет нас реагировать на каждую угрозу, не делая различий между незначительной и реальной опасностью. Мы чувствуем себя неуправляемыми, а обвиняя кого-то в чем-то, перекладываем ответственность и чувствуем, что контроль будто возвращается к нам. Такая реактивность мешает сосредоточиться, разрушает творческий потенциал и может привести к депрессии или вспышкам презрения. Ноам Шпанцер, профессор психологии, сказал: «...Эмоции, как и мысли, — это события ума, а не окружающего мира». Эмоции возникают не из-за того, что вы испытываете в данный момент. Они вызываются тем, как ваш мозг интерпретирует события, основываясь на вашем прошлом опыте. Вы не реагируете на то, что действительно есть, — вы реагируете на то, что, по вашему мнению, произошло, основываясь на пережитом опыте. Причины, которые вы можете подогнать под свои реакции, заставляют вас чувствовать некоторую уверенность в том, кто вы есть и как устроен мир, даже если эти причины не имеют отношения к тому, что на самом деле произошло. Этот процесс интерпретации укрепляет ваши убеждения и ментальные привычки к определенным реакциям на различные ситуации. Альберт Эйнштейн сказал: «Реальность — это иллюзия, хотя и очень стойкая». Эмоциональная реактивность — это выученное поведение, то есть вы можете научиться новым способам мышления и реагирования, если захотите. Вы также сможете использовать свое воображение с пользой. Разорвать цикл ваших эмоциональных реакций Каждый раз, реагируя каким-либо образом на людей, ситуации и события, вы закрепляете шаблон, который становится ментальной привычкой. Чем старше эта привычка, тем более устойчивой она является, и тем более длительной должна быть ваша дисциплинированная практика, направленная на ее изменение. Шаг первый — изменить свои убеждения. Можете ли вы искренне считать, что способны уменьшить интенсивность и продолжительность своих реакций? Изменение убеждений должно быть первым шагом, иначе ваш мозг будет саботировать ваши усилия, если вы не будете безупречны в своей практике (чего, как правило, добиться очень сложно). Помните, что практика постепенно повышает вашу уверенность, но всегда сохранять спокойствие практически невозможно, помните об этом. Шаг второй — понять, почему вы хотите управлять своими эмоциями. Недостаточно сказать: «Я хочу стать лучше». Вы должны знать, какой результат важен для вас и что будет стимулировать вашу мотивацию в случае неудач. Определите, почему вы хотите измениться, а затем используйте свое воображение, чтобы представить, как это сделать. Может, вы хотите улучшить важные межличностные отношения? Как это можно сделать? Вы хотите быть более сосредоточенным во время работы? Что поможет вам достичь этой сосредоточенности? Вы хотите лучше спать, есть и чувствовать себя более спокойно в своем теле? Как будут выглядеть ваши дни, когда стресс уйдет и вы почувствуете ответственность за свой выбор? Создание новых привычек эмоциональных реакций Третий шаг начинается с определения двух ситуаций, на которые вы хотели бы реагировать более спокойно, мужественно и с состраданием. Не начинайте с самых трудных ситуаций. Выберите две, которые, как вам кажется, вы сможете освоить относительно быстро, чтобы продемонстрировать своему мозгу, что вы вообще способны добиться успеха в создании новых привычек. Затем разбейте свою цель на небольшие шаги, которые вы сможете четко сформулировать. Вашему мозгу нужны доказательства того, что вы способны достигать своих целей, чтобы поддерживать постоянный прогресс, а не ограждать вас от неудач, давая вам повод обрадоваться. Когда вы замечаете, что у вас хорошо получается, даже если это маленький шаг, вознаграждение мотивирует к повторению. Чем больше вы практикуетесь, тем лучше у вас получается, пока новое поведение не станет автоматическим. Формируется новая привычка. Каждый шаг должен быть одним маленьким действием, которое приблизит вас к достижению цели. Например, если вы пытаетесь улучшить отношения в семье, научиться лучше слушать, вы можете начать делать полный вдох, прежде чем ответить на вопрос. Замечайте, когда вы это делаете, пока пауза не войдет в привычку. Последующие шаги могут включать в себя: заметить и переключиться на чувство любопытства после вдоха; отпустить мысли о чем-то другом, чтобы действительно присутствовать с людьми, с которыми вы разговариваете; стремиться лучше понять, что нужно другим, прежде чем давать советы. Каждое утро напоминайте себе о необходимости практиковаться до тех пор, пока вы не увидите стабильный прогресс. Каждый вечер напоминайте себе, что вы можете добиться успеха, чтобы ваш мозг поддерживал вас даже тогда, когда вы сомневаетесь. Пишите о своих победах в дневнике. Говорите о них с другими людьми, которые поддерживают вас в вашем стремлении. Будьте терпеливы. Вы разрушаете устоявшиеся привычки, это не так просто. Хотите ли вы быть жертвой своих эмоциональных реакций или их хозяином? Вы можете стать хозяином, если со временем создадите новую ментальную привычку. Вы поймете, что это правильный путь, как только попробуете сами. По материалам статьи «How to Manage Your Emotional Reactions» Psychology Today

 8.9K
Психология

Сила «Мы»

Местоимения уже давно находятся в центре жарких дебатов и социальных реформ — не только с точки зрения того, как мы выражаем свой половой признак, а также использование местоимений показывает, как мы относимся друг к другу. Изучая выбор местоимений в различных контекстах, психологи и лингвисты обнаружили, что наши местоимения многое говорят о том, как люди выражают власть и принадлежность к социальному статусу. Местоимения лидера. Изучая особенности употребления местоимений, психолог Джеймс Пеннебейкер и его коллеги обнаружили, что те, кто занимал руководящие должности, использовали меньше слов от первого лица единственного числа (я, мне, мой). Во время общения с людьми более высокого и более низкого социального статуса, особенно в контексте трудовых отношений эти люди использовали больше слов множественного числа (мы, наш, они), в то время как те, кто занимал подчиненные роли, использовали больше местоимение «я». Сначала это может показаться удивительным, поскольку использование «я» может говорить об окончательном слове власти — например, «я ожидаю» или «мне нужно». Но, как известно всем, кто пытается эффективно воспитывать или руководить, попытки говорить кому-то, что делать, формулируя это в терминах того, что вы хотите, редко срабатывают. Вместо этого, чтобы создать команду для мотивации людей, вы должны убедить их в том, что вы вместе и что это выгодно как вам, так и им. Итак, добро пожаловать в мир «мы» и «нас», а не «я». Политические местоимения. Использование «мы» в большей степени, чем «я», несет в себе ощущение коллективного опыта и неразрывную связь с лидерством. Поэтому политики и их PR-менеджеры быстро осознали, что стоит использовать именно «мы» в своих высказываниях. Исследование, в котором изучали предвыборные речи кандидатов на пост премьер-министра Австралии, показало, что кандидаты, одержавшие победу, чаще использовали обобщающие местоимения «мы» и «нас», чем те, кто проиграл в 80% всех выборов. Более того, серия анализов данных для блога «Language Log», который ведет профессор Университета Пенсильвании Марк Либерман, показала, что со времен Второй мировой войны наблюдается явный рост использования местоимений второго лица множественного числа в различных президентских выступлениях. Почему мы выбираем «я» или «мы»? Это исследование показывает, что мы предпочитаем лидеров, чье языковое поведение указывает на то, что они считают себя «одними из нас» и социально идентифицируют себя как часть коллектива, а не тех, кто выделяет себя, используя местоимения, относящиеся к самому себе. Однако эта тенденция к выбору политических лидеров, которые отдают предпочтение социальной привязанности, а не исключительности и уникальному опыту, похоже, не всегда имела место, так как выбор в пользу обобщающих местоимений «мы» и «нас» встречается только в президентских речах за последнее столетие. Значит, у «я» этого нет? Конечно, использование местоимений первого лица (например, «я» или «мне») не является негативным, оно может просто отражать разницу в статусе или осознание того, какой язык подходит для достижения цели в различных контекстах. Но это не значит, что мы не должны обращать внимание на то, как мы используем местоимения. Когда мы занимаем должности, требующие управления людьми и достижения групповых целей, будь то в зале заседаний или в семейном кругу, мы склонны использовать слова, сигнализирующие о всеохватности и подчеркивающие связанность людей. Напротив, когда мы пытаемся угодить кому-то более высокому по статусу или сосредоточены на конкретной роли, которую мы выполняем, мы используем больше слов «я» — например, «я сделал это…» или «я пытаюсь сделать это…». Но не все «я» одинаковы, как следует из работы доктора Пеннебейкера: иногда «я» может выражать нарциссизм (например, «мне нужно или я хочу что-то»), но также часто оно может выражать вежливость или мягкость (например, «я надеюсь или я думаю об этом…»), что часто требуется от тех, кто находится в подчиненном положении. Аналогичным образом местоимение «мы» может использоваться и для подчеркивания разделения и разобщения. Например, при работе в отделах или группах, которые определяют «мы» в противовес, а не в согласии с другими группами вместо того, чтобы видеть себя работающими над достижением общих целей — то есть королевское «мы», используемое возвышенными королями и королевами, правящими своими подданными. Тем не менее, мы находим четкие закономерности, указывающие на преимущества использования местоимений, более ориентированных на других. Например, в ходе вычислительного анализа речи на шуточных собеседованиях при приеме на работу Пеннебейкер и его коллеги обнаружили, что использование более обобщающих или ориентированных вовне местоимений, таких как «мы» и «они», при оценке результатов собеседования рассматривалось как что-то более позитивное и дружелюбное, чем использование более частных местоимений «я». Отношения в семье. В ходе исследования ученые психологи из Университета Беркли, Калифорния провели наблюдение за 154 супружескими парами среднего и пожилого возраста, которые обсуждали важные для них, но вызывающие споры семейные вопросы. Наблюдения показали, что те супружеские пары, которые часто употребляли местоимение «мы» и «наши», хорошо умели разрешать семейные конфликты. И напротив, пары, которые часто употребляли слова «я» и «мой», «ты» и «твой», подчеркивая тем самым обособленность друг от друга, менее эффективно разрешали конфликты и были меньше довольны своими отношениями. Таким образом, был сделан вывод, что чем чаще пара использует слово «мы» при общении друг с другом, тем больше эти люди удовлетворены друг другом и своим союзом. Профессор Роберт Левенсон, один из авторов работы, так прокомментировал результаты наблюдений: «Когда речь идет о семейной жизни, нужно поделиться частью своего «я», чтобы почувствовать себя частью «мы». Это того стоит». Исследования тех же авторов, проведенные немного раньше, также показали, что и для молодых пар существует связь между тем, насколько часто они используют в разговорах «мы»-язык, и их удовлетворенностью семейной жизнью. Те, кто часто говорил о себе «мы», лучше умели сотрудничать, ощущали себя единым целым и были уверены в том, что смогут сообща решить проблемы, если они возникнут. Все эти исследования свидетельствуют о пользе повышения осведомленности о наших местоимениях, особенно в ответственных ситуациях, будь то собеседование при приеме на работу или обсуждение деликатной темы с супругом или подростком. По материалам статьи «The Power of a «We»» Psychology Today

 7K
Наука

В какое время суток лучше всего выполнять творческие задачи?

Каждого человека, чья деятельность связана с творчеством, хотя бы раз в жизни посещал неприятный гость, имя которому Муки творчества. Работа в креативной сфере — это всегда сюрприз и непредсказуемость, потому что сегодня вдохновения много, а завтра вроде и встал с той ноги, и вкусно позавтракал, и выпил свой любимый кофе, а идей совсем нет. Но, может быть, есть способ приручить вдохновение? Существует ли то самое время, когда творческие задачи выполняются лучше всего? Есть разные теории на этот счет, и каждая из них основана на научных исследованиях. «Кто рано встает, тот все застает» И свою силу воли в том числе. Возможно, вы не знали, но сила воли — это исчерпываемый ресурс. В сутках всего двадцать четыре часа и определенное количество силы воли на каждого человека (в чем конкретно и каким образом ее измерять, ученые пока не придумали). Мы в этой ситуации можем только смириться с ограниченностью важных ресурсов и научиться использовать их себе во благо. Ученые провели эксперимент. Участников распределили по двум группам. Каждому поручили очень важное и наполненное смыслом задание — крутить рукоятку до ощущения тотальной усталости. Но при этом первая группа ранее выполняла еще одно задание, которое требовало высокую концентрацию внимания, а вторая ничего не делала. По итогу эксперимента выяснилось, что вторая группа крутила рукоятку гораздо дольше. Это не единственное исследование ученых. Они регулярно проводят подобные тесты, и результаты всегда одни и те же: после выполнения тяжелых задач количество силы воли сокращается, поэтому на следующие дела ее остается гораздо меньше (мы рассматриваем временной отрезок в сутки, так как на следующий день этот важный ресурс восстанавливается). Получается, что вечером после тяжелого дня заставить себя выполнять творческие задачи намного сложнее, потому что сила воли почти на нуле. Но как же быть со вторым дыханием? Если вы способны открывать его по расписанию и велению души в любое время дня и ночи, то в этом случае можете смело на него рассчитывать. Еще один серьезный аргумент в пользу творческой работы с утра пораньше — высокая активность префронтальной коры головного мозга в это время суток. Многочисленные исследования показали, что именно утром в мозге «рождается целая футбольная команда новых нейронных связей», в то время как в течение дня могут «родиться один-два игрока». Нейронные связи отвечают как раз за продуктивность в делах творческих, а аналитическая часть мозга, которая «просыпается» в течение дня, отвечает за анализ, оценку и корректировку. То есть творить хорошо сразу после пробуждения — в момент полета фантазии на высоте тысячи километров, а проводить разбор и редактировать можно в любое время. Кто в усталости творит, тот всех поразит Если вы не готовы рано вставать и выполнять творческие задачи по утрам, то вот вам другое исследование. Все участники были опрошены на предмет того, к какому типу людей они относятся — «жаворонки» или «совы». После чего в разное время дня им давали задания, которые измеряли способность к пониманию и анализу. «Жаворонки» лучше справлялись с задачами в вечернее время — т.е. в не самое продуктивное для них. А «совы» показали самые эффективные результаты наоборот, утром, когда их концентрация была на низком уровне. Так из ряда подобных экспериментов возникла следующая теория: лучшее время для творческой работы наступает тогда, когда вы считаете себя наименее продуктивным, потому что в такие периоды расширяется мышление. Может, это и есть то самое второе дыхание? Или когда разум «устает», включается «работа сердцем», которая и есть синоним творчества и вдохновения? «Привычка свыше нам дана: замена счастию она». Александр Сергеевич Пушкин Рассмотрим двух талантливых дизайнеров-фрилансеров. Марина любит ранние подъемы и считает себя наиболее продуктивной именно в первой половине дня, поэтому шесть дней в неделю она закрывает все свои рабочие задачи до 15:00, а седьмой день — просто отдыхает. Лена ненавидит рано вставать. Одним из критериев при выборе профессиональной деятельности для нее было то, что она сможет спать до обеда и работать в любое время, когда ей захочется. Лена так и делает: встает в двенадцать или час дня и приступает к рабочим задачам, но выполнять их может до глубокой ночи на одном дыхании. Марина и Лена занимаются своей работой в совершенно разное время суток, однако обе хорошо зарабатывают, а также качественно и профессионально выполняют свои обязанности. Что объединяет их в вопросе времени? Они обе придерживаются определенного графика, который индивидуально настроен под ритмы жизни этих девушек. Получается, что третья теория говорит следующее: неважно, в какое время суток выполнять творческие задачи — важно делать это ежедневно в одни и те же часы. Если определенная деятельность входит в привычку, то мозг укрепит те самые полезные нейронные связи, и вам больше не понадобится искать силу воли. У вас и так «по расписанию» будет все самое ценное для творчества: вдохновение, свежие мысли и настроенность на работу. Независимо от того, какая теория вам больше по душе, она будет работать, если вы всем сердцем в нее поверите. Желаю вам продуктивности и много новых идей!

 6.9K
Искусство

«Полуправда»: притча от Феликса Кривина

Купил Дурак на базаре Правду. Удачно купил, ничего не скажешь. Дал за нее три дурацких вопроса, да еще два тумака сдачи получил, и пошел. Но легко сказать — пошел. С Правдой-то ходить не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжелая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесешь? Тащит Дурак свою Правду, мается. А бросить жалко. Как-никак, за нее заплачено. Добрался домой еле живой. — Ты где, Дурак, пропадал? — набросилась на него жена. Объяснил ей Дурак все, как есть, только одного объяснить не смог: для чего она, эта Правда, зачем нужна, как ею пользоваться. Лежит Правда посреди улицы, ни в какие ворота не лезет, а Дурак с женой держат совет — как с нею быть, как приспособить в хозяйстве. Крутили и так и сяк, ничего не придумали. Что ты будешь делать — некуда Правду деть. — Иди, — говорит жена Дураку, — продай свою Правду. Много не спрашивай, сколько дадут, столько и ладно. Все равно толку от нее никакого. Потащился Дурак на базар. Стал на видном месте, кричит: — Правда! Правда! Кому Правду — налетай! Но никто на него не налетает. — Эй, народ! — кричит Дурак. — Бери Правду — дешево отдам! — Да нет, — отвечает народ. — Нам твоя Правда ни к чему. У нас своя есть, некупленная. Но вот к Дураку один Умник подошел. Покрутился возле Правды, спрашивает: — Что, парень, Правду продаешь? А много ли просишь? — Немного, совсем немного, — обрадовался Дурак. — Отдам за спасибо. — За спасибо? — стал прикидывать Умник. — Нет, это для меня дороговато. Но тут подоспел еще один Умник и тоже стал прицениваться. Рядились они, рядились и решили купить одну Правду на двоих. На том и сошлись. Разрезали Правду на две части. Получилось две полуправды, каждая и полегче и поудобнее, чем целая была. Такие полуправды — просто загляденье. Идут Умники по базару, и все им завидуют. А потом и другие Умники, по их примеру, стали себе полуправды мастерить. Режут Умники правду, полуправдой запасаются. Теперь им куда легче разговаривать между собой. Там, где надо бы сказать: «Вы подлец!» — можно сказать: «У Вас трудный характер». Нахала можно назвать шалуном, лжеца — фантазером. И даже нашего Дурака теперь никто дураком на называет! О дураке скажут: «Человек, по-своему мыслящий».

 5.4K
Наука

Ученые доказали, что бабушки любят внуков сильнее, чем детей

Американские ученые, как известно, не сидят на месте и все время что-то исследуют. На этот раз их выбор пал на процессы, происходящие в голове женщин, рассматривающих фото своих внуков. Магнитно-резонансная томография показала, что почти у всех 50 бабушек, согласившихся помочь работе, при виде детей активизировались те области мозга, которые связаны с эмоциональной эмпатией — способностью переживать те же эмоции, что и другой человек. Она возникает в древнейших участках мозга: в миндалевидном теле, гиппокампе и орбитофронтальной коре. Благодаря их работе эмоции появляются мгновенно и человек не отвлекается на лишние рассуждения. Следовательно, если подобрать правильный кадр, бабушку будет легче попросить посидеть с внуками. Хотя пожилые женщины и сами признаются, что хотели бы большего участия в уходе за отпрысками своих детей. Переживание чужих эмоций, бывает, выматывает людей настолько, что на помощь никаких сил уже не остается. Зато им легче находиться с другими «на одной волне». Вместе с тем, в момент, когда бабушки смотрели на снимки своих детей, у них в большей степени активировались те области мозга, что связаны с когнитивной эмпатией — способностью понимать, но не переживать чужую точку зрения. Эмоциями при этом проникаться необязательно — более того, у когнитивных эмпатов внезапные эмоции могут исказить реальное понимание ситуации. Отцы, к слову, при тех же условиях испытывали меньшую эмоциональную и когнитивную эмпатию к своим детям. «У маленьких детей, вероятно, развились черты, позволяющие манипулировать не только материнским мозгом, но и мозгом бабушек. Взрослый ребенок не обладает такими же милыми чертами лица, которые есть у внука, поэтому теряет преимущество в глазах пожилых женщин. Наши результаты — это дополнительное доказательство существования в мозге глобальной системы родительской заботы», — говорится в статье с результатами исследования, опубликованного сотрудниками Университета Эмори. Согласно другому исследованию, проведенному берлинскими учеными, риск смерти у пожилых людей, заботящихся о внуках, на 37% меньше, чем у тех, кто этого не делает. Так, та половина респондентов, которые присматривали за малышами, жили еще 10 лет после опроса, тогда как вторая половина, которой не с кем было нянчиться, умерли в течение пяти лет. «Это исследование показывает взаимосвязь между заботой о ком-либо и продолжительностью жизни пожилых людей. Но почему так происходит, мы можем только догадываться», — говорит один из авторов работы Дэвид Колл. Хотя точной причины того, как дети продлевают жизни своих бабушек и дедушек, пока нет, ученые считают, что тут не обошлось без человеческого прошлого. Возможно, мы на генетическом уровне помним, какое огромное значение для выживания имела раньше забота о подрастающем поколении.

 5.3K
Наука

Чувство «потока»: научное объяснение

Мы постоянно даем себе обещания: вернуться в форму, больше читать, уделять больше времени друзьям и семье. У разных людей разные планы, но каждый из них представляет собой список чего-то нового или, по крайней мере, немного другого. Однако главный исследователь лаборатории когнитивных коммуникаций Калифорнийского университета в Дэвисе Ричард Хаски советует добавить к своим целям чувство «потока». Американский психолог венгерского происхождения Михай Чиксентмихайи начал исследования потока в 1970-х годах. Он назвал это «секретом счастья». Поток — это состояние «оптимального переживания», которое каждый из нас может внедрить в свою повседневную жизнь. Оно характеризуется огромной радостью, которая делает жизнь ценной. За прошедшие годы исследователи накопили обширный багаж знаний о том, что значит быть в потоке и насколько это важно для нашего общего психического здоровья и благополучия. Проще говоря, когда мы чувствуем этот поток, мы полностью поглощены полезной деятельностью, а не нашими внутренними монологами. Ричард Хаски является доцентом кафедры коммуникации и когнитивных наук и последние 10 лет изучает это состояние. Его лаборатория исследует, что происходит в мозге, когда люди чувствуют поток. Цель его команды — лучше понять, как происходит этот опыт, и рассказать людям, что стоит за подобным ощущением и какие есть преимущества. Каково находиться в потоке? Люди часто говорят, что поток похож на «нахождение в определенной зоне». Психологи Жанна Накамура и Михай Чиксентмихайи описывают это как нечто большее. Когда люди чувствуют поток, они находятся в состоянии интенсивной концентрации. Их мысли сосредоточены на опыте, а не на себе. Они теряют ощущение времени и чувствуют, что происходит слияние их действий и их сознания. Они контролируют ситуацию, но этот опыт не утомляет физически или умственно. Поток — это то, что исследователи называют аутотелическим опытом (наслаждение деятельностью ради самого процесса, а не результата). Опыт потока по своей природе очень полезен. Что вызывает это чувство? Поток возникает, когда сложность задачи уравновешивается навыками. На самом деле и сложность задачи, и уровень навыков должны быть высокими. Ричард Хаски часто говорит своим ученикам, что они не будут чувствовать потока, когда моют посуду. Большинство людей — высококвалифицированные посудомойщики, и мытье посуды не является сложной задачей. Итак, когда можно ощутить поток? Исследование Чиксентмихайи в 1970-х годах было сосредоточено на людях, выполняющих задачи, которые им нравятся. Он изучал пловцов, композиторов, шахматистов, танцоров, альпинистов и других спортсменов. Он продолжал наблюдать, как люди могут найти поток в более повседневных событиях. Например, Хаски — заядлый сноубордист, и он регулярно чувствует этот поток на вершине горы. Другие люди испытывают это состояние, занимаясь йогой, катаясь на велосипеде, готовя еду или отправляясь на пробежку. Пока сложность этой задачи высока, как и ваши навыки, есть вероятность достичь состояния потока. Исследователи также знают, что люди могут ощутить поток, используя интерактивные медиа — например, играя в видеоигры. На самом деле Чиксентмихайи сказал, что «игры — это очевидная деятельность в потоке, а сам процесс — это в первую очередь переживание потока». Разработчики видеоигр очень хорошо знакомы с этой идеей, и они много думают о том, как создавать игры, чтобы игроки ощутили определенное состояние. Почему это хорошо? Чиксентмихайи называет поток «секретом счастья». Но почему? Этот опыт может помочь людям в достижении их долгосрочных целей. Исследования показывают, что перерыв на какие-либо веселые занятия способен улучшить самоконтроль, стремление к цели и благополучие. Так что в следующий раз, когда вы почувствуете себя лентяем из-за того, что играете в видеоигру, напомните себе, что на самом деле вы делаете нечто, что может помочь добиться долгосрочного успеха и благополучия. Важно отметить, что имеет значение качество, а не количество. Британские исследования 2021 года подтверждают, что время, проведенное за видеоиграми, очень мало влияет на ваше общее самочувствие. Сосредоточьтесь на поиске игр, которые помогут вам почувствовать поток, а не на том, чтобы проводить как можно больше часов за ними. Также стало известно, что поток помогает людям сохранять устойчивость перед невзгодами. Частично это связано с тем, что это чувство может переориентировать мысли с чего-то стрессового на приятное. Еще в 2017 году исследования хорватских и шведских ученых показали, что ощущение потока может помочь защититься от депрессии и эмоционального выгорания. Важно отметить, что люди, которые испытали более сильное чувство потока, ощущали себя лучше во время карантина, связанного с COVID-19. Возможно, ощущение потока помогало им отвлечься от беспокойства. Что делает мозг во время состояния потока? Исследователи изучают поток почти 50 лет, но только недавно они начали расшифровывать, что происходит в мозге во время этого состояния. Один из коллег Ричарда Хаски, медийный нейробиолог Рене Вебер, предположил, что поток связан с определенной конфигурацией мозговой сети. Поддерживая гипотезу Вебера, исследования показывают, что этот опыт относится к активности структур мозга, связанных с чувством вознаграждения и достижением наших целей. Это может быть одной из причин, почему поток кажется таким приятным и почему люди так сосредоточены на задачах, которые заставляют их чувствовать себя по-особенному. Поток также связан со снижением активности в структурах мозга, отвечающих за самофокусировку. Это способно объяснить, почему ощущение потока помогает отвлечь людей от беспокойства. Ричард Хаски и его коллеги разработали видеоигру под названием «Столкновение с астероидом». Она способствует лучшему изучению потока. В исследовании Хаски описывается, как участники играли в «Столкновение с астероидом» во время сканирования их мозга. Данные показали, что поток связан с определенной конфигурацией сети мозга, требующей мало энергии. Это призвано объяснить, почему мы не воспринимаем поток физически или умственно. Мозг фактически меняет свою сетевую конфигурацию во время потока вместо того, чтобы поддерживать одну стабильную. Реконфигурация сети мозга помогает людям адаптироваться к сложным задачам. Что еще может сказать мозг? На данный момент ученые не знают, как реакции мозга, связанные с потоком, способствуют благополучию. И за очень немногими исключениями почти нет исследований того, как реакции мозга на самом деле вызывают поток. Каждое нейробиологическое исследование, которое уже упоминалось ранее, было корреляционным, а не причинно-следственным. Можно смело сказать, что эти реакции мозга связаны с потоком. Однако нельзя заключить, что эти реакции мозга вызывают поток. Исследователи считают, что связь между потоком и благополучием имеет какое-то отношение к трем вещам: подавление активации структур мозга, относящихся к мыслям о себе; ослабление активации структур, связанных с негативными мыслями; усиление активации в областях обработки вознаграждения. Медицинские работники начали использовать видеоигры в клинических целях для лечения синдрома дефицита внимания. Возможно, однажды врачи смогут помочь пациенту, прописав конкретную видеоигру для повышения устойчивости к стрессу или для того, чтобы побороть депрессию. Однако это случится еще нескоро. А прямо сейчас можно попробовать найти занятие, которое подарит вам ощущение потока в своей повседневной жизни. Возможно, вы обнаружите, что это поможет вам достичь и других своих целей. По материалам статьи «The feeling of ‘flow’ is surprisingly scientific» Popular Science

 3.4K
Интересности

Что скрывается за волшебством живой музыки?

В течение многих месяцев фанаты были вынуждены смотреть своих любимых певцов и музыкантов через Zoom или веб-трансляции. Теперь живые выступления — от фестивалей до бродвейских мюзиклов — официально вернулись. В песнях, которые звучали в домах во время пандемии, наверняка были хиты разных артистов. Но есть что-то волшебное в том, чтобы слышать музыку в окружении других людей. Некоторые фанаты сообщили, что первые посещения концертов за почти два года тронули их до слез. Теоретик музыки Мариуш Козак всю свою карьеру пытался понять, что это за волшебство. И отчасти для понимания этого нужно думать о музыке как о чем-то большем, чем о просто звуках, охватывающих слушателя. Музыка — это нечто большее, чем коммуникация Музыка часто рассматривается как сестра-близнец языка. В то время как слова обычно передают идеи и знания, музыка передает эмоции. Согласно этой точке зрения, исполнители транслируют свои сообщения — музыку — аудитории. Слушатели декодируют сообщения на основе своих собственных привычек слушания, и именно так они интерпретируют эмоции, которые исполнители надеются передать. Но если вся музыка передает эмоции, просмотр онлайн-концерта не должен отличаться от посещения живого выступления. Ведь в обоих случаях люди слышат одни и те же мелодии, одинаковые гармонии и одинаковые ритмы. Так что же нельзя увидеть на экране компьютера? Короткий ответ заключается в том, что музыка — это гораздо больше, чем просто общение. Когда такое волшебство происходит лично с другими людьми, это может создать сильные физические и эмоциональные связи. Взаимная настройка Без физического взаимодействия страдает наше благополучие. Нам не удается достичь того, что философ и социолог Альфред Шюц назвал «взаимной настройкой» или того, что недавно описал пианист и профессор Гарвардского университета Виджей Айер — «быть вместе во времени». В своей книге «Enacting Musical Time» Мариуш Козак отмечает, что время имеет определенное ощущение и структуру, выходящую за рамки простого факта его хода. Конечно, оно может двигаться быстрее или медленнее, но также способно наполняться эмоциями: бывают времена мрачные, радостные, меланхоличные, бурные и так далее. Когда течение времени переживается в присутствии других, это может вызвать некую форму близости, в которой люди вместе веселятся или скорбят. Возможно, поэтому физическое дистанцирование и социальная изоляция, вызванные пандемией, были настолько трудными для большого количества людей. И многие, чья жизнь и распорядок изменились, сообщали о тревожных переменах в их восприятии времени. Когда мы находимся в физической близости, наша взаимная настройка друг на друга на самом деле генерирует телесные ритмы, заставляющие чувствовать себя хорошо, и внушающие большее чувство принадлежности. Исследование 2016 года канадских ученых показало, что младенцы, которые подпрыгивают под музыку синхронно со взрослым, проявляют повышенную симпатию по отношению к этим людям. Американское исследование 2012 года подтвердило, что близкие друзья склонны синхронизировать свои движения, разговаривая или прогуливаясь вместе. Для возникновения этой синхронизации музыка не является обязательным фактором, но ритмы и удары облегчают ее, придавая форму. С одной стороны, музыка побуждает людей делать определенные движения и жесты, пока они танцуют, хлопают в ладоши или просто кивают головой в такт. С другой — музыка дает слушателям временную основу: где именно разместить эти движения и жесты, чтобы они были совмещены с другими. Великий синхронизатор Из-за приятного эффекта синхронизации с окружающими вас людьми эмоциональное удовлетворение, которое вы получаете от прослушивания или просмотра онлайн, в корне отличается от посещения живого выступления. На концерте вы можете видеть и чувствовать тела, стоящие рядом. Даже когда явное движение ограничено, как на типичном концерте классической музыки, вы все равно ощущаете присутствие других, что пробивает ваше личное пространство. Музыка придает форму, структуру, предлагая моменты напряжения и расслабления, дыхания, колебаний энергии — это то, что может трансформироваться в движение и жест, как только люди начнут настраиваться друг на друга. Эта структура обычно передается с помощью звука, но различные музыкальные практики по всему миру предполагают, что опыт не ограничивается только им: подключаются синхронизация визуальных эффектов и человеческое прикосновение. Например, в музыкальном сообществе глухих звук — лишь небольшая часть выразительности. В «Face opera II» Кристин Сун Ким (это пьеса для врожденно глухих исполнителей) участники «поют», используя для передачи эмоций мимические жесты и движения, но не руки. В некоторых культурах музыка концептуально не отличается от танца, ритуала или игры. Например, индейский народ Черноногих в Северной Америке использует одно и то же слово для обозначения сочетания музыки, танца и церемонии. А у пигмеев бака в Центральной Африке один и тот же термин используется для обозначения различных форм музыки, взаимодействия и игры. Многие другие этнические группы по всему миру относят совместные занятия к одной и той же категории. Все они используют маркеры времени как обычный ритм — будь то звук погремушки из тыквы во время церемонии Суя Кахран Нгере или песня «Мэри Мак», которую исполняют девочки в игре с хлопками в ладоши, чтобы участники могли синхронизировать свои движения. Не все эти практики ассоциируются со словом «музыка». Но они по-своему музыкальны и учат людей взаимодействовать друг с другом, поддразнивая, направляя и даже побуждая двигаться вместе. По материалам статьи «What’s behind the magic of live music?» The Conversation

 3.1K
Жизнь

Флориан Капс — история человека, возродившего Polaroid

Маленького Флориана всегда поддерживали родители. Чем бы он ни увлекался, они были рады и говорили сыну: «Ты можешь делать всё, что хочешь, только будь лучшим в этом деле». Флориан пробовал то одно, то другое, то третье, но подрастая, он решил, что не имеет особых талантов ни в чём. Он ещё не знал, что его главным талантом будут вера своим чувствам и любовь к своему делу. Мальчику пришла в голову идея — быть лучшим в том, что особо никому не интересно. И это сработало! Флориан увлёкся биологией и начал изучать пауков. Так он стал доктором биологии. Однажды в 2003 году кто-то на вечеринке сделал моментальную фотографию Флориана. «О, это твой лучший снимок», — сказала ему жена. Тогда мужчина понял, что этот снимок — действительно лучшее, что случалось в его жизни. Недолго думая, он начал увлекаться фотографиями моментальной печати. Тогда все переходили на цифровые снимки; индивидуалистов, кто таскал с собой полароиды, оставалось мало. Капс решил заняться новым делом, которое не очень-то кому-то интересно. Он встретился с менеджером Polaroid и во время ужина, выпивая красное вино, договорился, что займётся продажей фотоматериалов и камер фирмы Polaroid. Дела в онлайн-магазине шли нормально. Оставались люди, которые любили полароиды, делали моментальные фотографии и снова и снова заказывали фотоматериалы — картриджи со снимками. На дворе 2008 год. В прошлом году презентовали первый iPhone, кажется, что цифровой мир всё больше захватывает умы людей, и для аналоговых изображений, плёнки, полароидов и прочего не осталось места. Тем временем химию, при помощи которой изготавливались фотоматериалы, перестали производить. А компания Polaroid решила отдать свой последний сохранившийся завод под снос. В доме Флориана раздался телефонный звонок. «Дружище, мы верим в тебя и вдохновлены твоим энтузиазмом. Не хочешь ли ты прийти на прощальную вечеринку, выпить с нами пива в честь закрытия последнего завода?» — Флориан с грустью согласился. Так одним невероятным вечером Флориан уговорил бывших владельцев продать ему завод по производству полароидов и картриджей по цене металлолома, сдать оборудование в аренду и дать ещё один шанс. Каждый твердил ему «It’s impossible — Это невозможно!». Тогда Флориан сказал: «Хорошо, я назову это The Impossible project, но вы дадите мне шанс». На вечеринке по поводу закрытия завода встретились Флориан Капс и Андре Босман. Они и начали вместе творить магию, иначе не назовёшь. Мало кто верил в аналоговые изображения, все вкладывались в цифру, инновации. Но эти двое чудаков верили в себя и любили своё дело. Следующим утром Флориан пришёл на свой маленький заводик вместе с будущим партнёром Андре, и они решили возродить производство полароидов для себя и тех людей, которые всё ещё с небывалым энтузиазмом в глазах фотографировали на свои моментальные фотоаппараты. Команда из десяти человек — включая Флориана, Андре и их коллегу Марвана Сабу — начала работу над новой страницей в жизни фотографии моментальной печати. Флориан оставался верным себе. Он постоянно говорил людям, что их чувства — осязание, слух, вкус, зрение, обоняние — это основное и самое важное. Цифровое изображение можно только увидеть, но аналоговая фотография — её можно сразу потрогать, понюхать, услышать и даже облизать, хотя не стоит этого делать. И именно с помощью этих чувств мы начинаем понимать мир во всей его полноте. «Почему вы считаете, что полароидные фотографии умрут, если виниловые пластинки всё ещё живы и востребованы?» — говорил Капс. На его маленьком заводике происходили большие открытия. Сначала команда занималась поиском химии, чтобы заменить ту, которую сняли с производства. Потом они начали создавать собственные картриджи. Первые были чёрно-белые на 8 штук в коробке. Потом цветные. Дальше с разным составом химии. Чем дальше — тем становилось интереснее. Impossible даже закупали старые камеры, ремонтировали и перевыпускали! «Но не только нам, старым романтикам, испытывающим чувство ностальгии по полароидам, понравилась эта идея. Молодые поколения, выросшие в диджитал-среде, начали увлекаться полароидами и продвинули это на новый уровень!» — рассказывал Капс на лекции TED. Молодые люди влюбились в полароиды, стали их скупать, фотографировать, сохранять и менять привычное понимание аналогового изображения, начали увлекаться фотографией и помогли возрождению маленького проекта. Вскоре The Impossible project выпустили свой первый фотоаппарат моментальной печати. Позже они приобрели Polaroid Originals и стали единственными, кто выпускает картриджи для фотоаппаратов Polaroid. Теперь уже они интересны не только энтузиастам, которые фотографируют, но и инвесторам, романтикам и многим людям, которые не хотят полностью погружаться в цифровой мир. Сейчас Флориан — как его называют в команде, Док — доказывает каждый день, что невозможное может быть возможным. Читает лекции на TED и основывает новые проекты. Теперь Флориан Капс увлекается тем, что ему интересно, и делает это интересным для других — не значит ли это, что он стал лучшим в своём деле? «Если вы никогда не перестанете верить своим чувствам и никогда не перестанете бороться за то, что любите — будущее будет прекрасным».

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store