Искусство
 6.4K
 29 мин.

Айзек Азимов. «Выборы»

В № 2 за 2020 г. журнала «Парта», который выпускает высшая партийная школа «Единой России», был опубликован рассказ-антиутопия Айзека Азимова о государстве без выборов. Почему был опубликован именно этот рассказ, мы не знаем, но тоже хотим поделиться им с вами. *** Из всей семьи только одна десятилетняя Линда, казалось, была рада, что наконец наступило утро. Норман Маллер слышал ее беготню сквозь дурман тяжелой дремы. (Ему наконец удалось заснуть час назад, но это был не столько сон, сколько мучительное забытье.) Девочка вбежала в спальню и принялась его расталкивать. — Папа, папочка, проснись! Ну, проснись же! Он с трудом удержался от стона. — Оставь меня в покое, Линда. — Папочка, ты бы посмотрел, сколько кругом полицейских! И полицейских машин понаехало! Норман Маллер понял, что сопротивляться бесполезно, и, тупо мигая, приподнялся на локте. Занимался день. За окном едва брезжил серый и унылый рассвет, и так же серо и уныло было у Маллера на душе. Он слышал, как Сара, его жена, возится в кухне, готовя завтрак. Его тесть, Мэтью, яростно полоскал горло в ванной. Конечно, агент Хэндли уже дожидается его. Ведь наступил знаменательный день. День Выборов! Поначалу этот год был таким же, как и все предыдущие. Может быть, чуть-чуть похуже, так как предстояли выборы президента, но, во всяком случае, не хуже любого другого года, на который приходились выборы президента. Политические деятели разглагольствовали о сувер-р-ренных избирателях и мощном электр-р-ронном мозге, который им служит. Газеты оценивали положение с помощью промышленных вычислительных машин (у «Нью-Йорк таймс» и «Сент-Луис пост диспатч» имелись собственные машины) и не скупились на туманные намеки относительно исхода выборов. Комментаторы и обозреватели состязались в определении штата и графства, давая самые противоречивые оценки. Впервые Маллер почувствовал, что этот год все-таки не будет таким же, как все предыдущие, вечером четвертого октября (ровно за месяц до выборов), когда его жена Сара Маллер сказала: — Кэнтуэлл Джонсон говорит, что штатом на этот раз будет Индиана. Я от него четвертого это слышу. Только подумать, на этот раз наш штат! Из-за газеты выглянуло мясистое лицо Мэтью Хортенвейлера. Посмотрев на дочь с кислой миной, он проворчал: — Этим типам платят за вранье. Нечего их слушать. — Но ведь уже четверо называют Индиану, папа, — кротко ответила Сара. — Индиана — действительно ключевой штат, Мэтью, — также кротко вставил Норман, — из-за закона Хоукинса-Смита и скандала в Индианаполисе. Значит... Мэтью грозно нахмурился и проскрипел: — Никто пока еще не называл Блумингтон или графство Монро, верно? — Да ведь... — начал Маллер. Линда, чье острое личико поворачивалось от одного собеседника к другому, спросила тоненьким голоском: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман ласково улыбнулся. — Вряд ли, детка. Но все-таки это был год президентских выборов и октябрь, когда страсти разгораются все сильнее, а Сара вела тихую жизнь, пробуждающую мечтательность. — Но ведь это было бы замечательно! — Если бы я голосовал? Норман Маллер носил светлые усики; когда-то их элегантность покорила сердце Сары, но теперь, тронутые сединой, они лишь подчеркивали заурядность его лица. Лоб изрезали морщины, порожденные неуверенностью, да и, вообще говоря, его душе старательного приказчика была совершенно чужда мысль, что он рожден великим или волей обстоятельств еще может достигнуть величия. У него была жена, работа и дочка, и, кроме редких минут радостного возбуждения или глубокого уныния, он был склонен считать, что его жизнь сложилась вполне удачно. Поэтому его смутила и даже встревожила идея, которой загорелась Сара. — Милая моя, — сказал он, — у нас в стране живет двести миллионов человек. При таких шансах стоит ли тратить время на пустые выдумки? — Послушай, Норман, двести миллионов здесь ни при чем, и ты это прекрасно знаешь, — ответила Сара. — Во-первых, речь идет только о людях от двадцати до шестидесяти лет, к тому же это всегда мужчины, и, значит, остается уже около пятидесяти миллионов против одного. А в случае если это и в самом деле будет Индиана... — В таком случае останется приблизительно миллион с четвертью против одного. Вряд ли бы ты обрадовалась, если бы я начал играть на скачках при таких шансах, а? Давайте-ка лучше ужинать. Из-за газеты донеслось ворчанье Мэтью: — Дурацкие выдумки... Линда задала свой вопрос еще раз: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман отрицательно покачал головой, и все пошли в столовую. К двадцатому октября волнение Сары достигло предела. За кофе она объявила, что мисс Шульц — а ее двоюродная сестра служит секретарем у одного члена Ассамблеи — сказала, что «Индиана — дело верное». — Она говорит, президент Виллерс даже собирается выступить в Индианаполисе с речью. Норман Маллер, у которого в магазине выдался нелегкий день, только поднял брови в ответ на эту новость. — Если Виллерс будет выступать в Индиане, значит, он думает, что Мультивак выберет Аризону. У этого болвана Виллерса духу не хватит сунуться куда-нибудь поближе, — высказался Мэтью Хортенвейлер, хронически недовольный Вашингтоном. Сара, обычно предпочитавшая, когда это не походило на прямую грубость, пропускать замечания отца мимо ушей, сказала, продолжая развивать свою мысль: — Не понимаю, почему нельзя сразу объявить штат, потом графство и так далее. И все, кого это не касается, были бы спокойны. — Сделай они так, — заметил Норман, — и политики налетят туда как воронье. А едва объявили бы город, как там уже на каждом углу торчало бы по конгрессмену, а то и по два. Мэтью сощурился и в сердцах провел рукой по жидким седым волосам. — Да они и так настоящее воронье. Вот послушайте... Сара поспешила вмешаться: — Право же, папа... Но Мэтью продолжал свою тираду, не обратив на дочь ни малейшего внимания: — Я ведь помню, как устанавливали Мультивак. Он положит конец борьбе партий, говорили тогда. Предвыборные кампании больше не будут пожирать деньги избирателей. Ни одно ухмыляющееся ничтожество не пролезет больше в Конгресс или в Белый дом, так как с политическим давлением и рекламной шумихой будет покончено. А что получилось? Шумихи еще больше, только действуют вслепую. Посылают людей в Индиану из-за закона Хоукинса-Смита, а других — в Калифорнию, на случай если положение с Джо Хэммером окажется более важным. А я говорю — долой всю эту чепуху! Назад к доброму старому... Линда неожиданно перебила его: — Разве ты не хочешь, дедушка, чтобы папа голосовал в этом году? Мэтью сердито поглядел на внучку. — Не в этом дело. — Он снова повернулся к Норману и Саре. — Было время, когда я голосовал. Входил прямо в кабину, брался за рычаг и голосовал. Ничего особенного. Я просто говорил: этот кандидат мне по душе, и я голосую за него. Вот как нужно! Линда спросила с восторгом: — Ты голосовал, дедушка? Ты и вправду голосовал? Сара поспешила прекратить этот диалог, из которого легко могла родиться нелепая сплетня и разойтись по всей округе: — Ты не поняла, Линда. Дедушка вовсе не хочет сказать, будто он голосовал, как сейчас. Когда дедушка был маленький, все голосовали, и твой дедушка тоже, только это было ненастоящее голосование. Мэтью взревел: — Вовсе я тогда был не маленький! Мне уже исполнилось двадцать два года, и я голосовал за Лэнгли, и голосовал по-настоящему. Может, мой голос не очень-то много значил, но был не хуже всех прочих. Да, всех прочих. И никакие Мультиваки не... Тут вмешался Норман: — Хорошо, хорошо, Линда, пора спать. И перестань расспрашивать о голосовании. Вырастешь, сама все поймешь. Он поцеловал ее нежно, но по всем правилам антисептики, и девочка неохотно ушла, после того как мать пригрозила ей наказанием и позволила смотреть вечернюю видеопрограмму до четверти десятого с условием, что она умоется быстро и хорошо. — Дедушка, — позвала Линда. Она стояла, упрямо опустив голову и заложив руки за спину, и ждала, пока газета не опустилась и из-за нее не показались косматые брови и глаза в сетке тонких морщин. Была пятница, тридцать первое октября. — Ну? Линда подошла поближе и оперлась локтями о колено деда, так что он вынужден был отложить газету. — Дедушка, ты правда голосовал? — спросила она. — Ты ведь слышала, как я это сказал, так? Или, по-твоему, я вру? — последовал ответ. — Н-нет, но мама говорит, тогда все голосовали. — Правильно. — А как же это? Как же могли голосовать все? Мэтью мрачно посмотрел на внучку, потом поднял ее, посадил к себе на колени и даже заговорил несколько тише, чем обычно: — Понимаешь, Линда, раньше все голосовали, и это кончилось только лет сорок назад. Скажем, хотели мы решить, кто будет новым президентом Соединенных Штатов. Демократы и республиканцы выдвигали своих кандидатов, и каждый человек говорил, кого он хочет выбрать президентом. Когда выборы заканчивались, подсчитывали, сколько народа хочет, чтобы президент был от демократов, и сколько — от республиканцев. За кого подали больше голосов, тот и считался избранным. Поняла? Линда кивнула и спросила: — А откуда все знали, за кого голосовать? Им Мультивак говорил? Мэтью свирепо сдвинул брови. — Они решали это сами! Линда отодвинулась от него, и он опять понизил голос: — Я не сержусь на тебя, Линда. Ты понимаешь, порою нужна была целая ночь, чтобы подсчитать голоса, а люди не хотели ждать. И тогда изобрели специальные машины — они смотрели на первые несколько бюллетеней и сравнивали их с бюллетенями из тех же мест за прошлые годы. Так машина могла подсчитать, какой будет общий итог и кого выберут. Понятно? Она кивнула: — Как Мультивак. — Первые вычислительные машины были намного меньше Мультивака. Но они становились все больше и больше и могли определить, как пройдут выборы, по все меньшему и меньшему числу голосов. А потом в конце концов построили Мультивак, который способен абсолютно все решить по одному голосу. Линда улыбнулась, потому что это ей было понятно, и сказала: — Вот и хорошо. Мэтью нахмурился и возразил: — Ничего хорошего. Я не желаю, чтобы какая-то машина мне говорила, за кого я должен голосовать, потому, дескать, что какой-то зубоскал в Милуоки высказался против повышения тарифов. Может, я хочу проголосовать не за того, за кого надо, коли мне так нравится, может, я вообще не хочу голосовать. Может... Но Линда уже сползла с его колен и побежала к двери. На пороге она столкнулась с матерью. Сара, не сняв ни пальто, ни шляпу, проговорила, еле переводя дыхание: — Беги играть, Линда. Не путайся у мамы под ногами. Потом, сняв шляпу и приглаживая рукой волосы, она обратилась к Мэтью: — Я была у Агаты. Мэтью окинул ее сердитым взглядом и, не удостоив это сообщение даже обычным хмыканьем, потянулся за газетой. Сара добавила, расстегивая пальто: — И знаешь, что она мне сказала? Мэтью с треском расправил газету, собираясь вновь погрузиться в чтение, и ответил: — Не интересуюсь. Сара начала было: «Все-таки, отец...», — но сердиться было некогда. Новость жгла ей язык, а слушателя под рукой, кроме Мэтью, не оказалось, и она продолжала: — Ведь Джо, муж Агаты, — полицейский, и он говорит, что вчера вечером в Блумингтон прикатил целый грузовик с агентами секретной службы. — Это не за мной. — Как ты не понимаешь, отец! Агенты секретной службы, а выборы совсем на носу. В Блумингтон! — Может, кто-нибудь ограбил банк. — Да у нас в городе уже сто лет никто банков не грабит. Отец, с тобой бесполезно разговаривать. И она сердито вышла из комнаты. И Норман Маллер не слишком взволновался, узнав эти новости. — Скажи, пожалуйста, Сара, откуда Джо знает, что это агенты секретной службы? — спросил он невозмутимо. — Вряд ли они расхаживают по городу, приклеив удостоверения на лоб. Однако на следующий вечер, первого ноября, Сара торжествующе заявила: — Все до одного в Блумингтоне считают, что избирателем будет кто-то из местных. «Блумингтон ньюс» почти прямо сообщила об этом по видео. Норман поежился. Жена говорила правду, и сердце у него упало. Если Мультивак и в самом деле обрушит свою молнию на Блумингтон, это означает несметные толпы репортеров, туристов, особые видеопрограммы — всякую непривычную суету. Норман дорожил тихой и спокойной жизнью, и его пугал все нарастающий гул политических событий. Он заметил: — Все это пока только слухи. — А ты подожди, подожди немножко. Ждать пришлось недолго. Раздался настойчивый звонок, и, когда Норман открыл дверь со словами: «Что вам угодно?», высокий человек с хмурым лицом спросил его: — Вы Норман Маллер? Норман растерянным, замирающим голосом ответил: — Да. По тому, как себя держал незнакомец, можно было легко догадаться, что он лицо, облеченное властью, а цель его прихода вдруг стала настолько же очевидной, неизбежной, насколько за мгновение до того она казалась невероятной, немыслимой. Незнакомец предъявил свое удостоверение, вошел, закрыл за собой дверь и произнес ритуальные слова: — Мистер Норман Маллер, от имени президента Соединенных Штатов я уполномочен сообщить вам, что на вас пал выбор представлять американских избирателей во вторник, четвертого ноября 2008 года. Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: — Не заболей, Норман. Только не заболей. А то найдут кого-нибудь еще. Когда к Норману вернулся дар речи, он прошептал: — Прошу прощения, сэр. Агент секретной службы уже снял пальто и, расстегнув пиджак, непринужденно расположился на диване. — Ничего, — сказал он. (Он оставил официальный тон, как только покончил с формальностями, и теперь это был просто рослый и весьма доброжелательный человек.) Я уже шестой раз делаю это объявление — видел всякого рода реакции. Но только не ту, которую показывают по видео. Ну, вы и сами знаете: человек самоотверженно, с энтузиазмом восклицает: «Служить своей родине — великая честь!» Или что-то в таком же духе и не менее патетически. — Агент добродушно и дружелюбно засмеялся. Сара вторила ему, но в ее смехе слышались истерически-визгливые нотки. Агент продолжал: — А теперь придется вам некоторое время потерпеть меня в доме. Меня зовут Фил Хэндли. Называйте меня просто Фил. До Дня Выборов мистеру Маллеру нельзя будет выходить из дому. Вам придется сообщить в магазин, миссис Маллер, что он заболел. Сами вы можете пока что заниматься обычными делами, но никому ни о чем ни слова. Я надеюсь, вы меня поняли и мы договорились, миссис Маллер? Сара энергично закивала. — Да, сэр. Ни слова. — Прекрасно. Но, миссис Маллер, — лицо Хэндли стало очень серьезным, — это не шутки. Выходите из дому только в случае необходимости, и за вами будут следить. Мне очень неприятно, но так у нас положено. — Следить? — Никто этого не заметит. Не волнуйтесь. К тому же это всего на два дня, до официального объявления. Ваша дочь... — Она уже легла, — поспешно вставила Сара. — Прекрасно. Ей нужно будет сказать, что я ваш родственник или знакомый и приехал к вам погостить. Если же она узнает правду, придется не выпускать ее из дому. А вашему отцу не следует выходить в любом случае. — Он рассердится, — сказала Сара. — Ничего не поделаешь. Итак, значит, со всеми членами вашей семьи мы разобрались и теперь... — Похоже, вы знаете про нас все, — еле слышно сказал Норман. — Немало, — согласился Хэндли. — Как бы то ни было, пока у меня для вас инструкций больше нет. Я постараюсь быть полезным чем могу и не слишком надоедать вам. Правительство оплачивает расходы по моему содержанию, так что у вас не будет лишних затрат. Каждый вечер меня будет сменять другой агент, который будет дежурить в этой комнате. Значит, лишняя постель не нужна. И вот что, мистер Маллер... — Да, сэр? — Зовите меня просто Фил, — повторил агент. — Эти два дня до официального сообщения вам дают для того, чтобы вы успели привыкнуть к своей роли и предстали перед Мультиваком в нормальном душевном состоянии. Не волнуйтесь и постарайтесь себя убедить, что ничего особенного не случилось. Хорошо? — Хорошо, — сказал Норман и вдруг яростно замотал головой. — Но я не хочу брать на себя такую ответственность. Почему непременно я? — Ладно, — сказал Хэндли. — Давайте сразу во всем разберемся. Мультивак обрабатывает самые различные факторы, миллиарды факторов. Один фактор, однако, неизвестен и будет неизвестен еще долго. Это умонастроение личности. Все американцы подвергаются воздействию слов и поступков других американцев. Мультивак может оценить настроение любого американца. И это дает возможность проанализировать настроение всех граждан страны. В зависимости от событий года одни американцы больше подходят для этой цели, другие меньше. Мультивак выбрал вас как самого типичного представителя страны для этого года. Не как самого умного, сильного или удачливого, а просто как самого типичного. А выводы Мультивака сомнению не подлежат, не так ли? — А разве он не может ошибиться? — спросил Норман. Сара нетерпеливо прервала мужа: — Не слушайте его, сэр. Он просто нервничает. Вообще-то он человек начитанный и всегда следит за политикой. Хэндли сказал: — Решения принимает Мультивак, миссис Маллер. Он выбрал вашего мужа. — Но разве ему все известно? — упрямо настаивал Норман. — Разве он не может ошибиться? — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. Норман закрыл лицо руками и замер в неподвижности. — Завтра к утру, сэр, — сказала Сара, — он придет в себя. Ему только надо свыкнуться с этой мыслью, вот и все. — Разумеется, — согласился Хэндли. Когда они остались наедине в спальне, Сара Маллер выразила свою точку зрения по-другому и гораздо энергичнее. Смысл ее нотаций был таков: «Возьми себя в руки, Норман. Ты ведь изо всех сил стараешься упустить возможность, которая выпадает раз в жизни». Норман прошептал в отчаянии: — Я боюсь, Сара. Боюсь всего этого. — Господи, почему? Неужели так страшно ответить на один-два вопроса? — Слишком большая ответственность. Она мне не по силам. — Ответственность? Никакой ответственности нет. Тебя выбрал Мультивак. Вся ответственность лежит на Мультиваке. Это знает каждый. Норман сел в кровати, охваченный внезапным приступом гнева и тоски: — Считается, что знает каждый. А никто ничего знать не хочет. Никто... — Тише, — злобно прошипела Сара. — Тебя на другом конце города слышно. — ...ничего знать не хочет, — повторил Норман, сразу понизив голос до шепота. — Когда говорят о правительстве Риджли 1988 года, разве кто-нибудь скажет, что он победил на выборах потому, что наобещал золотые горы и плел расистский вздор? Ничего подобного! Нет, они говорят «выбор сволочи Маккомбера», словно только Хамфри Маккомбер приложил к этому руку, а он-то отвечал на вопросы Мультивака и больше ничего. Я и сам так говорил, а вот теперь я понимаю, что бедняга был всего-навсего простым фермером и не просил назначать его избирателем. Так почему же он виноват больше других? А теперь его имя стало ругательством. — Рассуждаешь, как ребенок, — сказала Сара. — Рассуждаю, как взрослый человек. Вот что, Сара, я откажусь. Они меня не могут заставить, если я не хочу. Скажу, что я болен. Скажу... Но Саре это уже надоело. — А теперь послушай меня, — прошептала она в холодной ярости. — Ты не имеешь права думать только о себе. Ты сам знаешь, что такое избиратель года. Да еще в год президентских выборов. Реклама, и слава, и, может быть, куча денег... — А потом опять становись к прилавку. — Никаких прилавков! Тебя назначат по крайней мере управляющим одного из филиалов, если будешь все делать по-умному, а уж это я беру на себя. Если ты правильно разыграешь свои карты, то «Универсальным магазинам Кеннелла» придется заключить с тобой выгодный для нас контракт — с пунктом о регулярном увеличении твоего жалованья и обязательством выплачивать тебе приличную пенсию. — Избирателя, Сара, назначают вовсе не для этого. — А тебя — как раз для этого. Если ты не желаешь думать о себе или обо мне — я же прошу не для себя! — то о Линде ты подумать обязан. Норман застонал. — Обязан или нет? — грозно спросила Сара. — Да, милочка, — прошептал Норман. Третьего ноября последовало официальное сообщение, и теперь Норман уже не мог бы отказаться, даже если бы у него хватило на это мужества. Они были полностью изолированы от внешнего мира. Агенты секретной службы, уже не скрываясь, преграждали всякий доступ в дом. Сначала беспрерывно звонил телефон, но на все звонки с чарующе-виноватой улыбкой Филип Хэндли отвечал сам. В конце концов станция попросту переключила телефон на полицейский участок. Норман полагал, что так его спасают не только от захлебывающихся от поздравлений (и зависти) друзей, но и от бессовестных приставаний коммивояжеров, чующих возможную прибыль, от расчетливой вкрадчивости политиканов со всей страны... А может, и от полоумных фанатиков, готовых разделаться с ним. В дом запретили приносить газеты, чтобы оградить Нормана от их воздействия, а телевизор отключили — деликатно, но решительно, и громкие протесты Линды не помогли. Мэтью ворчал и не покидал своей комнаты; Линда, когда первые восторги улеглись, начала дуться и капризничать, потому что ей не позволяли выходить из дому; Сара делила время между стряпней и планами на будущее; а настроение Нормана становилось все более и более угнетенным под влиянием одних и тех же мыслей. И вот наконец настало утро четвертого ноября 2008 года, наступил День Выборов. Завтракать сели рано, но ел один только Норман Маллер, да и то по привычке. Ни ванна, ни бритье не смогли вернуть его к действительности или избавить от чувства, что и вид у него такой же скверный, как душевное состояние. Хэндли изо всех сил старался разрядить напряжение, но даже его дружеский голос не мог смягчить враждебности серого рассвета. (В прогнозе погоды было сказано: облачность, в первую половину дня возможен дождь.) Хэндли предупредил: — До возвращения мистера Маллера дом останется по-прежнему под охраной, а потом мы избавим вас от своего присутствия. Агент секретной службы на этот раз был в полной парадной форме, включая окованную медью кобуру на боку. — Вы же совсем не были нам в тягость, мистер Хэндли, — сладко улыбнулась Сара. Норман выпил две чашки кофе, вытер губы салфеткой, встал и произнес каким-то страдальческим голосом: — Я готов. Хэндли тоже поднялся. — Прекрасно, сэр. И благодарю вас, миссис Маллер, за любезное гостеприимство. Бронированный автомобиль урча несся по пустынным улицам. Даже для такого раннего часа на улицах было слишком пусто. Хэндли обратил на это внимание Нормана и добавил: — На улицах, по которым пролегает наш маршрут, теперь всегда закрывается движение — это правило было введено после того, как покушение террориста в девяносто втором году чуть не сорвало выборы Леверетта. Когда машина остановилась, Хэндли, предупредительный, как всегда, помог Маллеру выйти. Они оказались в подземном коридоре, вдоль стен которого шеренги солдат замерли по стойке «смирно». Маллера проводили в ярко освещенную комнату, где три человека в белых халатах встретили его приветливыми улыбками. Норман сказал резко: — Но ведь это же больница! — Неважно, — тотчас же ответил Хэндли. — Просто в больнице есть все необходимое оборудование. — Ну, так что же я должен делать? Хэндли кивнул. Один из трех людей в белых халатах шагнул к ним и сказал: — Вы передаете его мне. Хэндли небрежно козырнул и вышел из комнаты. Человек в белом халате проговорил: — Не угодно ли вам сесть, мистер Маллер? Я Джон Полсон, старший вычислитель. Это Самсон Левин и Питер Дорогобуж, мои помощники. Норман тупо пожал всем руки. Полсон был невысок, его лицо с расплывчатыми чертами, казалось, привыкло вечно улыбаться. Он носил очки в старомодной пластиковой оправе и накладку, плохо маскировавшую плешь. Разговаривая, Полсон закурил сигарету. (Он протянул пачку и Норману, но тот отказался.) Полсон сказал: — Прежде всего, мистер Маллер, я хочу предупредить вас, что мы никуда не торопимся. Если понадобится, вы можете пробыть здесь с нами хоть целый день, чтобы привыкнуть к обстановке и избавиться от ощущения, будто в этом есть что-то необычное, какая-то клиническая сторона, если можно так выразиться. — Это мне ясно, — сказал Норман. — Но я предпочел бы, чтобы это кончилось поскорее. — Я вас понимаю. И тем не менее нужно, чтобы вы ясно представляли себе, что происходит. Прежде всего, Мультивак находится не здесь. — Не здесь? — Все это время, как он ни был подавлен, Норман таил надежду увидеть Мультивак. По слухам, он достигал полумили в длину и был в три этажа высотой, а в коридорах внутри его — подумать только! — постоянно дежурят пятьдесят специалистов. Это было одно из чудес света. Полсон улыбнулся. — Вот именно. Видите ли, он не совсем портативен. Говоря серьезно, он помещается под землей, и мало кому известно, где именно. Это и понятно, ведь Мультивак — наше величайшее богатство. Поверьте мне, выборы не единственное, для чего используют Мультивак. Норман подумал, что разговорчивость его собеседника не случайна, но все-таки его разбирало любопытство. — А я думал, что увижу его. Мне бы этого очень хотелось. — Разумеется. Но для этого нужно распоряжение президента, и даже в таком случае требуется виза Службы безопасности. Однако мы соединены с Мультиваком прямой связью. То, что сообщает Мультивак, можно расшифровать здесь, а то, что мы говорим, передается прямо Мультиваку; таким образом, мы как бы находимся в его присутствии. Норман огляделся. Кругом стояли непонятные машины. — А теперь разрешите мне объяснить вам процедуру, мистер Маллер, — продолжал Полсон. — Мультивак уже получил почти всю информацию, которая ему требуется для определения кандидатов в органы власти всей страны, отдельных штатов и местные. Ему нужно только свериться с не поддающимся выведению умонастроением личности, и вот тут-то ему и нужны вы. Мы не в состоянии сказать, какие он задаст вопросы, но они и вам, и даже нам, возможно, покажутся почти бессмысленными. Он, скажем, спросит вас, как, на ваш взгляд, поставлена очистка улиц вашего города и как вы относитесь к централизованным мусоросжигателям. А может быть, он спросит, лечитесь ли вы у своего постоянного врача или пользуетесь услугами Национальной медицинской компании. Вы понимаете? — Да, сэр. — Что бы он ни спросил, отвечайте своими словами, как вам угодно. Если вам покажется, что объяснять нужно многое, не стесняйтесь. Говорите хоть час, если понадобится. — Понимаю, сэр. — И еще одно. Нам потребуется использовать кое-какую несложную аппаратуру. Пока вы говорите, она будет автоматически записывать ваше давление, работу сердца, проводимость кожи, биотоки мозга. Аппараты могут испугать вас, но все это совершенно безболезненно. Вы даже не почувствуете, что они включены. Его помощники уже хлопотали около мягко поблескивающего агрегата на хорошо смазанных колесах. Норман спросил: — Это чтобы проверить, говорю ли я правду? — Вовсе нет, мистер Маллер. Дело не во лжи. Речь идет только об эмоциональном напряжении. Если машина спросит ваше мнение о школе, где учится ваша дочь, вы, возможно, ответите: «По-моему, классы в ней переполнены». Это только слова. По тому, как работает ваш мозг, сердце, железы внутренней секреции и потовые железы, Мультивак может точно определить, насколько вас волнует этот вопрос. Он поймет, что вы испытываете, лучше, чем вы сами. — Я об этом ничего не знал, — сказал Норман. — Конечно! Ведь большинство сведений о методах работы Мультивака являются государственной тайной. И, когда вы будете уходить, вас попросят дать подписку, что вы не будете разглашать, какого рода вопросы вам задавались, что вы на них ответили, что здесь происходило и как. Чем меньше известно о Мультиваке, тем меньше шансов, что кто-то посторонний попытается повлиять на тех, кто с ним работает. — Он мрачно улыбнулся. — У нас и без того жизнь нелегкая. Норман кивнул. — Понимаю. — А теперь, быть может, вы хотите есть или пить? — Нет. Пока что нет. — У вас есть вопросы? Норман покачал головой. — В таком случае скажите нам, когда вы будете готовы. — Я уже готов. — Вы уверены? — Вполне. Полсон кивнул и дал знак своим помощникам начинать. Они двинулись к Норману с устрашающими аппаратами, и он почувствовал, как у него участилось дыхание. Мучительная процедура длилась почти три часа и прерывалась всего на несколько минут, чтобы Норман мог выпить чашку кофе и, к величайшему его смущению, воспользоваться ночным горшком. Все это время он был прикован к машинам. Под конец он смертельно устал. Он подумал с иронией, что выполнить обещание ничего не разглашать будет очень легко. У него уже от вопросов была полная каша в голове. Почему-то раньше Норман думал, что Мультивак будет говорить загробным, нечеловеческим голосом, звучным и рокочущим; очевидно, это представление ему навеяли бесконечные телевизионные передачи, решил он теперь. Действительность оказалась до обидного неромантичной. Вопросы поступали на полосках какой-то металлической фольги, испещренных множеством проколов. Вторая машина превращала проколы в слова, и Полсон читал эти слова Норману, а затем передавал ему вопрос, чтобы он прочел его сам. Ответы Нормана записывались на магнитофонную пленку, их проигрывали, а Норман слушал, все ли верно, и его поправки и добавления тут же записывались. Затем пленка заправлялась в перфорационный аппарат и результаты передавались Мультиваку. Единственный вопрос, запомнившийся Норману, был словно выхвачен из болтовни двух кумушек и совсем не вязался с торжественностью момента: «Что вы думаете о ценах на яйца?» И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: — Все? Я свободен? — Не совсем. — Полсон спешил к нему с ободряющей улыбкой. — Мы бы просили вас задержаться еще на часок. — Зачем? — встревожился Норман. — Приблизительно такой срок нужен Мультиваку, чтобы увязать полученные новые данные с миллиардами уже имеющихся у него сведений. Видите ли, он должен учитывать тысячи других выборов. Дело очень сложное. И может оказаться, что какое-нибудь назначение окажется неувязанным, скажем, санитарного инспектора в городе Феникс, штат Аризона, или же муниципального советника в Уилксборо, штат Северная Каролина. В таком случае Мультивак будет вынужден задать вам еще несколько решающих вопросов. — Нет, — сказал Норман. — Я ни за что больше не соглашусь. — Возможно, этого и не потребуется, — уверил его Полсон. — Такое положение возникает крайне редко. Но просто на всякий случай вам придется подождать. — В его голосе зазвучали еле заметные стальные нотки. — Ваши желания тут ничего не решают. Вы обязаны. Норман устало опустился на стул и пожал плечами. Полсон продолжал: — Читать газеты вам не разрешается, но, если детективные романы, или партия в шахматы, или еще что-нибудь в этом роде помогут вам скоротать время, вам достаточно только сказать. — Ничего не надо. Я просто посижу. Его провели в маленькую комнату рядом с той, где он отвечал на вопросы. Он сел в кресло, обтянутое пластиком, и закрыл глаза. Хочешь не хочешь, а нужно ждать, пока истечет этот последний час. Он сидел не двигаясь, и постепенно напряжение спало. Дыхание стало не таким прерывистым, и дрожь в пальцах уже не мешала сжимать руки. Может, вопросов больше и не будет. Может, все кончилось. Если это так, то дальше его ждут факельные шествия и выступления на всевозможных приемах и собраниях. Избиратель этого года! Он, Норман Маллер, обыкновенный продавец из маленького универмага в Блумингтоне, штат Индиана, не рожденный великим, не добившийся величия собственными заслугами, попал в необычайное положение: его вынудили стать великим. Историки будут торжественно упоминать Выборы Маллера в 2008 году. Ведь эти выборы будут называться именно так — Выборы Маллера. Слава, повышение в должности, сверкающий денежный поток — все то, что было так важно для Сары, почти не занимало его. Конечно, это очень приятно, и он не собирается отказываться от подобных благ. Но в эту минуту его занимало совершенно другое. В нем вдруг проснулся патриотизм. Что ни говори, а он представляет здесь всех избирателей страны. Их чаяния собраны в нем, как в фокусе. На этот единственный день он стал воплощением всей Америки! Дверь открылась, и Норман весь обратился в слух. На мгновение он внутренне сжался. Неужели опять вопросы? Но Полсон улыбался. — Все, мистер Маллер. — И больше никаких вопросов, сэр? — Ни единого. Прошло без всяких осложнений. Вас отвезут домой, и вы снова станете частным лицом, конечно, насколько вам позволит широкая публика. — Спасибо, спасибо. — Норман покраснел и спросил: — Интересно, а кто избран? Полсон покачал головой. — Придется ждать официального сообщения. Правила очень строгие. Мы даже вам не имеем права сказать. Я думаю, вы понимаете. — Конечно. Ну, конечно, — смущенно ответил Норман. — Агент Службы безопасности даст вам подписать необходимые документы. — Хорошо. И вдруг Норман ощутил гордость. Неимоверную гордость. Он гордился собой. В этом несовершенном мире суверенные граждане первой в мире и величайшей Электронной Демократии через Нормана Маллера (да, через него!) вновь осуществили принадлежащее им свободное, ничем не ограниченное право выбирать свое правительство! 1955

Читайте также

 6.8K
Психология

Интровертированный экстраверт: черты типа личности и советы для жизни в балансе

У людей есть свои социальные ритмы. Некоторые могут прекрасно себя чувствовать в одиночестве, нуждаясь в тихом и спокойном месте, где можно уединиться. Они могут обнаружить, что чувствуют сенсорную перегрузку, когда подвергаются слишком большой социализации. Разговоры кажутся навязчивыми, если только они не с людьми, которые им нравятся, и их представление о хорошо проведенном времени — вечер в компании близкого друга или двух. Это классический интроверт. Экстравертам необходима социализация. Они чувствуют прилив энергии после вечеринки и любят находиться в больших компаниях. Социальное взаимодействие дает заряд энергии на весь день. Но есть еще один тип личности, который слишком часто упускают из виду — интровертный экстраверт (иногда его называют амбивертом). В нем есть тонкий баланс разных черт от одного и другого типа личности, но имеются и свои минусы. Возникновение концепции Интроверсия и экстраверсия — идеи, выдвинутые швейцарским психиатром и психотерапевтом Карлом Юнгом. Интроверсию можно рассматривать как низкую экстраверсию, так как этим людям все еще нужны социальные отношения, но в большей степени необходимо уединение. Экстраверты берут энергию от социальных отношений и не так склонны к перевозбуждению и истощению, как интроверты. Однако ни один человек не является чисто интровертом или экстравертом. Есть люди, которые в равной степени имеют качества и тех и других. Характеристика типа личности Допустим, вы никогда не чувствовали, что вписываетесь в лагерь интровертов или экстравертов, скептически относитесь к самой идее такого деления. Тем не менее вы не можете отрицать, что чувствуете себя потрясенным после слишком большого количества социальной стимуляции, даже если вы были тем, кто планировал вечеринку. Это предварительная подсказка к тому, что вы интровертированный экстраверт. Посмотрите, соответствует ли какой-либо из следующих сценариев вашему характеру: • друзья знают, что вы устраиваете крутые вечеринки и после этого уходите в тишину на несколько часов; • вы любите объединять людей, но как только ваша социальная батарея иссякает, наступает время отступить и подзарядиться; • иногда вам нужна компания, а иногда хотите побыть в тишине, чтобы никто не обращался к вам с просьбами; • вы чувствуете себя неловко, когда вам уделяют слишком много внимания (например, вы не боитесь взять на себя инициативу в рабочем проекте, но не хотите быть отмеченным за это); • вы готовы помочь другу, попавшему в беду, но со своими проблемами предпочли бы разобраться в одиночку. Проблемы интровертированных экстравертов Быть интровертированным экстравертом может быть непросто. Проблемы таких людей часто не понимают. Необходимость провести время наедине после организации самой яркой вечеринки — это часть их натуры. Люди могут задаваться вопросом, как вы можете проводить с ними сердечные беседы наедине, но неделями оставлять сообщения без ответа. Частью преодоления трудностей интровертированного экстраверта является самопринятие. С вами все в порядке — вы просто запрограммированы существовать в двойственности интроверсии и экстраверсии. Самое важное для вас — уважать свою истинность и социальные ритмы, чтобы формулировать свои потребности. Советы, чтобы жить в балансе Делайте то, что позволяет вам чувствовать себя комфортно. Это ключ к успеху. Возьмите лист бумаги и попробуйте выполнить простое упражнение. В одной колонке запишите то, что вам нравится делать. Это может включать в себя организацию званых ужинов, коллективных мероприятий, новые знакомства или даже руководство крупными проектами на работе. Затем рядом с каждым занятием напишите, что нужно для подзарядки. Например, вам нравится ужин с друзьями, но вы хотите, чтобы он закончился к определенному времени, чтобы была возможность отдохнуть. Или вы любите собираться большой компанией, но не дома, где на ваши плечи ложатся обязанности хозяина. Новые друзья — это здорово, но, возможно, вы предпочитаете видеться с людьми только несколько раз в месяц. После выполнения этого упражнения у вас будет карта того, что необходимо интровертированному экстраверту. Кроме того, организацию некоторых запланированных мероприятий можно разделить с друзьями или родственниками или вовсе отменить встречи, если вы понимаете, что хотите побыть наедине. Также есть вероятность, что ваше поведение заденет чьи-то чувства. Поговорите откровенно с человеком и объясните, что вам иногда нужна разгрузка. Это часть вашей личности, поэтому действительно заинтересованные в общении с вами люди не будут пытаться вас изменить. По материалам статьи «Meet the Introverted Extrovert, the Often Forgotten Personality Type» Very Well Mind

 6.6K
Психология

Польза лени

Современный ритм жизни диктует свои правила — постоянная гонка к достижению целей, заработку и «успешному успеху» превращается в бег в колесе без перерывов на полноценный отдых. Возможность удаленно работать во многих профессиях и необходимость быть на связи 24/7 утомляет и часто вызывает чувство вины, если мы позволяем себе вдруг отключиться от «важных» задач. В итоге организм испытывает стресс и «отключает» нас от привычного ритма с помощью болезни. Чтобы избежать нервного и физического перенапряжения и не испытывать угрызений совести по поводу своего ничегонеделания и временного снижения продуктивности, разберемся, в чем польза лени и как использовать этот механизм себе во благо. Классические определения лени говорят, что это «нежелание действовать, трудиться, склонность к тунеядству и безделью», в то время как в психологии такого понятия, как «лень», вообще не существует. Если копать глубже, бездействуем мы при: • отсутствии мотивации, неправильно поставленных целях; • физическом истощении, усталости; • отсутствии интереса — не «зажигает» процесс; • перегрузке задачами; • страхе неудачи — избегаем действий, наступает переход к прокрастинации; • нежелании покидать зону комфорта, рисковать; • дискомфортном окружении, в котором проще прикрыться ленью, чем сквозь тернии, осуждение и неодобрение пробиваться к цели; • психологических проблемах — депрессии, стрессе, нервном истощении. Получается, что ленивых людей не существует, это обобщающее понятие, описывающее состояния, когда человек не может или не хочет что-то делать, потому что у него на то есть веские причины. Если рассматривать лень, как возможность отдыха, краткосрочное снижение ритма жизни для восстановления внутренних ресурсов, то это большое благо. Есть несколько веских аргументов в пользу планомерного включения в свою жизнь периодов расслабления и ничегонеделания: 1. Выделенное время для отдыха и улучшения здоровья. Как мы уже выяснили выше, лень позволяет организовать время для восстановления сил. И выглядеть этот процесс может совершенно по-разному. Один человек будет валяться целый день в кровати и читать книги или смотреть сериалы, другой — посвятит время прогулкам на свежем воздухе с отключенным мобильным, третий забросит все дела и улетит на пару дней в теплые края. Важно — вы должны в этот момент чувствовать себя расслабленно и получать удовольствие от процесса. А еще это прекрасная возможность полноценно выспаться. 2. Развитие креативности и творческих способностей. Новые идеи не способны пробиться в наш мозг, когда он загружен под завязку многозадачностью и решением повседневных вопросов. Как только голова начинает «скучать», включается неосознанная генерация креативных решений. Совсем отключить поток мыслей мы не можем, а вот разгрузить и очистить сознание вполне в наших силах. Чтобы увидеть, на что вы способны, часто нужно расслабиться и не мешать себе. 3. Расстановка целей и приоритетов. В режиме «надо делать» нам очень сложно порой оценить, насколько это «надо» пересекается с истинным «хочу». Как только мы даем передышку своей ответственности, временно сбрасываем груз взятых на себя обязательств, появляются время и силы произвести переоценку ценностей и определить, что для нас действительно важно, чего мы хотим, а к чему за наш счет стремятся окружающие, что делаем по инерции, а чем по-настоящему дышим. В моменты отдыха появляется время для планирования и ревизии своей жизни. 4. Повышение качества работы. Со стороны может казаться, что, работая без передышки, мы можем добиться большего, но по факту это не так. Из-за накопленной усталости снижается продуктивность, концентрация внимания и допускается большее количество ошибок. Поэтому чтобы хорошо работать, нужно полноценно и регулярно отдыхать. 5. Достижение баланса в разных сферах жизни. Когда мы ленимся, у нас появляется время и энергия на личную жизнь, хобби, общение с друзьями и заботу о себе. Эти сферы являются фундаментом нашей самооценки, позволяют обрести уверенность в себе и наполнить жизнь впечатлениями. Ленивый = бесполезный, откуда такой стереотип? Трудолюбивый, предсказуемый, послушный «робот» — очень удобный для общества индивид. Он приносит непрерывную пользу, всегда готов поступиться своими интересами во благо других. Как только в какой-то момент времени человек вдруг выбирает себя, не выкладывается на сто процентов, полностью истощая свои ресурсы, очень просто поселить в нем чувство вины и стыда, приклеив ярлычок «лентяй». Такую манипуляцию часто используют родители по отношению к детям, так может поступать каждый из нас, если другой человек не оправдывает наших ожиданий. Важно осознавать, что приоритеты у всех разные и внутренние ресурсы тоже, поэтому стоит беречь себя и других от обвинений в безделье. Еще опаснее чувство вины и самобичевание. Если собственные возможности рассчитываются необъективно, может начать казаться, что мы не устали, что отдых нужно «заслужить», за такими мыслями по пятам идут выгорание, снижение самооценки и перепады настроения. Лень. Инструкция к применению вместо итогов. Лень — это прекрасное лекарство от утомления, синдрома «загнанной лошади» и ощущения потери смысла жизни. Она символизирует отдых и «диалог» с собой. Применять нужно в ограниченных количествах, но регулярно. В зависимости от индивидуальных потребностей организма подбирается формат, который «эгоистично» диктуют тело и разум — спать, лежать, ходить в гости, пить какао и читать Стаканчик. Лень особенно полезна в осенне-зимний период при недостатке солнца и обилии дождливых пасмурных дней, а в компании друзей и близких приносит двойную пользу, улучшает настроение и продуктивность.

 6.1K
Интересности

Викинги — основатели Европы

За два с половиной века викинги захватили территории от Северной Америки до Северной Африки. Причинами для этого стали перенаселение и нехватка ресурсов на родине, что побуждало скандинавов искать новые земли для торговли и грабежей. В результате они отправились в Европу. Интересно, что в жилах многих европейских монархов течет кровь викингов. Например, нормандцы — жители французской провинции Нормандия — являются наследниками скандинавских захватчиков. Основной причиной, почему Нормандия перешла под власть викингов, стало ослабление Франкского государства. После смерти Карла Великого в 814 году оно начало приходить в упадок, а с уходом его сына Людовика государство и вовсе распалось. Вместо защиты страны дети Людовика начали борьбу за власть, что открыло возможности для вторжения викингов. С 840 по 843 годы датский викинг Гастинг со своей флотилией прошел по рекам Сена и Луара, разрушив множество городов, включая Париж. Однако едва город начал восстанавливаться, как в марте 845 года его ожидало новое, еще более разрушительное нападение. К его стенам подошло около 4 (по некоторым источникам, 5) тысяч викингов на 120 кораблях. Во главе стоял Рагнар, который иногда отождествляется с легендарным королем Дании Рагнаром Лодброком, персонажем известных скандинавских саг. Король Западно-Франкского королевства Карл Лысый попытался дать отпор на подходе к городу, но его войско потерпело сокрушительное поражение. Перед тем как продолжить путь вверх по Сене, Рагнар повесил 111 пленников на деревьях, что вынудило вторую армию Карла, шедшую на помощь, отступить. Викинги направились на Париж. На тот момент Париж еще не был славной столицей Франции — его благоустройство завершится лишь к XIII веку. Он оставался одним из многих торговых поселений на Сене. Тем не менее для Рагнара этот город представлял собой ценный приз. Защищать его практически некому: местные жители не могли противостоять хорошо вооруженным викингам, а король был слишком занят, чтобы предоставить военную помощь. Разберемся подробнее, как же так произошло. Карл II Лысый был поздним ребенком Людовика Благочестивого от второго брака. После смерти отца в 840 году он вступил в борьбу со сводными братьями за наследство. 11 августа 843 года в Вердене они подписали соглашение о разделе Франкской империи, по которому Карлу достались Септимания, Испанская марка, Аквитания, часть Бургундии, Нейстрия, Бретань, Фландрия и франкские земли на севере Галлии. Жители этих областей, страдавшие от набегов норманнов, умоляли братьев объединиться и изгнать захватчиков, но каждый из внуков Карла Великого был сосредоточен на защите своего трона. Для Карла Лысого это означало необходимость заново завоевывать свое королевство. Сначала он подавил мятеж в Аквитании, затем боролся с восставшими бретонцами, что оказалось выгодным для викингов, направлявшихся к Парижу. Викинги обычно совершали свои набеги поздней весной или летом, но в 845 году предводитель данов начал кампанию раньше. 28 марта, во время празднования Пасхи, викинги ворвались в Париж. Многие парижане бежали, а тех, кто остался, ограбили и убили. Рагнар объявил захваченный город своей столицей. Он перебросил часть флотилии вверх по Сене и продвигался к центру королевства. Местное население, застигнутое врасплох, не смогло оказать викингам должного сопротивления. Карл попытался сразиться с врагом, но в битве на берегах Сены его войско было разгромлено. На заключительном этапе осады лишь однажды удалось выслать отряд, который смог одержать победу над частью войска викингов, но этого было недостаточно для спасения Парижа. Однажды очутившись на краю гибели, он понял, что может выжить, только если пообещает захватчикам дань. В результате Карл пообещал Рагнару 7 тысяч ливров золота и серебра в обмен на выход викингов из города. В том же 845 году норманны вновь атаковали столицу. Итогом осады Парижа в 845 году стало решение Карла Лысого укрепить столицу, построив новую крепость на острове Сите. Однако в тот момент он не смог завершить строительство — все его силы были отвлечены на борьбу с мятежами. Викинги продолжали делать набеги на Францию, часто нападая на внутренние территории вдоль Сены и Роны. Атаки продолжались до конца IX века, пока в 911 году правитель Западно-Франкского королевства Карл III Простоватый не подписал мирный договор с викингом Ролло. Ролло получил область, известную как Нормандия, и принял христианство, что привело к образованию новой династии. С этого момента историческая судьба Нормандии, Франции и самой Европы стала связана с влиянием викингов. В 1066 году норманн Вильгельм Завоеватель захватит Англию, что станет отправной точкой для формирования новой европейской идентичности. Скандинавы также начали заключать династические браки, и в итоге кровь викингов текла в нескольких европейских династиях. Например, дочь нормандского герцога Эмма вышла замуж за английского короля Этельрэда II, а после его смерти — за датского короля Кнуда Великого. Сын Эммы Нормандской, Эдуард Исповедник, стал королем Англии в 1042 году, что способствовало укреплению связей между Англией и Нормандией. Однако возникла проблема: после смерти короля начались споры о престолонаследии, которые продолжались до появления нормандского герцога Вильгельма Завоевателя. Хотя это событие часто рассматривается как начало истории викингов в Англии, на самом первые нашествия викингов на Британию начались еще в VIII веке. До середины следующего столетия набеги имели периодический и хаотичный характер. Ситуация изменилась, когда сыновья легендарного викинга Рагнара Лодброка решили перейти от простого грабежа к масштабным завоеваниям Британии и соседней Ирландии. Захватив значительные территории, викинги начали оседать на новых землях. На захваченных территориях были установлены свои законы и правила, отличные от англосаксонских. Местные жители не обрадовались таким могущественным и опасным соседям. Это способствовало объединению разрозненных королевств и народов на остальной части острова против общего врага. Фактически, объединение Англии стало возможным во многом благодаря викингам, чье завоевание положило конец борьбе между королевствами за господство. В последующие столетия происходили новые нашествия, которые привели к установлению власти Кнуда Великого, объединившего под своим правлением Данию, Англию и Норвегию. После его смерти власть на острове перешла к Уэссекской династии, и викинги снова попытались захватить эти территории. Окончательную точку в их притязаниях поставил Вильгельм Завоеватель, чья нормандская эпоха сменила эру викингов. Викинги оставили заметный след в истории Англии, включая влияние на язык. Современный английский язык насчитывает множество слов, заимствованных из скандинавских языков. В Британии викинги изучали местные диалекты для взаимодействия с населением, а местные жители постепенно начинали понимать язык скандинавов. Это, а также установление торговых и социальных связей привело к смешению языков. В современном английском языке около тысячи слов имеют скандинавское происхождение, например «юбка», «туман», «шея», «сестра», «нож», «нога», «окно», «улыбка», «подарок», «яйцо» и даже «четверг». Кроме языковых заимствований, в Британии сохранилось множество деревень и городов, названия которых относятся к периоду господства викингов. Например, если название населенного пункта заканчивается на «by» (Уитби, Сэлби, Дерби), можно быть уверенным, что его основали викинги. В древнескандинавском «by» означает «деревня» или «ферма». В графстве Йоркшир, например, насчитывается более 200 таких поселений. Некоторые британцы до сих пор носят фамилии, происхождение которых восходит к эпохе викингов. Например, люди с фамилиями Джексон, Стивенсон, Питерсон, Бэнсон и другими, заканчивающимися на «-сон», вероятно, имеют среди своих далеких предков скандинавских завоевателей. Это особенно актуально для тех, чьи предки жили к северу от Ноттингема. Ирландский Дублин также был основан викингами. Если бы не их завоевание в 841 году, столица современной Ирландии могла бы располагаться в другом месте и носить другое название. Скандинавы основали свое поселение на берегах реки Лиффи, соорудив стены и форт. Название Дублин происходит от «Dubh Linn», что означает «черная вода». Это место стало центром работорговли, процветавшей в IX–X веках, где захваченных в ходе рейдов пленники продавали местным жителям. Власть викингов над новым поселением продержалась почти три века. Еще одним вкладом викингов в культуру Британии стали расчески, которые они привезли с собой. Искусные мастера из Скандинавии создавали предметы повседневного обихода, например, гребни из оленьего рога и других животных материалов. Многие из этих гребней были найдены в захоронениях викингов в Британии, а некоторые изделия, возможно, были привезены из самой Скандинавии как трофеи. Викинги придавали большое значение уходу за длинными волосами и бородами. Без викингов производство подобных гребней в Британии прекратилось, вероятно, из-за удорожания оленьих рогов или новых законов, введенных Вильгельмом Завоевателем, запрещавшим охоту в королевских лесах. Влияние викингов на быт завоеванных народностей проявилось во множестве областей, включая навигационные знания, искусства кораблестроения, военное оборудование и даже лыжи в современном понимании. Скандинавы активно осваивали и восточноевропейские земли. В IX веке Викинги направлялись на восток. На Руси викингов называли варягами. Первые упоминания о варягах в русских летописях относятся к 862 году. По норманнской теории, скандинавы Рюрик, Синеус и Трувор прибыли на земли славян, чтобы установить порядок и взять под контроль торговые пути. Варягам удалось объединить разрозненные славянские племена, и Рюрик стал первым князем Новгорода, основав династию, которая в дальнейшем сыграла важную роль в истории Руси. Этот период положил начало образованию древнерусского государства. Скандинавское влияние на Русь проявилось не только в политике, но и в культуре. Викинги принесли с собой новые технологии, в том числе методы судостроения и ведения торговли, что способствовало развитию городов. В IX–X веках викинги активно участвовали в торговле между Востоком и Западом. Этому способствовало развитие важного торгового пути «из варяг в греки», который связывал Скандинавию с Византией и арабским миром. С течением времени влияние викингов на Русь стало ослабевать. К концу X века с укреплением власти местных князей варяги начали ассимилироваться, а их культура и обычаи постепенно смешивались с местными традициями. Однако их наследие сохранялось в именах, топонимах и языковых заимствованиях, что подтверждает их важную роль в формировании русского государства. Так викинги оказали значительное влияние на формирование европейских династий и культур. Постепенно они ассимилировались и превратились из захватчиков в полноправных членов общества, оставив глубокий след в истории Европы.

 5.9K
Психология

Как не дать людям залезть в вашу голову

Замечали ли вы, как сильно на вас влияют слова и мнения окружающих? Вы часто переосмысливаете услышанное, и в результате начинаете сомневаться в своих убеждениях и чувствах? Если да, то ниже вы найдете способы, которые помогут вам противостоять этому влиянию. 1. Подумайте, почему мнение этого человека так важно для вас Обратились бы вы к этому человеку за советом, если бы вам нужно было принять важное решение в жизни? Если нет, то почему его мнение должно иметь для вас значение? Каждый раз, когда вы чувствуете беспокойство из-за слов этого человека, спросите себя, стоит ли его присутствие в вашей жизни того, чтобы уделять ему больше внимания. 2. Развивайте бесстрастие Когда кто-то оскорбляет вас или пытается переубедить в том, что для вас важно, старайтесь сохранять спокойствие и воспринимать ситуацию как сторонний наблюдатель. Если вы не будете позволять другим людям эмоционально влиять на вас, они не смогут добиться успеха. 3. Будьте полностью сосредоточены на текущем моменте Вы же не пережевываете и не перевариваете пищу, которую съели месяц назад. Так зачем же продолжать думать о том, что кто-то сказал в то же самое время? Оставайтесь в настоящем и полностью погрузитесь в происходящее здесь и сейчас. Что было — то прошло, и это нужно отпустить. 4. Не принимайте все на свой счет То, как люди ведут себя по отношению к вам, говорит о том, кто они есть на самом деле, а не о вас как о личности. Если кто-то проявляет жестокость или оскорбляет вас, просто примите это как факт: такое поведение отражает то, что происходит внутри этого человека, и не имеет к вам никакого отношения. 5. Поймите их намерения Когда вы осознаете намерения человека, это поможет вам избежать негативных эмоций в общении с ним. Как только вы поймете, почему человек ведет себя определенным образом, у вас будет возможность выбрать подходящий способ реагирования. Даже если они стремятся вызвать у вас реакцию, вы можете не вступать в диалог, сохраняя спокойствие и сосредоточенность. 6. Стремитесь к большему просвещению Некоторые люди могут использовать невежество других в определенных вопросах, чтобы доминировать над ними или манипулировать ими. Вы можете противостоять этому, убедившись, что обладаете достаточным уровнем образования и информированности. Это поможет вам распознать ложь, когда вы ее услышите, и не сомневаться в том, что слова других людей не имеют под собой реальных оснований. 7. Не позволяйте сравнениям влиять на вас Человек, который сказал: «Сравнение — вор радости», был абсолютно прав. Вы — великолепное уникальное создание, и поэтому вас нельзя сравнивать ни с кем другим. Если кто-то пытается заставить вас чувствовать себя хуже, потому что вы отличаетесь от других, примите это отличие как огромный комплимент. 8. Отстранитесь от ситуации Это особенно эффективно, если кто-то намеренно нарушает ваши личные границы или пытается втянуть вас в спор. Вы можете просто уйти, чтобы показать, что такое поведение недопустимо. Когда вы покидаете место, это физически ограничивает их возможность влиять на вас, позволяя вам действовать по своему усмотрению. 9. Если необходимо, переключайтесь на позитивные мысли Когда вам сложно не реагировать на слова или поступки окружающих, сосредоточьтесь на каком-нибудь проекте или займитесь чем-то, что требует вашего полного внимания. Например, посмотрите сложное видео по йоге или займитесь творчеством, в которое вы можете погрузиться с головой. Это поможет вам отвлечься и заменить негативные мысли чем-то более приятным. 10. Будьте непоколебимы в своей позиции Когда вы полностью уверены в своем мнении или убеждении, ничто и никто не сможет вас переубедить. Они могут делать слабые попытки, но их усилия будут тщетны, как попытки сдвинуть гору голыми руками. 11. Воспринимайте их как враждующих детей Если кто-то пытается вас унизить или оскорбить, спросите себя: стали бы вы обижаться на слова, если бы их сказал семилетний ребенок? Скорее всего, вы бы просто рассмеялись и не придали бы значения его оскорблениям. Так почему же мы должны верить этим «взрослым»? 12. Осознайте, что чужое мнение не имеет значения Мысли и мнения людей подобны естественными отверстиями в теле: они есть у каждого, но их размер, форма и функции не имеют особого значения для окружающих. Если кто-то хочет поделиться с вами своими мыслями, просто кивните, улыбнитесь и вернитесь к тому, что действительно важно для вас в этой жизни. По материалам статьи «How To Not Let People Get Inside Your Head: 12 Tips That Actually Work» A Conscious Rethink

 5.8K
Интересности

Как пала Османская империя?

Османская империя, одно из самых мощных и влиятельных государств своего времени, просуществовала более шести веков — с момента основания в 1299 году до окончательного краха в 1922 году. Эта империя захватывала огромные территории, вытесняя и побеждая как соседей, так и могущественные государства вроде Византии. Несмотря на свое могущество в определенные периоды времени, этой империи было суждено погибнуть. История Османской империи начинается с Османа I, правителя небольшого княжества на северо-западе Малой Азии. Осман (1299–1324) сумел создать сильное государство, объединив несколько турецких племен и установив свою власть на пограничных территориях между Византией и государствами сельджуков. Несмотря на тяжелую политическую и военную ситуацию, Осман сосредоточил усилия на внутреннем укреплении государства и территориальной экспансии. Свою политику он строил на уважении и защите покоренных народов, особенно греческих городов, которые добровольно присоединились к нему. Это позволило новому государству укрепить свои позиции в регионе и расширить влияние. При этом Осман не стремился навязывать чуждые культурные нормы и сохранил внутреннее разнообразие. Орхан I (1324–1362), сын Османа, продолжил дело отца. Он направил усилия на завоевание западных земель, главным образом Византии, которая к тому времени находилась в упадке. Орхан сумел захватить значительную часть Малой Азии, а затем закрепиться на европейском побережье Эгейского и Мраморного морей. Османы начали сжимать территорию Византии, сократив ее до Константинополя и прилегающих районов. Преемники Орхана продолжили экспансию на Балканах и в Восточной Европе. Самым ярким из них был Баязид I (1389–1402), который нанес сокрушительное поражение объединенным христианским силам в битве при Никополе. Это сражение стало кульминацией его кампаний по завоеванию восточноевропейских территорий. Но после великой победы последовало тяжелое поражение — в 1402 году армия Баязида была разбита Тимуром в битве при Анкаре. Султан попал в плен и вскоре умер, оставив государство в глубоком кризисе. Кризис, вызванный поражением Баязида, едва не привел страну к распаду. Внутренние распри между наследниками ослабили Османов, и государство оказалось на грани гибели. Однако ситуация стабилизировалась при Мураде II (1421–1451), который сумел вернуть контроль над потерянными землями и укрепить границы. Мурад вернул часть албанских территорий и продолжил осаду Византии. Завершить падение Византийской империи было суждено его сыну Мехмеду II. В 1453 году, после двухмесячной осады, турки взяли Константинополь. Город пал, что ознаменовало конец Византийской империи и превращение Османской империи в настоящую мировую сверхдержаву. Захват Константинополя открыл османам доступ к Европейским и Средиземноморским торговым путям, а также закрепил их военное превосходство в регионе. После взятия Константинополя Османская империя начала расширяться на запад, завоевав Сербию, Валахию, Боснию и Афинское герцогство. Султаны также столкнулись с интересами Венецианской республики и начали длительное противостояние с европейскими державами. На этом османские амбиции не остановились. Становление Османской империи сопровождалось созданием элитных военных частей — янычар. Эти войска, созданные в 1365 году, комплектовались христианскими мальчиками, которых обучали военному делу и обращали в ислам. Первоначально янычары стали важной военной силой, сыгравшей ключевую роль в успехах османов на поле боя. Однако к концу XVII века их роль изменилась. В янычары стали принимать мусульманских детей, что привело к разложению этой системы. Такое решение изменило этническую структуру корпуса и снизило его преданность султану, ослабив уникальную роль янычар как элитного войска. К XVIII веку янычары перестали быть военной элитой и превратились в политическую силу, вмешивающуюся в государственные дела. Их влияние на правительство и экономику стало обузой для государства. В 1826 году султан Махмуд II провел реформы и ликвидировал корпус янычар, что стало важным шагом на пути модернизации, но уже не могло спасти империю. XIX век стал критическим периодом для Османской империи, когда она столкнулась с глубокими внутренними и внешними кризисами, которые в итоге привели ее к краху. Это столетие характеризуется как время постоянных войн, территориальных потерь, экономического упадка и усиливающегося вмешательства иностранных держав. Все эти факторы постепенно разрушали внутреннюю структуру Османской империи и ее влияние на международной арене. В XIX веке Османская империя значительно отстала от Европы в экономическом и техническом развитии. Одним из ключевых факторов экономического упадка стало неэффективное управление и коррупция в правительственных кругах. Долговое бремя выросло, что вынудило империю обращаться к иностранным кредиторам, в основном из Великобритании и Франции. К 1879 году Османская империя официально объявила себя банкротом и была вынуждена передать управление своими финансами в руки иностранных держав через так называемую Османскую долговую администрацию. Коррупция среди чиновников и армейских командиров усиливала внутреннюю нестабильность. Войны, дорогие попытки реформ и неэффективная система налогов вели к росту бедности среди населения, что способствовало социальным волнениям и усилению сепаратистских настроений среди некогда покоренных народов, таких как греки, сербы и болгары. Постепенная потеря территории и влияния привела к тому, что к середине XIX века Османская империя получила печальное прозвище «больной человек Европы». Войны с Россией стали одной из главных причин этого упадка. Еще в XVI веке Османская империя начала активно вмешиваться в дела Восточной Европы и столкнулась с растущим могуществом России. Первое крупное столкновение произошло в 1568 году в Крыму, что положило начало многовековому соперничеству двух держав. За следующие три столетия произошло 12 русско-турецких войн, большинство из которых завершались поражением османов. Эти конфликты между достигли своего пика в XIX веке. Россия стремилась установить контроль над Черноморским побережьем, а также расширить свое влияние на Балканы и Кавказ, где проживали славянские и православные народы, к которым Россия ощущала историческую и религиозную связь. Особенно разрушительными для Османской империи стали следующие войны: 1. Русско-турецкая война 1768–1774 гг. закончилась подписанием Кючук-Кайнарджийского мира, по которому Россия получила право защищать христианские народы Османской империи, а также установила контроль над Крымом. 2. Русско-турецкая война 1828–1829 гг. завершилась подписанием Адрианопольского мира, который позволил России получить доступ к Босфору и Дарданеллам. 3. Крымская война 1853–1856 гг. — одна из крупнейших и самых разрушительных войн. Несмотря на победу Османской империи и ее союзников, война ослабила государство и еще больше укрепила зависимость от Западной Европы. Вторая половина XIX века ознаменовалась дальнейшими потерями. Апрельское восстание 1876 года в Болгарии и русско-турецкая война 1877–1878 гг. привели к созданию автономных и независимых государств на Балканах, таких как Сербия, Болгария и Румыния. После Берлинского конгресса 1878 года Османская империя утратила значительную часть своих европейских владений, что стало серьезным ударом по ее престижу и влиянию. К началу XX века Османская империя была в состоянии глубокого кризиса, как политического, так и экономического. Она стремилась сохранить свои оставшиеся территории и обуздать внутренние противоречия, но события Первой мировой войны привели к окончательному краху государства. Османская империя вступила в Первую мировую войну на стороне Центральных держав (Германия и Австро-Венгрия) в 1914 году. Это решение во многом было вызвано желанием отомстить Российской империи за прошлые поражения и вернуть утраченные территории на Кавказе и в Восточной Европе. Однако выбор в пользу союза с Германией оказался роковым. Война началась для Османской империи с катастрофы. В декабре 1914 года османская армия потерпела тяжелое поражение в битве при Сарыкамыше от русских войск. Этот провал привел к масштабным внутренним репрессиям. Османские власти подозревали армян в симпатиях к России и организовали систематическое массовое уничтожение армянского населения в восточных провинциях империи. Османская империя также вела ожесточенные бои на Ближнем Востоке, где британские войска и арабские повстанцы успешно атаковали османские позиции. Наиболее известной операцией на этом фронте стало восстание арабов, вдохновленное британским офицером Томасом Эдвардом Лоуренсом. Османская армия постепенно отступала из Сирии, Палестины и Месопотамии. Ожесточенное сражение развернулось также на Галлипольском полуострове в 1915–1916 годах, когда британские и союзные войска попытались прорваться к Константинополю. Хотя Османская империя сумела удержать этот стратегически важный район, общая ситуация на фронтах оставалась катастрофической. К 1918 году Центральные державы начали терпеть поражение. После разгрома Германии и Австро-Венгрии Османская империя оказалась в изоляции. В октябре 1918 года она подписала Мудросское перемирие с Антантой, фактически признав свое поражение. После окончания войны османская территория была разделена между победителями по Севрскому договору 1920 года. Бывшие владения Османской империи на Ближнем Востоке перешли под мандатное управление Великобритании и Франции. Анатолийская часть, остававшаяся под контролем османских властей, оказалась на грани аннексии соседними государствами. Конец Османской империи был оформлен восстанием турецкого народа под руководством Мустафы Кемаля (Ататюрка), которое началось в 1919 году. Национальное движение сопротивления в Турции отвергло условия Севрского договора и развернуло борьбу за независимость. В результате Войны за независимость в 1923 году была провозглашена Турецкая республика, и султанат был окончательно упразднен. Так завершилась более чем 600-летняя история Османской империи, некогда великой мировой державы, которая в XIX–XX веках оказалась неспособной справиться с вызовами нового времени.

 5.6K
Интересности

Как Джоан Роулинг придумала свой мир?

В современных фэнтезийных романах существует множество необычных существ. Но не всех их авторы придумывали самостоятельно. Многие существа пришли из фольклора и легенд, из детских сказок и страшилок. Так и магические существа из книг Джоан Роулинг были придуманы не только из головы, но имеют свою долгую историю. Многие существа из мира «Гарри Поттера» пришли прямиком из античности и древних мифов. Например, в Запретном лесу Хогвартса жили кентавры, очень напоминающие Хирона — кентавра-мудреца, который воспитывал и помогал древнегреческим героям преодолевать трудности. В древнегреческих мифах кентавры — агрессивные и воинственные существа, которые не любили ни людей, ни богов. Хирон был единственным кентавром, который относился к людям и богам с добротой. Поэтому и кентавры Джоан Роулинг спасают Гарри Поттеру жизнь. Конечно, в том же «Философском камне» фигурирует и другой древнегреческий персонаж — Цербер. Трехголовый пес, защищающий философский камень, в книгах Роулинг имеет лишь другое имя — Пушок. Но по своим характеристикам полностью напоминает древнегреческого Цербера, который также засыпал под мелодии лиры. Василиск — еще одно мифическое чудовище со страниц цикла — впервые появился в работе Плиния Старшего «Естественная история», написанной еще в I век н.э. Считается, что василиск появился из крови Медузы Горгоны, потому что, как и прародительница, василиск мог убивать не только своим ядом, но и заставлять окаменеть взглядом. Помимо мифов существа «Гарри Поттера» пришли из народного творчества — из фольклора и детских страшилок. Например, эльф Добби выходит не просто из рода «эльфов», а имеет четких прародителей — хобов. Хобы — это домовые из английского фольклора. От эльфов или наших русских домовых хобы отличались тем, что обижались на хозяина, если тот дарил им какой-то элемент одежды. Джоан Роулинг немного модернизировала их характеристики, и эльф из книжек про «Гарри Поттера» не обиделся на хозяина за подаренную одежду, а стал свободным. Еще одно необычное существо из «Гарри Поттера» — боггарт. По романам боггарты — существа, похожие на призраков и оборотней, они принимали облик того, чего человек боится больше всего. Название «боггарт» пришло из древней Англии, где так называли призраков, которые жили в домах. Боггарт не мог нанести страшный урон, как призраки из фильмов ужасов, они лишь шалили и пугали жильцов, могли ночью стянуть одеяло, сбросить со стола стакан, распахнуть дверцу шкафа. В Англии боггартами пугали непослушных детей и говорили, что за ними «придет боггарт» — как у нас «за тобой придет бабайка». Пикси — существа, встречающиеся в британском фольклоре. Это родственники фей и эльфов, выделяющиеся своей любовью к проказам. Помимо безобидных шалостей пикси могут в порыве озорства навредить человеку. Именно такими показывает пикси и писательница. Еще одно существо — гиппогриф. Он пришел в книжный мир не из мифов и фольклора, а из творчества итальянского поэта Лудовико Ариосто. Для своей поэмы «Неистовый Роланд» он придумал необычное существо — скрестил коня с грифоном и получил «гиппогрифа». Спустя пять веков гиппогриф получил новый виток славы, став одним из любимых существ мира «Гарри Поттера». Помимо обращения к ранее придуманным существам, Джоан Роулинг и сама придумывала своих персонажей. Нюхлер из «Фантастических тварей» — смесь утконоса и крота, который крал драгоценности, был придуман Роулинг самостоятельно. А дементоры — самые страшные существа этого выдуманного мира — появились в голове писательницы, когда та страдала депрессией. И самый темный период вылился в страшного монстра, после стычек с которым неспроста советуют есть шоколад для поднятия эндорфина. Мир Джоан Роулинг населен и многими другими привычными нам существами: оборотнями, призраками, русалками, драконами, единорогами и фениксами. Ни один книжный цикл или фэнтезийный фильм не может похвастаться таким многообразием существ, взятых из разных культурных разделов.

 2.8K
Интересности

«Баунти» — райское наслаждение

В 1775 году в Северной Америке началась война за независимость местных британских колоний, которая впоследствии привела к тому, что в 1776 году США объявили о своей независимости и стали отдельным государством от Великобритании. Что для одних стало праздником, для других обернулось очередной трудностью, которая требовала быстрых решений. Америка была кормящей страной, на чьей территории производили хлеб, сахар и табак. Потеряв США, Великобритания потерпела сильный удар по продовольствию, а главное — ей было нечем кормить африканских рабов. Тогда правительство решило наладить контакты с новыми территориями — было решено отправить экспедицию на остров Таити. Таити славился своим хлебным деревом. Это дерево давало плоды, заменяющие местным жителям хлеб, они были дешевыми и калорийными, что идеально подходило для еды рабов. Для экспедиции команде предоставили корабль с именем «Баунти», переоборудованный не в военных корабль, а в быстроходную теплицу, чтобы в целости довезти плоды хлебного дерева. Капитаном корабля был назначен Уильям Блай, который был частью команды Джеймса Кука. Главной ошибкой Блая стало то, что в команду он набрал опытных моряков и садоводов, но не взял ни одного офицера. Несколько знатных семей решили отправить в это путешествие своих сыновей. Так на Баунти оказались два аристократа: 23-летний Флетчер Кристиан и 15-летний Питер Хейвуд. В команде набралось 46 человек, и 23 декабря 1787 года Баунти вышел из порта. 1 апреля 1788 года Баунти доплыл до Тихого океана, где попал в сильный шторм и три недели не мог преодолеть непогоду. Блай принял решение идти более сложным путем, плыть через Атлантику и Индийский океан. Спустя месяц Баунти добрался до Мыса Доброй Надежды — места пересечения Индийского и Атлантического океанов. Считалось, что Мыс Доброй Надежды — это психологическая отметка для мореплавателя, преодолев которую, кажется, что плавание и дальше пойдет хорошо. На Мысе корабль ремонтировали, а команда отдыхала после проделанного пути. Отдых и ремонт заняли полтора месяца, а еще полтора ушли на то, чтобы корабль, наконец, оказался в бухте Таити. Всего с начала предприятия прошло практически десять месяцев. Туземцы приняли англичан благосклонно, преподносили в дар фрукты и мясо, а узнав, что туристы приехали за семенами хлебного дерева, с радостью поделились и ими. Гостеприимство таитян задержало корабль на полгода. Поворотным моментом стал и интерес местных жительниц к англичанам, романтические связи этим племенам не были чужды. К середине апреля команда собрала около тысячи саженцев хлебного дерева и начала готовиться к отправлению домой. Но не всем идея возвращения была по душе. 28 апреля 1789 года на «Баунти» произошел бунт. Главным зачинщиком стал Флетчер Кристиан, подбивший команду остаться на острове. Капитана Блая и еще восемнадцать матросов посадили в шлюпку и дали небольшой запас еды. Двадцать пять членов экипажа во главе с Флетчером захватили корабль и выбросили собранные саженцы за борт. Двадцать человек, оказавшиеся в океане в одной лодке, смогли добраться до острова Тимор, где располагалась голландская колония. За 48 дней команда преодолела расстояние в 6710 км без навигационных карт. На Тиморе Блай купил судно, на котором команда продолжила свое путешествие, сделав остановку в Батавии. Там команда заразилась малярией, и, потеряв большую часть экипажа и несколько месяцев в болезни, Блай лишь с двумя матросами смог добраться до дома. На весь путь от Таити до Англии у капитана ушел целый год. В Великобритании капитану пришлось предстать перед трибуналом, но его оправдали за потерю корабля и команды. Тогда правительство отправило на поиски Баунти военный корабль «Пандора». Судьба оставшихся на Таити оказалась не такой райской, как они ожидали. Команда решила переселиться на остров Тубуаи, что находился недалеко от Таити. Но, в отличие от таитянцев, племена Тубуаи не приняли англичан, направив на них мушкеты. Тогда команда решила вернуться на Таити, взять с собой припасы, скот и любовниц, а затем снова попробовать обжиться на Тубуаи. Со второй попытки англичанам все же удалось поселиться на острове, но вместе с ними на борт проникло девять человек с Таити, о которых никто не договаривался. Зато нежеланные таитянцы смогли наладить контакт с жителями Тубуаи, и англичане осели на новом острове. Со временем шестнадцать человек из команды проголосовали за то, чтобы вернуться на Таити, а девять, среди которых был и Кристиан Флетчер, решили отправиться в плавание, взяв с собой любовниц на корабль. В итоге в плавание отправились девять членов экипажа, двенадцать таитянок и несколько таитян. Пандора быстро нашла мятежников на Таити. Теперь уже заключенные должны были предстать перед судом, но во время обратного путешествия Пандора потерпела кораблекрушение, потеряв четырех мятежников. Десять человек судили, двоих помиловали. Одним из счастливчиков оказался Питер Хейвуд, подросток из знатной семьи. Вместе с оставшейся на Баунти частью команды Кристиан добрался до острова Питкэрн, но оттуда возможности доплыть куда-либо уже не было. Питкэрн был неправильно нанесен на карту, команде пришлось бы скитаться по океанам. Кристиан принял волевое решение — сжечь Баунти и построить колонию на острове. Именно так он и поступил, не дав никому шанса сбежать. Теперь уже таитяне устроили бунт, убив большую часть команды вместе с Флетчером. Выжил только один матрос Джон Адамс, который и возглавил колонию, о которой так мечтал Флетчер. В 1808 году колонию на Питкэрне обнаружил американский корабль. Английская корона решила простить Джона Адамса за участие в бунте, а остров Питкэрн объявила отныне своей территорией.

 1.8K
Интересности

Ослепительная любовь: самый романтичный ювелирный дом

История основания и славы компании Van Cleef & Arpels неотделима от историй любовных союзов. Всё началось в 1895 году в Париже. Началось по-королевски — с объединения династий. Две состоятельные семьи, Арпельс и Ван Клиф, решили, игнорируя трагический канон Шекспира, не враждовать, а породниться: Альфред Ван Клиф, сын знаменитого огранщика и алмазного брокера, сделал предложение руки и сердца Эстель Арпельс, дочери торговца драгоценными камнями. Несмотря на ироничность контекста, нельзя было отрицать, что наречённые были созданы друг для друга. Молодые люди состояли в отдалённом родстве и нравились друг другу (оба принадлежали к одному кругу, оба были хороши собой и прекрасно воспитаны), однако их союз имел и практическую значимость для «блистательных кланов» обоих: это был не только брачный, но и деловой альянс. Во всех отношениях подобное слияние было выверенным бизнес-ходом. Исключительно выигрышным он стал тогда, когда деловая предприимчивость одной стороны соединилась с амбициозностью другой. У Альфреда Ван Клифа совместно с братьями своей жены Шарлем и Луи Арпельсом зарождается идея создания крупного ювелирного предприятия, в котором нашли бы применение связи, таланты и навыки обоих родов. История же брака Эстель и Альфреда покрыла Van Cleef & Arpels романтическим флёром и обеспечила им привлекательную легенду. У ювелирного дома выстраивается простая и всем понятная концепция. Ключевыми понятиями, характеризующими бренд, были: природа, любовь к жизни, идеализм и при этом — статусность, верность традициям. Между кланами было много общего. Что семья Ван Клифов, что семья Арпельсов одинаково причисляли себя к жрецам, поклоняющемся магии драгоценных камней и металлов. Этой их величайшей страсти они отдавались без остатка, с кипучей энергией выискивая новое сырьё. Их преданность делу граничила с одержимостью. Поиски редких камней приводили братьев-авантюристов Луи и Шарля Арпельсов в самые экзотические точки планеты. Они побывали в Южной Африке, в Индии, в Латинской Америке и вывезли из этих стран самые красивые рубины, топазы, изумруды, яшму, сапфиры, превратившиеся впоследствии в недосягаемые шедевры ювелирного искусства, благодаря которым Van Cleef & Arpels заставили миллионы людей уверовать в душу камня и в его фантастическую пластичность. Ему было подвластно всё. Первый магазин Van Cleef & Arpels открылся в 1906 году на Вандомской площади, одном из самых элитных и респектабельных мест Парижа, соединяющем два историко-культурных достояния — Лувр и Версаль. Архитекторы называли Вандомскую площадь близнецом Дворцовой площади, но отмечали, что, в отличие от Дворцовой, символизирующей монархизм, Вандомская отражала обретающий всё больший вес коммерциализм. Новоявленные Van Cleef & Arpels были стиснуты матёрыми конкурентами, чьи магазины находились поблизости. Ювелирный дом сильно рисковал, но надежды оправдались — вскоре о нём заговорили. Из фешенебельных отелей Ritz и Meurice стекались клиенты, готовые обеспечить магазин прибылью и сделать индивидуальные заказы. Предметы роскоши имели прикладное значение, они демонстрировали статус, силу, влияние и вкус владельца. Особенный шик заключался в том, чтобы обладать чем-то неповторимым, подобранным под нужды и запросы заказчика. Капиталистическое переустройство привело к тому, что богачи, — нередко принадлежащие к бизнес-империям, — получали те же регалии, какие в прошлом имели царственные особы. Монархизм ослабевал, но представители буржуазного класса охотно перенимали его атрибутику. Драгоценности были её неотъемлемой частью. Состоятельные люди могли заказать что-то с монограммой или же по уникальному эскизу. Одно из старинных произведений ювелирного искусства Van Cleef & Arpels, изготовленное в 1907 году, — миниатюрная яхта из эмали и эбенового дерева, плывущая по морю из яшмы. Внутри статуэтки находилась кнопка для вызова дворецкого. Владельцы ювелирного дома нащупали правильную стратегию: драгоценности наделялись смыслом и как бы становились вместилищем для чего-то эфемерного, непостижимого, — они заменяли обереги наподобие кроличьей лапки. У каждого творения Van Cleef & Arpels было своё значение. В 1916 году мастера Van Cleef & Arpels создали ювелирную коллекцию Touch Wood из дерева и драгоценных камней, в которой любое украшение якобы приносило удачу владельцу. В 20-е годы расцветает стиль ар-деко, и ювелирный дом подхватывает направление, выпуская изысканные серьги, колье и браслеты с геометрическими и египетскими мотивами в орнаменте. В 30-х происходит событие, которое также влияет на мифологию бренда: Эдуард VIII, отрёкшийся от престола и принявший титул Герцога Виндзорского, за баснословные деньги заказывает у Van Cleef & Arpels изделия специально для супруги Уоллис Симпсон. Герцог и Герцогиня разделяли любовь к эксклюзивным драгоценностям. Личной коллекции украшений Уоллис позавидовали бы многие особы голубых кровей. Эти изысканные изделия сделали бы честь величайшему музею ювелирного искусства. В будущем за сокровищами скандальных Виндзоров будут охотиться все аукционные дома, а лучшие образцы, которые носила на себе супруга несостоявшегося монарха Великобритании, уйдут с молотка. Только в 1936 году Van Cleef & Arpels изготовили для Герцогини колье Cravate с рубинами и бриллиантами, браслет Jarretière с сапфирами и бриллиантами и брошь Deux Plumes с бриллиантами и рубинами в невидимой оправе. В одном из самых дорогостоящих ожерелий, принадлежащих ей, 22 колумбийских изумруда окружили 412 бриллиантов. Многие украшения, придуманные специально для Уоллис, напоминали цветы или включали растительные мотивы. Пример тому — брошь из платины и с рубиновой инкрустацией в виде двух листьев. Считается, что именно сотрудничество с четой Виндзорских вдохновило ювелиров Van Cleef & Arpels на технические новшества: они стали выпускать украшения-конструкторы, которые можно было пересобирать, а также колье Zip — по совету самой Герцогини молнию превратили в искусное ювелирное украшение. В 40-е годы ювелирному дому удалось обосноваться за океаном: после Всемирной выставки 1939-го года филиалы Van Cleef & Arpels открылись в Палм-Бич и на знаменитой Пятой авеню в Нью-Йорке. Это спасло будущее семьи и компании в годы Второй Мировой войны. Вскоре после вторжения немцев во Францию Шарль Арпельс, Луи и его супруга Элен бежали в Америку. Несмотря на тяготы военных лет, Van Cleef & Arpels продолжали своё существование. В европейские страны почти не поступали цветные камни, поэтому мастера преимущественно работали с золотом. В 1941 году ювелирный дом создаёт коллекцию брошей в форме райских птиц, балерин и букетов. Посредством их утончённости выражался отчаянный протест против бесчеловечности, поглотившей Старый Свет. В 50-е, когда Европа залечивала раны, зреет идея о «повседневных драгоценностей», которые можно было бы носить не только в торжественные дни. Van Cleef & Arpels запускает линию «La Boutique». В неё вошли украшения в форме стилизованных зверюшек: птичек, щенков, львят и жирафов. Их намеренно нестрогий, чуть дурашливый дизайн растопил сердца и Грейс Келли, и Джеки Кеннеди-Онассис. По случаю предстоящей свадьбы Ренье III отвёз молодую невесту в Нью-Йоркский дом Van Cleef & Arpels, где она подобрала для себя ожерелье, серьги, кольцо и браслет. Украшения были из жемчуга, что подчёркивало классическую красоту будущей принцессы. На протяжении всей замужней жизни Грейс неизменно отдавала предпочтение творениям Van Cleef & Arpels, что позволило компании упрочить своё положение в качестве основного поставщика ювелирных изделий для монарших особ Монако. У самой известной первой леди США с украшениями Van Cleef & Arpels связано много воспоминаний. Именно этот бренд создал помолвочное кольцо с изумрудом (любимым камнем Жаклин), которое преподнёс возлюбленной Джон Кеннеди. Сегодня кольцо хранится в Музее в Бостоне. К Рождеству 1963 года 35-й президент Соединённых Штатов заказал у Van Cleef & Arpels нечто особенное для жены — перстень с огромным розовым кунцитом, окружённым бриллиантами. Джон Кеннеди не смог его вручить. Для Жаклин розовый цвет символизировал счастье, но в роковой день стрельбы в Далласе на ней был розовый костюм. Последний подарок супруга Жаклин получила из рук секретаря президента. В 60-е Van Cleef & Arpels, как и весь мир, переживают всплеск интереса к восточной философии и буддийским практикам. Это нашло отражение в украшениях, популярность получают этнические мотивы и узор пейсли. Ювелирный дом выпускает броши в форме Будды. В 1966 Van Cleef & Arpels получили заманчивое предложение: украсить драгоценностями иранскую императрицу Ферах Пехлеви по случаю её коронации. Изделия нужно было инкрустировать драгоценными камнями из Национальной сокровищницы. Венцом всего проекта буквально стал венец — корона императрицы с бриллиантами, резными изумрудами, рубинами и жемчугом. В 1968 году мастера Van Cleef & Arpels создают одно из самых знаковых украшений — колье Alhambra с символичными четырёхлистными клеверами «на удачу». Этапы восхождения Van Cleef & Arpels достойны экранизаций и книг. Успеху ювелирного дома не смогли помешать никакие превратности, и он навеки остался тем брендом, чьи творения становились реликвиями легендарных любовных историй XX века.

 1.8K
Интересности

Нефтяная игла СССР

В середине 1960-х годов Советский Союз начал масштабный проект по разработке уникальных месторождений нефти и газа в Западной Сибири, несмотря на сложные природные условия в этом регионе. На тот момент успех казался сомнительным: богатства Сибири были спрятаны в непроходимых болотах и суровой тундре, а инфраструктуры практически не было. Скептики сомневались в возможности освоения этих ресурсов в условиях экстремального климата. Однако проект превзошел все ожидания. Благодаря усилиям геологов, строителей и энергетиков, в короткие сроки была создана мощная энергетическая база страны. К середине 1980-х Западная Сибирь обеспечивала более 60% нефти и свыше 56% газа Советского Союза, что укрепило позиции СССР на мировой энергетической арене. В 1975 году, с добычей почти 500 миллионов тонн нефти, страна обогнала США — многолетнего лидера нефтедобычи. Для участников освоения Западной Сибири этот прорыв означал надежду на лучшее будущее и укреплял веру, что их труд приведет к процветанию. Американские аналитики предсказывали, что через 20 лет СССР будет иметь высокий уровень жизни и избегать негативных экономических тенденций до 2000 года. Однако история пошла иначе. Спустя два десятилетия вместо роста уровня жизни СССР столкнулся с системным кризисом. Вопреки ожиданиям, мощные энергетические ресурсы, которые поддерживали индустриальные страны, как показала Английская промышленная революция и экономический подъем США, не привели СССР к укреплению. Вопреки тому, что нефть Урало-Поволжья помогла восстановлению после войны, в 1980-х «черное золото» для СССР стало не средством укрепления, а источником зависимости. Тем временем на Западе уже говорили об энергетическом кризисе, проявившемся с начала 1970-х годов. Рост спроса на энергию сопровождался дефицитом нефти, усиливавшимся манипуляциями ОПЕК, основанной в 1960 году. В 1967 году ОПЕК впервые применил эмбарго, чтобы оказать давление на поддерживавшие Израиль страны. Выборочное эмбарго показало слабые результаты, но к 1973 году, во время Судного дня войны, ОПЕК усовершенствовал стратегию, полностью перекрыв экспорт нефти в США и несколько европейских стран, что привело к трехкратному росту цен и кризису в странах-импортерах. Энергетический кризис значительно изменил мировую экономику, начав структурные перестройки в западных странах и ускорив научно-техническую революцию, что впоследствии привело к переходу на постиндустриальную модель экономики. В то время, однако, энергетический кризис обострил экономические проблемы и вызвал дефицит нефти и товаров. Покупатели нефти начали искать новых поставщиков, и внимание европейских стран обратилось к СССР, активно наращивавшему добычу в Западной Сибири. Однако Советский Союз, поддерживавший арабские страны в конфликте с Израилем, вызывал опасения. Ведь был риск, что СССР будет пользоваться своим положением и начнет манипулировать с ценами на нефть. Тем не менее СССР занял принципиальную позицию и заявил, что не будет использовать нефть как средство давления на Запад. Советский Союз предложил помощь в преодолении энергетического кризиса, что способствовало значительной экспансии советской нефти на западные рынки. История советского нефтяного экспорта прошла через несколько этапов. После Гражданской войны страна стремительно увеличивала поставки нефти, и к концу 1920-х годов объем экспорта превышал довоенные показатели. В этот период в стране шла ускоренная индустриализация, в ходе которой активно развивалась моторизация народного хозяйства, требовавшая значительных объемов нефтепродуктов. Преобразования затронули и армию, где развивались авиация и танковые подразделения, для которых также были необходимы горюче-смазочные материалы. В результате за несколько лет нефтяные ресурсы страны были перенаправлены на внутренние нужды. После Второй мировой войны, несмотря на снижение добычи, СССР начал снабжать нефтью Восточную Европу. С открытием Волго-Уральского региона в 1950-е годы экспорт снова вырос. В 1960-е был построен нефтепровод «Дружба», который стал основным каналом экспорта нефти в социалистические страны Восточной Европы. В 1970-е годы, на фоне роста цен на нефть, СССР активно наращивал экспорт, и доходы от нефти стали важным экономическим фактором. Ожидалось, что доходы от продажи нефти позволят модернизировать экономику, но это не произошло. В 1965 году в СССР стартовала косыгинская реформа с попыткой внедрения рыночных механизмов в плановую экономику и фокусом на предприятиях. Однако у реформы появились влиятельные противники, считавшие ее идеологически сомнительной. Несмотря на давление на Л. И. Брежнева, реформа приносила первые результаты. Но к началу 1970-х годов ее дальнейшее развитие оказалось под вопросом из-за внутренних противоречий. В это время в страну начали поступать нефтедоллары. Рост доходов от экспорта нефти и газа породил у советского руководства убеждение, что текущие экономические и социальные проблемы можно решить за счет этих поступлений, а не через повышение эффективности экономики. Путь к реформам был отвергнут, и при наличии значительных финансовых ресурсов начала доминировать логика импортозамещения, что привело к замедлению модернизации. Во второй половине 1970-х руководство СССР стало связывать нефтедоллары с обеспечением населения продовольствием и товарами народного потребления. Например, председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин просил начальника Главтюменнефтегаза увеличить добычу нефти для решения продовольственных вопросов. Недавно рассекреченные записи заседаний Политбюро ЦК КПСС подтверждают, что высшее руководство использовало экспорт углеводородов для покрытия расходов на импорт продовольствия и товаров. На заседании Политбюро 1984 года Н. А. Тихонов подчеркнул, что продажи нефти западным странам идут на оплату этих импортных товаров. Несмотря на предостережения о рисках зависимости от импорта, советское руководство оставалось пассивным. В результате экономика работала все менее эффективно, а уровень жизни населения продолжал снижаться. Сельское хозяйство стало особенно проблемной сферой. Несмотря на заявления о дополнительных инвестициях и механизации, оно не справлялось с потребностями населения, и импорт продовольствия резко увеличился: с 2,2 млн тонн зерна в 1970 году до 44,2 млн тонн в 1985 году, что свидетельствует о двадцатикратном росте за 15 лет. Проблемы с мясом также усилились. В крупных городах, таких как Москва и Ленинград, удавалось поддерживать приемлемый уровень снабжения, но в остальных регионах ситуация была сложнее. Хотя закупки мяса росли, потребление на душу населения оставалось на уровне 40 кг на человека. Это был явный показатель стагнации. В сфере товаров народного потребления тоже возникли трудности. Легкая промышленность не справлялась с объемом и качеством выпускаемой продукции. В начале 1980-х даже на съезде КПСС признавали, что планы по производству товаров, таких как ткани и обувь, не выполнялись. Импорт лишь поддерживал минимальный уровень потребления. Использование нефтегазовых доходов для технологической модернизации оказалось недостаточно эффективным. Несмотря на научно-техническую революцию, руководство страны не переориентировало импорт на современные технологии. Как итог — упущенные возможности в области вычислительной техники. В отличие от передовых стран, Советский Союз не адаптировался к новым экономическим условиям и все больше зависел от нефтедолларов, что сделало его уязвимым перед лицом экономической стагнации.

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store