Искусство
 6.4K
 29 мин.

Айзек Азимов. «Выборы»

В № 2 за 2020 г. журнала «Парта», который выпускает высшая партийная школа «Единой России», был опубликован рассказ-антиутопия Айзека Азимова о государстве без выборов. Почему был опубликован именно этот рассказ, мы не знаем, но тоже хотим поделиться им с вами. *** Из всей семьи только одна десятилетняя Линда, казалось, была рада, что наконец наступило утро. Норман Маллер слышал ее беготню сквозь дурман тяжелой дремы. (Ему наконец удалось заснуть час назад, но это был не столько сон, сколько мучительное забытье.) Девочка вбежала в спальню и принялась его расталкивать. — Папа, папочка, проснись! Ну, проснись же! Он с трудом удержался от стона. — Оставь меня в покое, Линда. — Папочка, ты бы посмотрел, сколько кругом полицейских! И полицейских машин понаехало! Норман Маллер понял, что сопротивляться бесполезно, и, тупо мигая, приподнялся на локте. Занимался день. За окном едва брезжил серый и унылый рассвет, и так же серо и уныло было у Маллера на душе. Он слышал, как Сара, его жена, возится в кухне, готовя завтрак. Его тесть, Мэтью, яростно полоскал горло в ванной. Конечно, агент Хэндли уже дожидается его. Ведь наступил знаменательный день. День Выборов! Поначалу этот год был таким же, как и все предыдущие. Может быть, чуть-чуть похуже, так как предстояли выборы президента, но, во всяком случае, не хуже любого другого года, на который приходились выборы президента. Политические деятели разглагольствовали о сувер-р-ренных избирателях и мощном электр-р-ронном мозге, который им служит. Газеты оценивали положение с помощью промышленных вычислительных машин (у «Нью-Йорк таймс» и «Сент-Луис пост диспатч» имелись собственные машины) и не скупились на туманные намеки относительно исхода выборов. Комментаторы и обозреватели состязались в определении штата и графства, давая самые противоречивые оценки. Впервые Маллер почувствовал, что этот год все-таки не будет таким же, как все предыдущие, вечером четвертого октября (ровно за месяц до выборов), когда его жена Сара Маллер сказала: — Кэнтуэлл Джонсон говорит, что штатом на этот раз будет Индиана. Я от него четвертого это слышу. Только подумать, на этот раз наш штат! Из-за газеты выглянуло мясистое лицо Мэтью Хортенвейлера. Посмотрев на дочь с кислой миной, он проворчал: — Этим типам платят за вранье. Нечего их слушать. — Но ведь уже четверо называют Индиану, папа, — кротко ответила Сара. — Индиана — действительно ключевой штат, Мэтью, — также кротко вставил Норман, — из-за закона Хоукинса-Смита и скандала в Индианаполисе. Значит... Мэтью грозно нахмурился и проскрипел: — Никто пока еще не называл Блумингтон или графство Монро, верно? — Да ведь... — начал Маллер. Линда, чье острое личико поворачивалось от одного собеседника к другому, спросила тоненьким голоском: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман ласково улыбнулся. — Вряд ли, детка. Но все-таки это был год президентских выборов и октябрь, когда страсти разгораются все сильнее, а Сара вела тихую жизнь, пробуждающую мечтательность. — Но ведь это было бы замечательно! — Если бы я голосовал? Норман Маллер носил светлые усики; когда-то их элегантность покорила сердце Сары, но теперь, тронутые сединой, они лишь подчеркивали заурядность его лица. Лоб изрезали морщины, порожденные неуверенностью, да и, вообще говоря, его душе старательного приказчика была совершенно чужда мысль, что он рожден великим или волей обстоятельств еще может достигнуть величия. У него была жена, работа и дочка, и, кроме редких минут радостного возбуждения или глубокого уныния, он был склонен считать, что его жизнь сложилась вполне удачно. Поэтому его смутила и даже встревожила идея, которой загорелась Сара. — Милая моя, — сказал он, — у нас в стране живет двести миллионов человек. При таких шансах стоит ли тратить время на пустые выдумки? — Послушай, Норман, двести миллионов здесь ни при чем, и ты это прекрасно знаешь, — ответила Сара. — Во-первых, речь идет только о людях от двадцати до шестидесяти лет, к тому же это всегда мужчины, и, значит, остается уже около пятидесяти миллионов против одного. А в случае если это и в самом деле будет Индиана... — В таком случае останется приблизительно миллион с четвертью против одного. Вряд ли бы ты обрадовалась, если бы я начал играть на скачках при таких шансах, а? Давайте-ка лучше ужинать. Из-за газеты донеслось ворчанье Мэтью: — Дурацкие выдумки... Линда задала свой вопрос еще раз: — В этом году ты будешь выбирать, папочка? Норман отрицательно покачал головой, и все пошли в столовую. К двадцатому октября волнение Сары достигло предела. За кофе она объявила, что мисс Шульц — а ее двоюродная сестра служит секретарем у одного члена Ассамблеи — сказала, что «Индиана — дело верное». — Она говорит, президент Виллерс даже собирается выступить в Индианаполисе с речью. Норман Маллер, у которого в магазине выдался нелегкий день, только поднял брови в ответ на эту новость. — Если Виллерс будет выступать в Индиане, значит, он думает, что Мультивак выберет Аризону. У этого болвана Виллерса духу не хватит сунуться куда-нибудь поближе, — высказался Мэтью Хортенвейлер, хронически недовольный Вашингтоном. Сара, обычно предпочитавшая, когда это не походило на прямую грубость, пропускать замечания отца мимо ушей, сказала, продолжая развивать свою мысль: — Не понимаю, почему нельзя сразу объявить штат, потом графство и так далее. И все, кого это не касается, были бы спокойны. — Сделай они так, — заметил Норман, — и политики налетят туда как воронье. А едва объявили бы город, как там уже на каждом углу торчало бы по конгрессмену, а то и по два. Мэтью сощурился и в сердцах провел рукой по жидким седым волосам. — Да они и так настоящее воронье. Вот послушайте... Сара поспешила вмешаться: — Право же, папа... Но Мэтью продолжал свою тираду, не обратив на дочь ни малейшего внимания: — Я ведь помню, как устанавливали Мультивак. Он положит конец борьбе партий, говорили тогда. Предвыборные кампании больше не будут пожирать деньги избирателей. Ни одно ухмыляющееся ничтожество не пролезет больше в Конгресс или в Белый дом, так как с политическим давлением и рекламной шумихой будет покончено. А что получилось? Шумихи еще больше, только действуют вслепую. Посылают людей в Индиану из-за закона Хоукинса-Смита, а других — в Калифорнию, на случай если положение с Джо Хэммером окажется более важным. А я говорю — долой всю эту чепуху! Назад к доброму старому... Линда неожиданно перебила его: — Разве ты не хочешь, дедушка, чтобы папа голосовал в этом году? Мэтью сердито поглядел на внучку. — Не в этом дело. — Он снова повернулся к Норману и Саре. — Было время, когда я голосовал. Входил прямо в кабину, брался за рычаг и голосовал. Ничего особенного. Я просто говорил: этот кандидат мне по душе, и я голосую за него. Вот как нужно! Линда спросила с восторгом: — Ты голосовал, дедушка? Ты и вправду голосовал? Сара поспешила прекратить этот диалог, из которого легко могла родиться нелепая сплетня и разойтись по всей округе: — Ты не поняла, Линда. Дедушка вовсе не хочет сказать, будто он голосовал, как сейчас. Когда дедушка был маленький, все голосовали, и твой дедушка тоже, только это было ненастоящее голосование. Мэтью взревел: — Вовсе я тогда был не маленький! Мне уже исполнилось двадцать два года, и я голосовал за Лэнгли, и голосовал по-настоящему. Может, мой голос не очень-то много значил, но был не хуже всех прочих. Да, всех прочих. И никакие Мультиваки не... Тут вмешался Норман: — Хорошо, хорошо, Линда, пора спать. И перестань расспрашивать о голосовании. Вырастешь, сама все поймешь. Он поцеловал ее нежно, но по всем правилам антисептики, и девочка неохотно ушла, после того как мать пригрозила ей наказанием и позволила смотреть вечернюю видеопрограмму до четверти десятого с условием, что она умоется быстро и хорошо. — Дедушка, — позвала Линда. Она стояла, упрямо опустив голову и заложив руки за спину, и ждала, пока газета не опустилась и из-за нее не показались косматые брови и глаза в сетке тонких морщин. Была пятница, тридцать первое октября. — Ну? Линда подошла поближе и оперлась локтями о колено деда, так что он вынужден был отложить газету. — Дедушка, ты правда голосовал? — спросила она. — Ты ведь слышала, как я это сказал, так? Или, по-твоему, я вру? — последовал ответ. — Н-нет, но мама говорит, тогда все голосовали. — Правильно. — А как же это? Как же могли голосовать все? Мэтью мрачно посмотрел на внучку, потом поднял ее, посадил к себе на колени и даже заговорил несколько тише, чем обычно: — Понимаешь, Линда, раньше все голосовали, и это кончилось только лет сорок назад. Скажем, хотели мы решить, кто будет новым президентом Соединенных Штатов. Демократы и республиканцы выдвигали своих кандидатов, и каждый человек говорил, кого он хочет выбрать президентом. Когда выборы заканчивались, подсчитывали, сколько народа хочет, чтобы президент был от демократов, и сколько — от республиканцев. За кого подали больше голосов, тот и считался избранным. Поняла? Линда кивнула и спросила: — А откуда все знали, за кого голосовать? Им Мультивак говорил? Мэтью свирепо сдвинул брови. — Они решали это сами! Линда отодвинулась от него, и он опять понизил голос: — Я не сержусь на тебя, Линда. Ты понимаешь, порою нужна была целая ночь, чтобы подсчитать голоса, а люди не хотели ждать. И тогда изобрели специальные машины — они смотрели на первые несколько бюллетеней и сравнивали их с бюллетенями из тех же мест за прошлые годы. Так машина могла подсчитать, какой будет общий итог и кого выберут. Понятно? Она кивнула: — Как Мультивак. — Первые вычислительные машины были намного меньше Мультивака. Но они становились все больше и больше и могли определить, как пройдут выборы, по все меньшему и меньшему числу голосов. А потом в конце концов построили Мультивак, который способен абсолютно все решить по одному голосу. Линда улыбнулась, потому что это ей было понятно, и сказала: — Вот и хорошо. Мэтью нахмурился и возразил: — Ничего хорошего. Я не желаю, чтобы какая-то машина мне говорила, за кого я должен голосовать, потому, дескать, что какой-то зубоскал в Милуоки высказался против повышения тарифов. Может, я хочу проголосовать не за того, за кого надо, коли мне так нравится, может, я вообще не хочу голосовать. Может... Но Линда уже сползла с его колен и побежала к двери. На пороге она столкнулась с матерью. Сара, не сняв ни пальто, ни шляпу, проговорила, еле переводя дыхание: — Беги играть, Линда. Не путайся у мамы под ногами. Потом, сняв шляпу и приглаживая рукой волосы, она обратилась к Мэтью: — Я была у Агаты. Мэтью окинул ее сердитым взглядом и, не удостоив это сообщение даже обычным хмыканьем, потянулся за газетой. Сара добавила, расстегивая пальто: — И знаешь, что она мне сказала? Мэтью с треском расправил газету, собираясь вновь погрузиться в чтение, и ответил: — Не интересуюсь. Сара начала было: «Все-таки, отец...», — но сердиться было некогда. Новость жгла ей язык, а слушателя под рукой, кроме Мэтью, не оказалось, и она продолжала: — Ведь Джо, муж Агаты, — полицейский, и он говорит, что вчера вечером в Блумингтон прикатил целый грузовик с агентами секретной службы. — Это не за мной. — Как ты не понимаешь, отец! Агенты секретной службы, а выборы совсем на носу. В Блумингтон! — Может, кто-нибудь ограбил банк. — Да у нас в городе уже сто лет никто банков не грабит. Отец, с тобой бесполезно разговаривать. И она сердито вышла из комнаты. И Норман Маллер не слишком взволновался, узнав эти новости. — Скажи, пожалуйста, Сара, откуда Джо знает, что это агенты секретной службы? — спросил он невозмутимо. — Вряд ли они расхаживают по городу, приклеив удостоверения на лоб. Однако на следующий вечер, первого ноября, Сара торжествующе заявила: — Все до одного в Блумингтоне считают, что избирателем будет кто-то из местных. «Блумингтон ньюс» почти прямо сообщила об этом по видео. Норман поежился. Жена говорила правду, и сердце у него упало. Если Мультивак и в самом деле обрушит свою молнию на Блумингтон, это означает несметные толпы репортеров, туристов, особые видеопрограммы — всякую непривычную суету. Норман дорожил тихой и спокойной жизнью, и его пугал все нарастающий гул политических событий. Он заметил: — Все это пока только слухи. — А ты подожди, подожди немножко. Ждать пришлось недолго. Раздался настойчивый звонок, и, когда Норман открыл дверь со словами: «Что вам угодно?», высокий человек с хмурым лицом спросил его: — Вы Норман Маллер? Норман растерянным, замирающим голосом ответил: — Да. По тому, как себя держал незнакомец, можно было легко догадаться, что он лицо, облеченное властью, а цель его прихода вдруг стала настолько же очевидной, неизбежной, насколько за мгновение до того она казалась невероятной, немыслимой. Незнакомец предъявил свое удостоверение, вошел, закрыл за собой дверь и произнес ритуальные слова: — Мистер Норман Маллер, от имени президента Соединенных Штатов я уполномочен сообщить вам, что на вас пал выбор представлять американских избирателей во вторник, четвертого ноября 2008 года. Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: Норман Маллер с трудом сумел добраться без посторонней помощи до стула. Так он и сидел — бледный как полотно, еле сознавая, что происходит, а Сара поила его водой, в смятении растирала руки и бормотала сквозь стиснутые зубы: — Не заболей, Норман. Только не заболей. А то найдут кого-нибудь еще. Когда к Норману вернулся дар речи, он прошептал: — Прошу прощения, сэр. Агент секретной службы уже снял пальто и, расстегнув пиджак, непринужденно расположился на диване. — Ничего, — сказал он. (Он оставил официальный тон, как только покончил с формальностями, и теперь это был просто рослый и весьма доброжелательный человек.) Я уже шестой раз делаю это объявление — видел всякого рода реакции. Но только не ту, которую показывают по видео. Ну, вы и сами знаете: человек самоотверженно, с энтузиазмом восклицает: «Служить своей родине — великая честь!» Или что-то в таком же духе и не менее патетически. — Агент добродушно и дружелюбно засмеялся. Сара вторила ему, но в ее смехе слышались истерически-визгливые нотки. Агент продолжал: — А теперь придется вам некоторое время потерпеть меня в доме. Меня зовут Фил Хэндли. Называйте меня просто Фил. До Дня Выборов мистеру Маллеру нельзя будет выходить из дому. Вам придется сообщить в магазин, миссис Маллер, что он заболел. Сами вы можете пока что заниматься обычными делами, но никому ни о чем ни слова. Я надеюсь, вы меня поняли и мы договорились, миссис Маллер? Сара энергично закивала. — Да, сэр. Ни слова. — Прекрасно. Но, миссис Маллер, — лицо Хэндли стало очень серьезным, — это не шутки. Выходите из дому только в случае необходимости, и за вами будут следить. Мне очень неприятно, но так у нас положено. — Следить? — Никто этого не заметит. Не волнуйтесь. К тому же это всего на два дня, до официального объявления. Ваша дочь... — Она уже легла, — поспешно вставила Сара. — Прекрасно. Ей нужно будет сказать, что я ваш родственник или знакомый и приехал к вам погостить. Если же она узнает правду, придется не выпускать ее из дому. А вашему отцу не следует выходить в любом случае. — Он рассердится, — сказала Сара. — Ничего не поделаешь. Итак, значит, со всеми членами вашей семьи мы разобрались и теперь... — Похоже, вы знаете про нас все, — еле слышно сказал Норман. — Немало, — согласился Хэндли. — Как бы то ни было, пока у меня для вас инструкций больше нет. Я постараюсь быть полезным чем могу и не слишком надоедать вам. Правительство оплачивает расходы по моему содержанию, так что у вас не будет лишних затрат. Каждый вечер меня будет сменять другой агент, который будет дежурить в этой комнате. Значит, лишняя постель не нужна. И вот что, мистер Маллер... — Да, сэр? — Зовите меня просто Фил, — повторил агент. — Эти два дня до официального сообщения вам дают для того, чтобы вы успели привыкнуть к своей роли и предстали перед Мультиваком в нормальном душевном состоянии. Не волнуйтесь и постарайтесь себя убедить, что ничего особенного не случилось. Хорошо? — Хорошо, — сказал Норман и вдруг яростно замотал головой. — Но я не хочу брать на себя такую ответственность. Почему непременно я? — Ладно, — сказал Хэндли. — Давайте сразу во всем разберемся. Мультивак обрабатывает самые различные факторы, миллиарды факторов. Один фактор, однако, неизвестен и будет неизвестен еще долго. Это умонастроение личности. Все американцы подвергаются воздействию слов и поступков других американцев. Мультивак может оценить настроение любого американца. И это дает возможность проанализировать настроение всех граждан страны. В зависимости от событий года одни американцы больше подходят для этой цели, другие меньше. Мультивак выбрал вас как самого типичного представителя страны для этого года. Не как самого умного, сильного или удачливого, а просто как самого типичного. А выводы Мультивака сомнению не подлежат, не так ли? — А разве он не может ошибиться? — спросил Норман. Сара нетерпеливо прервала мужа: — Не слушайте его, сэр. Он просто нервничает. Вообще-то он человек начитанный и всегда следит за политикой. Хэндли сказал: — Решения принимает Мультивак, миссис Маллер. Он выбрал вашего мужа. — Но разве ему все известно? — упрямо настаивал Норман. — Разве он не может ошибиться? — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. — Может. Я буду с вами вполне откровенным. В 1993 году избиратель скончался от удара за два часа до того, как его должны были предупредить о назначении. Мультивак этого не предсказал — не мог предсказать. У избирателя может быть неустойчивая психика, невысокие моральные правила, или, если уж на то пошло, он может быть вообще нелояльным. Мультивак не в состоянии знать все о каждом человеке, пока он не получил о нем всех сведений, какие только имеются. Поэтому всегда наготове запасные кандидатуры. Но вряд ли на этот раз они нам понадобятся. Вы вполне здоровы, мистер Маллер, и вы прошли тщательную заочную проверку. Вы подходите. Норман закрыл лицо руками и замер в неподвижности. — Завтра к утру, сэр, — сказала Сара, — он придет в себя. Ему только надо свыкнуться с этой мыслью, вот и все. — Разумеется, — согласился Хэндли. Когда они остались наедине в спальне, Сара Маллер выразила свою точку зрения по-другому и гораздо энергичнее. Смысл ее нотаций был таков: «Возьми себя в руки, Норман. Ты ведь изо всех сил стараешься упустить возможность, которая выпадает раз в жизни». Норман прошептал в отчаянии: — Я боюсь, Сара. Боюсь всего этого. — Господи, почему? Неужели так страшно ответить на один-два вопроса? — Слишком большая ответственность. Она мне не по силам. — Ответственность? Никакой ответственности нет. Тебя выбрал Мультивак. Вся ответственность лежит на Мультиваке. Это знает каждый. Норман сел в кровати, охваченный внезапным приступом гнева и тоски: — Считается, что знает каждый. А никто ничего знать не хочет. Никто... — Тише, — злобно прошипела Сара. — Тебя на другом конце города слышно. — ...ничего знать не хочет, — повторил Норман, сразу понизив голос до шепота. — Когда говорят о правительстве Риджли 1988 года, разве кто-нибудь скажет, что он победил на выборах потому, что наобещал золотые горы и плел расистский вздор? Ничего подобного! Нет, они говорят «выбор сволочи Маккомбера», словно только Хамфри Маккомбер приложил к этому руку, а он-то отвечал на вопросы Мультивака и больше ничего. Я и сам так говорил, а вот теперь я понимаю, что бедняга был всего-навсего простым фермером и не просил назначать его избирателем. Так почему же он виноват больше других? А теперь его имя стало ругательством. — Рассуждаешь, как ребенок, — сказала Сара. — Рассуждаю, как взрослый человек. Вот что, Сара, я откажусь. Они меня не могут заставить, если я не хочу. Скажу, что я болен. Скажу... Но Саре это уже надоело. — А теперь послушай меня, — прошептала она в холодной ярости. — Ты не имеешь права думать только о себе. Ты сам знаешь, что такое избиратель года. Да еще в год президентских выборов. Реклама, и слава, и, может быть, куча денег... — А потом опять становись к прилавку. — Никаких прилавков! Тебя назначат по крайней мере управляющим одного из филиалов, если будешь все делать по-умному, а уж это я беру на себя. Если ты правильно разыграешь свои карты, то «Универсальным магазинам Кеннелла» придется заключить с тобой выгодный для нас контракт — с пунктом о регулярном увеличении твоего жалованья и обязательством выплачивать тебе приличную пенсию. — Избирателя, Сара, назначают вовсе не для этого. — А тебя — как раз для этого. Если ты не желаешь думать о себе или обо мне — я же прошу не для себя! — то о Линде ты подумать обязан. Норман застонал. — Обязан или нет? — грозно спросила Сара. — Да, милочка, — прошептал Норман. Третьего ноября последовало официальное сообщение, и теперь Норман уже не мог бы отказаться, даже если бы у него хватило на это мужества. Они были полностью изолированы от внешнего мира. Агенты секретной службы, уже не скрываясь, преграждали всякий доступ в дом. Сначала беспрерывно звонил телефон, но на все звонки с чарующе-виноватой улыбкой Филип Хэндли отвечал сам. В конце концов станция попросту переключила телефон на полицейский участок. Норман полагал, что так его спасают не только от захлебывающихся от поздравлений (и зависти) друзей, но и от бессовестных приставаний коммивояжеров, чующих возможную прибыль, от расчетливой вкрадчивости политиканов со всей страны... А может, и от полоумных фанатиков, готовых разделаться с ним. В дом запретили приносить газеты, чтобы оградить Нормана от их воздействия, а телевизор отключили — деликатно, но решительно, и громкие протесты Линды не помогли. Мэтью ворчал и не покидал своей комнаты; Линда, когда первые восторги улеглись, начала дуться и капризничать, потому что ей не позволяли выходить из дому; Сара делила время между стряпней и планами на будущее; а настроение Нормана становилось все более и более угнетенным под влиянием одних и тех же мыслей. И вот наконец настало утро четвертого ноября 2008 года, наступил День Выборов. Завтракать сели рано, но ел один только Норман Маллер, да и то по привычке. Ни ванна, ни бритье не смогли вернуть его к действительности или избавить от чувства, что и вид у него такой же скверный, как душевное состояние. Хэндли изо всех сил старался разрядить напряжение, но даже его дружеский голос не мог смягчить враждебности серого рассвета. (В прогнозе погоды было сказано: облачность, в первую половину дня возможен дождь.) Хэндли предупредил: — До возвращения мистера Маллера дом останется по-прежнему под охраной, а потом мы избавим вас от своего присутствия. Агент секретной службы на этот раз был в полной парадной форме, включая окованную медью кобуру на боку. — Вы же совсем не были нам в тягость, мистер Хэндли, — сладко улыбнулась Сара. Норман выпил две чашки кофе, вытер губы салфеткой, встал и произнес каким-то страдальческим голосом: — Я готов. Хэндли тоже поднялся. — Прекрасно, сэр. И благодарю вас, миссис Маллер, за любезное гостеприимство. Бронированный автомобиль урча несся по пустынным улицам. Даже для такого раннего часа на улицах было слишком пусто. Хэндли обратил на это внимание Нормана и добавил: — На улицах, по которым пролегает наш маршрут, теперь всегда закрывается движение — это правило было введено после того, как покушение террориста в девяносто втором году чуть не сорвало выборы Леверетта. Когда машина остановилась, Хэндли, предупредительный, как всегда, помог Маллеру выйти. Они оказались в подземном коридоре, вдоль стен которого шеренги солдат замерли по стойке «смирно». Маллера проводили в ярко освещенную комнату, где три человека в белых халатах встретили его приветливыми улыбками. Норман сказал резко: — Но ведь это же больница! — Неважно, — тотчас же ответил Хэндли. — Просто в больнице есть все необходимое оборудование. — Ну, так что же я должен делать? Хэндли кивнул. Один из трех людей в белых халатах шагнул к ним и сказал: — Вы передаете его мне. Хэндли небрежно козырнул и вышел из комнаты. Человек в белом халате проговорил: — Не угодно ли вам сесть, мистер Маллер? Я Джон Полсон, старший вычислитель. Это Самсон Левин и Питер Дорогобуж, мои помощники. Норман тупо пожал всем руки. Полсон был невысок, его лицо с расплывчатыми чертами, казалось, привыкло вечно улыбаться. Он носил очки в старомодной пластиковой оправе и накладку, плохо маскировавшую плешь. Разговаривая, Полсон закурил сигарету. (Он протянул пачку и Норману, но тот отказался.) Полсон сказал: — Прежде всего, мистер Маллер, я хочу предупредить вас, что мы никуда не торопимся. Если понадобится, вы можете пробыть здесь с нами хоть целый день, чтобы привыкнуть к обстановке и избавиться от ощущения, будто в этом есть что-то необычное, какая-то клиническая сторона, если можно так выразиться. — Это мне ясно, — сказал Норман. — Но я предпочел бы, чтобы это кончилось поскорее. — Я вас понимаю. И тем не менее нужно, чтобы вы ясно представляли себе, что происходит. Прежде всего, Мультивак находится не здесь. — Не здесь? — Все это время, как он ни был подавлен, Норман таил надежду увидеть Мультивак. По слухам, он достигал полумили в длину и был в три этажа высотой, а в коридорах внутри его — подумать только! — постоянно дежурят пятьдесят специалистов. Это было одно из чудес света. Полсон улыбнулся. — Вот именно. Видите ли, он не совсем портативен. Говоря серьезно, он помещается под землей, и мало кому известно, где именно. Это и понятно, ведь Мультивак — наше величайшее богатство. Поверьте мне, выборы не единственное, для чего используют Мультивак. Норман подумал, что разговорчивость его собеседника не случайна, но все-таки его разбирало любопытство. — А я думал, что увижу его. Мне бы этого очень хотелось. — Разумеется. Но для этого нужно распоряжение президента, и даже в таком случае требуется виза Службы безопасности. Однако мы соединены с Мультиваком прямой связью. То, что сообщает Мультивак, можно расшифровать здесь, а то, что мы говорим, передается прямо Мультиваку; таким образом, мы как бы находимся в его присутствии. Норман огляделся. Кругом стояли непонятные машины. — А теперь разрешите мне объяснить вам процедуру, мистер Маллер, — продолжал Полсон. — Мультивак уже получил почти всю информацию, которая ему требуется для определения кандидатов в органы власти всей страны, отдельных штатов и местные. Ему нужно только свериться с не поддающимся выведению умонастроением личности, и вот тут-то ему и нужны вы. Мы не в состоянии сказать, какие он задаст вопросы, но они и вам, и даже нам, возможно, покажутся почти бессмысленными. Он, скажем, спросит вас, как, на ваш взгляд, поставлена очистка улиц вашего города и как вы относитесь к централизованным мусоросжигателям. А может быть, он спросит, лечитесь ли вы у своего постоянного врача или пользуетесь услугами Национальной медицинской компании. Вы понимаете? — Да, сэр. — Что бы он ни спросил, отвечайте своими словами, как вам угодно. Если вам покажется, что объяснять нужно многое, не стесняйтесь. Говорите хоть час, если понадобится. — Понимаю, сэр. — И еще одно. Нам потребуется использовать кое-какую несложную аппаратуру. Пока вы говорите, она будет автоматически записывать ваше давление, работу сердца, проводимость кожи, биотоки мозга. Аппараты могут испугать вас, но все это совершенно безболезненно. Вы даже не почувствуете, что они включены. Его помощники уже хлопотали около мягко поблескивающего агрегата на хорошо смазанных колесах. Норман спросил: — Это чтобы проверить, говорю ли я правду? — Вовсе нет, мистер Маллер. Дело не во лжи. Речь идет только об эмоциональном напряжении. Если машина спросит ваше мнение о школе, где учится ваша дочь, вы, возможно, ответите: «По-моему, классы в ней переполнены». Это только слова. По тому, как работает ваш мозг, сердце, железы внутренней секреции и потовые железы, Мультивак может точно определить, насколько вас волнует этот вопрос. Он поймет, что вы испытываете, лучше, чем вы сами. — Я об этом ничего не знал, — сказал Норман. — Конечно! Ведь большинство сведений о методах работы Мультивака являются государственной тайной. И, когда вы будете уходить, вас попросят дать подписку, что вы не будете разглашать, какого рода вопросы вам задавались, что вы на них ответили, что здесь происходило и как. Чем меньше известно о Мультиваке, тем меньше шансов, что кто-то посторонний попытается повлиять на тех, кто с ним работает. — Он мрачно улыбнулся. — У нас и без того жизнь нелегкая. Норман кивнул. — Понимаю. — А теперь, быть может, вы хотите есть или пить? — Нет. Пока что нет. — У вас есть вопросы? Норман покачал головой. — В таком случае скажите нам, когда вы будете готовы. — Я уже готов. — Вы уверены? — Вполне. Полсон кивнул и дал знак своим помощникам начинать. Они двинулись к Норману с устрашающими аппаратами, и он почувствовал, как у него участилось дыхание. Мучительная процедура длилась почти три часа и прерывалась всего на несколько минут, чтобы Норман мог выпить чашку кофе и, к величайшему его смущению, воспользоваться ночным горшком. Все это время он был прикован к машинам. Под конец он смертельно устал. Он подумал с иронией, что выполнить обещание ничего не разглашать будет очень легко. У него уже от вопросов была полная каша в голове. Почему-то раньше Норман думал, что Мультивак будет говорить загробным, нечеловеческим голосом, звучным и рокочущим; очевидно, это представление ему навеяли бесконечные телевизионные передачи, решил он теперь. Действительность оказалась до обидного неромантичной. Вопросы поступали на полосках какой-то металлической фольги, испещренных множеством проколов. Вторая машина превращала проколы в слова, и Полсон читал эти слова Норману, а затем передавал ему вопрос, чтобы он прочел его сам. Ответы Нормана записывались на магнитофонную пленку, их проигрывали, а Норман слушал, все ли верно, и его поправки и добавления тут же записывались. Затем пленка заправлялась в перфорационный аппарат и результаты передавались Мультиваку. Единственный вопрос, запомнившийся Норману, был словно выхвачен из болтовни двух кумушек и совсем не вязался с торжественностью момента: «Что вы думаете о ценах на яйца?» И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: И вот все позади: с его тела осторожно сняли многочисленные электроды, распустили пульсирующую повязку на предплечье, убрали аппаратуру. Норман встал, глубоко и судорожно вздохнул и спросил: — Все? Я свободен? — Не совсем. — Полсон спешил к нему с ободряющей улыбкой. — Мы бы просили вас задержаться еще на часок. — Зачем? — встревожился Норман. — Приблизительно такой срок нужен Мультиваку, чтобы увязать полученные новые данные с миллиардами уже имеющихся у него сведений. Видите ли, он должен учитывать тысячи других выборов. Дело очень сложное. И может оказаться, что какое-нибудь назначение окажется неувязанным, скажем, санитарного инспектора в городе Феникс, штат Аризона, или же муниципального советника в Уилксборо, штат Северная Каролина. В таком случае Мультивак будет вынужден задать вам еще несколько решающих вопросов. — Нет, — сказал Норман. — Я ни за что больше не соглашусь. — Возможно, этого и не потребуется, — уверил его Полсон. — Такое положение возникает крайне редко. Но просто на всякий случай вам придется подождать. — В его голосе зазвучали еле заметные стальные нотки. — Ваши желания тут ничего не решают. Вы обязаны. Норман устало опустился на стул и пожал плечами. Полсон продолжал: — Читать газеты вам не разрешается, но, если детективные романы, или партия в шахматы, или еще что-нибудь в этом роде помогут вам скоротать время, вам достаточно только сказать. — Ничего не надо. Я просто посижу. Его провели в маленькую комнату рядом с той, где он отвечал на вопросы. Он сел в кресло, обтянутое пластиком, и закрыл глаза. Хочешь не хочешь, а нужно ждать, пока истечет этот последний час. Он сидел не двигаясь, и постепенно напряжение спало. Дыхание стало не таким прерывистым, и дрожь в пальцах уже не мешала сжимать руки. Может, вопросов больше и не будет. Может, все кончилось. Если это так, то дальше его ждут факельные шествия и выступления на всевозможных приемах и собраниях. Избиратель этого года! Он, Норман Маллер, обыкновенный продавец из маленького универмага в Блумингтоне, штат Индиана, не рожденный великим, не добившийся величия собственными заслугами, попал в необычайное положение: его вынудили стать великим. Историки будут торжественно упоминать Выборы Маллера в 2008 году. Ведь эти выборы будут называться именно так — Выборы Маллера. Слава, повышение в должности, сверкающий денежный поток — все то, что было так важно для Сары, почти не занимало его. Конечно, это очень приятно, и он не собирается отказываться от подобных благ. Но в эту минуту его занимало совершенно другое. В нем вдруг проснулся патриотизм. Что ни говори, а он представляет здесь всех избирателей страны. Их чаяния собраны в нем, как в фокусе. На этот единственный день он стал воплощением всей Америки! Дверь открылась, и Норман весь обратился в слух. На мгновение он внутренне сжался. Неужели опять вопросы? Но Полсон улыбался. — Все, мистер Маллер. — И больше никаких вопросов, сэр? — Ни единого. Прошло без всяких осложнений. Вас отвезут домой, и вы снова станете частным лицом, конечно, насколько вам позволит широкая публика. — Спасибо, спасибо. — Норман покраснел и спросил: — Интересно, а кто избран? Полсон покачал головой. — Придется ждать официального сообщения. Правила очень строгие. Мы даже вам не имеем права сказать. Я думаю, вы понимаете. — Конечно. Ну, конечно, — смущенно ответил Норман. — Агент Службы безопасности даст вам подписать необходимые документы. — Хорошо. И вдруг Норман ощутил гордость. Неимоверную гордость. Он гордился собой. В этом несовершенном мире суверенные граждане первой в мире и величайшей Электронной Демократии через Нормана Маллера (да, через него!) вновь осуществили принадлежащее им свободное, ничем не ограниченное право выбирать свое правительство! 1955

Читайте также

 18.4K
Жизнь

7 видов отдыха, которые нужны каждому из нас

Существует несколько видов отдыха. И только после того, как вы определите, в каком именно нуждаетесь, у вас получится восстановить силы, достичь внутренней гармонии, пробудить вдохновение и жить полноценной жизнью. Почему важно регулярно отдыхать Чтобы не топтаться на одном месте и каждый день делать шаг по направлению к своей цели, необходимо бросать вызов способностям и ставить перед собой сложные задачи. Однако после трудного периода телу и мозгу обязательно нужно давать время на восстановление, чтобы нагрузки не привели к выгоранию. Вот общая последовательность того, как нужно трудиться и расслабляться, чтобы не превратиться в успешного, но хронически уставшего и выгоревшего человека, который не может радоваться жизни: ・ погружение — высокая концентрация и полное включение в работу; ・ инкубация — отдых и восстановление, при которых отсутствуют даже малейшие мысли о работе; ・ инсайт — умственный прогресс и возникновение новых идей. Лин-Мануэль Миранда, американский певец, композитор, создатель успешных бродвейских мюзиклов «На высотах» и «Гамильтон», считает, что хорошая идея может прийти только в моменты отдыха. Озарение случается на прогулке, когда вы рисуете что-то непонятное в блокноте, играете в машинки с ребенком или принимаете ванну. Но как понять, в каком именно отдыхе вы нуждаетесь в тот или иной момент? Для начала следует изучить его виды. Классификация отдыха Увы, для восстановления недостаточно просто выспаться или провести выходной, лежа на диване перед телевизором. Таша Бейли, консультант по травмам из Великобритании, говорит следующее: «Общество, в котором мы живем, требует, чтобы мы всегда были на связи, концентрировались на своих задачах и не отвлекались на мелочи. Однако это приводит лишь к тому, что мы забываем отдыхать, расслабляться и сами доводим себя до эмоционального выгорания». Например, многие люди предпочитают отдыхать посредством серфинга в интернете, просмотра фильмов и сериалов. Таким образом они сбегают от реальной жизни в надежде на то, что очередная история любви поможет расслабиться и забыть о собственных проблемах. Однако на деле все получается абсолютно по-другому — они еще больше нагружают свой мозг, заставляют его обрабатывать тонны информации. Как результат — не остается места для внутренних размышлений, и тот самый инсайт, к которому стремятся многие успешные люди, не происходит. Формы отдыха уже давно вышли за рамки пассивной и активной — их намного больше и человек нуждается в каждой из них. Сандра Долтон-Смит, врач-терапевт, исследовательница и писательница, в своей книге «Священный отдых» представила подробную классификацию. Физический Такой вид отдыха может быть как пассивным, например, сон, так и активным. К последнему относится массаж, а также физические нагрузки, способствующие улучшению кровообращения и гибкости (йога, пилатес, стретчинг). Умственный Если вы не умеете переключаться и постоянно испытываете психологическое беспокойство из-за негативных мыслей и ситуаций, произошедших с вами, вам не поможет даже здоровый восьмичасовой сон. Чтобы перестать думать о плохом, не обязательно бросать работу или просить у начальства отпуск. Сандра Долтон-Смит советует делать короткие десятиминутные перерывы каждые два часа в течение рабочего дня: «Они напомнят вам, что нужно отдохнуть и перевести дух. А на тумбочке рядом с кроватью можете держать блокнот. Если вас будут беспокоить назойливые мысли перед сном, запишите их в ежедневник — такое простое действие должно помочь заснуть». Сенсорный Современный человек живет с телефоном в руках. С его помощью просыпается, с ним засыпает, его же использует для звонков, работы, общения в социальных сетях. И эти действия кажутся настолько привычными, что никто даже не задумывается, какой вред может наносить обычный смартфон. А ведь именно из-за телефонов и компьютеров мы испытываем сенсорные перегрузки. Попробуйте сократить время общения с гаджетами. Если из-за работы вы не можете это сделать, просто периодически закрывайте глаза на пару минут в течение дня, а вечером отключайте все электронные устройства. Лучше посвятите время перед сном чтению книг, рисованию, вязанию или любому другому увлечению, не связанному с гаджетами и мыслительными процессами. Моменты намеренной сенсорной депривации могут снизить вред, который ежедневно наносит шумный мир. Креативный Этот вид отдыха жизненно необходим тем людям, которые вынуждены ежедневно генерировать новые идеи, решать проблемы, искать выход из стрессовых ситуаций. Перезагрузиться можно с помощью прогулки по парку или лесу. Только не берите с собой телефон. Или возьмите, но используйте исключительно в качестве фотоаппарата. Ничто не должно помешать вашему общению с природой и поиску вдохновения. Также креативным людям очень важно находиться в творческой среде. Если в кабинете будут пустые белые стены и скучный рабочий стол с компьютером и подставкой под ручки, надеяться на появление новых идей точно не придется. Принесите на работу вещи, которые вас вдохновляют, например, фотографии страны, где вы мечтаете побывать, репродукции любимых картин или комнатное растение. Эмоциональный Если ваша вторая должность — психолог для друзей, к вам идут за советом и поддержкой, просят помочь решить проблему или просто используют вас в качестве жилетки, это здорово. Но не для вас. Даже если вы получаете удовольствие от доверия близких людей и искренне считаете, что вам не сложно оказать помощь нуждающимся, это может создавать психологическую нагрузку. Особенно если вы привыкли воспринимать чужие неприятности близко к сердцу. Вам нужен эмоциональный отдых — время и место, где вы сможете свободно выражать свои чувства и мысли, даже негативные, и быть самим собой. Социальный Когда вы выходите из токсичных отношений, которые долгое время опустошали вас, вы нуждаетесь в социальном отдыхе. В такие моменты важно окружить себя поддерживающими и вдохновляющими людьми. Им не нужно ничего говорить или объяснять, ведь они способны читать между строк и точно знают, когда вам необходимо выговориться, чтобы снять напряжение. Люди, которые вас вдохновляют, не могут подавлять. Напротив, они являются примером, но при этом уважают ваши мысли и выбор, принимают право на свою точку зрения. Духовный Если внешне все хорошо, но внутренне вы не ощущаете любви и принятия, вам нужен духовный отдых. Его вы можете получить путем молитвы или медитации. Последняя не является концентрацией или размышлением о чем-либо. Медитация — это способность отпустить все, что тревожит и не дает вздохнуть полной грудью, и остаться в качестве наблюдателя. В такие моменты меняются мысли, эмоции, возрастает активность внутри и снаружи: вы начинаете прислушиваться к пению птиц, звукам машин, ветру. Медитация помогает заглянуть внутрь себя и на время остаться там, наблюдая за внешними процессами, а также добиться гармонии с происходящим вокруг. Все эти виды отдыха важны для человека, поэтому старайтесь не игнорировать их в угоду трудоголизму. На выходных и во время отпуска забудьте о работе. А для того, чтобы произошло полное физическое и умственное переключение, погрузитесь в занятия, которые вас расслабляют и восстанавливают.

 12.3K
Жизнь

Как справиться с накопленным за год эмоциональным выгоранием

За последний год в нашей жизни произошли серьезные изменения, которые привели к ощущению усталости и выгорания. Самым удачливым из нас удалось убежать от опасностей и работать из дома во время пандемии. Теперь мы проводим дни, глядя на экран, при этом большая часть нашего общения происходит с помощью видеозвонков. Это привело к так называемой «усталости от зума», когда мозг изнуряется из-за чрезмерной стимуляции. Помимо утомления глаз от экрана (если мы не смотрим в компьютер, то часто смотрим в телевизор или телефон), нарушилось ощущение пространства из-за частых видеоконференций. Внезапно все стали намного ближе, чем были бы на офлайн встрече перед пандемией. В 1960-х антрополог Эдвард Холл описал, как человеческие отношения протекают в пределах социально приемлемых расстояний. Близкие семейные и интимные отношения возникают в пределах полуметра. Для друзей это расстояние составляет чуть меньше полутора метров. Пандемия посылает нашему мозгу противоречивые сообщения. При видеозвонках лица находятся в пределах 50 сантиметров от нас, что сигнализирует мозгу о близких людях, тогда как они являются коллегами или даже едва знакомыми. Точно так же правила социального дистанцирования вынудили наших родных уйти в гораздо более отдаленное поле, обычно предназначенное для людей, которых можно назвать просто знакомыми или приятелями. В то время как наш рациональный мозг по-своему понимает социальное дистанцирование, физическая неспособность прикоснуться и удержать наших близких друзей и семью может сбить нас с толку и заставить думать, что дистанция — это своего рода отвержение. Когнитивные усилия по управлению этими противоречивыми сообщениями утомительны. Видеозвонки также вынуждают нас смотреть на себя больше, чем мы привыкли, и это в некоторых случаях вызывает дискомфорт и заставляет чрезмерно беспокоиться о том, как коллеги воспринимают нас. Однако отключение видео во время разговора способно усилить выгорание: люди могут использовать эту возможность, чтобы проверить электронную почту или заняться другими своими делами, пока слушают. Эта многозадачность истощает ум. Мы намного эффективнее, когда работаем над одной задачей за раз. Мозг реагирует на заранее усвоенные сигналы окончания одного занятия и начала нового действия. Часто эти сигналы связаны с физическим движением. Но они в значительной степени исчезли. Ежедневные поездки и посещение собраний — наиболее очевидное отсутствие сигнала для тех, кто вынужден работать из дома. Простые действия дают мозгу и телу время для подготовки к следующей задаче. Занятия вне работы, например, пробежки, походы в спортзал и регулярные встречи, придают нашей жизни структуру и разделяют пространство. Слияние границ дома и работы происходит не только из-за того, что люди часто берут работу на дом или работают удаленно, но и из-за увеличения продолжительности смены. Неспособность или отсутствие мотивации участвовать в наших обычных повседневных занятиях означает, что рабочие дни и выходные начали сливаться, а более короткие зимние дни уменьшили различие между днем и ночью. Как с этим справиться Так как же справиться с этим чувством выгорания и истощения? Выделите в свой рабочий день время для случайного звонка, не связанного с работой. Ежедневные разговоры варьируются от светской беседы о погоде до более предметных о нашей жизни. Найдите время для этих разговоров, попробуйте устроить онлайн-ланч. Разное использование технологии поможет нарушить однообразие, а также ассоциацию экранов с выгоранием. Кроме того, совместное использование пространства с коллегами, с которыми вы более дружелюбны в реальной жизни и которые попадают в личное пространство, делает онлайн-встречу менее стрессовой. Еще один способ предлагает благотворительная организация Fight for Sight, выступающая за профилактику и лечение слепоты и заболеваний глаз, — правило 20-20-20. Вы занимаетесь своими делами за компьютером и смотрите на экран 20 минут, затем переводите взгляд в сторону на расстояние 20 метров в течение 20 секунд, чтобы снизить нагрузку на глаза. По возможности во время видеовстреч отключайте камеру или переключайтесь на голосовые звонки. Подумайте, нужно ли проводить встречи на целый час. До и после звонков вставайте из-за стола, немного двигайтесь, чтобы имитировать прогулку на встречу и обратно, и постарайтесь выделить один день без встреч в своей рабочей неделе. Наличие определенных пространств помогает нашему мозгу психологически отключиться от работы. Если обеденный стол используется в качестве рабочего в течение дня, убирайте вечером рабочие предметы с глаз долой. Это может быть просто ящик сбоку от стола для размещения ноутбука, канцелярии и других инструментов. Вы открываете его каждое утро, чтобы отметить начало работы. Чтобы ограничить многозадачность и повысить внимание, закройте дополнительные вкладки и браузеры, переведите телефон в беззвучный режим, проверяйте электронные письма и отвечайте на них в определенное время. Придерживайтесь распорядка: каждый день начинайте и заканчивайте в одно и то же время, добавляя фиктивную поездку на работу, которая мысленно разделяет пространство. Это может быть прогулка или сборы (сходите в душ, позавтракайте, выпейте кофе, смените пижаму на привычную одежду, в которой вы обычно ходите на работу). Поскольку с наступлением весны дни становятся более длинными и солнечными, это идеальный момент, чтобы увеличить время, которое мы проводим на свежем воздухе, и заняться физическими упражнениями, естественным образом поднимающими настроение. Находясь на открытом воздухе, мы чувствуем связь с другими людьми. Даже при сохранении социальной дистанции есть возможность обмениваться любезностями или просто улыбаться, что может улучшить самочувствие. По материалам статьи «How to deal with a year of accumulated burnout from working at home» The Conversation

 12.2K
Жизнь

Как расстаться с человеком, если чувств больше нет? 10 советов психологов

Казалось бы, что сложного в том, чтобы расстаться с человеком, чувств к которому уже продолжительное время нет? Однако люди могут жить вместе, но без любви годами — не имеют огня в глазах и не накрывают друг друга вторым одеялом зимними ночами. Часто они не расстаются, потому что жалеют потраченное на отношения время или попросту не знают, как сообщить партнеру о своем желании разойтись. Психологи некоммерческой системы здравоохранения Nemours на портале организации дают 10 советов, как правильно расставаться. Для начала подумайте, почему именно вы хотите разорвать отношения, и удостоверьтесь, что другого выхода из сложившейся ситуации нет. Так вы не будете колебаться во время разговора с партнером и не уступите ему, дав вашей паре еще один шанс. После представьте, что именно и как вы скажете о расставании некогда любимому человеку. Вообразите его реакцию на ваши слова. Вы должны быть готовы к тому, что партнер расстроится, разозлится, промолчит или даже обрадуется. Составьте план действий на все эти случаи. Если вы хотите обсудить ваш будущий разрыв с кем-то близким — друзьями или семьей, — не отказывайте себе в этом. Однако сперва убедитесь в том, что доверяете человеку, с которым вы хотите посоветоваться. Важно, чтобы ваш партнер не узнал о предстоящем разговоре раньше времени от других людей. Не оттягивайте объяснение с уже бывшим парнем или девушкой. Неизвестность и вечные переносы встречи принесут лишь больше боли, страха и непонимания. Не тратьте время зря. Во время разговора с партнером дайте понять, что он все еще важен для вас, и вы расстаетесь с ним из добрых намерений. Напомните ему, за что вы его любили, и объясните, что именно стало причиной разрыва. Не врите — будьте честны, но не жестоки. Не разбирайте качества другого человека, чтобы описать, что именно не «работало» или перестало «работать» в ваших отношениях. Отметьте, что вам очень жаль, если вашему партнеру неприятно или больно. Подбодрите его, заметив, что вы можете остаться друзьями и готовы поддерживать его какое-то время. Не давайте при этом ложных надежд на возможное возобновление ваших отношений. Отметьте, что жизнь не заканчивается и новые люди могут принести намного больше счастья, чем вы. Сообщите о своем решении расстаться партнеру лично — не по видеосвязи, телефону и, тем более, мессенджеру. Каким бы сложным этот разговор ни казался, думайте о том, сколько всего вы пережили вместе. Оставлять партнера одного в последний важный для вас двоих момент будет неправильным. После разрыва отношений говорите об экс-партнере с уважением. Не опускайтесь до сплетен и ругани даже в том случае, если вам быстро найдут замену. Это ведь вы решили расстаться. Новые отношения бывших любовников не означают, что они не любили вас в прошлом. В будущем не вините себя в расставании и помните, что поступили честно. Человек не всегда способен контролировать свои чувства. Мы не выбираем, кого любить.

 11.5K
Интересности

Что общего у телефонных будок и кладбищ?

Одним из известнейших символов Великобритании стала красная телефонная будка. Дизайн этих будок неоднократно менялся, с чем связана интереснейшая история. Изначально, когда был изобретен телефон, появились пункты, где люди могли бы по нему поговорить. Но это было не слишком удобно, поскольку размещались такие отделения связи в общественных местах. Там всегда было много народа, а еще определенный график работы. Тогда было решено установить специальные будки, в которых размещались бы телефонные аппараты. И вот возникла проблема — людям тяжело было найти телефон, ведь будки отличались дизайном в зависимости от телефонной компании. Решили создать общий дизайн для всех телефонных будок. Первый вариант оказался неудачным. Простая форма строения выглядела скучно и несовременно. Крыша в форме пирамиды со шпилем и все декоративные элементы абсолютно не понравились людям. Пришлось разрабатывать дизайн заново. Для этого пригласили архитекторов Роберта Лоримера, Джона Бернета и Джайлса Гилберта Скотта. Все три специалиста уже не раз доказывали свое мастерство, но именно Скотту удалось разработать дизайн, понравившийся почтовому управлению. Как именно Джайлсу Скотту пришло в голову обратиться за вдохновением к чужому творению, история умалчивает. Однако известно, что идея нового дизайна появилась благодаря мавзолею на кладбище. Еще один архитектор Джон Соун когда-то создал превосходный памятник для могилы своей покойной супруги. Это и стало примером для дизайна телефонной будки. Общие черты легко просматриваются — покатая крыша, четыре основные грани, образующие корпус. Телефонная будка недаром с трех сторон сделана из стекла — это добавляет конструкции легкости. Чтобы такой дизайн смотрелся современно, отсутствуют лишние элементы декора. Лишь корона Тюдоров и надпись остались в качестве украшений. Правда, по задумке архитектора будка должна была быть вовсе не красной, а сине-зеленой с серебристыми элементами. Однако почтовое управление выбрало другой цвет. Красная телефонная будка должна была привлекать к себе внимание, она не могла остаться незамеченной. Так и получилось. Было заказано почти 2000 экземпляров в новом дизайне. Телефонные будки мгновенно установили по всему Лондону. Они понравились жителям и гостям города. Помимо того, что такие будки были легко узнаваемы, их удавалось замечать даже в самую ненастную погоду, когда на город опускался туман или пелена дождя. Впоследствии Скотт еще немного усовершенствовал дизайн — он сделал телефонную будку более компактной, что уменьшило производственные расходы. И хотя в современном мире телефонные будки уже никому не нужны, этот запоминающийся образ всегда остается с нами. Визитную карточку Лондона по сей день можно встретить на улицах столицы.

 11K
Жизнь

Врач-наркоман, который первым стал использовать хирургические перчатки

Люди в белых халатах — так мы называем врачей. Трудно поверить, но ещё 150 лет назад главным доказательством опытности хирурга был... грязный сюртук. А резиновыми перчатками и масками врачи обзавелись ещё позже. Потому ещё в конце XIX века сепсис был неизменным спутником эскулапов: послеоперационная выживаемость пациентов оставляла желать лучшего. Но благодаря невероятному стечению обстоятельств, среди которых были и пагубная страсть, и жажда истины, и нежная преданная любовь, всё изменилось. И миллионы человеческих жизней были спасены. Плейбой Наследник одного из богатейших состояний Новой Англии, Уильям Холстед поступил в недавно созданный Университет Джонса Хопкинса в Балтиморе шутки ради. Блестящие перспективы на поприще медицины совершенно не занимали его. Зато не забивающий себе голову академическими премудростями юный плейбой стал капитаном первой в США студенческой сборной по американскому футболу. Только ближе к концу курса, когда профессура уже практически махнула рукой на обаятельного, но никчемного бонвивана, Уильям вдруг настолько заинтересовался хирургией, что даже за свой счёт отправился на стажировку в Европу. Что стало причиной этой внезапной перемены? Неприятная история на футбольном поле. Один из его товарищей, применив силовой приём, выбил противника так, что тот мгновенно потерял сознание. Спасти футболиста удалось только благодаря близости госпиталя Джонса Хопкинса. Один из врачей, спешно прибывший оттуда, смог по одной только позе спортсмена диагностировать сложный перелом и категорически запретил товарищам по команде перемещать больного. В результате своевременно проведённой операции юноша выжил, а Уильям обрёл новую цель в жизни. Он решил стать настоящим врачом. Европейские светила Отправившись в Европу, юный Холстед осел в Вене, где в университетской клинике оперировал знаменитый Теодор Бильрот. Холстед мог лично присутствовать на невероятной по тем временам резекции раковой опухоли желудка, которую венский хирург впервые ввёл в медицинскую практику. Но их общение не ограничивалось одной лишь операционной. Бильрот был известен как очень одарённый музыкант. Он дружил с Брамсом, исполнял его произведения на фортепиано и приглашал на подобные музыкальные вечера американца. Кроме того, именно Бильрот познакомил Холстеда со своим любимым учеником Йоханнесом Микуличем-Радецки, и молодые люди стали тесно общаться. Забегая вперёд, позволим себе проговориться: со временем эта дружба привела к одному из самых важных открытий в медицине XIX века. Пока же, многое узнав и ещё больше задумав, Холстед решил вернуться в США, трезво рассудив, что в Европе ему будет сложнее заявить о себе. Время экспериментов Вернувшись домой, Холстед потребовал для себя должность главного хирурга больницы и полную свободу действий! А поскольку ему не доверили оперировать по собственному усмотрению, он решил потренироваться... на близких. В 1881 году он впервые в США провёл переливание своей собственной крови родной сестре, умиравшей от последствий тяжёлых родов. Годом позже он первым в Западном полушарии провёл рассечение желчных протоков и удалил желчные камни своей матери. Обе пациентки выжили и прекрасно себя чувствовали, а маститые мужи из попечительского совета госпиталя Джонса Хопкинса стали склоняться к кандидатуре Холстеда. Но в это время Уильям затеял новый эксперимент. Узнав о чудодейственных свойствах кокаина в качестве средства для местной анестезии, он вместе со своими бывшими сокурсниками решил испытать этот препарат на себе, чтобы установить его оптимальную концентрацию. Все участники эксперимента очень быстро впали в роковую зависимость от наркотика и погибли один за другим. Но Холстед держался. Балансируя на краю бездны, он решился на отчаянный шаг. Вместе с товарищем Уильям взял яхту и на пару недель ушёл в плавание. В открытом море он должен был пережить ломку и избавиться от смертельной привычки. Никто доподлинно не знает, что произошло на яхте, однако даже сам Холстед признавал, что его храбрый друг чудом остался жив: Уильям едва не убил его, надеясь раздобыть спасительную дозу, припрятанную им «на всякий случай». Меж двух страстей В Балтиморе Холстед продолжил работать хирургом и в 1890 году провёл несколько совершенно невероятных операций. Впервые в мире он вырезал раковую опухоль в районе молочной железы, а затем удалил паховую грыжу. Обе хирургические проблемы ранее считались совершенно неразрешимыми. Холстеду доверили наконец руководство всей хирургией госпиталя, не подозревая, что он так и не избавился от наркотической зависимости: теперь вместо кокаина он вводил себе морфий, использовавшийся для обезболивания. О его страшной тайне знала только операционная сестра Каролина Хэмптон, которая терпеливо сносила все выходки Холстеда, вызванные испортившимся из-за наркотиков характером. Всё шло прекрасно, пока Каролина не заболела. Раствор сулемы и фенола, которым хирурги перед операцией мыли руки, вызвал у Каролины тяжёлый контактный дерматит. Холстеду предстояло сделать выбор, от которого зависела вся его карьера и даже жизнь. Избавиться от Каролины и поставить себя на грань разоблачения или бороться за здоровье девушки, изобретя какой-то новый антисептик? Холстед выбрал второе, осознав, что нуждается в мисс Хэмптон не только как в медсестре... Тайна великого хирурга Ломая голову над безопасными для кожи способами дезинфекции, Холстед в итоге просто надел на руки Каролины резиновые перчатки. Прежде их натягивали только врачи, занимавшиеся проктологией. Никому и в голову не приходило использовать перчатки во время операций. Считалось, что руки хирурга от этого утратят чувствительность. Но Холстед быстро доказал обратное. Во-первых, дерматит Каролины прошёл. Во-вторых, даже после самых тяжёлых операций пациенты стали выживать значительно чаще. Уверившись в успехе, Холстед поделился своим опытом с Микуличем-Радецки, работавшим в Германии. И тот сразу взял его на вооружение. Это стало важнейшим достижением в области асептики, кардинально изменившим хирургию XIX века. А Холстед тем временем женился на Каролине, которая всегда и во всём поддерживала его. Но их долгие годы супружества были омрачены борьбой с наркозависимостью, которую хирург смог преодолеть лишь спустя почти 20 лет. Титаническим усилием воли он полностью отказался от морфия, но стал при этом заядлым курильщиком и выкуривал по пять пачек сигарет в день. К 70 годам, будучи уже очень больным человеком, Холстед изобрёл способ установки металлических пластин при переломе, который используется и по сей день, а затем разработал план по удалению желчных камней себе самому, как когда-то своей матери. Пережив операцию, Холстед все же скончался в сентябре 1922 года, лишь немного не дожив до юбилея. Верная Каролина, умершая всего три месяца спустя, до конца берегла тайны своего великого мужа, которым и теперь, по прошествии почти 100 лет, гордится госпиталь Джонса Хопкинса — ведущее медицинское учреждение США. Идеальная операционная Через несколько месяцев после того, как по совету Уильяма Холстеда Микулич-Радецки стал пользоваться резиновыми перчатками во время операций, один из его пациентов умер от заражения крови. Немецкий хирург уже был готов отказаться от изобретения американца. Однако другой их университетский товарищ, профессор кафедры гигиены в университете Бреслау Карл Флюгге, подсказал: всё дело в бактериях, которые попадают на пациента не с перчаток, а из ротовой полости и носоглотки врачей, разговаривающих во время операций. Тогда Микулич-Радецки отстранил от работы врачей с насморком, а сам стал оперировать исключительно с марлевой повязкой на лице. Так 1 марта 1897 года операционная наконец приобрела знакомый нам вид. Холстед, правда, это нововведение не одобрил. Он вообще считал, что болтунам нечего делать за операционным столом. Поэтому сам никогда не надевал маску, но не препятствовал коллегам носить её. Источник: Журнал «Все загадки мира» Автор: Виктор Аршанский

 9.8K
Интересности

Как жилось людям эпохи Средневековья

Вы когда-нибудь задавались вопросом, каково было жить людям лет так пятьсот тому назад? Период Средневековья вошёл в историю как самый противоречивый, жестокий и антигигиеничный. Средневековье в российской, английской и немецкой историографии условно подразделяется на три главных периода: • раннее Средневековье (конец V — середина XI века); • высокое (Классическое) Средневековье (середина XI — конец XIV века); • позднее Средневековье (XIV — XVI века). Все культуры мира в разное время проходили через «свои» средние века. Но в данном случае, в более узком ключе, мы будем рассматривать именно жизнь средневековой Европы. Чем больше всего запомнился этот период в мировой истории? • Феодальная система землепользования; • беспрекословное доминирование Церкви, ее политическое могущество; • идеализировались монашество и рыцарство; • процветала средневековая архитектура — готика; • неоправданно жестокая инквизиция. Жизнь среднестатистического средневекового человека сильно отличалась от жизни, к которой мы привыкли. Можно сказать, что жилось тогда людям сложно: многочасовая работа каждый день, тяжелые условия, проблемы с гигиеной, страх перед инквизицией, постоянные мысли о том, как раздобыть кусок хлеба, короткий жизненный срок и другие невзгоды. На улицах не было машин и супермаркетов, а о канализации и водопроводе не могло быть и речи. Чаще всего дети не посещали школу, а взрослые беспокоились о том, как бы очередная эпидемия не застала их врасплох. Бедные наши предки, с современной точки зрения, они скорее не жили, а выживали как могли. Если сравнивать крестьян с более богатой прослойкой населения, то и последним особо не позавидуешь: дворцовые интриги, часто плохо заканчивающиеся, корсеты, деформирующие рёбра и давящие на органы, частые казни, религиозные стычки, всякие революции — в общем, бррр... Можем сказать спасибо небесам, что родились на несколько веков позже. Средневековым женщинам приходилось особенно несладко. В те времена феминизма и в помине ещё не было, и чаще всего девушки рано выходили замуж (в 12-18 лет), рожали с дюжину детей, позже из которых выживали лишь двое или трое. В ту пору не могло идти и речи о каких-либо собственных интересах женщин. Сомневаюсь, что они вообще предполагали, что их потомки женского пола будут рвать и метать за право голоса несколько столетий спустя. По правилам того периода, девушки всегда оставались под попечением кого-то из мужчин: сначала отца, а потом уже мужа. Материнство, к сожалению, не было чем-то особенным, вызывающим уважение и стоящим внимания, несмотря на поклонение Деве Марии. Церковь поощряла в первую очередь скромность, послушание, робость, стыдливость, смирение и целомудрие у девушек. Так их воспитывали с самого детства. Косметика, прихорашивания, «нескромные» наряды, сильно выделяющиеся локоны были под запретом Церкви. К сожалению, женщины особым успехом тогда не пользовались, а именно наоборот, монахи считали, что именно прекрасный пол совращает мужчин, лишает их чести и уменьшает рассудок. Любовь между мужчиной и женщиной всячески подвергалась критике уставами того времени, ее не возвышали, как это стало чуть позже, а наоборот, считали пороком. Но это не значит, что настоящей любви во времена Средневековья не было, просто Любовь, с которой мы знакомы — это чувство уже Нового времени. Если сейчас почти каждая девушка мечтает казаться привлекательной, то в средние века девиц, выделявшихся красотой лица и фигуры, диковатые люди считали ведьмами. Особенно не везло обладательницам медных и рыжих волос. Да и вообще, непонятно чем они тогда руководствовались: может зависть, а возможно и общее невежество людей того времени, их собственные верования. Но не стоит обращать внимание только лишь на проблемы того времени: много было создано тогда и прекрасного. Люди учились создавать и творить, несмотря на общее состояние народа. Ведь несложно было между тем поддаться унынию, при таком-то укладе жизни, но люди выдерживали, и не только выживали, но и порождали такие произведения, которые остались в истории как бессмертные и возвышенные. Сколько научных открытий было сделано в ту пору, сколько талантливых пар рук сотворили необычайные шедевры... У людей Средневековья на самом деле есть чему поучиться: смирению, терпению, внутренней вере в надежду и то, что все будет хорошо, в конечном счете. Наши предки жили настоящим, они не сильно вспоминали о прошлом и не подвергали себя тревогам о будущем. Ведь это не имело смысла. Люди умирали сотнями каждый день от голода, эпидемий и уныния. Оставалось одно — жить в моменте и наслаждаться тем, что есть, делать, что нравится, пока есть силы и какое-то время. Теперь поговорим о бытовых моментах той эпохи. То, какую одежду носили люди, зависело от их социального статуса. К примеру, для более низких сословий понятий «уличная» и «домашняя» одежда не существовало: один костюм носили целый день. А вот аристократы могли себе позволить пощеголять в ярких одеждах с меховыми воротниками из шерсти горностаев, кроликов и белок. Чуть позже в обиход пустились и аксессуары: серьги, ожерелья, золотые украшения. Не обходились и без головных уборов: как вы уже знаете, в те времена женщины не могли выходить на улицу с непокрытой головой. Гигиена Самая щепетильная и обсуждаемая тема, связанная с тем временем. Безусловно, у наших предков не было и одной десятой возможности «очищаться», как у нас с вами сегодня. Даже самые чувствительные чистюли, жившие много веков назад, мылись всего несколько раз в жизни. Главные причины, почему средневековый народ так уклонялся от необходимости время от времени соблюдать гигиену: • конечно же, минимум возможностей, но вообще при желании соблюдать чистоту можно было посредством купания в воде, стирки одежды. Кто ищет — тот найдёт, как говорится; • главная причина, по который люди не проявляли желания быть чистыми — это религия, диктовавшая, что водные процедуры — это зло чистой воды. К сожалению, монахи и папы не всегда осознавали, что проповедуют довольно-таки спорные учения. По словам христианских проповедников, мыться было нельзя, ведь тогда смоется святая вода, которой коснулся человек при крещении. Также они считали и посылали свои думы в массы, что ванны хоть и согревают тело, но зато сильно вредят организму и забивают поры, что приводит к болезням и смерти. Почему Церковь делала такие выводы — доподлинно неизвестно. Но то, что из-за этих заблуждений люди страдали от всевозможных болезней (от своей глупости и наивности тоже) — определённо заслуги убеждений того времени. Чем больше вшей на голове, чернее зубы и чем дольше твоего тела не касалась вода — тем больше твоя святость возрастает, ибо духовное выше плотского. Людовик XIV, известный как «король-солнце», мылся всего два раза в жизни, и то по наставлениям врачей. Этот процесс привёл его в такой ужас, что он зарекся никогда больше этого не делать. И позже, после того, как король принял у себя русских послов, те высказались, что их высочество «смердит аки дикий зверь». Туалетная бумага появилась в конце XIX века, а до тех пор народ пользовался подручными средствами, если вообще пользовался чем-либо... В общем, в подробности не углубляемся. А вот русские в сравнении с европейцами отличались большей чистоплотностью: даже бедняк имел у себя во дворе баню. По субботам люди собирались и отмывались на славу. Как-никак русские традиции! Непростую жизнь вели люди Средневековья, но даже при таких обстоятельствах они находили утешение в искусстве, религии и науке, что впоследствии дало большой толчок к дальнейшему развитию нашей цивилизации. Автор: Дария Сейдвалиева

 7.1K
Наука

Анализ писем Бетховена доказывает, что творчество проистекает из страданий

Представление о том, что художественное творчество и эмоциональное состояние так или иначе связаны, восходит ко временам Аристотеля. Однако количественно оценить степень несчастья (или счастья) художника, и тем более, если он умер, чрезвычайно сложно. В своем исследовании Кароль Ян Боровецки из университета Южной Дании нашел способ сделать это путем извлечения эмоционального содержания из писем творцов. В научной работе были выявлены закономерности эмоционального благополучия творческих личностей на протяжении всей их жизни. В ходе серии проектов о том, как географическая кластеризация композиторов повлияла на их труды, Боровецки обнаружил, что композиторы, работавшие в таких местах, как Вена, Париж и Лондон, в конце XVIII и начале XX веков, значительно повысили производительность труда. В то же время стало очевидно, что в этих городах композиторы на удивление часто бывали несчастными или нездоровыми. Это вызвало вопрос: как эмоциональные факторы влияют на творчество? Чтобы на него ответить, автор исследования обратился к письмам одного из самых известных композиторов мира Людвига ван Бетховена, который за свою жизнь написал более 500 писем. Используя программное обеспечение лингвистического анализа, получилось выявить, как эмоциональное содержание писем Бетховена дает ключ к разгадке его гениальности и продуктивности. Боровецки потратил несколько месяцев на изучение посланий и создание кода, тщательно датируя каждое письмо. Много времени ушло на то, чтобы различить принадлежность людей, которым писал Бетховен, к какому-либо типу его окружения, поскольку стиль изложения писем к ним разный. Уровень благополучия Бетховена на протяжении всей его жизни Исследователь составил специальный график, где показаны положительные и отрицательные эмоции композитора на протяжении всей его жизни. Взлеты и падения положительных и отрицательных эмоций на графике отражают события, которые происходили с Бетховеном и сильно повлияли на него. Например, усиление негативных чувств в позднем подростковом возрасте соответствует ухудшению финансового положения его семьи. В результате композитор был вынужден поддерживать членов семьи, взяв на себя часть преподавательских обязанностей своего отца, к которым он испытывал «чрезвычайное отвращение». Но вскоре состояние Бетховена улучшилось. Он переехал в Вену в 1792 году, где его работа начала иметь спрос, что дало ему престижные заказы. В этот период у творца был пик положительных эмоций, а его негативные настроения неуклонно падали. Примерно в конце 1800 года жизнь великого композитора навсегда изменилась. Он понял, что слух ухудшается и вскоре может вовсе исчезнуть. Соответственно, можно наблюдать временное усиление отрицательных эмоций, а также снижение положительных, которые останутся стабильными, но на очень низком уровне в течение следующих 15 лет его жизни. В 1809 году Бетховен испытал временный подъем духа, поскольку его финансовая стабильность больше не была под угрозой благодаря щедрой субсидии венского двора. Но хорошее настроение длилось недолго. В 1815 году брат Бетховена умер после продолжительной болезни. В результате композитор стал опекуном своего девятилетнего племянника Карла, с которым у него были сложные отношения. Это сломило Бетховена. Шкала его положительных эмоций достигла самой низкой точки, в то время как шкала отрицательных продолжала постепенно расти вплоть до его смерти в 1827 году. Печальный гений Если посмотреть на продолжительность жизни Бетховена, его эмоциональное развитие особенно отмечено множеством мрачных и грустных моментов. Это не редкость для известных творческих деятелей, но глубина невзгод сильно бросается в глаза в его биографии. Хотя жизнь композитора и была испещрена страданиями, он, похоже, успешно направлял свои отрицательные эмоции в создание музыки. Исследователь Кароль Ян Боровецки обнаружил, что креативность, измеряемая количеством важных сочинений, была значительно поднята его негативным настроением. Увеличение на 9,3% негативных чувств, вызванных неожиданным событием, например, смертью в семье, привело к соответствующему увеличению творческих способностей и созданию дополнительных 6,3% значительных произведений в последующем году. Наконец, вы можете поинтересоваться, есть ли какие-то определенные негативные чувства, которые влияют на результаты. По этой причине Боровецки разделил индекс отрицательных эмоций на тревогу, гнев и печаль и обнаружил, что печаль особенно способствует творчеству. Поскольку депрессия тесно связана с грустью, этот результат очень близок к предыдущим заявлениям психологов о том, что депрессия может привести к увеличению творческих способностей. Это важный момент в понимании того, как отрицательные эмоции могут дать плодородный материал, на который может опираться творческий человек — ассоциация, очаровавшая многих еще с древних времен. Также эти результаты показывают, что к 250-летию дня рождения Бетховена все трудности, с которыми пришлось столкнуться композитору, определили его плодотворную деятельность и подарили бессмертную, незабываемую славу. «Прощайте и не забывайте вашего Бетховена», — писал он в своих письмах. По материалам статьи «Beethoven 250: analysis of the composer’s letters proves that creativity does spring forth from misery» The Conversation

 7K
Наука

К концу века лето в Северном полушарии Земли может длиться по полгода

Еще в 1950-х времена года в Северном полушарии наступали по предсказуемой схеме: весна — в марте, лето — в июне, осень — в сентябре, зима — в декабре. Последующие перемены климата привели к изменениям их продолжительности — из-за глобального потепления лето с каждым годом становится длиннее и жарче, а зима — короче и теплее. Если все будет так продолжаться, к концу XXI века лето в этой части Земли может длиться по полгода, что будет иметь различные, но по большей части негативные последствия для сельского хозяйства, человеческого здоровья и окружающей среды. Уже сейчас птицы начинают менять характер миграции, а растения — цвести в разное время. В будущем это может создать несоответствия между травоядными животными и их пищей, что нарушит экологические сообщества. Кроме того, длинным и жарким летом люди будут страдать от тепловых волн, лесных пожаров и комаров-переносчиков болезней, которые увеличат свой ареал на север, а короткой и теплой зимой — от зимних штормов. Ложные весны или майские снега могут наносить ущерб посевам, что скажется на дальнейшем изготовлении из них продукции. Согласно исследованию, опубликованному в журнале AGU, с 1952 по 2011 годы лето увеличилось с 78 дней в году до 95, а зима сократилась с 76 дней до 73. Весна и осень также стали короче и по последним данным составляют по 115 и 82 дня в год соответственно. Наиболее сильные изменения в сезонных циклах испытали Средиземноморский регион и Тибетское нагорье. По словам ученых, осознание драматического исхода подобных изменений может оказать большое влияние на то, как современные люди воспринимают происходящее с климатом. Ведь внести свой вклад в борьбу с глобальным потеплением несложно. Достаточно придерживаться четырех правил: 1. Отказаться от личного автомобиля в пользу пеших прогулок, езды на велосипеде или общественном транспорте. Если такой возможности нет, то можно пересесть на электромобили. Так уменьшится выброс парниковых газов в атмосферу. 2. Экономить энергию. Это можно сделать, начав сушить белье на веревках, отключив от сети все ненужные в данный момент приборы или выставив на термостате системы отопления более низкую температуру включения. 3. Есть меньше мяса. И дело здесь не столько в защите животных, сколько в том, что производство этого продукта влечет за собой масштабные выбросы парниковых газов.. Производство и перевозка молочных продуктов, к слову, также негативно сказываются на климате, так как сопровождаются значительными выбросами углекислого газа. 4. Утилизировать отходы и использовать вторсырье. Одно без другого работает плохо, потому как мало правильно избавиться от мусора, важно сократить масштабы потребления продукции. Сделать это возможно лишь при повторном использовании отходов. Безусловно важно также распространять информацию о глобальном потеплении и возможном необратимом изменении климата. Ведь, по данным Всемирного банка, ежегодно человечество производит более 2 миллиардов тонн твердых коммунальных отходов. Если люди не будут проинформированы, к 2050 году эта цифра может вырасти до 3,4 миллиарда тонн. И все это, безусловно, отразится на окружающей среде не лучшим образом и усложнит жизнь будущих поколений.

 6.6K
Интересности

Как предсказывать будущее

Как-то раз нью-йоркскому трейдеру приходит письмо: «Завтра акции компании «А» вырастут в цене». Трейдер игнорирует письмо, считая его бредом. Только на следующий день акции компании «А» действительно растут в цене. И трейдеру приходит второе письмо: «Завтра акции компании «Б» вырастут в цене». Он настораживается и на следующий день специально проверяет котировки. Действительно, акции компании «Б» выросли. А на почте его ждет третье письмо: «Завтра в цене вырастет компания «В». Трейдер не выдерживает и покупает их. В чем и состоял изначальный смысл аферы. Провернуть ее легко. Половине трейдеров отправляется письмо с указанием, что акции компании «А» вырастут, второй половине — что упадут. На следующий день, узнав, что действительно произошло, мошенники отправляют письма только той половине, для которой было сделало правильное «предсказание». И снова — одним предсказывают рост, другим — падение. Аналогичную схему использует множество экстрасенсов. Например, давайте лично я, Николай Молчанов, сделаю вам уникальное предложение. Верну любимого человека. В течение полугода. Даже не надо заранее платить — я уверен в своем чудесном даре. Человек сто согласится. А дальше я могу ничего не делать. Просто по теории вероятности к кому-то за полгода действительно вернется любимый человек. И они заплатят. А вдобавок еще и расскажут о моих уникальных способностях знакомым. Поэтому на сайтах делайте раздел с восторженными отзывами покупателей. А если покупатель — вы сами, не забывайте, что отзывы подвергаются тщательной селекции. Из книги Н. Молчанова «Драйверы роста. Как средней компании стать гигантом»

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store