10 пророческих цитат из романа «451° по Фаренгейту»

451° по Фаренгейту — температура, при которой воспламеняется и горит бумага. Философская антиутопия Брэдбери рисует беспросветную картину развития постиндустриального общества: это мир будущего, в котором все письменные издания безжалостно уничтожаются специальным отрядом пожарных, а хранение книг преследуется по закону, интерактивное телевидение успешно служит всеобщему оболваниванию, карательная психиатрия решительно разбирается с редкими инакомыслящими. Роман был написан в 1953 году, и сегодня многое в нем кажется пугающе пророческим... Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают... *** Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка. *** Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий. *** У нас есть всё, чтобы быть счастливыми, но мы несчастны. *** Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше — ни одной. Пусть забудет, что есть на свете такая вещь как война. Если правительство плохо, ни черта не понимает, душит народ налогами — это все-таки лучше, чем если народ волнуется. Спокойствие, Монтэг, превыше всего! Устраивайте разные конкурсы, например: кто лучше помнит слова популярных песенок, кто может назвать все главные города штатов или кто знает, сколько собрали зерна в штате Айова в прошлом году. Набивайте людям головы цифрами, начинайте их безобидными фактами, пока их не затошнит, — ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хотя на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо «факты», которыми они напичканы, — это нечто неизменное... *** Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей! — руками издателей, предпринимателей, радиовещателей, так, чтобы центробежная сила вышвырнула вон все лишние, ненужные, бесполезные мысли!.. *** Прежде всего работа, а после работы развлечения, а кругом сколько угодно, на каждом шагу, наслаждайтесь! Так зачем же учиться чему-нибудь, кроме умения включать рубильники, завинчивать гайки, пригонять болты? *** У людей теперь нет времени друг на друга. *** Возьмём теперь вопрос о разных мелких группах внутри нашей цивилизации. Чем больше население, тем больше таких групп. И берегитесь обидеть которую-нибудь из них — любителей собак или кошек, врачей, адвокатов, торговцев, начальников, мормонов, баптистов, унитариев, потомков китайских, шведских, итальянских, немецких эмигрантов, техасцев, бруклинцев, ирландцев, жителей штатов Орегон или Мехико. Герои книг, пьес, телевизионных передач не должны напоминать подлинно существующих художников, картографов, механиков. Запомните, Монтэг, чем шире рынок, тем тщательнее надо избегать конфликтов. Все эти группы и группочки, созерцающие собственный пуп, — не дай бог как-нибудь их задеть! Злонамеренные писатели, закройте свои пишущие машинки! Ну что ж, они так и сделали. Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги — в подслащённые помои. Так, по крайней мере, утверждали критики, эти заносчивые снобы. Неудивительно, говорили они, что книг никто не покупает. Но читатель прекрасно знал, что ему нужно, и, кружась в вихре веселья, он оставил себе комиксы. Ну и, разумеется, эротические журналы. Так-то вот, Монтэг. И всё это произошло без всякого вмешательства сверху, со стороны правительства. Не с каких-либо предписаний это началось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления и нажим со стороны этих самых групп — вот что, хвала господу, привело к нынешнему положению. Теперь благодаря им вы можете всегда быть счастливы: читайте себе на здоровье комиксы, разные там любовные исповеди и торгово-рекламные издания. *** Вам не книги нужны, а то, что когда-то было в них, что могло бы и теперь быть в программах наших гостиных. То же внимание к подробностям, ту же чуткость и сознательность могли бы воспитывать и наши радио— и телевизионные передачи, но, увы, они этого не делают. Нет, нет, книги не выложат вам сразу всё, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе. Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки Вселенной в единое целое.

Влюбленный мозг: нейробиология, стоящая за романтикой

Любовь. От приступов возбуждения, радости и увлечения до парализующего самосознания, глубокой привязанности и даже всепоглощающего страха — это мощный коктейль эмоций. Настолько мощный, что оказывает глубокое влияние на ваше тело. Например, южнокорейское исследование 2019 года показало, что люди, которые спят в одной постели, синхронизируют сердечный ритм, в то время как другие исследования определили, что дыхание людей выравнивается, когда они находятся в романтических отношениях. Но романтика также может иметь серьезные последствия для мозга — подумайте о том, когда ваш разум отвлекся от работы или разговоров, чтобы задуматься о любимом человеке. Любовная рассеянность — это то, что в настоящее время исследует поведенческий нейробиолог из университета Миссури доктор Сандра Лангеслаг. «В одном из моих исследований мы спрашивали людей, как часто они думают о своих возлюбленных, когда бодрствуют. И средний показатель составлял 65% времени, а самый высокий — около 90%», — сказала Лангеслаг. К сожалению, она сомневается, что такое пристальное внимание к любимому человеку улучшит вашу способность сосредотачиваться в целом. «С биологической точки зрения любовные узы — это когнитивная стратегия разделения риска. Сексуальные узы — это один вид, а дружба — другой. Они, безусловно, различаются, но оба связаны с разделением риска друг с другом», — говорит профессор Стивен Фелпс, поведенческий нейробиолог, изучающий, как гены влияют на наш мозг и поведение. Интересно, что такие узы могут даже сделать лишения более терпимыми. В 2019 году исследователи из университета Аризоны обнаружили, что люди, имеющие романтического партнера, испытывали меньше стресса или боли при погружении руки в ледяную воду, чем участники без партнера. Даже те, у кого фактически не было партнера, но они опирались на свои мысленные представления, идеалы, проявляли меньше признаков стресса. Любовная картина: визуализация романтики в мозге Быстро развивающиеся романтические отношения могут заставить вас задуматься: «Что творится у меня в голове?» Вот как ученые пытаются ответить на этот самый вопрос. Многие исследователи используют один из двух методов сканирования мозга. Первый — функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ). Это создает изображение мозга, выявляя области, которые наиболее активны в различных обстоятельствах. И второй метод — потенциал, связанный с событием (ПСС). Он позволяет измерить изменения активности мозга в ответ на различные раздражители. Эти закономерности могут быть связаны с различными когнитивными процессами, но нет возможности сопоставить их с мозгом таким же образом. Однако ПСС очень привязан ко времени, подавая сигналы по миллисекундной шкале времени. Доктор Сандра Лангеслаг объясняет: «Я использовала метод ПСС в основном для изучения внимания. Итак, у меня обычно есть влюбленные люди, и я показываю фотографии их возлюбленных, их друзей и, возможно, незнакомцев. Есть две мозговые волны с компонентами ПСС, которые указывают на внимание, и они обычно сильнее, когда люди видят своего партнера, чем когда они видят друга». Эти компоненты, описанные Лангеслаг, связаны с неотложным вниманием и устойчивым вниманием. Она использовала как изображения, так и слова, чтобы исследовать это. У влюбленных людей всегда повышенное внимание к фотографиям своих партнеров и связанной с ними информацией. Это похоже на визуализацию мыслей. Если вы знаете, что ваш любимый водит красный Ford, то вы видите эту машину повсюду, потому что думаете о нем. Доктор Лангеслаг расширила свое исследование, чтобы измерить влияние любви на наше внимание к задачам. И она обнаружила, что, когда внимание переключается на предмет любви, это замедляет выполнение задачи. В 2017 году израильские ученые использовали аналогичные методы для наблюдения за электрическими сигналами в мозге, когда пары и два незнакомца взаимодействуют друг с другом. Сканируя мозг людей, они могли видеть синхронизированные паттерны между партнерами, связанными социальными связями. Исследователи говорят, что эта «нейросинхронность» была выше у романтических пар по сравнению с парами незнакомцев. «Я думаю, что химия с кем-то на самом деле отражает другое явление в нашем мозге, благодаря чему эта степень синхронности соответствует тому, насколько хорошо мы чувствуем связь с другим человеком. И эта синхронность выше для тех, кто находится в романтических отношениях», — комментирует поведенческий нейробиолог профессор Зои Дональдсон. Какие гормоны делают любовь возможной Большинство из нас слышали об окситоцине как о гормоне объятий, любви или материнства, поскольку он связан с социальными связями и выделяется во время секса, беременности и родов. Однако существует не один гормон, и вы не можете просто окунуться в окситоцин и найти любовь. Вместо этого, вероятно, существует смесь гормонов, которая приводит к любви. «В мозге есть три области, которые действуют как волшебная трилогия, взаимодействуя с тремя ключевыми гормонами: дофамином, окситоцином и вазопрессином», — объясняет Стивен Фелпс. У всех организмов есть эти гормоны, и у них разные функции, но именно части нашего мозга, с которыми они взаимодействуют, делают их важными. Вот эти три области: вентральная область покрышки (выделяющая дофамин), прилежащее ядро (содержащее множество рецепторов окситоцина), вентральный паллидум (содержащий множество рецепторов вазопрессина). Это взаимосвязанные системы вознаграждения, которые срабатывают в ответ на лекарства и гормоны, связанные с любовью. Первой вступает в игру вентральная область покрышки, используя нейротрансмиттеры для отправки дофамина и гормонов в другие области мозга, взаимодействующие с различными функциями человека. Например, прилежащее ядро связывает приятные чувства романтической любви с нашими сенсорными системами. Это один из способов, с помощью которых наука помогает нам понять, почему вы можете связать запах, цвет или песню с романтическим чувством, которое вы испытываете к партнеру. Вентральный паллидум в основном участвует в обработке сигналов мотивации и вознаграждения и закреплении определенных действий, связанных с этими приятными чувствами в нашем сознании. Дофамин помогает зажигать отношения и поддерживает их, а исследования на животных показывают, что разные рецепторы реагируют на влюбленность, любовь и расставание. «Между гормонами существует прекрасно синхронизированная синергетическая взаимосвязь, которая позволяет этим стадиям прогрессировать», — говорит биолог в области социальных связей и любви профессор Сью Картер. Рецепторы окситоцина в области мозга, которая опосредует вознаграждение и мотивацию (прилежащее ядро), являются ключом к объяснению многих индивидуальных различий в поведении. Фактически ученые обнаружили, что люди, у которых есть большее количество рецепторов окситоцина в этой области, связаны с более высокой вероятностью образования парных связей на всю жизнь. Например, в 2003 году исследователи из США проверили, насколько важны рецепторы окситоцина и дофамина, заблокировав их у степных полевок — животных, которые, как известно, образуют пары на всю жизнь. Ученые сообщили, что когда рецепторы были заблокированы, полевки больше не создавали своих обычных парных связей, подобных человеческим отношениям. Что происходит, когда люди расстаются По словам Сандры Лангеслаг, вероятно, мы были влюблены чаще, чем думаем. Несмотря на то, что нет возможности напрямую измерить такую тонкую и личную вещь, как расставание, люди могут применять искажение памяти или стратегию эмоциональной защиты, оглядываясь назад на отношения. Они могут ухудшиться, или бывшие партнеры будут очень сильно переживать разрыв. Ученые могли бы провести очень долгое исследование и измерить уровень гормонов до и после отношений. Однако такие гормоны, как окситоцин и вазопрессин, обычно обнаруживаются в крови или слюне на некотором расстоянии от мозга. Профессор Сью Картер говорит, что они могут не так хорошо отражать состояние мозга к тому времени, когда исследователи собирают образцы. Она также добавляет, что расставания невероятно трудно изучать по этическим причинам. «Мы не можем постоянно разбивать пары, и мы редко знаем, почему пары распадаются. Скажем, отношения между А и Б. Они расстались, потому что на самом деле не были влюблены? Или есть какая-то разница в системе окситоцина A, которая несовместима с системой окситоцина Б», — объясняет Картер. Однако она добавляет: «Тот простой факт, что теперь мы знаем о существовании биологии любви — и у нас есть несколько названий для молекул и областей мозга, которые в нее вовлечены, — освобождает нас от некоторых тайн». Биология, генетика и окружающая среда постоянно меняют то, как мы воспринимаем и чувствуем любовь. Но если поместить отношения в научный контекст, это может помочь людям двигаться вперед и отказаться от негатива и, возможно, снова обрести любовь. По материалам статьи «This is your brain on love: the beautiful neuroscience behind all romance» Science Focus

Верность до последней капли крови

«Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть», — гласит одно из требований самурайской философии Бусидо, сформулированное в «Начальных основах воинских искусств» Дайдодзи Юдзана. Верность, преданность господину, запрет лжи и понимание того, что ты можешь умереть в любую минуту, учили храбрых воинов ценить каждый миг своей жизни, видеть все ее краски и радоваться любому мгновению. Воин — это человек, которому не жалко расстаться с жизнью. История 47 ронинов — японское народное предание, основанное на реальных событиях — стала известна на весь мир и легла в основу театральных постановок, художественных литературных произведений и фильмов. В 1701 году дайме Асано Такуми-но-Ками Наганори из Ако был приговорен к ритуальному самоубийству сэппуку за нападение на оскорбившего его в стенах дворца придворного чиновника. Верные самураи Наганори не простили обидчика и решили отомстить. Более полутора лет ронинам пришлось скитаться и ждать подходящего момента. 30 января 1703 года в просторной форме пожарных, скрывающей оружие, они отправились в Эдо (ныне Токио) и отрубили Кире Ёсинаке голову. Возложив ее на могилу своего господина в знак верности и глубокого уважения, они отправили самого молодого из ронинов — 16-летнего Китиэмона Тэрасака — к вдове Асано Наганори с известием, что смерть их хозяина отомщена. Сдавшись властям, все ронины за исключением юного Китиэмона были приговорены к сэппуку. Многие жители Японии надеялись на помилование преданных и самоотверженных самураев, но кара за убийство государственного чиновника была неизбежна. Ценой жизни смелых и отважных воинов репутация семьи Наганори была восстановлена, и часть конфискованного имущества возвращена законным владельцам. Пошлое Японии хранит еще одну историю о трагической смерти храбрых и преданных самураев. На холме Иимори в префектуре Фукусима расположен мемориальный комплекс воинам Бяккотай, отряду «Белого тигра». Кровавые события, которым посвящен памятник, произошли 8 октября 1868 года. Страна восходящего Солнца переживала серьезные перемены — шел раздел власти между правящим сегунатом Токугава и пришедшим к власти императором Мэйдзи. Правительственные силы императорской армии побеждали. Оттеснив самураев к замку Айдзо-Вакамацу, войска императора осадили цитадель и близлежащие городские кварталы. Войнам пришлось разделиться, и 20 бойцов Бяккотай оказались отрезанными от основного войска на холме Иимори. Совсем юные, храбрые 16–17 летние парни, впитавшие крепкие самурайские традиции с молоком матери, увидели с холма, что замок охвачен дымом, и решили, что войска императора победили, замок взят, а их родные погибли в бою. Отчаяние и мысль о смерти своего сюзерена Мацудира Катамори, дайме княжества Айдзу, не оставили им выбора. Следуя традициям в соответствии с кодексом чести самураев, все бойцы совершили харакири. Спасти удалось лишь одного из них — по счастливой случайности его подобрала и выходила крестьянка. Девятнадцать жизней оборвались из-за чудовищного недоразумения: дым, который увидели самураи над замком Айдзо-Вакамацу, простирался от горящих окрестностей, а сам замок устоял и был под защитой солдат княжества. Их смерть была совершенно напрасной. В настоящее время официальное применение сэппуку в Японии отменено, но до сих пор в частных случаях коренные жители этой загадочной страны совершают ритуал харакири, чтобы сохранить свою честь и достоинство или покарать себя за ошибки и недостойное самурая поведение. Люди, готовые умереть в любой момент, иначе ощущают вкус жизни. «Человек ничего не стоит, если он не понимает, что «сейчас» и «то самое время» — это одно и то же», — Ямамото Цунэтомо, самурай из княжества Сага. Ценить каждое мгновение, беречь свою жизнь и ежедневно себя совершенствовать — то, чему стоит научиться у самураев.

«Какое счастье! – сперли кошелек…»

Какое счастье: сперли кошелек! Как нынче я отделался легко-то. А ведь могли раздеть до босых ног, Глаз выдавить, пырнуть заточкой в бок — Да мало ли чего, была б охота! Могли для смеху челюсть своротить, В психушку спрятать для эксперимента, В чулан, как Буратину, посадить За оскорбленье чести Президента. Могли послать сражаться в Сомали, Копаться на урановую залежь... Да мало ли чего еще могли — У нас на что надеяться, не знаешь. На службе ли придавит потолок, В больнице ли пришьют к затылку ногу — А тут какой-то жалкий кошелек — Да пропади он пропадом, ей-богу! Виктор Шендерович

Биологи против физиков — борьба за жизнь

Физики подарили нам сотни тысяч великих открытий, основываясь на принципах редукционизма — философском подходе, позволяющем объяснить многие явления, изучая закономерности работы их составных частей. Например, приливы и отливы под воздействием гравитационного поля Луны, развитие некоторых генетических болезней при изменении структуры белка — прямые следствия модернизации целого при изменении его частей. Однако, как рассказывает главный научный сотрудник Технологического института Джорджии биофизик Джереми Ингланд в интервью журналу Nautilus, этот подход никогда не сможет объяснить большинство жизненных процессов в цифрах и прямых причинно-следственных связях при изменении частей целого. Когда количественный анализ перекочевал из физики в биологию, породив механистический, молекулярный подход в цитологии и биохимии, открылись новые возможности для изучения структуры ДНК благодаря микроскопии высокого разрешения, ЯМР-спектроскопии, рентгенографии и другим методам исследования. Пришло понимание строения атома и умение описать части живого с помощью уравнений и количественных показателей. Казалось бы, решение уже лежит перед учеными как на ладони: законы работы каждой части организма объяснят все процессы взаимодействия в целом. Но, к сожалению, малейшие изменения в одной составляющей и непредсказуемые внешние факторы вызывают переворот во всей структуре. Увы, Вселенная — это не часовой механизм, а каждый организм — не изолированная система. Физика не сможет объяснить ни одним законом изменения настроения, турбулентность и даже поведение сверхпроводящего магнита. Более того, по утверждению Ингланда, существующее сейчас разграничение понятий живой и неживой материи в физике достаточно условно и не совсем корректно. И описать физическими формулами процесс возникновения любой жизни на Земле практически невозможно. В то время как в биологии данные понятия вполне конкретны и понятны. По словам лауреата Нобелевской премии по физике П.В. Андерсона, «больше» значит «другое». Несмотря на это, физикам удалось обнаружить некоторые законы, дающие достаточно точные прогнозы в отношении крупных систем. Например, Кеплер и Ньютон объяснили движение небесных тел, а ведь до их открытия люди ломали голову над перемещениями солнца, луны и звезд в течение годового цикла. Это была настоящая революция в исследованиях, неоценимый вклад в развитие науки. В ХХ веке Эйнштейн разгадал загадку движения Меркурия — единственную, которую не мог постичь Ньютон, а уравнение Шрёдингера раскрыло тайну атома и объяснило природу цветного излучения, возникающего при протекании электрического тока через газы. Однако, при ближайшем рассмотрении подход редукционизма «от частного — к целому» можно применить только к относительно простым системам: одной планете Солнечной системы, одному атому водорода и т.д. Во всех этих случаях теория работает потому, что явление изолируется от остального мира и используются уравнения, которые описывают отношения между ограниченным количеством физических величин. Зато благодаря всем этим исследованиям нам теперь известны физические свойства клеток, от строения которых зависит разнообразие функций живых организмов, однако это не раскрывает алгоритма развития всей системы в целом. Например, гемоглобин — белок красных кровяных клеток, обеспечивающий наш организм кислородом — мы можем измерить количественно. А вот вязкость крови зависит от огромного количества разных факторов, обусловливающих то, как молекулы взаимодействуют друг с другом в такой неоднородной субстанции; соответственно, точно определить и спрогнозировать изменения этого показателя невозможно. Биология объясняет, какие условия нужны организмам для поддержания жизни и развития, физика помогает рассчитать количественные показатели. Т.е. всем известно, что рыба не сможет жить без воды, но можно рассчитать, как долго она продержится при ее отсутствии. Это все вполне логично, но если рассматривать человека в качестве объекта исследования, на мой взгляд, Джереми Ингланд не учитывает один самый важный фактор — это психология и эмоции. Миллионы примеров из жизни обычных людей рассказывают о необъяснимых с точки зрения науки изменениях в организме — выздоровлении при должном настрое или наоборот — болезнях и смерти от горя, появлении новых способностей, раскрытии талантов и сопутствующих им модернизациях человеческого тела и сознания. Часть из них объясняют выработкой гормонов, питанием и внешними факторами. Но большинство — это последствия внутренних импульсов, желаний и стремлений, стресса и волнений, эмоций, которые не поддаются количественным измерениям ни с точки зрения биологии, ни сточки зрения физики. Это как понятия пространства и времени (по своей сути они неразделимы) — мы существуем в каком-то месте в конкретный момент времени, и нельзя это не учитывать в совокупности. Так и физико-химические и эмоциональные процессы происходят в живых существах неразрывно и взаимосвязанно. При этом влияние оказывается как на сам организм, так и на окружающие его объекты. В этом и заключается сложность: объяснить жизнь, ее возникновение и попытаться предсказать алгоритмы развития можно только на стыке всех составляющих: с точки зрения биологии, физики и психологии. Но даже при таком расширенном исследовании вряд ли удастся получить какие-либо формулы для расчетов и количественные показатели.

Профессор, обыгравший рулетку

Тёплым майским вечером 1969 года толпа потрясённых игроков сгрудилась вокруг изношенного рулеточного стола в районе Итальянской Ривьеры. В центре стоял долговязый 38-летний профессор медицины в мятом костюме. Он только что сделал ставку в $100 000 ($715 000 на сегодняшние деньги) на один раунд рулетки. Крупье выпустил маленький белый шарик, и комната замерла. Не может же ему настолько сильно повезти… или может? Однако доктор Ричард Джареки не отдавался в руки слепому случаю. Он провёл тысячи часов за разработкой гениального выигрышного способа — и он вскоре принесёт ему выигрыш, эквивалентный сегодняшним $8 млн. Из нацистской Германии в Нью-Джерси Ричард Джареки родился в 1931 году в немецком городе Штеттин в еврейской семье, и попал в мир хаоса. Германия находилась в агонии экономического кризиса, росла поддержка партии нацистов НСДАП с их антисемитской платформой, обвинявшей во всех проблемах страны евреев. Родители Джареки, дерматолог и наследница крупной транспортной компании, постепенно потеряли всё, чем владели. Перед угрозой интернирования и скорого развязывания Второй мировой войны они сбежали в Америку в поисках лучшей жизни. В Нью-Джерси молодой Джареки нашёл отдушину в таких карточных играх, как джин рамми, скат и бридж, и с удовольствием «регулярно выигрывал деньги» у друзей. Его одарённый мозг с лёгкостью запоминал числа и статистику, и молодой человек отправился изучать медицину — это был благородный поступок, одобренный его отцом. В 50-х годах Джареки приобрёл репутацию одного из крупнейших медицинских исследователей в мире. Однако у него был один секрет: его реальная страсть пряталась в тёмных, затхлых коридорах казино. Стратегия Где-то в 1960-м Джареки загорелся страстью к рулетке, игре, в которой маленький шарик крутится по случайно пронумерованному разноцветному колесу, а игроки делают ставки на то, где он приземлится. И хотя многие считали рулетку игрой случая, Джареки был убеждён, что её можно «победить». Он заметил, что в конце каждого вечера казино меняли карты и игральные кости на новые — однако дорогие рулеточные колёса оставались на местах, и часто служили десятилетия, пока их не заменяли на новые. Как и другие машины, эти колёса изнашивались. Джареки начал подозревать, что мелкие дефекты — сколы, вмятины, царапины, неровные поверхности — могут привести к тому, что определённые колёса могут выдавать определённые числа чаще, чем бывает в истинно случайном порядке. По выходным доктор ездил туда и сюда между двумя столами, операционным и рулеточным, вручную записывая результаты тысячи и тысячи запусков рулетки, и анализируя данные на предмет статистических аномалий. «Я проводил эксперименты, пока не выработал набросок системы на основе предыдущих выигрышных номеров, — рассказал он газете Сидней Морнин Геральд в 1969-м. — Если в предыдущих раундах выигрывали номера 1, 2 и 3, то я мог определить, какие номера с большой вероятностью будут выигрышными в трёх следующих раундах». Подход Джеки не был чем-то новым: Джозеф Джаггер, считающийся пионером т.н. стратегии «смещённого колеса», выигрывал значительные суммы в 1880-х [По-видимому, этой историей вдохновился Джек Лондон, написав рассказ «Малыш видит сны» / прим. перев.]. В 1947 году исследователи Альберт Гиббс и Рой Уолфорд использовали эту технологию, купили на полученные деньги яхту и уплыли в Карибский закат. Был ещё Гельмут Берлин, токарь, который в 1950-м нанял команду приятелей для слежения за работой рулеток, и выиграл $420 000. Однако для Джареки дело было не в деньгах. Он хотел довести систему до идеала, повторить её и «победить» рулетку. Дело было в выигрыше человека у машины. После нескольких месяцев сборов данных он взял сэкономленные $100 (отложенные на чёрный день) и пошёл покорять казино. До этого он не играл в азартные игры, и хотя верил в своё исследование, он знал, что ему всё равно противостоит «элемент случайности». За несколько часов он превратил $100 в $5000 ($41 000 в сегодняшних деньгах). Подтвердив работоспособность системы, он перешёл на более серьёзные ставки. В середине 60-х Джареки переехал в Германию и устроился на работу в Гейдельбергский университет для изучения электрофореза и уголовной медицины. Недавно он получил очень престижную премию (одну из всего лишь 12 врученных по всему миру) за работу над международной кооперацией в области медицины, и вошёл в элитную группу докторов и учёных. Однако Джареки жаждал другого приза: он смотрел в сторону близлежащих казино. На европейских рулетках шансы были выше, чем в Америке: на них было 37 ячеек с номерами, а не 38, что уменьшало преимущество казино над игроком с 5,26% до 2,7%. И, как позже обнаружил Джареки, они ему как раз подходили: старые, раздолбанные, полные физических дефектов. Со своей женой он обошёл десятки рулеток в казино по всей Европе, от Монте-Карло (Монако) до Дивон-ле-Бен (Франция) и Баден-Баден (Германия). Парочка набрала команду из 8 помощников, расположившихся в казино, и записывавших результаты работы рулетки — иногда по 20 000 запусков за месяц. Затем, в 1964-м, он нанёс первый удар. Определив дефектные колёса, он занял у шведского финансиста £25 000 и потратил 6 месяцев на реализацию своей стратегии, совершенно не скрываясь. К концу периода он заработал £625 000(примерно $6 700 000 на сегодня). Победы Джареки попадали в заголовки газет по всему миру, от Канзаса до Австралии. Все хотели узнать его «секрет» — однако он знал, что чтобы продолжать выигрывать, ему нужно скрывать истинную методологию. Поэтому он придумал модную сказочку для прессы: он, якобы, ежедневно подсчитывал результаты работы рулетки, а потом скармливал результаты суперкомпьютеру Atlas, который подсказывал ему выигрышные номера. В те времена, как писал историк азартных игр Рассел Барнхарт в книге «Обыгрывая колесо», «Компьютеры считались существами из космоса. Мало кто, даже среди менеджеров казино, достаточно хорошо разбирался в них, чтобы отличить мифы от реальности». Прячась за этой технологической уловкой, Джареки продолжал отслеживать дефектные столы — и готовился к очередному крупному шагу. Худший кошмар владельца казино Зарядившись наличностью, Джареки приобрёл роскошные апартаменты близ «Сан-Ремо», роскошного итальянского казино на берегах Средиземного моря. Прилежные наблюдения помогли ему определить столик, на котором номер 33 выпадал гораздо больше обычного — в результате «постоянного трения шара по колесу». Весенним вечером 1968 года он приехал на своём белом Роллс-Ройсе в этот притон игрового греха и в течение трёх дней выиграл порядка $48 000 ($360 000 сегодняшними). Восемь месяцев спустя он вернулся после выигрыша $192 000 ($1 400 000) за одни выходные на двух разных рулетках дважды за одну ночь, что опустошило запасы денег в казино. Владельцу казино, находившемуся на грани разорения, не оставалось иных вариантов, кроме как запретить Джареки посещать его заведение в течение 15 дней «за слишком хорошую игру». Вечером по окончанию запрета Джареки вернулся и выиграл ещё $100 000 ($717 000) — казино даже пришлось выписать ему долговое обязательство. При посещении казино вокруг Джареки собирались большие толпы людей, чтобы понаблюдать за работой мастера. Многие пытались повторять ставки за ним, размещая небольшие ставки на те же номера. Пытаясь перехитрить Джареки, владельцы казино каждый вечер меняли его любимые рулетки местами. Однако профессор помнил каждую прожилку в дереве, каждый скол, царапинку и дефект окраски. И всегда находил нужные. «Он стал угрозой всем европейским казино», — рассказал Лардера Сидней Морнин Геральд. «Не знаю, как он это делает, но я был бы счастлив, если бы он не возвращался в моё казино никогда». «Если управляющим казино не нравится проигрывать, — парировал Джареки, — пусть займутся продажей овощей». В итоге «Сан-Ремо» сдалось и заменило все 24 рулетки, потратив значительную сумму. Руководство решило, что это был единственный способ остановить лучшего игрока из всех, что они видели. В последующие десятилетия казино стали активно вкладываться в системы слежения за рулетками, отслеживая дефекты и создавая колёса, менее подверженные искажениям. На сегодня большинство колёс цифровые, и работают по алгоритмам, гарантирующим выигрыш казино. С рулеткой в могилу В целом Джареки выиграл в казино порядка $1 250 000 ($8 000 000 сегодняшними), делая крупные ставки на дефектных рулетках с 1964 по 1969. Итальянская газета Il Giorno назвала его «самым успешным игроком в рулетку» — тощим академиком, не выглядевшим, как «азартный игрок». Когда-то в университете его считали «ботаником», а теперь он стал «героем всех студентов университета». В 1973 году Джареки переехал обратно в Нью-Джерси, начав новую карьеру товарного брокера. С помощью своего брата, миллиардера, он увеличил своё состояние в 10 раз. Он также передал свою страсть к играм своему сыну, который в 9 лет стал самым юным шахматным мастером в истории на тот момент. Владельцы казино периодически донимали его звонками с предложениями о партнёрстве, но он никогда не соглашался: «Ему нравилось забирать деньги у казино, — рассказала его жена, Кэрол, газете Нью-Йорк Таймс, — а не отдавать их». В начале 90-х Джареки устал от Атлантик-Сити и перебрался в Манилу, где азартные игры процветали и слабо регулировались. Он жил там до самой смерти в 2018 году. Устроившись в углу шумного игрового зала, окружённый неоновыми огнями и игральными автоматами, он сделал свою последнюю ставку. Колесо крутилось и крутилось. И, как и много раз до этого, маленький белый шарик попал на выбранный им номер.

Превращение Красной планеты в зеленую: выращивание урожая на Марсе

В 2016 году эколог по растениям из Вагенингенского университета Вигер Вамлинк устроил обед в отеле New World в Нидерландах, чтобы отведать с 50 гостями единственные в своем роде блюда. При беглом взгляде на меню все могло показаться достаточно обычным: закуски из горохового пюре, картофельно-крапивный суп с ржаным хлебом и муссом из редиса и морковный сорбет. Однако все овощи, которые использовались для приготовления еды, были выращены Вамлинком и его командой на имитационных марсианских и лунных почвах. С тех пор они вырастили 10 культур, в том числе киноа, кресс-салат, руколу и помидоры, используя специальную почву, созданную из измельченных вулканических пород, собранных здесь, на Земле. Команда создала имитирующую поверхность, классифицируя частицы породы по разным размерам и смешивая их в пропорциях, соответствующих анализу марсианской почвы с помощью марсохода. Изначально почвы были разработаны для испытания марсоходов и скафандров на Земле, чтобы увидеть, насколько хорошо они обрабатывают поверхностные материалы Марса и Луны. Мало кто думал, что такую почву можно когда-либо возделывать. Во-первых, были опасения по поводу текстуры, особенно после того, как первые попытки создать модели лунной почвы были затруднены из-за крошечных и острых как бритва фрагментов камней, которые протыкали корни растений. Однако на Марсе движение воды и продолжающаяся ветровая эрозия оставили на планете более щадящее поверхностное покрытие, и моделирование почв оказалось успешным. По словам Вамлинка, с точки зрения питания нет никакой разницы между «марсианскими» культурами и культурами, выращенными на местных почвах, а когда дело дошло до вкуса, его больше всего впечатлила сладость томатов. Вигер Вамлинк и его команда предприняли попытки повысить урожайность, наполняя симуляционную марсианскую почву (богатой азотом) человеческой мочой — ресурсом, который, вероятно, будет легко доступен в командировочных миссиях на Красную планету. Он также планирует ввести бактерии, фиксирующие больше атмосферного азота, а также питающиеся токсичными солями перхлоратов, присутствующих в почве Марса. В университете Вилланова (Пенсильвания) профессора Эд Гинан и Алисия Эглин возглавляют проект Red Thumbs. Они добились успехов в выращивании собственного марсианского симулятора. Изначально почву получили из камней, собранных в пустыне Мохаве. Затем исследователи дополнили ее фермами дождевых червей, так как они способны выделять азот из мертвого органического вещества через свои норы и с помощью питания. Проект Red Thumbs попал в заголовки газет в 2018 году, когда международные СМИ были взволнованы перспективами производства марсианского пива после того, как команде ученых удалось успешно произвести ячмень и хмель. Салат и картофель Пару лет спустя Гинан и Эглин добавили в свои теплицы помидоры, чеснок, шпинат, базилик, капусту, салат, руколу, лук и редис. Качество урожая было разным, но главным успехом стала капуста, которая на марсианской почве, имитирующей аналог, росла лучше, чем на местных. Другие культуры, такие как столь необходимый и высококалорийный картофель, испытывали трудности. Оказывается, картофель предпочитает более рыхлую, неуплотненную почву и не может расти, поскольку имитирующая почва становится тяжелой и непроницаемой при поливе, что приводит к подавлению картофеля. Эглин считает, что ключом к успеху может быть выращивание низкоурожайных культур, которые могут обладать большим количеством естественных экосистем, чем позволяет однотипная установка. Даже на Земле сельскохозяйственные монокультуры часто страдают со временем, поскольку питательные вещества, необходимые для выращивания одного растения, постепенно истощаются и не заменяются после каждого урожая. Чтобы противодействовать этому эффекту, фермеры часто вводят второстепенные виды в ту же зону выращивания. Они не будут конкурировать с основной культурой, потому что их корневая система более мелкая, но позволят обеспечивать дополнительную фиксацию азота для улучшения плодородия почвы. Теперь Эглин планирует проверить это, выращивая соевые бобы, которые могут оказаться жизненно важным источником белка, а также кукурузу вместе с маревыми растениями и листовым овощем. «Но каким бы большим успехом ни были эти проекты, мы должны помнить, что моделирующие грунты имеют очень реальные ограничения», — объясняет инженер Кристель Пайль из Европейского космического агентства. Она участвует в программе альтернативных микроэкологических систем жизнеобеспечения (MELiSSA), которые изучают ряд технологий для их дальнейшего использования в дальних полетах с экипажем. MELiSSA оказала поддержку Вигеру Вамлинку, но Пайль отмечает, что любые успехи в моделированных почвах должны учитывать факт ограниченной географической выборки. «Это исходный показатель, который, вероятно, нельзя обобщить и применить для любого места на поверхности Марса. Мы всегда осторожно относимся к имитирующему материалу. В одном симуляторе очень сложно уловить все характеристики», — говорит она. Возможно, единственный способ обойти это — собрать образец с поверхности Марса и привезти его на Землю. 30 июля 2020 года марсоход НАСА Perseverance Rover стартовал с мыса Канаверал во Флориде. Он отправлен для изучения поверхности около кратера Марса Езеро. Марсоход удачно приземлился на планету 18 февраля 2021 года. Благодаря своей системе питания на основе плутония аппарат сможет потратить до десяти лет на анализ поверхности Марса. В то время как предыдущие миссии выполнялись для поиска признаков пригодных для жизни условий, которые существовали в прошлом, Perseverance стремится сделать еще один шаг вперед, ища признаки прошлой микробной жизни. Кроме того (что крайне важно для тех, кто надеется выращивать пищу на Марсе), марсоход будет собирать образцы камней и почвы и хранить их в рамках подготовки к потенциальной будущей роботизированной миссии по доставке их на Землю для анализа. А пока ученым остается работать только с имитационными грунтами. Однако предстоит еще многому научиться. Например, вместо привязки к отдельным видам программа MELiSSA предпочитает оценивать растения в пределах замкнутой, поддерживающей жизнь экосистемы. Преимущества съедобной биомассы, производства кислорода и даже очистки воды сбалансированы с ресурсами для выращивания каждого растения и управления их отходами. Но для прогнозирования урожайности на Марсе потребуется более фундаментальное понимание биологии растений. «Речь идет о молекулярном уровне, — говорит Пайль. — Нам нужно охарактеризовать то, что происходит под землей, например, при корневом дыхании: как газы, такие как кислород, попадают в корень, и как на самом деле выделяется углекислый газ». Барьеры для роста Даже если будет разработан подходящий имитатор, есть еще другие проблемы, которые необходимо преодолеть. Марс находится на орбите примерно на 70 миллионов километров дальше от Солнца, чем Земля. В результате солнечный свет дает только 43% энергии, а средняя температура составляет около -60°C. Кроме того, из-за наклона планеты и эллиптической орбиты сезонные колебания чрезвычайно велики. Еще одним препятствием является марсианская атмосфера, которая намного тоньше земной и не имеет азота, необходимого для роста растений. Вместо этого в ней преобладает углекислый газ, который жизненно важен для фотосинтеза, но его концентрация настолько низкая, что любым растениям, растущим на поверхности, будет сложно его использовать в достаточном количестве, чтобы стимулировать рост. Тонкая атмосфера также подвергает марсианский грунт космическому излучению. Это создает враждебную среду для любых микроорганизмов. Дженнифер Уодсворт из Центра астробиологии Великобритании показала, что солнечное излучение может активировать соединения хлора в марсианской почве, превращая их в токсичные соли перхлората. Они ядовиты при употреблении в пищу и могут привести к гипотиреозу, который блокирует высвобождение гормонов, регулирующих метаболизм. Ядовитые тяжелые металлы, такие как кадмий, ртуть и железо, обнаруженные в почве, также создают проблемы. «Все ядовитое для людей, что вы можете представить себе в тяжелых металлах, находится в этих почвах, — говорит Вигер Вамелинк. — Для растений это не проблема. Но если мы будем употреблять их в пищу, то это может стать проблемой для нас». Другим вариантом могут быть беспочвенные методы, уже используемые на Земле. Аэропоника (процесс выращивания в воздушной среде) обеспечивает питательными веществами растения, подвешенные в воздухе. Их корни опрыскиваются аэрозолем. Также существует гидропоника, при которой корни окунаются в питательную жидкость. Эти подходы позволяют производить более крупные и быстрорастущие сельскохозяйственные культуры. Такие способы уже использовали для успешного выращивания салата на Международной космической станции (МКС). На самом деле астронавты были так довольны своим урожаем, говорит Вамлинк, что вернувшиеся домой ученые были разочарованы количеством образцов салата, привезенных для анализа, так как было съедено слишком много. Дефицит калорий Несмотря на популярность салата с МКС, одного лишь сельского хозяйства с использованием воздуха или воды может быть недостаточно, чтобы поддерживать астронавтов в дальних полетах на Марс (снова возникает проблема выращивания картофеля). «Выращивать картофель с помощью беспочвенных методов очень сложно, и просто есть салат и помидоры недостаточно, потому что вам нужны калории», — объясняет Вигер Вамлинк. Картофель намного лучше растет в почве, где можно получить больше урожая с кубического метра, а органические вещества, которые не употребляются в пищу, легко будет переработать. Независимо от того, выращена ли еда в почве, воде или воздухе, она, вероятно, будет играть более важную роль в любом марсианском поселении, чем просто пищевую. Полноценный обед окажется бесценным для психического здоровья и комфорта любого космонавта-первопроходца, живущего в миллионах километров от дома. Кто знает, может, все-таки в меню будут ржаной хлеб и мусс из редиса. По материалам статьи «Turning the Red Planet green: How we’ll grow crops on Mars» Science Focus

Электрофон: гаджет викторианской эпохи, прародитель прямых трансляций

Борьба с COVID-19 продолжается. Положение британских театров (как и других театров во всем мире), которые испытали катастрофическое финансовое напряжение, оценивается как тяжелое. Они были вынуждены закрыться в конце марта и, за некоторыми исключениями, с тех пор не работают. Эти общественные заведения должны решить, будет ли целесообразно возобновление их работы, когда введут послабления карантина. До середины декабря некоторые британские театры проводили спектакли с соблюдением защитных мер. Однако 16 декабря ввели максимальный уровень ограничений, который уже не позволяет проводить мероприятия в закрытых помещениях. Даже после того, как летом Великобритания ненадолго вышла из изоляции, продажа билетов была ограничена, прибыль упала. Будущее британского театра остается под большим вопросом. Одним из источников надежды были шоу в прямом эфире. И ряд театральных компаний, в том числе National Theater Live, добились определенных успехов с онлайн-форматом. Что интересно, идея передавать живые театральные представления в дома людей восходит к Викторианской эпохе. С 1893 по 1925 года в Лондоне одна компания занималась трансляцией звука из театра по домам с помощью устройства, известного как Электрофон. Изобретатели того времени, в том числе Александр Грейам Белл, посмотрели на телефон и увидели нечто, что можно было бы использовать для связи с большими группами людей. Телефонные кабели подходили для передачи информации от одного человека многим, а не только для индивидуальных бесед. Музыкальные концерты, научные лекции, церковные службы и театральные представления «вливались» в дома тех, кто мог себе это позволить. Для людей с меньшим бюджетом были созданы специальные салоны. Впервые появилась возможность услышать представление, не находясь в театре. Это было, конечно, задолго до прямой радиотрансляции 1920 года. Электрофон появился благодаря работе французского инженера Эрнеста Меркадье (который первым запатентовал наушники). В устройстве использовались примитивные гарнитуры, скопированные с французского театрофона (хотя в электрофоне не стали применять стереотехнологию). «Круглые телефоны», как их называли, испытывали по всей Европе в конце XIX века. Электрофон также использовали до 1945 года в качестве Telefon Hirmondo — «телефонной газеты» в Венгрии. Электрофон был очень похож на французскую версию, потому что он транслировал звук из театра и с музыкальных площадок, в то время как венгерская и итальянская версии немного отличались. Шок от новинки Электрофон работал, отправляя информацию по телефонным проводам в центральный приемник в доме, где можно было установить одну или несколько гарнитур (каждая новая гарнитура за дополнительную плату). Звук передавался с маленьких микрофонов, спрятанных за рампой перед сценой. На церковных службах микрофоны были спрятаны в поддельных деревянных библиях. Электрофон транслировал настоящие живые представления, проходившие где-нибудь в стране — чаще всего в больших лондонских театрах, таких как Adelphi Theater или Covent Garden Opera. В 1896 году специализированный журнал Musical Standard писал, что пользователи этого устройства слышали, как зрители в театре «шелестят, как листья» во время выступления, которое транслировалось в прямом эфире. Потоковое воспроизведение (прямая трансляция) означало, что слушатели у себя дома полностью погружались в атмосферу театра с началом представления, концом и антрактом. Если кто-то поскользнулся или забыл строчку, это тоже шло в трансляцию. Использование электрофона стоило примерно £5 в год (по подписке в 1890-х годах), что эквивалентно примерно £120 сегодня или 12000₽. А ненавязчивый характер задействованной технологии означал, что не было необходимости уменьшать размер аудитории театра. Лондонская электрофонная компания оплачивала установку этой технологии в театре, Национальная телефонная компания (позже почтовое отделение) оплачивала содержание телефонных линий. Плюс ко всему, театр получал долю от прибыли Электрофонной компании. Абоненты могли внести дополнительную плату за подключение к театру в течение сезона, например, зимний сезон в Ковент-Гардене. Высокая стоимость электрофона (намного дороже, чем сегодняшняя подписка на Netflix) почти наверняка означала, что им пользовались в основном богатые люди, но наборы, установленные в отелях, скверах и на выставках, оплачивались с помощью слотов для монет и в меньшем размере, чем домашние. Люди могли послушать отрывки из живых театральных и музыкальных трансляций. Те, кто не имел возможности посещать театр по какой-либо причине, могли слушать его дома — точно так же, как это делал французский писатель Марсель Пруст в начале XX века, когда он был слишком болен, чтобы лично посетить спектакль. Великая традиция London Electrophone Company закрыла свои двери в 1925 году, потому что у нее просто не было достаточно клиентов, чтобы продолжать существовать. Идея сидеть спокойно в домашней обстановке в течение длительного времени и слушать через наушники представление казалась в то время странной для большинства людей. Сейчас же выросло целое поколение, которое использует потоковые технологии, поэтому проблема, с которой столкнулась Лондонская электрофонная компания, не грозит современным стриминговым сервисам. Некоторые компании Великобритании вспомнили про опыт живых трансляций, как это делали викторианские театры. В России эта практика тоже применяется. Устраиваясь поудобнее дома перед телевизором или компьютером, чтобы посмотреть прямую трансляцию или даже запись постановки, помните, что эта традиция была заложена любителями театра около 150 лет назад. По материалам статьи «Electrophone: the Victorian-era gadget that was a precursor to live-streaming» The Conversation

Мама Джудитта

В далеком 1927 году невеликое семейство из южной провинции Фоджи (регион Апулии) двинулось на север Италии в поисках нового места жительства. Предчувствие большого экономического кризиса, запах приближающейся войны не давали тогда покоя многим миллионам эмигрантов, которые с прокопченного, жаркого, спокойного юга перемещались в сторону туманного, суетного, многолюдного севера. Леонтино Челентано и Джудитта Джува первоначально нашли пристанище в провинции Пьемонт, а затем по просьбе Джудитты решили идти дальше, в Ломбардию, и сняли маленький домик в деревушке Робекко, недалеко от Милана, в провинции Монца. Лео было 37 лет, Джудитте — 30. Оба они занялись текстильным делом. Он работал продавцом белья, а она принялась за единственно известное ей ремесло — шитье. Семья, как говорится, была уже укомплектована. Старшая дочь Роза родилась в 1917 году, за ней — единственный сын, Алессандро, 1920 года, потом Мария, 1922 года, и маленькая Адриана, родившаяся в 1925 году. В 1934 году семью постигает несчастье. Умирает от лейкемии младшая дочь — Адриана. Девочке было девять лет, и она знала, что умрет. О ней вспоминали, что она была не по годам религиозна и успокаивала всех домашних, заранее оплакивающих ее, что в смерти нет ничего страшного и она просто уходит туда, где лучше. Джудитта Джува была женщиной с сильным характером. Южанка с живыми глазами и массивной фигурой. В отличие от своего спокойного и молчаливого мужа Лео, она обладала завидным темпераментом и юмором. Джудитта стойко приняла удар судьбы. Дабы не показывать своего горя окружающим, она устроила маленький алтарь в своей комнате, где многие годы стояла фотография младшей дочери. В надежде как-то избавиться от печальных воспоминаний, семья сменила место жительства еще раз. Теперь Леонтино и Джудитта выбрали Милан и нашли дом на маленькой улочке, в двух шагах от Центрального вокзала. Улица носила имя немецкого композитора Христофора Глюка (via Cristoforo Gluck). Практически сразу после переселения случилось такое, о чем ни Джудитта, ни ее вечно работающий муж и подумать не могли... Плохо почувствовав себя и поставив самой себе сомнительный диагноз, Джудитта долго не решалась пойти к врачу. Она думала, что тяжело больна, и в душе прощалась с семьей, не зная, как объявить домашним о своей болезни. Вконец замучив себя подозрениями, практически в слезах, она все же решается открыться местному доктору и узнать, что с ней происходит. Когда врач с довольной улыбкой объявил, что ее «болезнь» протекает нормально и синьора скоро в пятый раз станет мамой, она даже рассердилась: — Да что за глупости вы говорите? В моем возрасте уже не рожают детей! Новость настолько ее расстроила, что она долго не могла признаться самой себе в том, что беременна, не говоря уже о муже и взрослых детях. Старшая дочь Роза, недавно вышедшая замуж, сама заметила «интересное положение» матери и старалась ее ободрить: — Будет вам с отцом радость, когда мы все уйдем из дома! — Не будет никакой радости, — упорствовала Джудитта. — Дети старых родителей долго не живут. Вот увидите — родится либо мертвым, либо скончается вскорости. В моем-то возрасте такое недоразумение — стыдно людям в глаза смотреть! Отец, Леонтино, узнав о случившемся, в общем-то обрадовался, но, заметив, как жена все оставшиеся месяцы утирает потихоньку слезы, тоже смирился с мыслью, что никакого ребенка не будет. Итак, особой радости не было ни у кого, и, выполняя наказ матери, никто и не думал готовиться к рождению дитя. Не позаботились ни о вещах, ни о кроватке, ни об имени будущего малыша. О том, что в семье появится младенец, не говорили вообще... Но неизбежное невозможно было остановить. В рождении этого удивительного человека было что-то мистическое с самого начала... Мало того, что ему довелось родиться на улице, носившей имя композитора, что само по себе предначертало судьбу будущего музыканта, он еще и умудрился родиться в день шуток и розыгрышей. День этот отмечают через две недели после католического Рождества и называют в Италии днем ведьмы Бефаны, которая приходит к маленьким детям навести беспорядок и пошутить. Будущий комик появился на свет, как по заказу, в день юмора. Он родился 6 января 1938 года, туманным, тихим утром наступившего дня Бефаны. Старший сын, Сандро, сбегал за старой бабкой, которая еле дошла до квартиры соседнего дома № 14, чтобы помочь роженице. Семейство, немного встревоженное ранним пробуждением, собралось на кухне и мирно подремывало за общим столом. Через некоторое время повитуха вышла из комнаты и, не сказав ни слова, удалилась. Проводив ее взглядом, все встали и, особо не сговариваясь, решили помолиться об усопшем ребенке. Так как старуха ничего не сказала, а признаков жизни они и не ждали, то, уверенные в неизбежном, сложили руки в молитве. В полнейшей тишине комнаты внезапно раздался оглушительный детский крик. Он был таким громким, таким нежданным, что все буквально подпрыгнули от испуга. Кричать мертвый ребенок не мог, и, глядя друг на друга с безрассудным видом, они стали понимать, что ребенок... РОДИЛСЯ и жив! С того самого момента спокойствие в семье Челентано закончилось. Размеренность и однообразие, обнявшись, тихо ушли по улице Глюка. Ушли далеко, потому что больше ни в этом доме, ни в домах напротив, ни на всей улице и даже во всем привокзальном квартале им места не было. Не выбрав имя заранее, они назвали мальчика Адриано в честь умершей за четыре года до его рождения сестры... И все-таки радость пришла и надолго поселилась в этом семействе, которое недосыпало по ночам, слушая первые песни маленького Адриано, а позже выискивало его по всему району Центрального вокзала. Родным приходилось улаживать дела с соседями, приносившими «новости» о его проделках и требующими строго наказать мальчишку, от которого нет житья и которого нужно избегать как чумы... И вообще «провокатор» он и «босоногое землетрясение», приключившееся со всеми добрыми жителями привокзального квартала! Именно эти два прозвища получил Адриано в детстве. Его не наказывали. Обещали всем «страждущим» соседям, что он получит по заслугам, но не наказывали. В семье не могли не любить его. Один маленький человек среди взрослых: улыбающийся, худенький, с большими карими глазами и пушистыми ресницами. Он очень походил на мать, которая, стесняясь своей беременности, пророчила будущему ребенку скорую смерть, а после не могла надышаться на еще одного сына, такого живого, любознательного и подвижного. Он был даже слишком живым, как бы назло всем предсказаниям матери. Он решил поломать в доме все традиции и устои. Тем временем шла война. Отец Адриано, не попавший под мобилизацию по возрасту, ушел из текстильной лавки и начал работать в депо рядом с домом, потому что там можно было получать уголь для обогрева дома. Милан — северная столица Италии, красавец-город — превратился на несколько лет в серый город-призрак, где люди страдали от постоянного голода и холода. В дом Челентано приходило много людей. Зная о том, что там всегда горел огонь в печи и было тепло, они стекались сюда погреться под разными предлогами. Добрая Джудитта принимала всех, по возможности, предлагая скромное угощение, а зачастую и радуясь тому, что приносили соседи к совместному столу. Так они и переживали вместе годы войны. Практически все соседи были «пришлые», коренные миланцы не селились в этом районе. Переселенцы с юга отличались не только внешне, своей смуглостью, но и языком. Ломбардийцы презрительно называли этих людей «террони» — южане. Они были всегда как бы разъединены, юг и север Италии, на два отдельных государства. Различались их традиции и язык. Иногда люди с юга страны специально, чтобы развлечь друг друга, начинали говорить на своих наречиях, и детям это казалось смешным коверканьем языка. Обычно такие застолья заканчивались пением. В песнях они тосковали по утерянной, теплой любимой Родине, по ее необыкновенному простору и лазурному морю, свежести морского ветра и голубоватой туманности оливковых рощ. Вспоминали горячие камни мостовых и бескрайнее, синее южное небо. В семье играли сразу на нескольких инструментах. На гармонике, мандолине и гитаре. Все пели с большим удовольствием. Особенным голосом отличался Алессандро, который пользовался большим успехом у всех девушек района еще и потому, что красивый парень занимался боксом. Сандро мечтал сделать из младшего брата настоящего боксера. Так как ничего путного и приличного, по его мнению, из него получиться не могло и единственное, чем младший брат занимался с удовольствием и умением, была драка. Адриано был бессменным участником всех дворовых разборок и походов своего района на соседний район Самартини. Друзей, приятелей, просто знакомых у него было всегда очень много, и загнать домой или дождаться его прихода поздним вечером было нелегко. Улица, которой заканчивался тот район города, переходила в поля и большой сад, где иногда можно было поживиться кочаном кукурузы или нарвать яблок. С ранней весны до глубокой осени ребята бегали босиком и на задубевшие ступни ног надевали ботинки только тогда, когда начинались холода или приходилось идти в школу. Но как только учитель отворачивался и выходил из класса, ботинки немедленно снимались под партой, и домой они шли довольные и счастливые уже босиком, неся свою обувь, связанную шнурками, перебросив через плечо. Таким образом, ботинки не снашивались и передавались по наследству очередному подрастающему племяннику. Адриано везло особенно. Так как он был младшим из старшего поколения и старшим среди детей родных, то донашивать обувь и вещи ему было не за кем и он всегда получал что-то купленное специально для него. Часто мама шила на детей сама. Возможно, поэтому, став богатым человеком, Адриано всегда заказывал себе одежду и обувь у портных и сапожников, не доверяя особо модным магазинам Милана, и тем самым смог создать свой оригинальный стиль. В 1943 году случилось второе мистическое событие, трагическое для многих жителей района Центрального вокзала. Это было в октябре. Адриано только недавно стал посещать школу на улице Сондрио, и каждый поход туда давался ему с трудом. Он отлынивал, как только мог и когда только мог, ссылаясь то на неожиданную болезнь, то на плохой сон (чем никогда не страдал), то на плохую погоду, а также всевозможные страхи, холод в классе, придумывая тысячу причин, по которым он не может пойти в школу. Удивительное дело, но в тот день мама Джудитта, по каким-то не понятным ей самой причинам, разрешила ему остаться дома. Позже она всегда, вспоминая этот случай, приписывала его Проведению, не меньше. Потому что в тот день небольшая школа на виа Сондрио подверглась бомбардировке и практически все дети погибли под обломками здания. Маленький Адриано, не понимая всего ужаса происходящего, не мог нарадоваться тому, что ему не надо какое-то время ходить в школу, в то время как оба родителя сотрясались от одной только мысли, что и их ребенок мог бы погибнуть. Сам Адриано, уже взрослым узнав об этом случае от матери, тоже считал, что Бог (в существовании которого он не сомневался никогда) предназначил его для некой миссии, особого Пути и поэтому уберег тогда от верной смерти. Милан постоянно бомбили. Вторая мировая война стала серьезным испытанием для его жителей. В 1943 году в город вошли войска фашистской Германии. Впоследствии союзники проводили массированные бомбардировки столицы Ломбардии, приведшие к чудовищным разрушениям. Только в апреле 1945 года Милан был освобожден от фашистов. На улице Глюка гулы сирен раздавались иногда по несколько раз в день. Отец Адриано, боязливый и нерешительный от природы человек, бежал поспешно в ближайшее бомбоубежище, одеваясь на ходу. В то время как мать в один прекрасный момент решила больше никуда не ходить и сказала с присущей ей смелостью и достоинством: «Пусть мы умрем здесь, как люди, а не как крысы в этом подвале! Если нам суждено умереть, то лучше вместе!» Так они и стояли, обнявшись посреди комнаты, под рев сирен и шум пролетающих самолетов. Высокая, немолодая женщина и маленький мальчик, прижимавшийся изо всех сил к матери и закрывавший уши, чтобы не слышать звука моторов ужасных небесных птиц. «Моя мама была подобна горе! Когда она умерла, мир стал маленьким. Он сузился. Я никогда не жалел, что у меня не было молодой матери. Для меня мать должна быть именно такой, какая была у меня. Все остальные, молодые матери, кажутся мне ненастоящими. У нее были глаза такого же цвета, как мои, и мы были очень похожи. Она была очень цельная, немного комичная и весьма симпатичная женщина. Я чувствовал себя рядом с ней всегда маленьким, даже когда вырос и она стала ниже меня. Она была сильной. Вернее, я считал ее сильной, потому что все так считали и потому что она сама так говорила, а еще она говорила мне: «Ты сильнее меня. В тебе есть еще больше силы, хотя у меня все всегда ходили по струнке!» Когда она умерла, я не плакал, хотя все вокруг очень плакали. А я нет! Не мог плакать, несмотря на то что чувствовал огромную боль внутри себя. Я не плакал, потому что знал, что она очень меня любила. Больше, чем остальных детей. Эта любовь всегда поддерживала меня. Она всегда догадывалась, что со мной происходит, и говорила: «У тебя что-то не так. Я тебя знаю, не говори, что все в порядке, я все вижу и так». Она всегда находила нужные слова для меня. Когда умер мой отец, мы переехали из дома, который я так любил. Моя сестра вышла замуж, и мы с матерью, которая стала вдовой, получили небольшую компенсацию по случаю смерти отца. Мама сказала, что мы переселимся в другой, лучший дом, где будет ванная комната и отдельный туалет. Мы должны были жить у моей сестры. Я чувствовал себя очень несчастным. Я не мог расстаться с этой улицей, не мог представить, что есть жизнь вне этого дома. Без этих людей, знакомых мне с детства, без этого рыбного рынка и полей, которые начинались сразу за домом. Когда мы все же уехали, я плакал много месяцев и каждую свободную минуту бежал опять туда, на улицу, где закончилось мое детство. Мама, наблюдая за мной, наконец поняла, что для меня это было очень серьезно, и однажды она сказала: «Знаешь?! Мы вернемся на улицу Глюка. Я, наверное, смогу устроиться консьержкой, и мы снова будем жить там вдвоем, ты и я...» Но мы не вернулись. Никогда больше не вернулись туда. Улица изменилась, поля застроили, здание вокзала расширили, и наш дом больше не был тем домом на окраине Милана. (Из книги Адриано Челентано «Рай — это белый конь, который никогда не устает») Мне часто приходилось читать о Челентано, что это человек — феномен, понять его до конца невозможно и никогда нельзя предсказать, что вдруг он предпримет, что скажет или сделает в следующую минуту. Думаю, читая эту книгу, вы постепенно сможете разобраться в том, где он черпает свой оптимизм, свою оригинальность и в чем заключается его феномен. Безоговорочная любовь, окружавшая его с детства, — вот одна из прививок иммунитета к этой жизни. Не знавшая никаких методов воспитания и не пытавшаяся приструнить своего неудобного для окружающих сына, мама Джудитта воспитала человека, уверенного в своей избранности. В общем-то не красавец, Адриано рос с ощущением того, что он особенный, нравится всем и все делает правильно. Человек любящий себя и других, начинает излучать любовь изнутри. Этот свет, передающийся другим, и называют обаянием. Внутренняя гармония, достигаемая единством души и разума — вот то, что становится заметно через несколько минут общения с такими людьми. До конца жизни своей матери Адриано сохранил с ней самые нежные и трогательные отношения. Его мама очень гордилась своим сыном-артистом и, несмотря на большую разницу в возрасте, была большой любительницей рок-н-ролла, его первой слушательницей и поклонницей. Позже Адриано, отправляясь в путешествия, старался брать свою маму с собой. Ему очень хотелось, чтобы она увидела мир. Вместе они побывали в Германии, Франции, Бельгии и Швейцарии. Из книги Ирины Файт «Адриано Челентано. Неисправимый романтик и бунтарь»