Искусство
 8.8K
 7 мин.

5 душевных женских сериалов

Несмотря на название статьи, фильмы в этой подборке могут быть интересны и мужчинам. В центре каждой картины женщины, их судьбы и сама жизнь во всем её многообразии. «Большая маленькая ложь» Предупреждение: сериал не для тихого уютного вечера, расслабиться под него не получится. Он захватывает с первых секунд и взбаламучивает душу, вызывает много противоречивых мыслей и тяжёлых эмоций. Если в вашей жизни и так не всё гладко на данный момент, будьте осторожны. Небольшой приморский город Монтерей потрясён внезапной смертью успешного бизнесмена. Начинается расследование, и пять горожанок привлекают внимание полиции. Обычные женщины, ведущие обычную жизнь. Быть может, они просто оказались не в том месте не в то время. Но, возможно, их появление и случившаяся трагедия как-то связаны. Распутывая клубок событий, полицейские аккуратно тянут за нити, а зрители знакомятся с каждой героиней поближе. Эти пять женщин по-своему несчастны, по-своему сильны и уязвимы, каждая вызывает сочувствие и восхищение. У каждой есть свой секрет, и чтобы сохранить его, они скрывают правду и от себя и близких. Всё начинается с маленькой, привычной, прямо-таки обыденной лжи, но затем выходит из-под контроля. Это история о человечности, о честности в первую очередь с собой, о приоритетах и о том, что ложь на самом деле не бывает маленькой или большой. Она всегда губительна, и если мы выбираем её, то собственными руками наносим себе лишние раны. Мини-сериал снят по одноимённой книге Лианы Мориарти. Во втором сезоне появляется неподражаемая Мэрил Стрип, дополняя прекрасный актёрский состав. «Она написала убийство» Старое душевное кино с привкусом ностальгии. Каждая серия представляет собой запутанную детективную историю, разгадать которую под силу только Джессике Флетчер. Это дама средних лет из провинциального американского городка, которая всю жизнь преподавала литературу в местной школе. После кончины любимого супруга Джессика, чтобы немного развеяться, решила написать детективный роман, как она думала, «для себя». Но судьбе было угодно распорядиться иначе: книга миссис Флетчер неожиданно стала бестселлером и мгновенно сделала её знаменитой. Джессика вошла во вкус и стала первоклассной писательницей, а её острый ум, жизненный опыт и наблюдательность оказались весьма полезны в расследовании реальных преступлений. Сюжет, характеры, драматизм и атмосфера фильма на высоте, однако его ценность не только в этом. Прежде всего это история о немолодой одинокой женщине, то есть о той, кого в российском обществе принято списывать со счетов. У нас бытует мнение, что после 40 наступает «время дожития», а для женщины жизнь и вовсе заканчивается: красота увядает, здоровье подводит, карьера клонится к закату, а молодые и амбициозные красотки наступают на пятки. Если при этом у женщины нет своей семьи — на неё навешивают ярлык неудачницы. Однако, к счастью, бывает и по-другому. Джессика не просто «находит себе применение» — она живёт. Выращивает цветы, пишет романы, читает лекции, приглашает на посиделки старых друзей, посещает приятелей и знакомых по всему миру, отдыхает и обустраивает свой уютный дом, выступает на конференциях, консультирует будущих полицейских, участвует в фестивалях и на время переезжает в шумный Нью-Йорк. Она не теряет чувства юмора, доброты и присутствия духа даже перед лицом опасности. Она трезво смотрит на жизнь и знает, что даже милый сосед из дома напротив может оказаться преступником. Всегда оставаясь на стороне закона, Джессика тем не менее проявляет сочувствие к людям, которые из-за несправедливости или собственной глупости оказались за решёткой. «Она же Грейс» Это экранизация ещё одного романа Маргарет Этвуд, автора нашумевшего «Рассказа служанки». История Грейс Маркс, молодой женщины из низшего класса, начинается с того, что в тюрьму, где она отбывает пожизненное заключение, приходит психиатр — явление весьма примечательное для викторианской эпохи. Грейс обвиняют в убийстве хозяина, у которого она работала горничной. Сначала её помещают в психиатрическую лечебницу, затем перевозят в тюрьму и за хорошее поведение позволяют в дневное время прислуживать в доме начальника. Местные сердобольные дамы и священник не верят в виновность миловидной женщины и, чтобы доказать это, приглашают доктора Саймона. Он должен узнать историю пленницы из первых уст, оценить её состояние и понять, убийца ли она. В каждой серии Грейс рассказывает психиатру о своей жизни, начиная с того момента, как прибыла в Канаду из родной Ирландии. Авторы любовно и скрупулёзно воссоздали атмосферу времени, и фильм можно было бы назвать красивым — если бы не мрачный тяжёлый осадок, усиливающийся от эпизода к эпизоду. На протяжении всей картины Грейс остаётся загадкой: кажется то коварной злодейкой, то невинным ребёнком, вызывает то глубокое сочувствие, то отвращение и ужас. До самого конца зритель не может понять, как она участвовала в убийстве и участвовала ли вообще. Слова Грейс сплетаются в замысловатый узор, похожий то на изящное кружево, то на паутину. Неспешный ритм и обилие деталей завораживают. С каждой серией молодому психиатру всё труднее оставаться беспристрастным. А зритель всё глубже погружается в тягучий морок и очень скоро уже не в силах отличить правду от лжи. Лейтмотив кинокартины, как и всегда у Этвуд, — судьба женщины в патриархальном обществе. Я далека от феминизма, но должна признать, что совсем недавняя эксплуатация женщин поражает. Это тем более жутко, что фильм, как и книга, создан на основе реальной истории, произошедшей в Канаде в XIX веке. «Аббатство Даунтон» У лорда Грэнтэма три взрослых дочери. Они по-разному видят жизнь, отношения и своё будущее. Мэри — высокомерная охотница за мужчинами, Эдит — бедняжка, скорбящая о своём незамужестве, а младшая Сибил — дерзкая бунтарка с добрым сердцем. Героини влюбляются, взрослеют, переживают большие и маленькие трагедии, познают жизнь, узнают себя с неожиданных сторон и меняются с течением времени. В сериале снялись такие звёзды, как Хью Бонневиль, Элизабет Макговерн, Джим Картер, Брендан Койл, Джоан Фроггатт, Мэгги Смит и др. Каждый на своём месте, чувства героев настолько искренни, что невольно радуешься и горюешь вместе с ними, каждая сцена настолько продумана и реалистична, что невозможно оставаться безучастным. Интересно показаны взаимоотношения господ и слуг, живущих в поместье Грэнтэмов. У тех и других свои сложности и масса различий, но общего тоже немало. Каждый персонаж стремится к счастью, как он его понимает, каждый страдает от одиночества и преодолевает трудности. Первая мировая война безжалостно вносит жестокие коррективы в планы всех жителей Даунтона, но после неё жизнь продолжается. В сериале нет головокружительных поворотов и увлекательных загадок, зато много тепла, нежности и уязвимости, и после просмотра ещё долго не покидает ощущение: счастье очень хрупко, его нужно пестовать и беречь, ведь никогда не знаешь, что случится завтра. «Дамское счастье» Это британская адаптация одноимённого романа Э. Золя. По-английски выверенная и сдержанная картина. Дениз приезжает в Лондон в надежде, что её дядя, владеющий галантерейной лавкой, даст ей работу. Но ожиданиям девушки не суждено сбыться: на противоположной стороне улицы угрожающей громадой высится «Парадиз» — новый универсальный магазин, который манит покупателей со всего города. У Дениз и её дяди практически не остаётся клиентов, и, чтобы заработать на жизнь, девушка устраивается продавщицей в «Парадиз». Хозяин магазина, красивый и харизматичный Джон Моррей, энергичен, умён и определённо знает, как вести дела. Каких только маркетинговых уловок не придумывают в «Парадизе», чтобы привлечь покупателей и их кошельки! Мелкие лавочки медленно и неуклонно разоряются, а их владельцы с отчаянием и злостью наблюдают, как хиреет их дело, всегда приносившее стабильный доход. Любопытно проследить за противостоянием старого и нового миров и посмотреть, с чего начинались современные торгово-развлекательные центры. Интриг и недомолвок в сериале тоже хватает, несмотря на всю его лёгкость и жизнерадостность. «Парадиз» — это особый мир, где царят свои законы, и новичкам приходится приспосабливаться, чтобы остаться и добиться успеха. Отношения работников полны неожиданностей, а у неотразимого Моррея, любимца женщин, есть своя грустная тайна. Приятного вам просмотра!

Читайте также

 254.4K
Психология

Выберите предмет и узнайте о своём эмоциональном состоянии

Наше подсознание хранит в себе много тайн. Оно может дать подсказку о том, что же нас тревожит в данный момент и чего бы нам хотелось. Предлагаем вашему вниманию очень интересный тест, который используют многие психологи, чтобы определить эмоциональное состояние человека. Представьте, что вы оказались в подвальной комнате. Здесь скоплено очень много разных вещей. Осмотритесь вокруг. Что первое вам бросилось в глаза? Быть может, вы хотите избавиться от этого предмета? Итак, нажмите на картинку и выберите предмет! Результат ниже. Качели Они символизируют эротическую игру. Это эротические фантазии, но они также показывают определенную одержимость. Кукла Она символизирует собой связь с детством. Вам трудно взрослеть, вы стараетесь выглядеть моложе своих лет. Открытая банка краски Символизирует вашу потребность дать волю эмоциям и отстаивать своё мнение. Закрытая банка краски Символизирует вашу накопившуюся агрессию, тревогу и незащищенность, которую вы скрываете от окружающих. Ваша замкнутость мешает вам налаживать отношения с другими людьми. Велосипед Он символизирует ваш внутренний баланс и ваше желание исследовать что-то новое: окружение, новые ценности и стремление к переменам. Корзина яблок Он символизирует знание, мудрость, достижение личной цели и ваше счастье. Гвозди Они символизируют насилие по отношению к себе и другим. Этот объект показывает эмоциональную ситуацию и изменённую психологию восприятия. Шлем Он символизирует мужество и дух воина, а также импульсивность и неспособность принимать решения. Книги Символизируют стремление к знаниям, но если они опущены в подвал, это может демонстрировать потерянный смысл существования. Молоток Он символизирует насилие и стремление достичь чего-то силой. Это насилие может быть направлено на внешний объект или предмет, который вызывает или может выявить определенный конфликт с самим собой. Маски Они символизируют эмоции, с которыми мы относимся к другим, как положительные, так и отрицательные. Картина Она символизирует стабильность и ясность в наших делах, показывает, что вы ищете видение себя и других. Колесо Оно символизирует связь между нашим окружением и нашей близостью. Единственный негативный момент — те, кто выбирает этот объект, движутся по замкнутому кругу и ничего не хотят менять в своей жизни. Колбасы Символизируют тесную связь с вашим физическим состоянием. Обычно выбирают те, у кого есть скрытые проблемы со здоровьем. Решётка Символ замкнутости и одиночества. Этот объект показывает, что вы проходите через период депрессии и тревоги, и вам очень тяжело собраться. Лестница Она символизирует стремление подняться вверх, чтобы достичь своей цели. Поскольку перекладины на лестнице сломанные, это показывает, что путь прерывается и, следовательно, вы живёте, балансируя между прошлым и будущим. Ящики Коробки символизируют нашу личность, так как они являются контейнерами, которые предназначены, чтобы скрыть или закрыть что-то внутри. Подумайте, чем они наполнены. Метла Демонстрирует ваше скрытое желание близких отношений и интимной близости с любимым человеком. Сломанный стул Он символизирует период нестабильности, напряженности, стресса и отсутствие отдыха. Разбитое зеркало Зеркало символизирует то, как мы видим себя, но так как оно сломалось, это показывает внутреннюю борьбу, которая делит пополам и заставляет нас чувствовать себя плохо. Щипцы Этот объект отображает состояние угнетения, в котором вы находитесь. Вы чувствуете себя обязанными сделать определенный выбор и принимать определенные решения.

 124K
Жизнь

50 вопросов к себе, которые навсегда изменят твою жизнь

Это пятьдесят вопросов, которые должен задать себе каждый человек. На эти вопросы нет правильных или не правильных ответов. Но ведь иногда правильно заданный вопрос — уже и есть ответ. 1. Сколько бы Вы себе дали лет, если бы не знали своего возраста? 2. Что хуже: потерпеть неудачу или так и не попробовать? 3. Почему, если жизнь так коротка, мы делаем так много того, чего не любим делать, и при этом делаем так мало из того, что любим? 4. Если работа завершена, все сказано и все сделано, чего было больше — разговоров или дел? 5. Если бы Вам разрешили изменить только одну вещь в мире, что бы это было? 6. Если счастье станет национальной валютой, какая работа сделает Вас богатым? 7. Вы делаете то, во что верите, или пытаетесь верить в то, что делаете? 8. Если бы в среднем человеческая жизнь длилась 40 лет, что бы Вы изменили в своей жизни, чтобы прожить ее максимально интересно? 9. Насколько Вы контролируете то, что происходит в Вашей жизни? 10. О чем Вы больше беспокоитесь: сделать вещи правильно или сделать правильные вещи? 11. Вы обедаете с тремя людьми, которых уважаете и цените. Они начинают критиковать Вашего близкого друга, не зная, что Вы с ним дружите. Эта критика унизительна и несправедлива. Что Вы сделаете? 12. Если бы Вы могли дать маленькому ребенку только один совет за всю жизнь, что бы Вы сказали? 13. Смогли бы Вы нарушить закон для спасения любимого человека? 14. Вы видели безумие там, где позже увидели гениальность? 15. Что в этой жизни Вы делаете иначе, чем другие люди? 16. Как получается, что то, что делает Вас счастливым, не делает счастливым всех остальных? 17. Что Вы очень хотели сделать, но так и не сделали? Что Вас останавливает? 18. Вы держитесь за что-то, что Вам давно пора отпустить? 19. Если бы Вам предложили навсегда переехать в другую страну, куда бы Вы переехали и почему? 20. Вы нажимаете кнопку вызова лифта больше одного раза? Вы действительно верите, что это ускорит лифт? 21. Кем бы Вы хотели быть: нервным гением или счастливым дурачком? 22. Почему Вы — это Вы? 23. Если бы Вы смогли стать самому себе другом, хотели ли бы Вы себе такого друга? 24. Что хуже: если Ваш лучший друг переедет жить в другую страну, или будет жить рядом, но Вы перестанете общаться? 25. За что Вы больше всего благодарны в этой жизни? 26. Что Вы выберите: потерять все свои прошлые воспоминания, или никогда не иметь новых? 27. Можно ли добиться правды, не сражаясь? 28. Ваш самый большой страх стал реальным? 29. Вы помните, как были ужасно расстроены лет 5 тому назад? Сейчас это имеет значение? 30. Какое у Вас самое счастливое воспоминание о детстве? Что делает его таким? 31. Какие события из Вашего прошлого заставили Вас чувствовать себя настоящим, живым? 32. Если не сейчас, то когда? 33. Если Вы еще не достигли этого, то что Вам терять? 34. У Вас было такое, что Вы были с кем-то, и ничего не говорили, а затем решили, что это был лучший разговор в Вашей жизни? 35. Почему религия, которая проповедует любовь, стала причиной стольких войн? 36. Возможно ли знать без тени сомнения, что хорошо, а что плохо? 37. Если бы Вам сейчас дали миллион долларов, Вы бы уволились с работы? 38. Чтобы Вы больше хотели: иметь много работы, которую нужно сделать, или мало работы, но той, которую Вам нравится делать? 39. У Вас есть ощущение, что сегодняшний день уже повторялся сотни раз до этого? 40. Когда в последний раз Вы начинали активно действовать, имея в голове только зачаток идеи, но при этом уже сильно веря в неё? 41. Если все, кого Вы знаете, умрут завтра, кого Вы навестите сегодня? 42. Хотели бы Вы обменять 10 лет своей жизни на всемирную известность и привлекательность? 43. В чем разница между жизнью и существованием? 44. Когда уже наступит время рассчитывать риск, и начать делать то, что Вы считаете верным? 45. Если мы учимся на своих ошибках, почему мы боимся их совершать? 46. Что бы Вы могли делать по-другому, зная, что никто Вас не осудит? 47. Когда в последний раз Вы замечали звук своего собственного дыхания? А сердцебиения? 48. Что Вы любите? Последние Ваши действия выражали эту любовь? 49. За каждый день 5 прошедших лет, Вы сможете вспомнить, что делали вчера? А позавчера? А поза-позавчера? 50. Решения принимают здесь и сейчас. Вы сами их принимаете, или кто-то принимает их за Вас?

 66.9K
Наука

Как работает ревность с научной точки зрения

Ревность — неудобное чувство. Страдающий испытывает боль и неловкость, особенно если на вечеринке его партнерша внезапно решает показать стриптиз на шесте. Но для чего-то это переживание нам понадобилось. У ученых, к счастью, есть некоторые предположения на сей счет. А заодно они могут объяснить, почему женщины все время беспокоятся об «эмоциональной неверности», а мужчинам важнее, «было или не было». (Статья не содержит описания легальных способов устранить соперника, как, впрочем, и нелегальных.) Это все дико, например Человечество прошло долгий путь: если наши первобытные пращуры стучали товарищу по темечку примитивными каменными орудиями, то сейчас мы делаем совместные селфи, даже если нам не очень симпатичен партнер по кадру. Развивалась культура, наука, люди сочиняли симфонии, печатали шедевры: «Билль о правах», «Братьев Карамазовых» и «Гарри Поттера», — ученые строили концепции человека, фантазировали на тему «ревности к пенису», проникали в тайны нейробиологии, запускали в космос чучелко астронавта в кабриолете… Но кое-что осталось вечным и нерушимым. Если вбить в поисковик «новости, из ревности», вам выпадет то же, что выпало бы десять тысяч лет назад, будь тогда интернет: «В Кургане мужчина задушил жену из ревности», «Житель Уфы из ревности зарезал девушку», «Убийство на почве ревности в Воронеже» и еще примерно 13 млн результатов. Хотя Воронежа в те далекие времена люди не знали, упомянутое чувство было им хорошо известно. Можно даже не трогать Библию, в которой приревновавшие братья берут в руку камень и действуют таким манером, будто вознамерились попасть на страницы желтой газеты, — а вспомнить хоть бы мифологических небожителей. Верховная древнегреческая богиня Гера ведет себя как гопница на сельской дискотеке. Выяснив, что Зевс прелюбодействовал с прекрасной жрицей Ио, Гера обрушивает гнев не на него, а на соперницу — создает гигантского овода, который гонит несчастную (обращенную в белую корову) аж до Египта. Она как бы говорит Ио: «Ну, корова, выйдем, что ль?» То есть, несмотря на общий прогресс нашей цивилизации, ситуация с ревностью остается довольно первобытной. И если корни переживания находятся в нашей биологии, почему ученые до сих пор не создали волшебной таблетки для начинающих отелл и отеллиц, или, лучше сказать, отеллочек? Мы попробуем опереться на науку и осмотреться. Возможно, когда-нибудь удастся изобрести рецепты более действенные, чем тот, что предлагает психология, — доверительные беседы с партнером. Ведь неизвестно, с чего начинаются те события, которые заканчиваются новостями о поножовщине, — возможно, как раз с доверительной беседы на тему «С кем это ты переписываешься?». Зверское чувство Драмы из-за ревности знакомы представителям животного мира, некоторым видам птиц, слонам и приматам. Ученые Калифорнийского университета привыкли не только фотографироваться с обезьянками, но и проводить с ними эксперименты. На этот раз подопытными стали медные прыгуны (Callicebus cupreus), которые славятся тем, что образуют моногамные союзы. В одну клетку исследователи помещали самку, к ней подсаживали симпатичного прыгуна. А в другой клетке — напротив — волновался обезьяний «супруг». Как только становилось понятно, что «жена» на воле не дождется, покинутый самец выгибал спину, размахивал хвостом и причмокивал губами. Получив результаты анализов, ученые увидели картину, похожую на ту, что наблюдается в случае сильного социального стресса: происходил выброс гормонов кортизола и тестостерона. А нейробиологические измерения выявили возбуждение в участках мозга, которые и у человека начинают работать с небывалой силой в болезненных в социальном плане ситуациях. В то же время у ревнующего примата снижалась активность миндалины. К слову, у нас она отвечает за появление печали и страха, так что вполне закономерно, что во время припадка ревности мы можем ничего не бояться, испытывать боль и бороться со стрессом. Зачем все это нужно? Было бы удобно убрать ревность и, пока жена в соседней клетке знакомится с новым соседом, преспокойно себе читать ленту друзей, без всех этих экстравагантных выходок с причмокиванием и выгибанием спины. Однако свой эволюционный смысл в ревности, тем не менее, есть. Всё те же калифорнийские мучители обезьян в ходе исследования сделали интересное наблюдение: у обиженного примата, кроме прочего, отмечалась повышенная активность в правой латеральной перегородке мозга. Возможно, нам этот факт ничего не скажет, а вот ученые считают, что указанная зона страшно важна для сохранения пар у обезьян. То есть ревность — это своего рода негативное подкрепление для моногамии. Будь с этой обезьянкой, как бы сообщает нам организм, — а не то станет очень и очень больно. Пока нет точных данных, одни подозрения, но, возможно, правая латеральная перегородка мозга слишком активно работает у ребят, которые делают предложения, встав на одно колено в супермаркете, или занимают очередь в ЗАГС, чтобы Мендельсон прозвучал поскорее. Ревность добавляет в отношения соли — некоторым кажется, что так вкуснее. Разошлись в поле В каком случае вы расстроитесь больше: обнаружив, что партнер пережил сексуальное приключение, правда не запомнил с кем, или узнав, что он был верен вам физически, но тайно сохнет по офисному секретарю? Согласно исследованиям, мальчики и девочки волнуются по разным причинам: женщинам гораздо важнее эмоциональная верность — да-да, это значит, что обернуться вон на то платье с открытой спиной — нанести горькую обиду. Для мужчины повороты головы его дамы не столь болезненны, а вот притаившийся в шкафу голый незнакомец, действительно, расстраивает. У этого факта (не факта голого в шкафу, а факта половых различий) есть вполне рациональное объяснение в нашей репродуктивной истории. Парню, который отправился с копьем за добычей, очень важно, чтобы, вернувшись, он принес еду именно своим детям, родным потомкам, которые вырастут, станут такими же большими и мускулистыми и примутся распространять его гены. Заботиться о чужом потомстве мужчине не очень выгодно. Женщина же, в отличие от него, всегда уверена, что дети ей не чужие. И не так уж важно, от какого отца вон тот сынок с необыкновенно курчавыми волосами. Зато страшно оказаться с кучей маленьких ртов без поддержки кого-то, кто по утрам хватает копье и отправляется по магазинам. Поэтому у женщин превалирует эмоциональная ревность: пусть он ни на кого больше не смотрит, никуда не оборачивается и скучает в командировке. В традиционных культурах некоторые любопытные обычаи обусловлены этим нашим биологическим, генным интересом. В книге Стивена Пинкера «Чистый лист. Природа человека. Кто и почему отказывается признавать ее сегодня» рассказывается о двух типах семейного устройства в общинных социумах. В одном случае мужчины живут в отцовской семье и поддерживают свою жену и своих детей, в другом — в материнской и помогают исключительно собственным сестрам, племянникам и племянницам. Второй тип можно обнаружить в тех обществах, где мужчины проводят много времени вдали от дома. То есть они не могут с уверенностью утверждать, что малыши, которых жена назвала в честь подолгу отсутствующего супруга, именно их дети. Зато племянники, потомство сестры, гарантированно их кровь, биологическая родня, даже если не сразу понятно, кто с кем спит. Так что тут мужчины, не закатывая ревнивых истерик, инвестируют в тех детей, которые точно-преточно несут часть их генов. В интересах овуляции Все, что связано с любовью, в культуре овеяно особым, поэтическим ореолом. Сонеты, соловьи и терзания от ревности — классический набор. Здесь муки человека, чей партнер не к месту улыбается кому-то другому, представляются как атрибут особенно глубоких чувств. Мы привыкли эмпатически относиться к подобным вещам. Вот она получила письмо от другого, принц сжал кулаки и скрежещет зубами — ах, бедняжка! Ревность не разрушительный психоз, не странная причуда, а трогательное несчастье. Однако в науке нет места сонетам — так и рубят ученые по розам и опять сводят всё если не к обезьянкам, то к менструальному циклу. Например, исследования, проведенные в Университете Ливерпуля, доказывают, что ревность парней в гетеросексуальных отношениях (включая и принца с розовым кустом) сильно зависит от фазы цикла их партнерши. В целом картина такая: чем ближе овуляция, тем более нервно бойфренд будет отгонять других желающих исполнить сонеты под окном башни его дамы. Другое исследование связывает склонность надоедать партнеру вопросами а-ля «Почему у тебя на воротничке отпечаток усов?» с ростом человека. Высокие мужчины, оказывается, гораздо реже ревнуют своих девушек, чем их низкорослые друзья. Психологи снова объясняют это странное положение вещей репродуктивным успехом, который неизбежно ждал бы баскетболистов в менее благополучные времена нашей цивилизации. А среди женщин самыми неревнивыми оказались леди среднего роста — отчего-то они чувствуют себя наиболее спокойно. Здесь и далее выделения автора Пока мы не знаем, как нужно вести себя, когда обуяла ревность. Здесь у каждого своя программа действий: кто-то пытается взломать фейсбучную страничку партнера, кто-то ползает с лупой по салону чужой машины, некоторые решают посвятить ближайшие месяцы депрессии и алкоголизму. А китайские ученые нашли еще один эффект ревности, делающий наш мир если не лучше, то гораздо наряднее и интереснее. Оказывается, ревнующие люди склонны покупать гораздо более броские и даже вычурные вещи (в том числе предметы одежды), чем обычно. Странные принты на футболках, идиотской формы кресло, грузовичок с аэрографией в виде лисички — все это, уверены китайские ученые, легко объяснить! Так человек, который боится потерять благосклонность партнера, привлекает к себе внимание. В экспериментах психологи просили людей выбрать себе аксессуары для выхода в свет. Те участники, которые испытывали ревность, готовы были нацепить экстравагантные очки даже на официальные мероприятия вроде рабочего приема. Во всяком случае, теперь становится понятно, почему ваш коллега носит пальто такой странной формы. Значит, есть надежда, что мир в целом познаваем. Источник: Журнал «Нож» Инна Прибора

 57.9K
Психология

Эффект разбитого стекла: почему желание все успеть мешает нам добиваться целей

Если смотреть на мир через разбитое стекло, мир всегда будет казаться разбитым, утверждает доктор Либби Уивер, автор книги «Синдром белки в колесе: Как сохранить здоровье и сберечь нервы в мире бесконечных дел». Несмотря на то что речь в основном идет о «синдроме измотанной женщины», Уивер также дает универсальные советы — как избавиться от навязанной картины мира и понять свои настоящие цели и желания. Убеждения и поведение Каждый человек больше всего боится, что он недостаточно хорош и его не будут любить. Мы рождаемся такими. Это основы человеческой психологии. Без любви человеческий ребенок умирает. Детеныши других животных — нет. Это не выдуманная концепция, это заложено в нас на самом глубоком уровне. Однако во взрослом возрасте жизнь в любви приятна, но не будет необходимой для выживания. Когда мы живем так, будто не можем без любви, и делаем что угодно, чтобы нас не отвергали, мы ведем себя подобно детям. Проблема в том, что большинство из нас понятия не имеет, что делает. Мы не понимаем, что заглядываем в холодильник после сытного ужина, чтобы не чувствовать себя отвергнутыми. Мы говорим: «Нам просто чего-то хочется». Мы убеждены, что заслужили это после целого дня работы. Но поведение — это всего лишь выражение наших убеждений. Вот так просто! Только подумайте: человеческое поведение — это выражение убеждений, однако большинство из нас усвоили убеждения еще до того, как стали достаточно взрослыми, чтобы думать самостоятельно. И если мы не поставим под сомнение свои убеждения, мы будем смотреть сквозь эту призму на любую ситуацию. Мы живем в эру бешеного темпа. Люди ожидают от себя и от других немедленных действий и коммуникаций — мобильный телефон всегда с собой, ответ на сообщение по электронной почте от вас ожидают в течение нескольких минут, в супермаркетах есть все возможные продукты питания, ответ на любой вопрос легко получить с помощью Google, социальные сети требуют круглосуточного и ежедневного присутствия. До наступления этой эры ощущение того, что мы недостаточно хороши, нас не любят и отвергают, выражалось в том, как мы ели, тратили деньги, говорили с окружающими и т. д. Все это по-прежнему актуально. Однако в век стремительности и быстроты появился еще один, более очевидный, более интенсивный и, на мой взгляд, более вредный способ выразить это ощущение. Женщины считают, что они должны стараться всем угодить, чтобы их никогда не отвергали, и даже не осознают, что делают это. Чтобы всем угодить, сделать все, что они «должны», чтобы никого не подвести и чтобы их не отвергли, они развивают бурную деятельность. Зачем вам это, если только где-то в глубине души вам не кажется, что от этого зависит ваша жизнь? Я серьезно. Как я люблю говорить, все дело в любви. Всегда. Мой любимый автор Джинин Рот говорит: «Мы все живем согласно инструкциям, полученным десять, тридцать или пятьдесят лет назад от людей, у которых сегодня мы бы даже не спросили дорогу». Мы сделали выводы из того, что происходило вокруг нас в раннем детстве, но не осознаем этого. Мы просто думали, что, когда у отца на лице «такое» выражение, он доволен, грустит, сердится или вот-вот взорвется. И когда мать «так» вздыхает, это значит, что она разочарована, устала или испытывает облегчение. Мы так думали. Мать или отец не говорили нам, что они чувствовали в те минуты. Мы наблюдали за ними и за жизнью вокруг, и у нас формировались представления о том, как устроен мир. Однако это наша версия мира, поэтому, когда разговариваешь с близнецами об их детстве, начинаешь сомневаться, что они выросли в одной семье. Ниже я перечислю несколько примеров, чтобы вы лучше поняли, о чем идет речь. Если мы часто слышали «Не будь такой самовлюбленной! Людям это не нравится», то начинали думать: «Если я хочу, чтобы меня любили и принимали, надо быть серой и невзрачной, надо быть попроще». Еще один пример. Если мы видим, как родители спорят о деньгах, если деньги становятся источником конфликта в семье или, наоборот, если о них никто никогда не говорит, мы делаем следующие выводы: «Если я хочу счастья в семейной жизни, лучше никогда не говорить, не думать и не поднимать вопрос о деньгах». Мы оцениваем ситуации и придаем им смысл. И на основании этого формируются наши убеждения, которые затем определяют, какими мы себя видим и как себя ведем. И затем всю жизнь действуем так, будто реальность — это и есть наши субъективные убеждения: «У меня никогда не будет достаточно того и этого»; «Я должна поддерживать мир»; «Я ленивая / тупая / нелюбимая»; «Меня не станут любить, если я не буду стройной / богатой / со всеми соглашаться». Мы считаем, что наше видение ситуации и есть реальность, а по-другому и быть не может. И подкрепляем убеждения действиями. Большинство из нас даже не знает, во что верит! Мы убеждены в правильности того, что видим и чувствуем, и не понимаем, что наше видение зависит от нас самих, а не от реального положения вещей. Нам даже не приходит в голову, что наша система убеждений субъективна, что одну и ту же ситуацию можно интерпретировать множеством способов. Как хорошо выразилась Джинин, «пока мы не признаем и не скажем вслух, насколько наша версия реальности зависит от инструкций, полученных от людей, у которых мы бы сегодня не спросили на улице дорогу, наша эмоциональная, финансовая и духовная жизнь будет заморожена в прошлом, искажена убеждениями, которые не соответствуют нашим сегодняшним идеалам и ценностям. Не соответствуют тому, кем мы стали». Какой бы позитивной и оптимистичной я ни была, мне не удалось полностью заменить одни убеждения другими, пользуясь только аффирмациями. Без сомнения, они полезны. Они помогают переключиться на позитивную сторону событий и надеяться, что жизнь способна быть лучше. Но вы можете повторять по тысяче раз в день «Я достойна любви», вы можете наклеить записки «Я суперуспешная» в машине, на зеркале, экране компьютера, на стакан, но, если у вас в психике закрепилось убеждение, что вы не достойны любви, которое сформировалось еще до того, как вы научились говорить, вам будет легче лишь на мгновение. А все потому, что вы сами себе не верите. Если вы не разрушите свои фундаментальные убеждения, аффирмациям не на чем будет закрепиться, и их влияние будет недолгим. Поймите меня правильно. Обязательно повторяйте аффирмации. Они питают душу. Просто я еще не встречала человека, который одними аффирмациями избавился бы от убеждений, заложенных в него в самом начале его пребывания на земле. Обязательно сохраняйте позитивный настрой и повторяйте, что любимы. Но чтобы изменения были долговременными и устойчивыми, нужно как следует разобраться со своими убеждениями. Когда люди говорят «Твои убеждения определяют твой опыт», задумайтесь об этом. Если вам кажется, что в сутках недостаточно часов, что вы всегда будете жить в бедности, что вы всегда будете полной, так оно и будет. Иначе говоря, если вы смотрите на мир через разбитое стекло, мир кажется разбитым. Мы всегда действуем в соответствии со своими убеждениями, и, поскольку действия имеют последствия, убеждения проявляются в различных ситуациях. Действуя согласно убеждениям, вы видите результаты своих действий повсюду. Именно это происходит, когда вы покупаете машину определенного цвета, марки и модели. Внезапно вы начинаете видеть эти машины повсюду! Догадались, что я хочу сказать? Они всегда были! Просто вы настроились их не замечать. Убеждения работают аналогично. Вы повсюду видите «доказательства» того, во что верите, и ни за что не заметите несметное количество примеров, которые доказывают несостоятельность ваших убеждений. Конечно, к изменениям ведут различные действия. Признать и назвать свои убеждения недостаточно. Но судя по моему опыту в области человеческого здоровья, достичь долговременных изменений невозможно, если не осознать глубоко укоренившиеся убеждения, управляющие поведением. Если вы не осознаете, что видите вещи не такими, какие они есть на самом деле, если не понимаете, что видите себя, свою семью, свое отношение к еде, деньгам и миру в свете представлений, которые сформировались в раннем детстве, вы верите, что видеть мир по-другому невозможно. Вы знаете только то, что испытали сами, и, если окружающие описывают мир по-другому, вы просто им не поверите. […] Как снизить темп Многие женщины понятия не имеют, как снизить темп. И когда я говорю, что нужно просто быть, потому что мы здесь для жизни, а не для бесчисленных дел, я вижу на их лицах то, что они старательно скрывают, — что они скорее пойдут и сунут голову в ведро с ледяной водой, чем сдадутся. Поэтому я даю им задания. Я предлагаю женщинам способы вернуть спокойствие и свободное пространство в свою жизнь. Я предлагаю им тщательно — по-доброму, а не осуждающе — разобраться, что привело их к постоянной гонке за тем, чего они хотят добиться. Это необходимо. Но затем нужно пойти дальше. Потому что дело не в том, чего вы добьетесь: большего размера счета, отсутствия ипотеки, более стройных бедер, — а в том, как вы будете себя чувствовать, получив желаемое. И у меня еще не было ни одной пациентки, которая в конце концов не увидела бы, что на самом деле гонится за любовью (независимо от того, есть в ее жизни любовь или нет). И в этот момент у меня всегда текут слезы, потому что я знаю: ее жизнь никогда не будет прежней. Потому что она наконец-то поняла, что то, что она искала, к чему безостановочно стремилась, находится в ней самой. Спокойствие и безмятежность позволяют увидеть и почувствовать это. Она родилась такой. Она просто забыла. И, скорее всего, забудет снова, только в следующий раз не так основательно. […] Итак, как я сказала, делать одно и то же снова и снова, год за годом и ожидать иного результата — это безумие. Однако мы как будто впадаем в транс на десять, тридцать лет, на некоторое время, на всю жизнь, делая все возможное, чтобы стать «лучше». (Как будто мы недостаточно хороши!) И не замечаем, что делаем одно и то же, а жизнь не меняется. Мы думаем, что просто надо попробовать другую диету, другую программу тренировок или меньше есть — и все изменится. Первое, что нужно сделать, это перестать сидеть на диете. […] Список дел Я ни в коем случае не хочу сказать, что в течение дня не нужно делать никаких дел! Я живу в том же мире, что и вы. У меня тоже есть список дел, из которого никак не удается вычеркнуть все. А я обожаю вычеркивать дела из списков! Раньше я настолько это любила, что если делала что-то, чего не было в списке, то сначала добавляла это задание, чтобы тут же его вычеркнуть и порадоваться, что я сделала даже больше, чем планировала! Проблема не в самих делах. Проблема в отношении к ним, которое влияет на ваше здоровье, и в убеждении, которое стоит за отношением. Если ваш список дел состоит из восьмисот пунктов, вы можете или начать паниковать и психовать, или почувствоватьземлю под ногами, сделать глубокий вдох-выдох длительностью более одиннадцати секунд и признать, что у вас в списке восемьсот дел. Будете вы в подавленном состоянии или спокойны, количество дел не изменится. Но вы можете выбирать отношение к ним. Чтобы спокойствие и уравновешенность стали вашим обычным рабочим состоянием, придется потренироваться. Вам нужно поддерживать себя способами, которые помогают сохранять спокойствие (а не рассчитывать на три двойных латте, чтобы окончательно проснуться утром), и разобраться, что привело вас в тревожное состояние. Были причины физическими и биохимическими (например, слишком много кофеина в первой половине дня) или эмоциональными? Или и те и другие одновременно? Хорошая девочка Когда вы задумываетесь о причинах, по которым вертитесь как белка в колесе, не приходит ли вам в голову вот что: вас воспитывали примерной девочкой и вы так боитесь проблем, что всю жизнь стараетесь делать все возможное еще до того, как вас об этом попросят? Или даже до того, как на вас накричат за то, что вы чего-то не сделали? Или вы не хотите, чтобы вас критиковали? Здесь нет правильного или неправильного ответа. Мы не будем оценивать, хорошо или плохо, что вас так воспитали. Наше поведение может одновременно и приносить нам пользу, и вредить. Меня глубоко волнует, почему вы делаете то, что делаете, потому что вы можете выбирать поведение, которое идет на пользу здоровью, и отказываться от того, что ему вредит. Пока вы не разберетесь с разрушительным поведением в тех областях жизни, где оно проявляется, и не найдете его причин, изменения будут даваться с трудом. Вы все время будете возвращаться к старым привычкам. Меня беспокоит, что, если вы живете под влиянием неверных убеждений, от которых не можете отказаться, вам приходится быть маленькой примерной девочкой. И хотя это, вероятно, делает вас добрым и приятным человеком, вы рискуете превратиться в измотанную женщину и столкнуться со всеми вытекающими из этого последствиями для здоровья, если живете в таком состоянии достаточно долго. Постоянное стремление не быть отвергнутой… Чего оно вам стоит? Отцы и дочери Сейчас я скажу важную вещь. С эмоциональной точки зрения — самую важную в этой книге. Я еще не встречала ни одной измотанной женщины, чье сердце не было бы разбито отцом. Вы взрослая женщина, и ваш отец или по-прежнему остается вашим героем, или разочаровал вас еще в детстве. Во взрослом возрасте вы можете осознать и примириться с этим, но я хочу сказать, что с отцами возможно только два варианта: герой или причина печали. Если отец по-прежнему ваш герой, то в вашей жизни не будет места мужчине-партнеру. Ну, а если таковой все же есть, он играет второстепенную роль: что бы он ни делал, ему никогда не сравниться с вашим отцом. В этом случае вы не будете постоянно бежать. Вы будете хозяйкой собственной судьбы. И вы в меньшинстве. Но если отец разбил вам сердце, причиной разочарования могло стать что-то очень важное, например, смерть или плохое обращение с вами, другим членом семьи или близким человеком. Может быть, его поведение причиняло боль только вам, а другие ничего не замечали. Небрежные замечания не казались обидными, но их можно было так интерпретировать. Мимолетная фраза, что вы стоили кучу денег, например. А одну из моих недавних пациенток задела фраза: «Ты совсем как твоя мать». Может быть, он всегда поздно забирал вас из школы. Допустим, вы были эмоционально незрелым ребенком и не понимали, что он все время опаздывал, потому что много работал. А все для того, чтобы платить за дом, в котором вы жили, и образование, которое он хотел, чтобы вы получили, чтобы перед вами открылись лучшие возможности в жизни. Все, что вы знаете, это что его никогда не было, когда он был нужен. И, должно быть, это ваша вина. Одна моя близкая подруга чувствовала себя преданной отцом и сердилась на него тридцать два года, потому что он умер от рака, когда ей было девять лет. 41-летняя женщина сказала мне «Какой отец оставляет девятилетнюю дочь?», как будто он бросил ее, а не умер. Как будто у него был выбор! Напротив меня сидела взрослая женщина и говорила то, что чувствовала девятилетняя девочка. Отец умер, и матери пришлось идти работать. Моя подруга стала видеть ее гораздо меньше, и с финансовой точки зрения их жизнь стала сложнее. В ее глазах, с ее точки зрения, отец ее бросил. И ей все время не хватало денег. Одна из самых трудолюбивых женщин, которых я встречала, она стремилась позаботиться о каждой стороне своей жизни. И таковой она стала в результате ситуации, которая вызывает глубокое сочувствие. Конечно, прошлое повлияло на ее характер. Со стороны это совершенно понятно и вызывает огромное сочувствие: потерять отца в таком раннем возрасте — очень тяжело. И вы тоже ведете себя, опираясь на убеждения. Ручаюсь, если вы никогда раньше не задумывались об этом, вы относитесь к себе без всякого сочувствия. Наоборот, бессознательно вы, скорее всего, довольно строго себя судите. Однако необходимо проявить к себе доброту, чтобы избавиться от поведения и убеждений, заставляющих вас на все соглашаться, а еще — критиковать себя, когда вы не соответствуете невероятно высоким требованиям, которые к себе предъявляете. Хватит уже винить себя, когда вы редко звоните матери или самым близким друзьям, не говоря уже об электронной почте, на которую никогда не отвечаете. В результате всего этого вы потеряли способность по-настоящему отдыхать. Пора завязать с поведением, которое вредит вашему здоровью. Поэтому, когда отец (скорее всего, даже не осознав этого) задел ваши чувства, вы решили, что должны быть красивее, стройнее, выше, умнее, громче, тише, бережливее, щедрее, добрее, милее, меньше волноваться, больше беспокоиться. И все для того, чтобы он вас любил. Какой бы вывод вы ни сделали, из этого и родилось ваше поведение. Помните, люди сделают куда больше ради того, чтобы избежать боли, чем ради того, чтобы получить удовольствие. Так мы устроены. Мы должны выживать. И поэтому, когда вы делаете все возможное, чтобы отец, жив он или нет, похвалил вас, гордился вами и любил вас, вы превращаетесь в измотанную женщину. Технологии позволяют это. Вы делаете выбор бессознательно, потому что часть вашей нервной системы настроена на выживание. Однако взрослым логическим умом вы понимаете, что, живя в таком стрессе, вы вредите своему здоровью (о чем говорилось в предыдущих главах) и можете осложнить отношения с теми, кого любите больше всего на свете. Поэтому изучайте свои истории. Смотрите на них новым взглядом. Пора увидеть мир таким, каков он есть на самом деле, а не смотреть на него глазами ребенка, которым вы когда-то были. Пора взять ответственность за себя и свой выбор. Понимание того, что движет вашим выбором (желание не быть отвергнутой), все изменит. Начиная разбираться в выдуманных вами историях, разговаривайте с собой как с любимым ребенком, чтобы от этой нежности страх быть недостаточно хорошей исчез и больше не определял ваше поведение. Чем более сознательно вы будете жить, чем лучше станете ощущать каждый момент, тем яснее увидите, что вы прекрасны. В мире нет ни одной маленькой девочки, которая с рождения не знала бы, что она прекрасна. Мы теряем эти знания. Такова жизнь! Девочки теряют это понимание в разное время, но все равно теряют. И я думаю, мы проводим остаток жизни, пытаясь снова почувствовать себя так же — с помощью еды, шопинга, достижений на работе, делая счастливыми других. Но если бы вы знали, какая вы на самом деле, вы бы поразились! […] У каждого человека своя история. У каждого есть причина, по которой он такой, какой есть. Старайтесь не забывать об этом, так как это помогает не осуждать других. Об этом хорошо сказал далай-лама: «Основа гуманности — в сострадании и любви. Поэтому даже если несколько человек просто постараются создать мир и счастье внутри себя и действовать ответственно и добросердечно по отношению к другим, они смогут оказать положительное влияние на окружающих». А Тони Роббинс говорит: «Чем больше вы признаете самое лучшее в других, тем больше благодарности испытываете за качества, которые делают их такими, какие они есть. Чем больше вы выражаете благодарность, тем более живыми и успешными чувствуете себя — и тем больше вы способны оценить самое лучшее в себе». Источник: T&P

 46.7K
Жизнь

Уилл Смитт. Вина или ответственность

Уилл Смит учит нас, как быть лучшей версией себя.

 46.2K
Искусство

20 истин в «Вине из одуванчиков»

О возрасте Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все, — значит, ему все еще семнадцать. Доброта и ум — свойства старости. В двадцать лет женщине куда интереснее быть бессердечной и легкомысленной. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает. Взрослые и дети — два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой. Смотрите, они совсем не такие, как мы. Смотрите, мы совсем не такие, как они. Разные народы — «и друг друга они не поймут». О любви Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера... Истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. О мужчине и женщине Большинство молодых людей до смерти пугаются, если видят, что у женщины в голове есть хоть какие-нибудь мысли. Про женщину всегда сплетничают, даже если ей уже стукнуло девяносто пять. Никогда в жизни не любила омаров. Может, потому что не пробовала. Чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать. О человеке Искать кроликов в шляпах — гиблое дело, все равно как искать хоть каплю здравого смысла в голове у некоторых людей. Когда живешь все время рядом с людьми, они не меняются ни на йоту. Вы изумляетесь произошедшим в них переменам, только если расстаетесь надолго, на годы. В конце концов, что минуло, того больше нет и никогда не будет. Человек живет сегодня. Сколько времени можно смотреть на закат? И кому нужно, чтобы закат продолжался целую вечность? И кому нужно вечное тепло? Кому нужен вечный аромат? Ведь ко всему этому привыкаешь и уже просто перестаешь замечать. Закатом хорошо любоваться минуту, ну, две. А потом хочется чего-нибудь другого. Уж так устроен человек... О главном В войне вообще не выигрывают. Все только и делают, что проигрывают, и кто проигрывает последним, просит мира. Улыбайся, не доставляй беде удовольствия. Хорошо при случае послушать тишину, потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов. Никогда не позволяй никому крыть крышу, если это не доставляет ему удовольствия. Только если лечь и закрыть глаза, чувствуешь, как под твоей постелью вертится земной шар. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки.

 30.9K
Жизнь

Пять историй об остроумном мизантропе Эдгаре Дега

Эдгара Дега побаивались даже друзья. Его остроумию завидовали писатели. А молодые бедные художники, собравшиеся в Париже в начале ХХ века в монмартрской коммуне Бато-Лавуар, придумали игру «делать Дега». Суть её состояла в обмене самыми обидными замечаниями, произнесенными как можно вежливей. Все знали, Дега — самый остроумный художник с самым скверным характером. Дега издевался только над теми, кто был ему интересен. Со случайными знакомыми на светских встречах он был подчеркнуто вежлив и холоден. Услышал в свой адрес одно из знаменитых «словечек» Дега — считай, что заинтересовал. Доставалось всем, но больше всего: литераторам, институту изобразительных искусств, людям с безупречной репутацией, художникам, которые мечтали о славе или которые тратили по несколько часов на прическу и импозантный наряд. Джеймсу Уистлеру, например. Он одевался вычурно и вызывающе, красил стены в доме в лимонно-желтый и страстно любил фотографироваться. Дега говорил: «Вы ведете себя так, как будто в вас нет ни капли таланта». Однажды Уистлер вошел в парижское кафе, в сюртуке, монокле, цилиндре,с высоко поднятой головой. Дега, увидев его из-за столика, воскликнул: «Уистлер, вам не хватает муфты!» В одном из разговоров об Уистлере Дега шутил: «С ним невозможно разговаривать, он тут же заворачивается в плащ и отправляется к фотографу!» А в другом, рассказывая собеседнику о своей недавней встрече с американцем, небрежно заметил: «Кокетничал своими локонами так же, как он кокетничает своими кистями». Это не мешало художникам долгое время оставаться друзьями. Когда Уистлер консультировал одного австрийского коллекционера, который приехал в Париж за новыми картинами, он сказал: «Здесь есть только я и Дега». Дега мечтал стать известным, оставаясь незаметным О нем говорили: «Дега хотел бы увидеть свое изображение во весь рост в какой-нибудь витрине бульваров, чтобы доставить себе удовольствие разбить её ударом трости». Он не пускал на порог газетчиков, а друзьям, которые знали, как держать перо в руках, с большой осторожностью сообщал о своих личных тайнах и семейных делах. Никому нельзя доверять — каждое неосторожное слово может стать поводом для новой скандальной статьи. Когда английский писатель и поэт Джордж Мур решил написать статью о Дега, тот возмутился: «Оставьте меня в покое! Вы пришли, чтобы пересчитать рубашки в моем гардеробе?» — «Нет, мсье, ради вашего искусства. Я попытаюсь рассказать о нем» — «Мое искусство! Что же вы собираетесь рассказать? Вы в состоянии объяснить достоинства картины тому, кто никогда её не видел? А? Я могу найти самые верные, самые точные слова, чтобы растолковать, чего я хочу. Я говорил об искусстве с умнейшими людьми, и они ничего не поняли!.. Тем, кто понимает, слова не нужны. Вы говорите «Гм!» или «О!» — и этим сказано все. Таково мое мнение… Я думаю,литература только мешает художникам. Вы заражаете художника тщеславием, вы прививаете ему любовь к суете, и это — все. Вы ни на йоту не улучшили общественный вкус… Несмотря на вашу писанину, он никогда не был так низок, как сейчас. Разве нет? Вы даже не помогаете нам продавать нашу живопись. Человек покупает картину не потому, что прочел статью в газете, а потому, что его приятель,который, по его мнению, кое-что понимает в искусстве, скажет, что картина эта через десять лет будет стоить вдвое дороже, чем теперь… Ведь так?» Джордж Мур все-таки написал статью и, на свою голову, в одном маленьком абзаце упомянул о слухах. Говорят,пишет Мур, что один из братьев Эдгара Дега разорился и художник заплатил все его долги. После этой статьи Дега перестал общаться с Муром. Статья Джорджа Мура сейчас — одно из самых ценных свидетельств современников об Эдгаре Дега. Кроме всего прочего Мур говорил: «Как бы там ни было, единственное его желание сейчас — избежать настойчивого любопытства публики. Он хочет одного — чтобы глаза позволили ему работать по десять часов в сутки». При этом самого Дега современники считали блестящим литератором. Поэт Поль Валери был убежден, что письма Эдгара Дега, собранные в книгу, могут стать потрясающим чтением. Об искусстве, о жизни, о самом художнике и его окружении. А в 1889 году Дега занялся поэзией: написал около 20 сонетов. Когда на одном из обедов художнице Берте Моризо сообщили эту новость, она улыбнулась: «Они хоть поэтичны? Или новая вариация на тему купания?» Они поэтичны. И немного ироничны. Дега пишет о танцовщицах и лошадях, упоминает древнегреческих богов и героев, играет с традиционными стилями и оборотами, ищет рифмы в специальном словаре, который приобрел для литературных упражнений. Он выбирает самую сложную поэтическую форму, ему доставляет наслаждение процесс работы, требующий напряжения ума и почти математической, трудно достижимой точности. «Какое ремесло! — жалуется Дега другу, Стефану Малларме, — я потратил целый день на один проклятый сонет и не продвинулся ни на шаг… И, однако, в идеях у меня нет недостатка. Я полон ими… У меня их даже слишком много…» «Но, Дега, стихи делаются не из идей, а из слов», — улыбается тот. Когда Дега рассказывал истории вслух, это были целые спектакли. Он жестикулировал, менял голоса, строил рожи, шутил, язвил, сыпал цитатами. Друзья говорили, что это страстная неаполитанская кровь превращает его в актера. Рассказ о даме, поправлявшей свое платье в омнибусе, становился представлением. Дега рассказывал и сразу же изображал, как она уселась, расправила платье, подтянула перчатки, заглянула в сумочку, покусала губы, поправила прическу, потом вуаль. Прошло меньше минуты — и она снова чувствует недовольство собственной позой и состоянием туалета. И Дега повторяет все снова. Женщины были отдельной, сладостной, вдохновляющей мишенью его остроумия. Дега слыл женоненавистником и всю жизнь писал женщин. Впервые о женоненавистничестве Дега заговорили, как всегда, газетчики, после выставки импрессионистов, на которой впервые была показана серия пастелей с купающимися, вытирающимися и расчесывающимися женщинами. Обнаженная женщина, только недавно сбросившая обязательный, легализирующий её в академической живописи ореол нимфы, богини или, на крайний случай,одалиски, все же даже без ореола оставалась прекрасной и подготовленной. Она позировала и знала, что её пишут. Даже скандальная «Олимпия» Эдуара Мане предполагала присутствие наблюдателя рядом — она смотрит вам прямо в глаза. Моющиеся женщины Дега никого рядом с собой не ожидают увидеть — их застукали, за ними подсмотрели. Молчаливые, лишенные кокетства и натурщической собранности, они остались наедине со своим телом. Говорили, что Дега наблюдает за женщинами как за животными. Он пишет так, как даже близкий мужчина, муж или любовник, не всегда может (да и не всегда хочет) увидеть женщину. Он пишет её в беззастенчивом одиночестве. Он не любил цветов, собак, болтовни и детей. Выслушивая рассказ о чьем-нибудь показательном семейном праздничном обеде, язвительно замечал: «Наверняка, там были еще и цветы». Но любил бывать в домах своих женатых и многодетных друзей: «Они были трогательны, они утешали меня в моем безбрачии», — говорил Дега о семье Анри Руара. Блестящие способности Дега уничтожить собеседника одной точной фразой теряли силу в доме художницы Берты Моризо — из уважения к хозяйке он всегда сдержан и учтив. Но слухи о странностях, холостяцких принципах, стерильном безбрачии Дега кочуют из писем в мемуары, из сплетен натурщиц — в литературные воспоминания друзей. «Этот странный господин 4 часа расчесывал мне волосы», — шепчет натурщица. «Он не оснащен для любви», — многозначительно сообщает другая. Сплетни живучи и читабельны — даже сейчас, когда моющиеся женщины Дега уже не могут вызвать тех брезгливых, стыдливых укоров (мы живем в эпоху искусства после Люсьена Фрейда, в конце концов!), какой-нибудь журналист или писатель обязательно вспомнит о вуайеризме, импотенции или извращенном восприятии женщин Дега. Винсент Ван Гог, похоже, лучше и раньше других понял все о безбрачии Дега: «Дега живет тихо, как провинциальный нотариус, и не любит женщин, ибо знает, что если бы он их любил и путался с ними, он был бы душевно нездоров и стал бы не способен к живописи». Политические взгляды Эдгара Дега были бескомпромиссны и непоколебимы. Страстный, независимый, не склонный к обогащению и роскоши, аскет и идеалист Дега искренне верил, что политика может быть честной, а политические деятели — бескорыстными. Он становился резок и вспыльчив, когда его взгляды подвергались сомнению, не раздумывая, покидал дома настроенных иначе друзей и рвал многолетние связи. Однажды в опере Дега познакомился с Жоржем Клемансо, известным политиком,якобинцем, беспощадным «сокрушителем министерств». Дега начинает делиться с будущим военным министром своими представлениями о политической деятельности. Он уверяет, что будь он политиком, вел бы самую незаметную,скромную жизнь, ставил бы свои служебные обязанности выше личных и отдавал все силы благополучию людей и страны. «Ну и что вам сказал Клемансо?» — спросил у Дега Поль Валери, когда услышал эту историю. «Он посмотрел на меня с таким презрением», — ответил Дега. В старости он останется одиноким, непримиримым, уверенным в собственной правоте, принципиальным и всеми покинутым. Он верит в безупречную честность французского офицерства в громком деле капитана Альфреда Дрейфуса — и не собирается слушать других мнений. Он перестает общаться с Писсарро (потому что еврей), с Моне и Золя (потому что поддерживают еврея Дрейфуса, опорочившего всех военных), с самым близким и давним другом Людовиком Галеви и всей его семьей (по той же причине). Он не поверит даже несомненным доказательствам невиновности Дрейфуса. Рядом с Дега в последние 20 лет его жизни останутся только молодые поэты и писатели, те, что из нового поколения, преклоняющиеся перед его художественным даром. Да и их Дега принимает редко и нехотя. Автор: Анна Сидельникова

 25.7K
Искусство

10 лучших переводных романов. Номинанты премии «Ясная Поляна» 2018

1. Чимаманда Адичи «Американха» Третий роман нигерийского прозаика Чимаманды Нгози Адичи, уже завоевавшей не одну литературную награду за предыдущие свои книги, - самый масштабный и по времени, и по географии действия, и по диапазону идей и проблем, которые Адичи смогла мастерски и увлекательно охватить. Роман о том, что чувствует образованный человек "второго мира", оказавшись в США или в Лондоне, про то, что ждет его дома, если он решит вернуться. Еще подростками Ифемелу и Обинзе влюбились, и дела им не было до диктатуры в родной стране, до зловещей атмосферы всеобщей подавленности и страха. Но, закончив школу, красавица Ифемелу уехала учиться в Америку, где ее ждал новый мир, полный как радостей, так и незнакомых проблем. Она постепенно осваивается в этой стране, добивается успеха и терпит неудачи, заводит отношения и теряет их, и дом ей кажется все более далеким. Рассудительный Обинзе из профессорской семьи собирался последовать за любимой, но события 11 сентября поставили крест на его планах перебраться в Америку. Он оказывается в Лондоне, где ведет опасную жизнь нелегала. Годы идут, и вот уже Обинзе - богатый человек, живет в родной стране, где его ценят и уважают. А Ифемелу стала успешной журналисткой, ее блог о жизни иммигрантки в Америке чрезвычайно популярен. Казалось бы, у обоих все хорошо, но это только начало… 2. Хан Ган «Вегетарианка» Кроткой и полностью подчиненной своему мужу Ёнхе снятся жестокие, кровавые и тревожные сны, так или иначе связанные с сырым мясом. Она принимает решение стать вегетарианкой, и это приводит в бешенство и мужа, и отца девушки, запуская цепь необратимых событий, имеющих далеко идущие последствия, которые никто из героев не мог даже предположить. В то же время мужа сестры Ёнхе преследует видение - любовная сцена между мужчиной и женщиной, чьи тела сплошь разрисованы цветами. Вскоре он понимает, что в образе мужчины видит себя, а в образе этой женщины может представить только Ёнхе. В романе три части и три рассказчика: муж Ёнхе, муж ее сестры и сама ее сестра. Каждый из них по-своему оценивает происходящее с героиней, но никто уже не может остановить стремительную метаморфозу ее души. 3. Амос Оз «Фима» Фима живет в Иерусалиме, но всю жизнь его не покидает ощущение, что он должен находиться где-то в другом месте. В жизни Фимы хватало и тайных любовных отношений, и нетривиальных идей, в молодости с ним связывали большие надежды - его дебютный сборник стихов стал громким событием. Но Фима предпочитал размышлять об устройстве мира и о том, как и он сам, и его страна затерялись в лабиринтах мироздания. Его всегда снедала тоска - разнообразная, непреходящая. И вот ему уже перевалило за пятый десяток, Фима обитает в ветхой квартирке, борется с бытовыми неурядицами, барахтается в паутине любовных томлений и работает администратором в гинекологическом кабинете. Его любят все, но и выносят с трудом его тоже все. Он тот, кто позволил мечтам и фантазиям победить реальность. Яичница у него всегда подгорает, бутерброд падает вниз вареньем, мертвый таракан читает ему экзистенциальные нотации, а приход маляров видится апокалипсисом. Но в хаосе Фиминой жизни неярко, однако уверенно и стойко мерцает светлячок. Надежды? Любви? Мудрости? Кто знает. Амос Оз выписывает портрет человека и поколения, способных на удивительные мечты, но так в мечтах и застрявших. Это один из самых "русских" романов израильского классика, в котором отчетливо угадываются тени Гоголя и Чехова, а за суетливым Фимой явственно проступает Обломов. 4. Джонатан Фоер «Вот я» Новый роман Фоера ждали более десяти лет. "Вот я" - масштабное эпическое повествование, книга, явно претендующая на звание большого американского романа. Российский читатель обязательно вспомнит всем известную цитату из "Анны Карениной" - "каждая семья несчастлива по-своему". Для героев романа "Вот я", Джейкоба и Джулии, полжизни проживших в браке и родивших трех сыновей, разлад воспринимается не просто как несчастье - как конец света. Частная трагедия усугубляется трагедией глобальной - сильное землетрясение на Ближнем Востоке ведет к нарастанию военного конфликта. Рвется связь времен и связь между людьми — одиночество ощущается с доселе невиданной остротой, каждый оказывается наедине со своими страхами. Отныне героям придется посмотреть на свою жизнь по-новому и увидеть зазор - между жизнью желаемой и жизнью проживаемой. 5. Филипп Майер «Американская ржавчина» Роман о потерянной американской мечте и современном отчаянии, о дружбе и верности, о любви, что вырастает из обломков разрушенной жизни. Филипп Майер разворачивает свою историю на фоне щемяще-прекрасных пейзажей Пенсильвании, в которые вписаны ржавеющие остатки былой индустриальной мощи. Айзек, слывший в школе вундеркиндом, застрял в родном городке из-за отца-инвалида. Его друг Поу, атлет с большим спортивным будущим, также не спешит уезжать. Их словно разъедает ржа, которая поглотила и бывшие сталелитейные заводы, и сам город, и окрестные фермы. Дикая и прекрасная природа шаг за шагом отвоевывает у человека созданный им мир. Друзья все еще уверены, что вырвутся из мира ржавеющих заводов и заброшенных домов - туда, где происходит реальная жизнь. Но роковое происшествие взрывает депрессивную, сонную элегию, в которой пребывают герои, и Айзеку с Поу предстоит пройти невероятное испытание на стойкость, преданность и благородство. "Американская ржавчина" - написанная в "эпохальном" стиле сага о современной Америке, книга Филиппа Майера вызывает в памяти романы Фолкнера и Стейнбека. Это история о неуверенности в себе и в стране, о мрачной реальности, превозмочь которую можно лишь на очень личном уровне. 6. Бото Штраус «Она/Он» Сборник рассказов Бото Штрауса "Она/Он" - это книга о современных мужчинах, женщинах и их отношениях. Книгу подготовил швейцарский писатель и драматург Томас Хюрлиман. Она состоит из 35-ти историй объемом от пары абзацев до нескольких десятков страниц. Книга начинается и завершается отрывками из рассказа "Книжная фея", в котором идет речь об отношениях рассказчика с Гермецией - "книжной феей": она старается вернуть его из чтения в реальность. Томас Хюрлиман о героях Штрауса: "В них есть нечто аллегорическое, словно они происходят из барочного театра, и вневременное; но наряду с этим они несут в себе фенотип современных людей, вечно вовлеченных в какие-то отношения, возносящихся над краем пропасти, устрашенных тенью надежд, обреченных, одиноких, - и вот все они выходят на пустую сцену со своими монологами: идущая навстречу, бедняга-хвастун, обманутая, простодушный, детоненавистник, страдающая бессонницей". 7. Маргарет Этвуд «Каменная подстилка» Новая книга от лауреата Букеровской премии Маргарет Этвуд. Девять связанных между собой колдовских исто-рий-«сказов», и каждая из них фантасмагоричнее другой. Этвуд из тех писателей, от которых не только в каждой книге — в каждом рассказе — ждешь подвоха. Притча о «ссохшемся» женихе оборачивается реалистичным расска­зом о сильной любви. Укорененный в реальности рассказ о забастовке в больнице, того и гляди, закончится концом света. Автор «ужастиков» уже сам не уверен, пишет ли он хоррор — или живет в нем. Этвуд поражает смелыми выдумками и черным юмором со щепоткой иронии. 8. Селеста Инг «Все, чего я не сказала» Лидия мертва. Но они пока не знают. 3 мая 1977 года, половина седьмого утра, никто не знает ничего, кроме безобиднейшего факта: Лидия опаздывает к завтраку… Так начинается (и заканчивается) история очередной Лоры Палмер - семейная история ложных надежд и умолчания. 9. Амос Оз «Иуда» Зима 1959/1960, Иерусалим. Вечный студент Шмуэль Аш, добродушный и романтичный увалень, не знает, чего хочет от жизни. Однажды на доске объявлений он видит загадочное объявление о непыльной работе для студента-гуманитария. Заинтригованный Шмуэль отправляется в старый иерусалимский район. В ветхом и древнем, как сам город, доме живет интеллектуал Гершом Валд, ему требуется человек, с которым он бы мог вести беседы и споры. Взамен Шмуэлю предлагается кров, стол и скромное пособие. В доме также обитает Аталия, загадочная красавица, поражающая своей ледяной отрешенностью. Старика Валда и Аталию явно связывает какая-то тайна, прошлое, в котором достаточно секретов. Шмуэль, часами беседует со стариком, робеет перед таинственной Аталией и все больше увлекается темой предательства, на которую то и дело сворачивают философские споры. Ему не дают покоя загадки, связанные с этой женщиной, и, все глубже погружаясь в почти детективное расследование, он узнает невероятную и страшную историю Аталии и Валда. Новый роман израильского классика Амоса Оза - о предательстве и его сути, о темной стороне еврейско-христианских отношений, наложивших печать и на современную арабо-еврейскую историю. Нежная, мягко-ироничная проза Амоса Оза полна внутреннего напряжения, она погружает в таинственную атмосферу давно исчезнувшего старого Иерусалима. Это очень личный роман писателя, в котором особенно емко отразились его философские, политические, религиозные взгляды - сложная, красивая и загадочная историю о том, как в любом человеке, независимо от вероисповедания и политических взглядов, темное всегда сочетается со светлым. 10. Кадзуо Исигуро «Погребенный великан» Каждое произведение Кадзуо Исигуро — событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг «Остаток дня» и «Не отпускай меня» составили свыше миллиона экземпляров. «Погребенный великан» — роман необычный, завораживающий. Автор переносит нас в Средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад. Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие — они хотят найти сына, которого не видели уже много лет. Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении. Но главное — о людях, о том, как все мы по большому счету одиноки.

 22.2K
Наука

«Симулякры и симуляция»: Жан Бодрийяр о разрушении смысла в современном потоке информации

Жан Бодрийяр анализирует, как современный поток информации, создающий огромное количество копий и симулякров, в конце концов, уничтожает реальность. Жан Бодрийяр — интеллектуальный «гуру» постмодернизма, который некогда открыл нам глаза на «нереальность происходящего». «Мы живём в мире симулякров» — сказал он, подтвердив это грудой примеров: труд больше не является производительным, он, скорее, несёт социальную функцию («все должны быть при деле»), представительные органы власти никого уже не представляют, теперь не базис определяет надстройку, а наоборот. Так, по Бодрийяру, мы утратили связь с реальностью и вошли в эру гиперреальности — эпохи, в которой картинка важнее содержания, а связь между предметами, явлениями и их знаками нарушена (за концепцию фильма «Матрица» мы как раз Бодрийяру должны сказать спасибо, хотя он был убеждён, что его идеи исказили). Имплозия смысла в средствах информации Мы находимся в мире, в котором становится все больше и больше информации и все меньше и меньше смысла. В связи с этим возможны три гипотезы: — Либо информация продуцирует смысл (негэнтропийный фактор), но оказывается неспособной компенсировать жестокую потерю смысла во всех областях. Попытки повторно его инъецировать, через все большее число СМИ, сообщений и контентов оказываются тщетными: потеря, поглощение смысла происходит быстрее, чем его повторная инъекция. В этом случае следует обратиться к производительному базису, чтобы заменить терпящие неудачу СМИ. То есть к целой идеологии свободы слова, средств информации, разделенных на бесчисленные отдельные единицы вещания, или к идеологии «антимедиа» (радиопираты и т.д.). — Либо информация вообще ничего общего не имеет с сигнификацией. Это нечто совершенно иное, операционная модель другого порядка, внешнего по отношению к смыслу и его циркуляции. Такова, в частности, гипотеза К. Шеннона, согласно которой сфера информации, сугубо инструментальная, техническая среда, не предполагает никакого конечного смысла и поэтому также не должна участвовать в оценочном суждении. Это разновидность кода, такого как генетический: он является тем, что он есть, он функционирует так, как функционирует, а смысл — это что-то иное, что появляется, так сказать, после факта, как у Моно в работе «Случайность и необходимость». В этом случае, просто не было бы никакой существенной связи между инфляцией информации и дефляцией смысла. — Либо, напротив, между этими двумя явлениями существует жесткая и необходимая корреляция в той мере, в какой информация непосредственно разрушает или нейтрализует смысл и сигнификацию. Тем самым оказывается, что утрата смысла напрямую связана с разлагающим, разубеждающим действием информации, средств информации и средств массовой информации. Это наиболее интересная гипотеза, однако она идет вразрез с общепринятым мнением. Социализацию повсеместно измеряют через восприимчивость к сообщениям СМИ. Десоциализированным, а фактически асоциальным является тот, кто недостаточно восприимчив к средствам информации. Информация везде, как полагают, способствует ускоренному обращению смысла и создает прибавочную стоимость смысла, аналогичную той, которая имеет место в экономике и получается в результате ускоренного обращения капитала. Информацию рассматривают как создательницу коммуникации, и, несмотря даже на огромные непроизводственные затраты, существует общий консенсус относительно того, что мы имеем дело все же с ростом смысла, который перераспределяется во всех промежутках социального — точно так же, как существует консенсус относительно того, что материальное производство, несмотря на сбои и иррациональность, все же ведет к росту благосостояния и социальной гармонии. Мы все причастны к этому устойчивому мифу. Это — альфа и омега нашей современности, без которых было бы подорвано доверие к нашей социальной организации. И, однако, факт состоит в том, что оно-таки подорвано, причем именно по этой самой причине: там, где, как мы полагаем, информация производит смысл, происходит обратное. Информация пожирает свой собственный контент. Она пожирает коммуникацию и социальное. И это происходит по двум причинам: 1. Вместо того, чтобы создавать коммуникацию, информация исчерпывает свои силы в инсценировке коммуникации. Вместо того, чтобы производить смысл, она исчерпывает свои силы в инсценировке смысла. Перед нами очень знакомый гигантский процесс симуляции. Неподготовленные интервью, телефонные звонки зрителей и слушателей, всевозможная интерактивность, словесный шантаж: «Это касается вас, событие — это вы и т.д.». Во все большее количество информации вторгается этот вид призрачного контента, этого гомеопатического прививания, эта мечта пробудить коммуникацию. Круговая схема, в которой на сцене разыгрывают то, чего желает аудитория, антитеатр коммуникации, который, как известно, всегда является лишь повторным использованием через отрицание традиционного института, интегрированной отрицательной схемой. Огромная энергия, направленная на удержание симулякра на расстоянии, чтобы избежать внезапной диссимуляции, которая поставила бы нас перед очевидной реальностью радикальной потери смысла. Бесполезно выяснять, потеря ли коммуникации ведет к этой эскалации в пределах симулякра, или это симулякр, который первым появляется здесь с целью апотропии, с целью заранее воспрепятствовать любой возможности коммуникации (прецессия модели, которая кладет конец реальному). Бесполезно выяснять что первоначально, ни то и ни другое, потому что это циклический процесс — процесс симуляции, процесс гиперреального. Гиперреальность коммуникации и смысла. Более реальное, чем само реальное, — вот так оно и упраздняется. Таким образом, не только коммуникация, но и социальное функционируют в замкнутом цикле, как соблазн, к которому приложена сила мифа. Доверие, вера в информацию присоединяется к этому тавтологическому доказательству, которое система предоставляет о самой себе, дублируя в знаках неуловимую реальность. Однако можно предположить, что эта вера столь же неоднозначна, как и вера, сопровождающая мифы в архаичных обществах. В них верили и не верили. Никто не терзается сомнениями: «Я знаю точно, и все же...». Этот вид обратной симуляции возникает в массах, в каждом из нас, в ответ на симуляцию смысла и коммуникации, в которой нас замыкает эта система. В ответ на тавтологичность системы возникает амбивалентность масс, в ответ на апотропию — недовольство или до сих пор загадочное верование. Миф продолжает существовать, однако не стоит думать, что люди верят в него: именно в этом кроется ловушка для критической мысли, которая может работать лишь исходя из предположения о наивности и глупости масс. 2. В дополнение к этому, чрезмерной инсценировкой коммуникации СМИ усиленно добиваются информацией непреодолимой деструктуризации безотзывного социального. Так информация разлагает смысл, разлагает социальное, превращает их в некую туманность, обреченную вовсе не на рост нового, а наоборот, на тотальную энтропию. Таким образом, средства массовой информации — это движители не социализации, а как раз наоборот, имплозии социального в массах. И это лишь макроскопическое расширение имплозии смысла на микроскопическом уровне знака. Эту имплозию следует проанализировать, исходя из формулы Маклюэна «medium is the message» (средства коммуникации — это и есть сообщение), возможные выводы из которой еще далеко не исчерпаны. Она означает, что все контенты смысла поглощаются единственной доминирующей формой медиа. Одни лишь медиа-средства являются событием – безотносительно содержания, конформистского или субверсивного. Серьезная проблема для любой контринформации, радиопиратов, антимедиа и т.д. Однако существует еще более серьезная проблема, которую сам Маклюэн не обнаружил. Ведь за пределами этой нейтрализации всех контентов можно было бы надеяться на то, что медиа еще будут функционировать в своей форме, и что реальное можно будет трансформировать под влиянием медиа как формы. Если весь контент будет упразднен, останется, возможно, еще революционная и субверсивная ценность использования медиа как таковых. Следовательно, — и это то, к чему в своем предельном значении ведет формула Маклюэна, — происходит не только лишь имплозия сообщения в медиа, но, в том же самом движении, происходит и имплозия медиа в реальном, имплозия медиа и реального в некий род гиперреальной туманности, в которой больше неразличимы определение и собственное действие медиа. Даже «традиционный» статус самих СМИ, характерный для современности, поставлен под сомнение. Формула Маклюэна: медиа — это сообщение, являющееся ключевой формулой эры симуляции (медиа является сообщением — отправитель является адресатом, замкнутость всех полюсов — конец перспективного и паноптического пространства — таковы альфа и омега нашей современности), сама эта формула должна рассматриваться в своем предельном выражении, то есть: после того как все контенты и сообщения испарятся в медиа, сами медиа исчезнут как таковые. В сущности, это еще благодаря сообщению медиа приобретают признаки достоверности, это оно предоставляет медиа их определенный, отчетливый статус посредника коммуникации. Без сообщения медиа сами попадают в неопределенность, присущую всем нашим системам анализа и оценки. Лишь модель, действие которой является непосредственным, порождает сразу сообщение, медиа и «реальное». Наконец, «медиа — это сообщение», означает не только конец сообщения, но и конец медиа. Больше нет медиа в буквальном смысле слова (я имею в виду, прежде всего электронные средства массовой информации), то есть инстанции, которая была бы посредником между одной реальностью и другой, между одним состоянием реального и другим. Ни по содержанию, ни по форме. Собственно, это то, что и означает имплозия. Взаимопоглощение полюсов, короткое замыкание между полюсами любой дифференциальной системы смысла, стирание четких границ и оппозиций, включая оппозицию между медиа и реальным, — следовательно, невозможность любого опосредствованного выражения одного другим или диалектической зависимости одного от другого. Циркулярность всех эффектов медиа. Следовательно, невозможность смысла в значении одностороннего вектора, идущего от одного полюса к другому. Необходимо до конца проанализировать эту критическую, но оригинальную ситуацию: это единственное, что остается нам. Бесполезно мечтать о революции через содержание, тщетно мечтать о революции через форму, потому что медиа и реальное составляют отныне единую туманность, истина которой не поддается расшифровке. Факт этой имплозии контентов, поглощения смысла, исчезновения самих медиа, резорбции любой диалектики коммуникации в тотальной циркуляции модели, имплозии социального в массах может показаться катастрофическим и отчаянным. Однако это выглядит так лишь в свете идеализма, который полностью доминирует в нашем представлении об информации. Мы все пребываем в неистовом идеализме смысла и коммуникации, в идеализме коммуникации посредством смысла, и в этой перспективе нас как раз и подстерегает катастрофа смысла. Однако следует понимать, что термин «катастрофа» имеет «катастрофическое» значение конца и уничтожения лишь при линейном видении накопления, влекущего за собой завершенность, которое навязывает нам система. Сам термин этимологически означает всего-навсего «заворот», «сворачивание цикла», которое приводит к тому, что можно было бы назвать «горизонтом событий», к горизонту смысла, за пределы которого невозможно выйти: по ту сторону нет ничего, что имело бы для нас значение, — однако достаточно выйти из этого ультиматума смысла, чтобы сама катастрофа уже больше не являлась последним днем расплаты, в качестве которой она функционирует в нашем современном воображаемом. За горизонтом смысла — завороженность, являющаяся результатом нейтрализации и имплозии смысла. За горизонтом социального — массы, представляющие собой результат нейтрализации и имплозии социального. Главное сегодня — оценить этот двойной вызов — вызов смысла, брошенный массами и их молчанием (которое вовсе не является пассивным сопротивлением) — вызов смысла, который исходит от средств информации и их гипноза. Все попытки, маргинальные и альтернативные, воскресить какую-то частицу смысла, выглядят по сравнению с этим как второстепенные. Совершенно очевидно, что в этом сложном соединении масс и средств информации кроется некий парадокс: или это СМИ нейтрализуют смысл и продуцируют «бесформенную» [informe] или информированную [informee] массу, или это массы удачно сопротивляются средствам информации, отвергая или поглощая без ответа все сообщения, которые те продуцируют? Ранее, в «Реквиеме по массмедиа», я проанализировал и описал СМИ как институт ирреверсивной модели коммуникации без ответа. А сегодня? Это отсутствие ответа можно понять уже не как стратегию власти, а как контрстратегию самих масс, направленную против власти. Что в таком случае? Находятся ли СМИ на стороне власти, манипулируя массами, или они на стороне масс и занимаются ликвидацией смысла, творя не без доли наслаждения насилие над ним? Вводят ли медиа массы в состояние гипноза, или это массы заставляют медиа превращаться в бессмысленное зрелище? Могадишо-Штаммхайм: СМИ сами себя превращают в средство морального осуждения терроризма и эксплуатации страха в политических целях, но, одновременно с этим, в совершеннейшей двусмысленности, они распространяют бесчеловечное очарование терактом, они сами и есть террористы, поскольку сами подвержены этому очарованию (вечная моральная дилемма, ср. Умберто Эко: как избежать темы терроризма, как найти правильный способ использования средств информации — если его не существует). СМИ несут смысл и контрсмысл, они манипулируют во всех направлениях сразу, этот процесс никто не может контролировать, они — средства внутренней по отношению к системе симуляции, и симуляции, которая разрушает систему, что в полной мере соответствует ленте Мебиуса и логике кольца – они в точности с ней совпадают. Этому не существует ни альтернативы, ни логического решения. Лишь логическое обострение и катастрофическое разрешение. С одной поправкой. Мы находимся один на один с этой системой в раздвоенном и неразрешимом положении «двойного послания» — точно так, как дети один на один с требованиями взрослого мира. От них требуют одновременно становиться самостоятельными, ответственными, свободными и сознательными субъектами и быть покорными, инертными, послушными, что соответствует объекту (примеч. Double bind – с англ. яз. двойное послание, двойная связь; концепция, играющая ключевую роль в теории шизофрении Г. Бейтсона. По сути, double bind является парадоксальным предписанием, которое в итоге приводит к безумию:«Приказываю тебе не выполнять моих приказов». Примером такого поведения может служить то, как мать на словах просит своего ребенка о выражении любви, однако одновременно с помощью жестов требует от ребенка держаться на некотором расстоянии от нее. Это приводит к тому, что любое действие ребенка будет расценено как неверное, и в дальнейшем ему может оказаться сложным как-то разрешить эту ситуацию). Ребенок сопротивляется по всем направлениям и на противоречивые требования также отвечает двойной стратегией. Требованию быть объектом он противопоставляет все возможные варианты неповиновения, бунта, эмансипации, словом, самые настоящие претензии субъекта. Требованию быть субъектом он так же упорно и эффективно противопоставляет сопротивление, присущее объекту, то есть совсем противоположное: инфантилизм, гиперконформизм, полную зависимость, пассивность, идиотизм. Ни одна из двух стратегий не имеет большей объективной ценности, чем другая. Сопротивление субъекта сегодня однобоко ценится выше и рассматривается как положительное — так же, как в политической сфере лишь поведение, направленное на освобождение, эмансипацию, самовыражение, становление в качестве политического субъекта, считается достойным и субверсивным. Это означает игнорирование влияния, такого же и, безусловно, гораздо более значительного, поведения объекта, отказ от позиции субъекта и осознания — именно таково поведение масс, — которые мы предаем забвению под пренебрежительным термином отчуждения и пассивности. Поведение, направленное на освобождение, отвечает одному из аспектов системы, постоянному ультиматуму, который выдвигается нам с тем, чтобы представить нас в качестве чистых объектов, но он отнюдь не отвечает другому требованию, которое заключается в том, чтобы мы становились субъектами, чтобы мы освобождались, чтобы мы самовыражались любой ценой, чтобы мы голосовали, вырабатывали, принимали решение, говорили, принимали участие, участвовали в игре, — этот вид шантажа и ультиматума, используемый против нас так же серьезен, как первый, еще более серьезен, без сомнения, в наше время. В отношении системы, чьим аргументом является притеснение и подавление, стратегическое сопротивление представляет собой освободительные притязания субъекта. Но это отражает, скорее, предшествующую фазу системы, и даже если мы все еще находимся с ней в состоянии афронта, то это уже не является стратегической областью: актуальным аргументом системы является максимизация слова, максимизация производства смысла. А значит, и стратегическое сопротивление — это отказ от смысла и от слова – или же гиперконформистская симуляция самих механизмов системы, также представляющая собой форму отказа и неприятия. Это стратегия масс и она равнозначна тому, чтобы вернуть системе ее собственную логику через ее удвоение, и смысл, словно отражение в зеркале — не поглотив его. Эта стратегия (если еще можно говорить о стратегии) преобладает сегодня, ведь она вытекает из преобладающей фазы системы. Ошибиться с выбором стратегии — это серьезно. Все те движения, которые делают ставку лишь на освобождение, эмансипацию, возрождение субъекта истории, группы, слова, на сознательность (точнее бессознательность) субъектов и масс, не видят того, что они находятся в русле системы, чьим императивом сегодня является как раз перепроизводство и регенерация смысла и слова. Жан Бодрийяр «Симулякры и симуляции», 1981 г.

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store