Я ревную! Что делать?

Что стоит за ревностью? Обычно называют такие компоненты, как неуверенность в себе, недостаток доверия к партнеру. Есть даже мнение, что ревность — это верный признак большой любви. «Жгучая ревность связана не с силой пламенной любви, а с концентрацией избыточного количества смыслов в одном человеке». (Психолог Мария Мухина) Но мало кто осознает, что в ревности зашифрованы два мощных чувства: злость и страх. Злость на партнера за то, что он недоступен/как-то не так ведет себя/проявляет интерес к другим. Мы чувствуем злость, когда поведение партнера не соответствует нашим ожиданиям, выходит из-под контроля. Страх мы чувствуем, когда боимся проиграть в борьбе за сердце любимого человека (здесь примешивается еще и зависть: мы завидуем тому или той, кого, возможно, выберут вместо нас). Когда боимся быть брошенными. Боимся боли, которая стоит за расставанием. Причем чтобы активировать эти чувства, нам не обязательно узнать о неверности партнера, достаточно даже воображаемого адюльтера. Так рождаются подозрения, усиление контроля. Также ревность сопровождается эмоциональными качелями от отчаяния к надежде и обратно; от ясности к неопределенности. Что делать, если вы ревнуете? Изучайте свои мысли Роберт Лихи, доктор психологии, рекомендует в самый пик ревности остановиться, выдохнуть и обратить внимание на свои мысли. Делайте паузы Мысли, пришедшие к вам в голову — всего лишь мысли. Не стоит переходить от них сразу к действиям: ссоре, выяснению отношений. Взяв паузу, вы не сделаете того, о чем потом придется сожалеть. Поразмышляйте о неопределенности в отношениях и в жизни в целом На самом деле никто не может дать гарантий, что ваш партнер будет любить вас вечно. А разве в жизни вообще бывают «железные» гарантии? Их ожидание отрывает нас от реальности и мешает наслаждаться здесь и сейчас. Найдите свои триггеры Кто-то не выносит, когда партнер с кем-то переписывается, но спокойно смотрит, как он танцует с другой. Для кого-то невыносимо слышать его комплименты другим женщинам. Узнав, какие слова и действия включают в вас ревность, попробуйте проанализировать: почему именно они? Ищите другие истории соперничества в своей жизни Например, в детстве вы чувствовали нехватку родительской любви, и теперь партнер ощущается как холодный и дистантный. Вы ищете причину его холодности, а измены — вполне хорошее объяснение. Или же вы в детстве соперничали с братьями/сестрами за родительское внимание, и для вас чувство любви с тех пор связано с конкуренцией. Не справляетесь самостоятельно? Обратитесь к психологу, ведь в какой-то момент ревность из «перчинки», разжигающей страсть в отношениях, может разрастись в серьезную проблему.

Как (на самом деле) полюбить себя

Эшли Грэм — самая востребованная модель плюс-сайз в мире. К своим 35 годам она собственными силами достигла впечатляющих успехов и сейчас сияет в модных журналах, таких как Vogue, Harper’s Bazaar, Glamour и Elle UK, запустила свою линию нижнего белья, сотрудничает с ведущими мировыми дизайнерами. В своей книге «Новая модель» Эшли рассказывает, как полюбить и принять свое тело. Читайте вместе с нами отрывок из этой книги! * * * Естественно, главным образом я сфокусирована на сообществе моды плюс-сайз, где у нас есть собственный свод правил красоты. Вплоть до самого недавнего времени в каталогах, рекламе и редких выпусках «для полных» какого-нибудь журнала единственным представленным типом пышной девушки был похожий на мой: фигура «песочные часы», красивое лицо, брюнетка или блондинка. Для нас, моделей плюс-сайз, это работа — быть той самой идеальной, налитой, красивой женщиной с плоским животиком и лицом с четкими линиями, которая носит максимум 56-й размер, а может быть, 54-й или даже 52-й. Но покупательнице одежды плюс-сайз — будь то женщина, набравшая вес в результате рождения детей, или та, что всю жизнь была «в теле», — образы моделей вроде меня, должно быть, кажутся такими же недостижимыми, как и пропорции моделей Victoria’s Secret — более стройным женщинам. Мода должна быть амбициозной Размещенное в каталоге фото роскошной модели плюс-сайз, одетой в праздничное платье, может вдохновить женщину стать более гламурной или подать ей свежие идеи насчет своего стиля. Но надо оставлять место и для реальности. Я говорю, например, о женщине 60-го размера или о девушке ростом 155 см с очень маленькой грудью и большим животом. Когда все они стали выходить из подполья и постить свои фото под тегом #beautybeyondsize, это стало способом увидеть себя глазами других женщин со схожими проблемами, а не глазами маркетологов и редакторов журналов мод. Сообщество, которое возникло вокруг этого хэштега, — это вдохновляющее содружество. Каждый из постов привносит в наше общение что-то восхитительно уникальное. Заходите, посмотрите сами — и, если вдохновитесь, публикуйте свои посты. Давайте лучше относиться к себе! Черт возьми, там есть сделанное каким-то папарацци фото, на котором я одета в просвечивающее обтягивающее платьице в горошек, которое демонстрирует каждую мою складочку, округлость и морщинку! Соцсети — это всего лишь трамплин. Я хочу, чтобы мой голос был громче, чем фото моего целлюлита с заголовком: люби себя такой, какая ты есть. Теперь я занимаю как раз такую позицию — благодаря сотням тысяч женщин, которые меня к ней подвели, — чтобы вести диалог с индустрией моды и требовать лучшего обращения с теми из нас, кто ненавидит свое тело, поскольку они не были подобающим образом представлены. Я встаю во весь рост, чтобы потребовать: давайте лучше относиться к самим себе! Красота не вечна, но отношение к себе будет жить долго Недавно моя мама, которая работает в школе в Небраске, получила письмо от ученицы этой школы. В письме девушка рассказывала о том, что от природы была крупнотелой и никогда не носила джинсы, потому что казалась себе толстой. Кроме того, из-за своего размера она всегда считала себя хуже подруг. Потом в соцсетях она наткнулась на фото модели плюс-сайз в нижнем белье, и этот снимок перевернул ее жизнь. Увидеть женщину по-настоящему крупную, очень крупную, которая с удовольствием носит великолепное белье и не боится выложить свое фото на обозрение всего мира, — вот это да! Короче, сначала девушка узнала, кто я, а потом — что моя мама работает в ее школе. Выяснив это, она написала моей маме душевное, красноречивое письмо, в котором говорилось: «Спасибо вам за то, что вырастили Эшли». Когда я приехала домой погостить, мама организовала для нас троих посиделки с кофе, и мы говорили обо всем, что только можно представить. Интереснее всего было во время этого разговора наблюдать за моей мамой. У нее никогда прежде не случалось подобных бесед. — Когда я рядом с тобой, я вижу, как ты меняешь людские жизни, — сказала мне мама. — И не потому, что ты красива, а потому, что помогаешь другим людям нормально относиться к самим себе. Вот что важно. Красота не вечна, но отношение к себе, которому ты учишь этих людей, будет жить долго… Значит, что-то в этой жизни я сделала правильно, — добавила она. Услышать эти слова из маминых уст для меня было дороже любой награды. Я всегда слышала эти слова: «Радуйся тому, что есть, потому что вечно это не продлится», и не только от мамы. Агенты, другие модели — все они советовали мне наслаждаться путешествиями, деньгами, вниманием публики — потому что когда-нибудь все это закончится. Секрет моей силы не в моей красоте, а в готовности исследовать свои самые глубокие комплексы вместе с другими, говорить о тех же проблемах, которые есть у любой женщины, и говорить о них открыто и честно. Не важно, сколько стилистов, визажистов, имиджмейкеров или персональных тренеров помогают мне выглядеть «на все сто», — я тоже борюсь с неуверенностью, фрустрацией, осуждением и ощущением собственного уродства. Эшли Грэм «Новая модель»

Как перестать бояться публичных выступлений

Боязнь публичных выступлений — одна из форм социальных фобий. Она является настолько распространенной, что считается нормой, но при этом переживается как что-то весьма неприятное. Это приступ паники перед необходимостью выступать на публике со всеми вытекающими последствиями: учащенным сердцебиением, затрудненным дыханием,чувством растерянности и дезориентации. Боязнь публичных выступлений может ощутимо мешать, особенно если вам по роду деятельности требуется выдерживать внимание большого количества людей. Можно ли что-то с нею сделать? Существует несколько стратегий, чтобы справиться со страхом выступлений: Изучение теоретической части У любого выступления есть свои законы. Существуют приемы ораторского мастерства, способы удержания внимания публики… Почитайте и посмотрите что-нибудь на эту тему, чтобы почувствовать себя увереннее. Разбирайте выступления, которые вам нравятся. Подготовка и практика Оттачивайте ораторское искусство при малейшей же возможности. Есть возможность выступить на публике? Делайте это. Вы будете чувствовать себя увереннее, если будете хорошо владеть темой, которую предлагаете своей публике. Проработка страхов Вам может помочь погружение в психологию. Страх публичных выступлений может идти родом из детства (например, для вас стала травматичной ситуация ответа у доски). Вообще страх появляется там, где мы теряем контроль. В ситуации с публичным выступлением есть страх не понравиться зрителям. Один из способов справиться с ним — заранее продумать худший сценарий: если ваше выступление не понравится зрителям, что они сделают? Освистают? Что в этом ужасного для вас? Начинайте с малого Чтобы нарастить опыт выступлений, начинайте с малых групп и несложных тем, если у вас есть такая возможность. Переводите фокус внимания обратно на аудиторию Чувствуете, что «посыпались»? Переводите фокус внимания обратно на аудиторию. Например, вам задали уточняющий вопрос, на который вы не знаете ответа… И вот вы уже ощущаете знакомый приступ паники… Казалось бы, что может быть хуже? Один из способов разрешения этой ситуации — спросить вопрошающего: «Чем вызван ваш вопрос?», обратиться к аудитории: «А как вы считаете? А что ответили бы вы?». Пока зрители отвечают, ваше состояние приходит в норму, и вы в состоянии продолжать. Позитивное мышление и аффирмации Не концентрируйтесь на возможной неудаче, думайте о том, что у вас все получится, настраивайтесь на успешное выступление. Несколько лайфхаков для тех, кто выступает публично: Изучайте альтернативные точки мнения на ваш вопрос. Это даст вам более глубокое понимание предмета и поможет понять, какие дополнительные вопросы могут задать вам из зала. Пишите себе план-конспект. Если вы собьетесь в процессе, можно будет подсмотреть в него. Постарайтесь накануне выступления посетить тот зал, где будете выступать. Поднимитесь на сцену/встаньте за трибуну. Тогда вам будет легче во время выступления: вы будете в уже знакомом месте и адаптируетесь быстрее. Говорите медленнее, даже если в обычной жизни ваша скорость речи быстрее. Так у вас не будет сбиваться дыхание, да и зрителям будет проще понять вашу речь.

Подборка блиц-фактов №188

Когда-то в McDonald's готовили брокколи со вкусом жевательной резинки. К счастью, те, кто тестировал новое блюдо, не оценили попытку заставить детей есть более здоровую пищу — их смутил странный вкус. На создание одной из первых пар кроссовок Nike Бауэрмана вдохновила вафельница. В 1950-х годах Билл Бауэрман был тренером по легкой атлетике, и ему совсем не нравилось, как делали кроссовки. Он первым создал обувь Cortez, но все равно был недоволен — он хотел сделать кроссовки легче, чтобы их можно было носить где угодно. Однажды в 1970 году он завтракал вафлями, когда ему пришла идея использовать текстуру блюда для изготовления подошвы кроссовок. Вафельные подошвы увидели свет в 1972 году во время Олимпийских легкоатлетических испытаний в Юджине. Есть только одна буква, которой нет ни в одном названии штата США. Вы найдете Z в Аризоне, J — в Нью-Джерси, а X сразу в двух штатах — Нью-Мексико и Техасе. Но ни в одном из 50 названий не встречается буква Q. Александр Флеминг был одним из тех ученых, которые случайно совершили научный прорыв. В 1928 году бактериолог оставил чашку Петри в своей лаборатории и ушел в отпуск, а когда вернулся, он обнаружил, что некоторая жидкость вокруг плесени убила бактерии. Так он получил первый в мире антибиотик. Но прежде чем наречь его пенициллином, Флеминг назвал его «соком плесени». Художники XIX века вовсю использовали для хранения краски мочевые пузыри свиней. Их оборачивали веревкой, а затем прокалывали, чтобы достать краску. Конечно, это было не самым практичным вариантом — «сосуды» часто ломались. Американский художник Джон Г. Ранд стал в этом плане новатором — для хранения краски он начал использовать трубы из олова, которые закрывал крышкой. Собаки нюхают приятные запахи левой ноздрей. Как правило, когда запах новый или сигнализирует об опасности, собаки используют правую ноздрю. Но если они ищут что-то приятное — еду или партнера, — они переключаются на левую сторону. Авокадо назвали в честь репродуктивных органов. Коренные жители Мексики и Центральной Америки использовали слово āhuacatl и для обозначения тестикул, и для обозначения «авокадо». А в США плоды продавались как «аллигаторовы груши». Так происходило до тех пор, пока не прижилось нынешнее название. Бетховен не умел ни умножать, ни делить. Один из величайших композиторов в истории музыки учился в латинской школе под названием Тироциний. И хотя там он учился математике, музыкант никогда не умножал и не делил, а только складывал числа. Однажды, когда ему нужно было умножить 62 на 50, он 50 раз записал число 62 и все сложил. Сотрудник Pixar случайно удалил эпизод из «Истории игрушек 2» во время продакшена. Сооснователь Pixar Эд Кэтмелл написал в своей книге «Корпорация гениев. Как управлять командой творческих людей», что всего за год до выхода фильма кто-то ввел команду «/ bin / rm -r -f *» на диске, где были сохранены файлы, и сцены начали удаляться. На воссоздание того, что было удалено, потребовался бы год, но, к счастью, у другой сотрудницы дома была резервная копия всего фильма. «Повесть о Гэндзи», написанная Мурасаки Сикибу в XII веке, считается первым в мире романом. После прочтения 54 тщательно продуманных глав читатель внезапно останавливается на середине предложения. По мнению одного переводчика, именно такой и была задумка автора. Другие считают, что в романе не хватает нескольких страниц.

Почему нелегко быть в моменте?

Философия стремления к жизни и мышлению «здесь и сейчас» далеко не нова. О ней в своих произведениях рассуждали такие гении из разных исторических времен, как Гераклит, Сократ, Ошо, Маслоу и многие другие. Человечество не раз обращалось к их идеям в попытке поиска универсального рецепта счастья. Казалось бы, все просто — нужно просто всегда быть погруженным в уникальный миг между прошлым и будущим, и все будет всем счастье и радость. Но на деле все, конечно, оказывается не так просто. Как можно сочетать с философией «момента» такие понятия, как обязательства, ответственность, планирование будущего и постановку целей? Ведь именно они призваны обеспечивать ощущения безопасности и контроля наших жизней. Как жить «здесь и сейчас», если, к примеру, у вас есть дети и именно от вас зависит их будущее в вопросах здоровья, образования и развития? Или ипотека. Или работа, от которой зависят жизни других людей. Или много чего другого, что объясняет невозможность даже допущения мысли о беззаботности в образе жизни. Конечно, данный подход не призывает резко бросить все обещания и цели, забыв о последствиях, и немедленно уехать к океану и предаться всем радостям жизни. «Здесь и сейчас» совсем не отменяет возможностей мечтать, планировать, усердно трудиться и воспитывать детей. Это скорее про осознание момента и выход из жизни в режиме «автопилота». Если я что-то делаю, я делаю это не потому, что установки в голове говорят, что «так надо», а потому, что я понимаю, зачем я это делаю и как это действие соотносится с моими ценностями — позволяет приблизиться к конкретной цели или просто делает счастливее. Но вот парадокс — даже если у человека нет весомых ограничений и обязательств, которые связывают его с будущим, это может не уберечь его от неумения наслаждаться моментом. С таким же успехом легко уходить в слияние и с прошлым, через постоянную рефлексию и перепроживание уже случившихся событий. Вам может быть знакомо это чувство на примере долгожданного отпуска. К нему заранее была осуществлена детальнейшая подготовка, обдуманы места, маршруты, остановки, наряды и даже фотографии, которые будет нужно обязательно сделать. И вот — когда наконец-то все происходит в реальности, отключиться и погрузиться в момент так и не получается, потому что ожидания идеальной картинки, которая долгое время в предвкушении рисовалась в голове, неизбежно расходятся с реальностью. Голова снова занята решением возникающих проблем, которые невозможно было предвидеть заранее. Ощущение испытанного разочарования подталкивает планирование жизни уже после поездки или сразу — нового отпуска, где уже точно нужно будет учесть все случившиеся события, чтобы не допустить новых «оплошностей» и потерю контроля над ситуацией. Блуждание мыслей где угодно, кроме настоящего момента, также ярко проявляется и при практиках медитаций. Начинающему этот путь человеку будет особенно знакомо, как тяжело сосредоточиться и следовать голосу ментора — кажется, что чем больше стараешься, тем крепнет в голове сила мыслей, уводящих сознание либо в прошлое, либо в будущее. Значит ли все это, что наш мозг привык подсознательно сопротивляться моменту? Скорее всего, да. Ведь в каждом человеке исторически заложена «прививка древности» — будь начеку, так как мир небезопасен. Именно эта «прививка» награждает нас способностью тревожиться и подстраховываться везде, где это возможно. И, кстати говоря, хорошо помогает нам и в современной жизни — мы смотрим по сторонам, когда переходим дорогу, обходим люки в асфальте и не ходим под сосульками, свисающими с крыш. Тем не менее, как и любое злоупотребление, слишком высокая тревожность способна если не лишить жизнь содержания, то точно существенно снизить его качество. Задумайтесь — если вам через три дня предстоит волнительное публичное выступление, и каждая мысль сейчас направлена на наилучшую подготовку к нему — будет ли содержательной и ценной ваша жизнь в течение этих трех дней до выступления точно в такой же степени, как значимость самого выступления? Помимо природной функции защиты, можно вывести следующие причины, которые мешают человеку жить «в моменте»: • Ожидание лучшей/отложенной жизни. Состояние постоянной подготовки к идеальной жизни, которая предположительно наступит в будущем. Когда будет доллар за 30/когда женюсь/открою свое дело и т.д. Из-за завышенных критериев «идеала» не наступает никогда или наступает спустя большое время с начала подготовки, когда ресурсы для самой жизни и радости в ней находятся уже в большом минусе. • Ожидание пугающего события. Это может быть написание ЕГЭ, защита диплома, собеседование на работу. Подготовка и волнение перед такими событиями совершенно нормальны и естественны. Красным флагом становится уход в гипертревожность и невроз, когда в течение длительного времени до этих событий невозможно думать ни о чем другом, как о них и тех страхах, которые они в себе скрывают. • Постоянная спешка и желание все успеть. Иными словами, культ гиперпродуктивности, при котором человек посвящает себя неограниченному увеличению производительности и достижению максимальных результатов в своем деле. Гонка ради гонки, конечно, может в редких случаях привести к великим открытиям, изобретениям или даже рекордам Гиннесса, но оставит после себя физическое и эмоциональное истощение, после которого не будет ни сил, ни желания на жизнь «в моменте» и радость «здесь и сейчас». • Страх новизны и экспериментов. Опасение нового опыта и выхода из зоны комфорта — научным языком, неофобия. С корнями также уходит в строение древнего мозга наших предков, но в современном мире способна сильно ограничивать психику человека. Ведь погружение в момент наиболее ярко происходит именно при новых, неизвестных и неизведанных ранее обстоятельствах, которые еще не успели наскучить так, как, например, привычный маршрут дороги на работу. Открыться «здесь и сейчас» — задача не такая простая, какой кажется на первый взгляд. Но если такое желание и решимость на это у вас есть, нужно быть готовыми на преодоление подсознательного сопротивления мозга и заранее вооружиться поддержкой и здравым смыслом на честный диалог с собой. И да, даже попав в осознанное ощущение настоящего, можно не сразу почувствовать то обещанное и безграничное счастье, которое мы видим с экранов ТВ и кино. Быть счастливым в моменте — такая же кропотливая и намеренная работа над собой, своим восприятием мира и принятием любого, даже неидеального момента. Но уровень энергетики и любовь к себе и к миру в результате этой работы обязательно окупят все вложенные старания. А как вы себя чувствуете здесь и сейчас?

История «Девятого вала» Айвазовского

Образ «девятого вала» пришел из народного морского поверья: считалось, что в море девятая волна — сама сильная, разрушительная и даже гибельная. Этот образ используют в искусстве, в разговорной речи и даже в публицистике. В своем метафорическом смысле «девятый вал» — это опасность, рок, небесная кара и сила, которую нельзя преодолеть. Что же такое «водный/морской вал»? Это сильная волна, которая образуется на воде при помощи столкновения нескольких волн поменьше (позже это явление называли принципом интерференции). Конечно, девятая волна — не может являться самой сильной в действительности. Разные народы имели противоположные суеверия и поверья, связанные с морем. Так, древние римляне считали, что самый опасный вал идет по счету десятым, а греки больше боялись гребня третьей волны. Но в Европе самым страшным был девятый вал — как это объяснить? Все дело в нумерологии и системе счисления. В нумерологии цифра 9 означает завершение какого-то события, а вот цифра 10 — уже начало нового, т.к. в ее основе лежат цифры 0 и 1, которые начинают счет. Для европейцев цифра «9» — это кульминация и завершение. Если вспомнить литературу или кинематограф, то кульминация — самая напряженная точка в произведении, ведущая к его завершению, поэтому и волна «девятый вал» — самая сильная волна по нумерологическим исчислениям. Иван Константинович Айвазовский (его имя при рождении: Ованнес Айвазян) родился в Феодосии в армянской семье в 1817 году. Главным местом Феодосии XIX века был, конечно, морской порт. Поэтому Иван с самого детства находился в обществе матросов, слушал истории о морских приключениях и впитывал любовь к морским просторам. Уже в 8 лет будущий художник нарисовал свой первый парусник углем на стене своего дома. Талант мальчика был сразу замечен Яковом Христиановичем Кохом, феодосийским архитектором. Он подсказывал Айвазовскому, как правильно рисовать, дарил мальчику бумагу и карандаши, а также зарекомендовал его Семену Броневскому, директоржу Феодосийского музея древностей, который также начал помогать мальчику постигать искусство. В 1833 году Айвазовского устроили в Императорскую Академию худоеств Санкт-Петербурга, где он стал учиться в «пейзажном классе», затем перешел в класс «батальной живописи», где занялся морской военной живописью. Иван Айвазовский делал такие успехи, что его решили выпустить из Академии на два года раньше, чем должны были. На оставшиеся два года его отправили в Крым, где художник мог бы спокойно заниматься морскими пейзажами, а затем ему была устроена командировка за границу на шесть лет. «Девятый вал» был написан Айвазовским в 1850 году. Айвазовскому тогда было 33 года, и он уже успел зарекомендовать себя великим художником. Поэтому «Девятый вал» сразу же после появления на свет отправился на выставку в Москве. Люди приходили смотреть на новую картину Айвазовского по несколько раз в неделю, долго стояли перед ней, всматриваясь в детали. С выставки «Девятый вал» сразу уехал в Эрмитаж — его купил Николай I и подарил музею. В конце XIX века картина была передана Русскому музею, где она находится до сих пор. О чем же «Девятый вал»? Картина Айвазовского не только показывает свершившееся событие, но и рассказывает настоящую историю. Пять человек потерпели кораблекрушение в море, они хватаются за жизнь, цепляясь за балку — за то единственное, что осталось от корабля. Море продолжает бушевать, и моряки понимают, что впереди их ждет самое страшное — девятый вал. Но художник дарит надежду не только своим героям, изображенным на картине, но и зрителям, которые смотрят на эту картину. Вдалеке восходит яркое солнце, освещающее путь. Оно дарит надежду, что потерпевшие крушение смогут выжить в непреодолимой стихии. На создание своего легендарного «Девятого вала» Айвазовского могли вдохновить не только истории матросов, которые не раз попадали в шторм, но и личное переживание. За несколько лет до создания картины, в 1844 году, Иван Константинович сам находился в плавании, когда его корабль попал в шторм в Бискайском заливе. Тогда газеты писали, что судно утонуло вместе с художником, но они ошиблись. «Девятый вал» стал самым известным произведением художника, он впечатлял людей своей натуральностью, поклонники искусства признавались, что, смотря на картину Айвазовского, кажется, что море совсем рядом и ощущаются долетающие до зрителя брызги. На своем полотне Айвазовский поставил подпись не так, как принято, в углу картины, а на самом обломке, оставшемся от корабля. Словно корабль на картине «Девятый вал» носил его имя.

Кажется, чувство справедливости присуще не только людям

Чувство справедливости — требование соответствия деяния и воздаяния. Например, прав и обязанностей, труда и вознаграждения, заслуг и признания, преступления и наказания, роли людей в жизни общества и их социального положения в нем. Кажется, что такое присуще только человеку, да и то, увы, не каждому. Ведь чтобы сопоставлять вещи, нужен не только опыт, но и неплохие аналитические способности. Каково же было удивление ученых, когда они выяснили, что подобное свойственно и обезьянам! Более того — они и реагируют на несправедливость почти как мы! Группа ученых во главе с зоологом Сарой Броснан из Университета штата Джорджия в Атланте (США) взяла шесть пар бурых капуцинов. Приматам быстро объяснили: каждый должен дать лаборанту камешек, за что получит лакомство. Задание было несложным, и первое время малыши отлично справлялись. Вот только в какой-то момент лаборанты начали давать одним обезьянам виноград, а другим — огурец, хотя задание оставалось одинаковым для всех. Еду также стали получать и те капуцины, которые неправильно выполняли условия. Заметив эту несправедливость, приматы очень быстро перестали сотрудничать вовсе. Те из них, которые получали огурцы вместо винограда, принялись кидаться подачками в ученых. Чтобы удостовериться, что обезьянами двигала не зависть, а жажда справедливости, ученые повторили эксперимент, немного изменив условия. Теперь за одно и то же задание одним и тем же капуцинам давали то виноград, то огурец. А иногда в ходе выполнения задания примату показывали виноград, а в итоге давали огурец. Однако это никак не повлияло на их действия — они продолжали слушать лаборантов. Ведь все их сородичи получали одинаковые лакомства, пусть и в немного разных пропорциях. Похожего результата добились уже другие ученые с другими обезьянами — шимпанзе. Группа психологов во главе с приматологом и этологом с кафедры психологии Университета Эмори (США) взяла три пары приматов и угощала их разделенными пополам бананами. Если одной из испытуемых доставался меньший кусок, она от него отказывалась. Из этого можно сделать вывод, что чувство справедливости — не результат культурной деятельности человека, а эволюционно обусловленный процесс. Теперь понятно, почему у людей, которые выросли в разных концах света, не очень сильно различаются понятия о справедливости и унижении. Да и реакция на ущемление у всех всегда одна — сначала в ход идут эмоции, а потом включается рассудок. Зоологи считают, что обостренное чувство справедливости нужно приматам для совместного сбора плодов. Вот только специалисты пока не до конца понимают правила социальных отношений в популяциях обезьян. К счастью, у них есть все ресурсы, чтобы рано или поздно в них разобраться.

Нам легче считать до четырех, чем до пяти. И вот почему

Активность нейронов показывает, что мозг использует разные системы, когда мы считаем до четырех и когда считаем до пяти и более. Уже более ста лет исследователи знают, что люди обычно хорошо ориентируются в количестве четырех и менее предметов. Однако при увеличении числа предметов производительность заметно падает — она становится медленнее и подвержена ошибкам. Теперь ученые выяснили, почему: человеческий мозг использует один механизм для оценки четырех и менее предметов и другой — для пяти и более. Результаты исследования, полученные с помощью записи активности нейронов 17 участников эксперимента, разрешили давнюю дискуссию о том, как мозг оценивает количество объектов, которые видит человек. Результаты исследования опубликованы 2 октября в журнале Nature Human Behaviour. По словам психолога Лизы Фейгенсон, содиректора Лаборатории детского развития Университета Джона Хопкинса в Балтиморе (штат Мэриленд), находка имеет большое значение для понимания природы мышления. «По сути, речь идет об архитектуре мышления: из каких строительных блоков состоит человеческое мышление?» Дискуссия столетней давности Пределы человеческой способности оценивать большие величины озадачивали не одно поколение ученых. В 1871 г. экономист и логик Уильям Стенли Джевонс в статье в журнале Nature описал свои исследования собственных навыков счета и пришел к выводу, что «число пять, по крайней мере, для некоторых людей, находится за пределом совершенной дискриминации». Некоторые исследователи утверждают, что мозг использует единую систему оценки, которая просто менее точна для больших чисел. Другие предполагают, что расхождение в производительности возникает из-за наличия двух отдельных нейронных систем для количественной оценки объектов. Однако эксперименты не позволили определить, какая из моделей верна. Затем группа исследователей получила редкую возможность записать активность отдельных нейронов в мозге людей, находящихся в сознании. Все они проходили лечение от припадков в университетской клинике Бонна (Германия), и в их мозг были вставлены микроэлектроды для подготовки к операции. Авторы показывали 17 участникам эксперимента изображения от нуля до девяти точек на экране в течение половины секунды, а затем спрашивали, какое количество элементов они видели — четное или нечетное. Как и ожидалось, ответы участников были гораздо более точными, если они видели четыре или меньше точек. Из предыдущих исследований ученые уже узнали, что существуют специализированные нейроны, связанные с определенным количеством предметов. Одни из них срабатывают в первую очередь при предъявлении одного предмета, другие — при предъявлении двух предметов и т.д. Анализ активности нейронов участников показал, что нейроны, специализирующиеся на числах 4 и менее, очень специфично и избирательно реагируют на предпочитаемые ими числа. Нейроны, специализирующиеся на числах от 5 до 9, реагировали не только на предпочитаемое число, но и на числа, непосредственно соседствующие с ним. Пронумерованные нейроны «Чем выше было предпочитаемое число, тем менее избирательными были эти нейроны», — говорит соавтор исследования Андреас Нидер, физиолог животных из Тюбингенского университета (Германия). Например, нейроны, специфичные для 3, будут реагировать только на это число, в то время как нейроны, предпочитающие 8, будут реагировать не только на 8, но и на 7 и 9. В результате люди допускали больше ошибок при попытке количественно оценить большее число объектов. Это говорит о наличии в мозге двух различных «систем чисел». Нидер был удивлен, поскольку ранее он считал, что существует только один механизм. «Мне было трудно поверить, что действительно существует такая разделительная линия. Но, основываясь на этих данных, я вынужден с этим согласиться», — говорит он. Фейгенсон согласна с этим выводом. «Это великолепные результаты, — говорит она, — которые дополняют результаты поведенческих исследований, свидетельствующих о том, что две ментальные системы помогают представлять количество объектов. По материалам статьи «Your Brain Finds It Easy to Size Up Four Objects But Not Five—Here’s Why» Scientific American

Таблетка от старости: миф или реальность

В книге «Против часовой стрелки: Что такое старение и как с ним бороться» биолог и научный журналист Полина Лосева подробно рассказывает, чем занимаются специалисты в области старения — геронтологи, каких результатов они уже смогли добиться, что может нас защитить от старения и можно ли это назвать болезнью. Публикуем одну из глав. * * * Для проблемы слишком долгой жизни, которая осложняет наши исследования старения, мы уже придумали несколько решений — можно исследовать крайние случаи или сосредоточиться на скорости старения конкретных людей. Но на этом трудности не заканчиваются. В природе не существует двух одинаковых живых организмов. Даже две клетки, которые получились в результате симметричного деления, по множеству параметров отличаются друг от друга. Что уж тогда говорить о людях! И если мы хотим узнать, как наша таблетка влияет на биологический возраст, то должны прежде убедиться, что никакие другие факторы на него влиять в ходе эксперимента не будут. Но старение — процесс многогранный, и не всегда ясно, какие именно параметры нам нужно контролировать. Если мышей еще можно посадить в клетку и создать им абсолютно одинаковые условия жизни, то с людьми так не поступишь. Каждый из испытуемых будет жить своей жизнью, непохожей на жизнь соседа, и поди потом пойми, что именно помогло или помешало ему эту жизнь продлить. Самые показательные эксперименты над людьми пока что поставила история. Классическим примером здесь может служить еще одно исследование, связанное с голоданием, где в роли экспериментатора выступила Первая мировая война, а участниками стали жители Копенгагена, которые страдали от перебоев с поставками продуктов. После войны правительственный советник по продовольствию подсчитал, что люди во время войны умирали на треть реже, чем в довоенное мирное время. Казалось бы, вот, природа подбрасывает нам готовые результаты эксперимента. Но стоит ли им доверять? В эту ситуацию могло вмешаться множество факторов, которые никто не учитывал. Например, жители города могли испытывать — и наверняка испытывали — повышенный психологический стресс. Или же среди людей, которые остались в городе во время войны, оказалось больше женщин, которые в среднем живут дольше, чем мужчины. А может быть, дело вовсе не в ограничении калорий, а в изменении соотношения каких-то продуктов в рационе. Получается, что чем старше исследование, тем дольше оно продолжается и тем, казалось бы, больше пользы может нам потенциально принести. Однако чем раньше оно началось, тем дальше оно от стандартов клинических испытаний и тем меньше у нас шансов проверить его качество. Третья трудность в экспериментах с людьми может поначалу показаться несерьезной, однако порой именно она сильно подводит исследователей. Это капризы испытуемых. Наглядный пример того, как человеческая природа торжествует над замыслом эксперимента, — проект CALERIE, целью которого была попытка изучить, как влияет ограничение калорийности пищи на людей в реальном времени. Несколько лет назад в рамках этого проекта ученые запустили очередное клиническое исследование: отобрали волонтеров с небольшим избытком веса и расписали для них индивидуальные программы питания. За два года участники эксперимента должны были ограничить свой рацион до 75% от количества ежедневных энергозатрат. При этом исследователи регулярно измеряли разные маркеры их биологического возраста, пытаясь отследить изменения на небольшом отрезке времени. Но аккуратно спланированный эксперимент столкнулся с непредвиденными проблемами. Как пожаловался один из руководителей проекта на недавней конференции, «испытуемые отказываются так мало есть». За два года они снизили калорийность своего рациона всего на 12% вместо требуемых 25%, то есть осилили всего половину необходимых ограничений. И несмотря на то, что результаты эксперимента оказались скорее позитивными — люди не испытывали серьезных побочных эффектов, зато у них снизился риск сердечно-сосудистых заболеваний, — исследователи все равно не достигли своей цели. И едва ли они в силах это изменить: контролировать все приемы пищи испытуемых и пресекать их поползновения съесть что-то еще в перерывах между завтраком и обедом — задача невыполнимая. С учетом всех нюансов, которые делают эксперименты с людьми практически невозможными, кажется удивительным, что кто-то их все-таки проводит. Правда, для этого ученым приходится тщательно маскировать исследования старения под настоящие медицинские испытания: то есть проверять свои гипотезы об эффективности таблеток от старости на примере конкретных болезней. Для начала нужно выбрать какой-то реальный симптом — хорошо, если бы он был как-то связан с возрастом, — например, воспаление суставов, атрофия тимуса (железы, которая производит часть иммунных клеток) или диабет. Затем нужно подобрать вид лечения, который мог бы стать «таблеткой от старости» и в то же время облегчить течение болезни. Например, сейчас таким образом тестируют сенолитики — препараты, которые убивают старые клетки. А старые клетки вызывают множество патологических процессов, например таких, которые сопровождают сахарный диабет. Поэтому сенолитики нацелены на двух зайцев разом: маленького — диабет, и большого — старение в целом. Дальше потребуется найти волонтеров и собрать о них максимальное количество данных, чтобы потом можно было исключить влияние их здоровья и образа жизни на ее продолжительность. И в процессе лечения придется следить не только за течением самой болезни-мишени, но и за маркерами биологического возраста , чтобы обнаружить раннее влияние на процессы старения. Так, например, недавно группа ученых проводила исследование по восстановлению тимуса и совершенно неожиданно обнаружила, что испытуемые помолодели (биологически) на пару лет. Ну и наконец, по окончании исследования хорошо бы не терять испытуемых из вида, чтобы не пропустить отдаленные последствия лечения — вдруг они и правда проживут дольше, как участники Миннесотского эксперимента? Эта стратегия выглядит беспроигрышной. Если пилотные исследования пройдут успешно, то у нас по меньшей мере появится способ защитить стариков от диабета и воспаления суставов. В то же время мы получим данные о том, как организм пациентов реагирует на эти лекарства, есть ли от них побочные эффекты и какова их безопасная доза. А еще чуть позже увидим, как изменилась продолжительность жизни участников этих исследований. И даже если первоначальный эксперимент преследовал другие цели (как в случае с Миннесотским экспериментом), то к моменту, когда мы будем (если будем) готовы проводить настоящие исследования настоящих таблеток от старости, мы сможем опереться на результаты предыдущих исследований. А значит, будет проще получить разрешение этических комитетов, убедить инвесторов и привлечь участников. Таким образом, несмотря на все препятствия, которые мы чиним сами себе на пути к продлению жизни, у нас все же есть идея, как их можно обойти. Правда, даже с помощью этого хитрого плана разработка таблеток от старости займет как минимум десятки лет — что, конечно, меньше, чем 120 лет, о которых мы говорили в начале главы, но больше, чем могут позволить себе многие исследователи и инвесторы.