Почему волосы седеют и что с этим можно сделать

Смиритесь вы с появлением новых седых волос или начнете вырывать их пинцетом — неважно. Седина все равно вас настигнет, ведь она является неизбежной частью старения. По словам американского дерматолога Хелен Хе, процесс поседения происходит с разной скоростью у разных людей. Однако, согласно данным Американской академии дерматологии, большинство начинает замечать увеличение количества седых волос примерно в 30-40 лет. В это время меланоцитные стволовые клетки волосяных фолликулов, ответственные за выработку пигмента в стержне волоса, начинают истощаться или перестают функционировать. «Мы на самом деле не так уж много знаем о том, почему эти стволовые клетки меланоцитов отмирают», — отметил Джордж Котсарелис, заведующий кафедрой дерматологии медицинской школы Перельмана Пенсильванского университета и исследователь стволовых клеток волосяных фолликулов. Но есть ряд причин, включая стресс или повреждение ДНК, которые «предположительно могут препятствовать выживанию этих стволовых клеток». Клеточное старение приводит к тому, что пигмент постепенно исчезает. Волосы, которые раньше были черными, коричневыми, рыжими или русыми, начинают расти из фолликула седыми или серебристо-белыми. Некоторые также замечают, что их седые волосы становятся более жесткими. Возраст по-прежнему остается главным фактором, определяющим вероятность появления седины. В ходе французского исследования 2012 года с участием более четырех тысяч человек было установлено, что в возрасте от 45 до 65 лет более половины людей имели хотя бы частично седые волосы. Но эксперты все чаще рассматривают этот процесс как более динамичный. Американский дерматолог Наташа Месинковска пояснила, что раньше специалисты считали седину неизбежной. Новые исследования увидели в процессе пигментации сходство с подвижной системой, а не с неизменной. Это означает, что некоторые факторы могут влиять на поседение сильнее, чем считалось раньше. Гены решают Гены — не единственный фактор, влияющий на появление седины, но они играют важную роль и определяют, когда это произойдет. Ученые обнаружили гены, которые, по-видимому, влияют на поседение, а также могут определять такие характеристики, как склонность к облысению, форма бровей и густота бороды. Существуют и этнические различия. Как показало французское исследование, у белых людей седина обычно появляется раньше, чем у людей африканского и азиатского происхождения, а натуральные блондины могут столкнуться с интенсивным поседением в более раннем возрасте. Преждевременное поседение подразумевает под собой появление седины до 20 лет у белокожих, до 25 лет у азиатов и до 30 лет у чернокожих, что также, видимо, зависит от генов. Например, ген IRF4 тесно связан с более ранним поседением. Встречаются и редкие наследственные заболевания, такие как синдром Гришелли, вызывающий проблемы с пигментацией и седину с рождения. Мужчины и женщины седеют с одинаковой вероятностью, но биологический пол часто влияет на то, где эти волоски появляются: у мужчин они сначала возникают на висках и в области бакенбард, у женщин — в передней части головы. Образ жизни Эксперты до сих пор не до конца понимают, как образ жизни способен влиять на поседение. Однако некоторые исследования выявили связь между дефицитом определенных питательных веществ (таких как витамин В12 и железо) и ранним появлением седины. Но нехватка должна быть серьезная, а это встречается не так уж часто. Котсарелис пояснил, что большинству людей добавки не понадобятся, хотя необходимо убедиться в достатке витаминов и разнообразии питания. Также считается, что важную роль в появлении седины играет стресс. Американское исследование 2020 года, опубликованное в журнале Nature, показало, что у мышей стресс, по-видимому, вызывает потерю меланоцитных стволовых клеток. Когда активировалась симпатическая нервная система (реакция «бей или беги»), эти стволовые клетки начинали активно делиться, дифференцироваться и мигрировать. Исследование впервые продемонстрировало механистическую связь между активацией нейронов из-за стресса и результатом в виде поседения волос. В другом исследовании 2021 года ученые из Колледжа врачей и хирургов Вагелоса Колумбийского университета изучили отдельные волоски 14 добровольцев и обнаружили связь между поседением и неделями, когда участники сообщали о более высоком уровне стресса. Однако неясно, замедлится ли процесс при снижении стресса. Точно известно только одно: хронические проблемы истощают организм. Курение, кстати, тоже вызывает раннюю седину. А отказ от этой пагубной привычки, достаточное количество сна, минимизация стресса и здоровое питание пойдут на пользу общему самочувствию и, возможно, здоровью волосяных фолликулов. «В целом, это отличные привычки для борьбы со старением и потенциальная возможность отсрочить процесс поседения», — отметила Хэ. Сюда же можно отнести физические упражнения и ограничение потребления алкоголя. Как замедлить процесс и даже обратить его вспять Как пояснил Котсарелис, помимо изменений в образе жизни, с седыми волосами пока мало что можно сделать (только покрасить или полюбить свой новый оттенок). В прошлом эта область исследований была сосредоточена на описании изменений в меланоцитных стволовых клетках. Следующий шаг — понять, как обратить эти изменения вспять, чтобы избежать седины. Некоторые эксперты предположили, что стволовые клетки меланоцитов способны «застревать» в неправильном месте в процессе регенерации. Например, если здоровые стволовые клетки сохранены, поседение волос может быть временным. Лаборатория Маюми Ито Сузуки, профессора кафедры дерматологии им. Рональда О. Перельмана в Медицинской школе Гроссмана Нью-Йоркского университета, изучающая, как меланоциты регенерируют из стволовых клеток, исследовала эту идею. Команда Ито наблюдала за локализацией стволовых клеток у молодых и старых мышей. «Если в процессе старения они каким-то образом оказываются в другом месте, они остаются в спящем состоянии и не производят зрелые меланоциты, а те, в свою очередь, не производят пигмент», — объяснила она. На сегодняшний день ученые изучают образцы человеческих тканей, чтобы выяснить, может ли перемещение меланоцитов помочь предотвратить процесс поседения. Существуют некоторые безрецептурные средства для наружного применения, которые якобы восстанавливают цвет, но ни одно из них не имеет доказанной эффективности. Применение подобных средств мало на что влияет, так как производящие пигмент меланоцитные стволовые клетки находятся в самой глубокой части волосяного фолликула. Именно поэтому такие препараты способны успешно удлинять ресницы и даже делать их темнее, но они не работают на коже головы, так как она слишком плотная. Если вы думаете, что седина появилась у вас рано, стоит обратиться к врачу, который постарается выявить причину. «Хотя не всегда есть одна конкретная причина, которую можно устранить, иногда может помочь устранение дефицита питательных веществ, заболевания щитовидной железы или воспаления», — отметила Месинковска. Сильное выпадение волос также ускоряет процесс поседения. По словам Котсарелиса, каждый новый цикл роста — это возможность для пряди вырасти без пигмента. А само выпадение не всегда можно предотвратить, так как частыми виновниками являются возраст, наследственная предрасположенность или химиотерапия. Однако вы в силах минимизировать риски: специалисты рекомендуют избегать химической завивки и тугих причесок, натягивающих кожу головы. И не стоит вырывать седые волосы. Некоторые люди говорят, что появится еще больше седины, если от нее избавляться механически. Конечно, это неправда, но сама стратегия не приведет к желаемому результату, так как следующий волос из этого фолликула тоже будет седым. По материалам статьи «Here’s why your hair turns gray, and what you can do about it» The Washington Post

Утомленные собственным разумом

Существует особый вид переутомления, который не связан с внешними стрессовыми факторами или перегрузками на работе. Оно появляется в результате внутренних конфликтов, когда наше сознание интерпретирует наши действия и чувства в негативном ключе. Вы, вероятно, знаете, как утомительно постоянно анализировать, осуждать и допрашивать себя. Это тяжелая умственная работа, требующая переосмысления каждого чувства, реакции, желания и решения. И за все это приходится платить высокую цену. Люди, склонные к постоянному внутреннему анализу, вдумчивы, умны, психологически грамотны и обладают большим опытом. Они читают книги, посещают психотерапию и могут объяснить свои модели поведения, часто в мельчайших деталях. Но, несмотря на это, они продолжают чувствовать себя в ловушке. Зачастую не только работа, но и мысли о том, кто они такие, какими должны быть и почему им всегда чего-то не хватает, становятся причиной их внутреннего истощения. В их сознании возникают крайне негативные и разрушительные интерпретации их действий, решений, чувств и ценностей. Если бы кто-то другой придумал о них такие вещи, мы бы назвали их жестокими. Этот вид внутреннего истощения охватывает множество переживаний, которые мы обычно считаем отдельными: эмоциональное выгорание, синдром самозванца, хроническую неуверенность в себе, стыд, мыслительную руминацию, прокрастинацию. Часто это характерно для людей, которые внешне выглядят хорошо и добиваются успеха, но внутри чувствуют глубокое истощение. Именно поэтому отдых может не приносить удовлетворения: внутренний критик всегда готов испортить все. Когда инсайт не приносит свободы Мы живем в обществе, которое высоко ценит самопонимание. Инсайт рассматривается как ключ к свободе. Многие верят, что если они смогут понять, почему они такие, какие есть — их детство, стиль привязанности, пережитые травмы или особенности нервной системы — то это, безусловно, поможет им изменить свою жизнь к лучшему. Однако многие люди сталкиваются с более тревожной реальностью. Они осознают причины своих действий, но все равно чувствуют себя застрявшими. Они понимают, почему они слишком много думают, откладывают дела на потом, стараются угодить другим, быстро устают или чувствуют себя хронически неспособными. Они могут найти объяснения в семейной динамике, школьном опыте, социальных условиях или особенностях своей нервной системы. Их внутренний критик не просто критикует; он изощрен, красноречив и безжалостен. Он приводит убедительные аргументы и собирает доказательства. И поскольку это звучит разумно, люди склонны верить ему. Это то, что называется «нарративной ловушкой». Нарративная ловушка возникает, когда мы оказываемся в плену жесткой, устаревшей или несправедливой истории о себе, которая кажется нам правдой. Мы оказываемся в рамках дисфункциональной и неадаптивной интерпретации, за пределы которых уже не можем выйти. Мы словно сами себе и обвинитель, и ответчик в бесконечном внутреннем судебном процессе. Симптомы, такие как беспокойство, истощение, низкая самооценка, самосаботаж и даже ненависть к себе, — это лишь внешние проявления. Истинная причина кроется в токсичной истории, которая скрывается за ними. Мы — существа, рассказывающие истории, и в этом одновременно кроется и проблема, и решение Люди — это существа, которые постоянно рассказывают истории о своем опыте. Мы отбираем определенные факты, связываем их в причинно-следственные цепочки и оцениваем, какое значение эти связи имеют для нас и нашего места в мире. Эта удивительная способность позволяет нам извлекать уроки из прошлого, находить смысл в настоящем и мечтать о будущем. Однако за это приходится платить. Как только история становится знакомой и привычной, она перестает быть историей и начинает казаться реальностью. Наше сознание, которое создает истории, постоянно фильтрует факты из нашей жизни. Чтобы избежать когнитивного диссонанса, мы учитываем только те факты, которые не противоречат нашей текущей истории. Именно так наши истории превращаются в основные убеждения, формируя наш жизненный опыт. Многие из нас испытывают истощение не из-за недостатка мотивации, стойкости или дисциплины, а потому, что мы живем в условиях постоянной интерпретации. Каждая ошибка кажется нам проявлением нашей внутренней неправильности или несостоятельности как людей. Каждое сомнение усиливает наши сомнения, а каждый успех кажется незначительным или находит оправдания. Это приводит к тому, что мы постоянно находимся под внутренним наблюдением. Мы не просто действуем, но и оцениваем свои действия, постоянно критикуя себя. Мы не просто испытываем чувства, но и осуждаем их, подвергая сомнению. Неудивительно, что наша нервная система не может нормально функционировать в таких условиях. Истинное желание: эпистемическое облегчение Часто мы не совсем правильно понимаем, чего хотим и в чем нуждаемся. Мы не стремимся к тому, чтобы стать более уверенными в себе в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие — в глянцевом, мотивирующем смысле. Мы не ищем позитивного мышления или утверждений, которые кажутся нам не соответствующими действительности. Мы не хотим, чтобы нас «исправляли», оптимизировали или превращали в кого-то другого. На самом деле мы хотим лишь одного — облегчения. Более конкретно, эпистемического облегчения — избавления от постоянного самоосуждения и самокритики, которые отнимают у нас силы. Мы стремимся освободиться от враждебных интерпретаций и искаженных взглядов. Мы хотим перестать верить всему, что говорит нам наш разум. Мы стремимся к внутренней гармонии, а не к внутренней войне. Мы желаем действовать без постоянной неуверенности в себе и самообвинения. Мы жаждем чувствовать себя абсолютно законными, несмотря на всю нашу сложность и великолепные противоречия. Нам необходимо развить в себе авторитет повествователя. Это не значит, что мы должны постоянно контролировать свои мысли или пытаться навсегда подавить голос внутреннего критика (что невозможно). Авторитет повествователя подразумевает, что мы перестанем попадать в ловушку своей разрушительной истории. Мы научимся воспринимать ее как историю, а не как ужасную правду о себе. Это позволит нам обратить внимание на свою историю, наблюдать за ней, понимать ее происхождение, закономерности и функции. Мы сможем отбросить те ее части, которые нам больше не нужны, и начать создавать более полезные и добрые истории о себе. От обвинения себя к авторству себя Проблема не в том, что мы рассказываем истории себе, а в том, что мы принимаем их за реальность и действуем в соответствии с ними. Работа с автобиографическим нарративом направлена на то, чтобы изменить наши отношения с собственным разумом, вечно сочиняющим истории. Мы учимся использовать метакогнитивные инструменты, которые помогают нам наблюдать за собой, задавать вопросы, редактировать и переосмысливать наши истории, а не просто следовать им. Этот подход не связан с управлением симптомами или мотивацией. Он представляет собой форму переосмысления повествования для людей, которые устали анализировать себя, но не могут изменить свои чувства или образ жизни. Когда мы начинаем освобождаться от оков повествования, происходит нечто удивительное. Возвращается энергия. Принимать решения становится легче. Чувства обретают чистоту; мы чувствуем то, что чувствуем, без осуждения. Действие кажется менее рискованным. Появляется больше возможностей для игры, любопытства и экспериментов, потому что каждое движение больше не связано с экзистенциальным самоосуждением. Работа над автобиографическим нарративом не стремится «исправить» наши внутренние и внешние ландшафты, а скорее меняет точку зрения, с которой мы их воспринимаем. Это помогает нам сформировать более справедливые, доброжелательные и гибкие рамки для интерпретации и осмысления, которые открывают новые горизонты для восприятия себя и окружающих. По материалам статьи «Exhausted by Your Own Mind?» Psychology Today

Границы познания: почему мы не можем знать все?

Мы живем в эпоху, когда знание кажется безграничным: каждый день приносит новые открытия, технологии расширяют наши возможности, а информация становится доступной как никогда. Однако за этим впечатляющим прогрессом скрывается более глубокая и неизменная истина: наше познание имеет фундаментальные пределы. Это не просто временные препятствия, которые можно преодолеть с помощью более совершенных инструментов. Это органические свойства самой системы «человек в мире», определяющие не только то, что мы знаем, но и то, как мы мыслим, создаем и удивляемся. Наше путешествие к краям познания позволяет увидеть три взаимосвязанных уровня этих границ — биологический, логический и философский. Вместо того чтобы воспринимать их как тупики, можно увидеть в них источник структуры, порождающей бесконечное разнообразие вопросов и поисков. Биологический ландшафт: мир, пропущенный через призму восприятия Познание начинается с восприятия, которое напрямую зависит от нашей биологии. Наш сенсорный аппарат эволюционировал для решения конкретных задач выживания, что определяет его возможности. Мы воспринимаем ультрафиолет, инфразвук и магнитные поля не напрямую, потому что наши органы чувств настроены на другой диапазон сигналов — тот, что оказался наиболее значимым для выживания нашего вида в ходе эволюции. Наши чувства работают как специализированные интерпретаторы, выделяющие из многообразия реальности именно те данные, которые позволяют нам ориентироваться в мире и принимать решения. Мозг работает как активный конструктор реальности. Он получает от органов чувств лишь фрагменты информации — обрывистые сигналы, скудные данные, запаздывающие импульсы. Из этих неполных «кирпичиков» он мгновенно собирает цельную и рабочую модель мира. Для этого мозг использует готовые шаблоны из прошлого опыта и бессознательные прогнозы о том, что должно произойти. Он дорисовывает картину, заполняет пробелы, подставляет ожидаемые детали. Его ключевая задача — быстро извлечь из потока сигналов практический смысл: распознать угрозу, найти ресурс, понять намерение. Мозг выбирает самое полезное для выживания и действия объяснение происходящего, где практическая польза важнее фотографической точности. Эта созидательная работа особенно заметна в обыденных ситуациях. Например, в шумном кафе мы легко выделяем голос собеседника среди общего гомона — наш мозг фокусируется на значимом сигнале, отсекая фоновый шум. Когда мы видим знакомое лицо в толпе лишь мельком и под необычным углом, мозг все равно мгновенно его узнает, опираясь на ключевые черты и общий силуэт. Читая текст с опечатками, мы автоматически восстанавливаем правильные слова, доверяясь контексту и смыслу фразы. Таким образом, биологические особенности наших органов чувств и способа обработки информации формируют первооснову познания. Мозг действует как внимательный интерпретатор, который непрерывно отбирает, структурирует и осмысливает поступающие данные. Он выделяет значимые детали, соединяет разрозненные фрагменты в связное целое и строит внутреннюю модель мира. Мы воспринимаем реальность через призму этой модели — осмысленную, адаптированную и готовую к действию. Эта особенность и становится первой, фундаментальной границей на пути к объективному знанию. Логические структуры: непроницаемость внутри самих систем Если биология задает внешние рамки, то логика обнаруживает внутренние пределы самого мышления. Математики и логики XX века, стремясь создать совершенные и полные формальные системы, столкнулись с явлениями, показавшими принципиальную незавершенность любого сложного языка описания. Теоремы Геделя о неполноте продемонстрировали, что в любой достаточно богатой формальной системе (например, в арифметике) существуют утверждения, которые, будучи истинными, не могут быть доказаны средствами самой этой системы. Это означает, что познание не может быть сведено к замкнутой, самодостаточной конструкции. Всегда остается «слепое пятно», требующее выхода на метауровень, который, в свою очередь, также окажется неполным. Парадокс Рассела в теории множеств указал на схожую особенность: определенные корректно сформулированные понятия могут приводить к логическим противоречиям, обнажая границы самой основы формального мышления. Эти открытия указывают на то, что в самих основаниях логических систем могут существовать принципиальные ограничения. С точки зрения этих выводов, идеал полного и окончательного знания недостижим. Познание, таким образом, предстает не как конечное состояние, а как процесс последовательного уточнения и расширения моделей. Каждая новая теоретическая система точнее описывает определенный аспект реальности, но при этом, как правило, содержит нерешенные проблемы, которые и обозначают границы ее применимости. Философская глубина: непроходимая пропасть между опытом и миром Самый тонкий и глубокий уровень границ лежит в области философии сознания и теории познания. Иммануил Кант разделил реальность на «феномены» — мир, каким он нам является, и «ноумены» — мир вещей самих по себе. Согласно этому взгляду, наше познание по определению ограничено сферой феноменов, пропущенных через априорные категории нашего разума, такие как пространство и время. «Вещь в себе» остается принципиально недоступной для прямого познания. Эта идея находит свое яркое продолжение в современной «трудной проблеме сознания». Мы можем детально описать нейрофизиологические процессы, связанные с восприятием цвета, но не можем объяснить, как и почему эти процессы порождают конкретное субъективное переживание — например, качество «красноты». Пропасть между объективным описанием и субъективным опытом, между мозгом и сознанием, указывает на фундаментальный предел редукционистского подхода. Некоторые аспекты реальности, в том числе сама ткань нашего внутреннего мира, могут принципиально ускользать от исчерпывающего внешнего описания. Мудрость в осознании границ Осознание трех уровней пределов — биологического, логического и философского — открывает доступ к особой мудрости. Это возможность, доступная тем, кто принимает данные границы как условия задачи, а не как приговор. Именно существование этих пределов формирует интеллектуальное пространство, в котором возникают подлинный поиск и открытие. У границы известного и неизвестного рождаются вопросы, созревают гипотезы и приходят творческие озарения. Наши ограничения задают русло, по которому движется река познания, придавая этому движению направление и осмысленность. Каждое новое понимание обретает свою ценность на фоне осознанной ограниченности. Признание собственных пределов становится основой интеллектуальной зрелости, воспитывая уважение к сложности мира, изобретательность в исследовании и способность видеть в глубине незнания источник для бесконечного вопрошания. Автор: Андрей Кудрявцев

Недельный перерыв от соцсетей может улучшить психическое здоровье

В новом исследовании, опубликованном в журнале JAMA Network Open, было установлено, что молодые люди, сократив использование социальных сетей на неделю, смогли значительно снизить симптомы тревожности, депрессии и бессонницы. Участники исследования отметили, что их уровень тревожности уменьшился на 16%, депрессии — на 24,8%, а бессонницы — на 14,5%. В исследовании приняли участие 373 человека в возрасте от 18 до 24 лет, каждый из которых получил за участие 150 долларов. Участникам было предложено самостоятельно ограничить время, проводимое за экраном. Они уменьшили использование всех платформ. Результаты этого исследования вносят свой вклад в продолжающуюся дискуссию экспертов о влиянии экранного времени и социальных сетей на психическое здоровье, особенно молодых людей и подростков. Мета-исследование, опубликованное в июне 2025 года, выявило множество доказательств того, что перерыв в использовании социальных сетей в целом может быть полезен. Влияние социальных сетей на тревожность и депрессию Нидхи Гупта, доктор медицинских наук из Фонда Свободы, много писала о том, как мобильные устройства могут оказывать негативное влияние на психическое здоровье. Однако она не принимала участия в данном исследовании. Социальные сети, хотя и могут быть полезны для общения с окружающими, также могут нанести эмоциональный вред, если использовать их без должной осмотрительности. По словам доктора Гупты, «восходящее социальное сравнение», то есть сравнение себя с идеализированными образами тела и жизни других людей, способствует снижению самооценки, тревожности и возникновению депрессивных симптомов. Из-за алгоритмов платформ, направленных на привлечение аудитории, многие люди упускают из виду реальный мир, продолжая скроллить ленту. Это, по словам доктора Гупты, «снижает эмоциональную пользу от реальных взаимодействий». С развитием этих алгоритмов существует растущая вероятность того, что зацикливание на социальных сетях может отвлечь внимание от более позитивных и продуктивных событий в реальной жизни. Доктор Гупта также подчеркивает, что когда человек не двигается, а смотрит в экран, он теряет эндорфины, которые повышают настроение. Влияние социальных сетей на бессонницу Доктор Гупта цитирует «гипотезу вытеснения», согласно которой время, проведенное перед экранами, непосредственно сокращает время, отведенное на сон. Она объясняет: «Постоянные уведомления меняют механизмы вознаграждения в мозге и усиливают страх что-то упустить (FOMO), из-за чего людям становится все труднее отключаться от устройств, особенно ночью. Интересно, что исследования показывают, что даже простое наличие устройства или его присутствие в спальне, без активного использования, связано с ухудшением качества сна». Когда вы находитесь в постели в режиме онлайн, «экранное время» «вызывает состояние когнитивного и эмоционального перевозбуждения. Увлекательные каналы, новости, электронные письма и социальные взаимодействия мешают как засыпанию, так и поддержанию сна». Также есть много исследований, которые показывают, что синий свет от экранов мобильных телефонов может негативно влиять на качество сна. Однако некоторые производители телефонов предлагают функции, которые в определенной степени помогают минимизировать этот эффект. Как уменьшить зависимость от экранов и соцсетей Джон Совек, психотерапевт и психолог из Массачусетса, подчеркивает: когда речь заходит о цифровом детоксе, важно также признать, что электронные экраны стали неотъемлемой частью повседневной жизни большинства молодых людей. Он отмечает, что попытка убедить подростка полностью отказаться от экранов на неделю может оказаться неудачной для всех участников процесса. Доктор Совек рекомендует родителям обсудить с детьми проблему чрезмерного использования экранов и разработать совместный план. Обсудите, как вы оба можете сократить время, проводимое у экранов, на 25%. Он также считает, что после первоначальной корректировки, возможно, удастся сократить экранное время еще больше. Вместо того чтобы проводить время за экранами, доктор Совек предлагает организовать приятные мероприятия с друзьями или в кругу семьи, такие как игровые вечера или просто совместное времяпрепровождение. «Попробуйте выделить час после школы или перед сном, чтобы отдохнуть от экранов и насладиться веселыми занятиями с друзьями или семьей», — предлагает доктор Совек. Он также посоветовал выбрать день, когда вы сможете полностью отвлечься от социальных сетей и электронных развлечений. Непростая тема для исследований Несмотря на распространенные опасения о вреде социальных сетей, их влияние на здоровье остается сложной темой для клинического исследования. Это затрудняет получение окончательных выводов. «Рандомизированное контролируемое исследование предполагает, что участники будут разделены на две группы: одни будут использовать социальные сети, а другие — полностью воздерживаться от них. При этом будут учитываться многочисленные факторы, такие как исходное психическое здоровье, личностные особенности и факторы стресса в реальной жизни», — объясняет доктор Гупта. «Найти участников, готовых отказаться от общения в социальных сетях и придерживаться этого, было бы невероятно сложно», — добавляет она. Доктор Гупта подчеркивает, что в ходе подобных исследований важно с осторожностью интерпретировать самоопросники для скрининга, особенно в контексте психического здоровья. Люди могут недооценивать свои симптомы. Она также отмечает еще один важный аспект исследования: в среднем участники использовали социальные сети менее двух часов в день, что значительно меньше типичных для этой возрастной группы четырех-пяти часов. Это обстоятельство, по ее словам, затрудняет обобщение полученных данных. По материалам статьи «A 1-week social media break could boost your mental healt» Medical News Today

Почему мы чувствуем боль?

Боль — это универсальный опыт, но ее смысл часто от нас ускользает. Мы инстинктивно воспринимаем ее как врага, помеху, которую нужно немедленно устранить. Однако боль не является ошибкой природы. Это самый совершенный и безжалостный сигнальный механизм, который когда-либо создавала эволюция. Без способности чувствовать боль жизнь в ее сложной, хрупкой и осознанной форме была бы просто невозможна. Это фундаментальный язык, на котором наш организм говорит с нами о границах, опасностях и потерях. Давайте перестанем видеть в боли лишь тирана и попробуем расшифровать ее код. Как тело передает сигнал тревоги Все начинается с крошечных стражей — ноцицепторов. Это специализированные нервные окончания, разбросанные по коже, костям, мышцам и внутренним органам. Их задача — не чувствовать прикосновение или температуру, а обнаруживать потенциальные или реальные повреждения. Они реагируют на три вида угроз: механическую (порез, удар), термическую (ожог, обморожение) и химическую (воспаление, воздействие кислоты). Но сам факт активации ноцицептора еще не означает, что мы чувствуем боль. Это лишь первая искра. Далее сигнал по нервным волокнам, как по телеграфным проводам, мчится в спинной мозг, а оттуда — в определенные области головного мозга. И вот здесь происходит ключевое превращение: электрический импульс становится субъективным, живым переживанием. Мозг — это интерпретатор. Он оценивает сигнал в контексте: насколько это опасно? что происходит вокруг? каков мой прошлый опыт? Именно поэтому один и тот же укол может быть едва заметным у врача и невыносимым для человека в состоянии паники. Феномен фантомных болей у людей с ампутированными конечностями — прямое доказательство того, что боль рождается не в ткани, а в мозге. Нервные пути, лишенные входа, начинают подавать хаотичные сигналы, и мозг, стремясь осмыслить этот «шум», создает мучительное ощущение в конечности, которой физически уже нет. Но история на этом не заканчивается. Превращение сигнала в ощущение — это активный и многоуровневый диалог. В спинном мозге существует своеобразный «контрольный пункт» — теория воротного контроля боли. Здесь поток болевых сигналов может быть усилен, ослаблен или даже полностью заблокирован другими нервными импульсами. Например, если вы ударились и сразу же начали растирать ушибленное место, вы не просто отвлекаетесь. Вы посылаете по тем же проводящим путям поток тактильных сигналов, которые частично «закрывают ворота» для болевых, облегчая ощущение. Дальше в головном мозге включаются высшие центры, которые придают боли ее эмоциональную окраску и смысл. За это отвечает сложная сеть, включающая таламус (главный диспетчер сенсорной информации), островковую долю (которая создает физическое ощущение боли и отвращения к ней) и переднюю поясную кору (связывающую ощущение с эмоциональным страданием и вниманием). Именно здесь боль перестает быть просто сигналом «опасность в правой руке» и становится переживанием, окрашенным страхом, страданием, тревогой или раздражением. На этом уровне огромную роль играют наши ожидания, внимание и память. Спортсмен на адреналине может не заметить серьезную травму до финиша — его мозг, сфокусированный на цели, приглушает болевые сигналы. Человек с тревожным расстройством, наоборот, может интерпретировать нормальные телесные ощущения (например, учащенное сердцебиение) как признак катастрофы, усиливая дискомфорт до паники. А воспоминание о предыдущем мучительном опыте у стоматолога способно сделать обычный осмотр пыткой, потому что мозг уже настроен на ожидание угрозы. Цена жизни без боли Чтобы понять гениальность и необходимость боли, нужно представить себе жизнь без нее. Такое состояние существует — это редкое генетическое заболевание CIPA (врожденная нечувствительность к боли с ангидрозом). Люди с CIPA не чувствуют физической боли. Звучит как дар, но на деле это тяжелый приговор. Ребенок с CIPA может сломать руку во время игры и продолжать активность, усугубляя травму. Он не отдернет руку от раскаленной плиты, получив глубокий ожог. Он не почувствует воспаление аппендикса или развитие инфекции. Его тело лишено самой главной системы экстренного оповещения. В результате такие люди редко доживают до взрослого возраста, постоянно сталкиваясь с накапливающимися травмами, о которых они просто не знают. Боль — это эволюционный страж, встроенный в саму ткань жизни. Она выполняет три спасительные функции. • Защитная: заставляет нас мгновенно отдернуть руку от огня, сбросить тяжесть, прекратить движение, угрожающее переломом. • Охранная: обездвиживает нас при серьезной травме (например, переломе), вынуждая к покою, который необходим для заживления. • Обучающая: формирует мощнейшие негативные ассоциации. Однажды обжегшись о чайник, мы на всю жизнь приобретаем осторожное отношение к кипятку. Таким образом, физическая боль — это не наказание, а плата за выживание в физическом мире. Она рисует карту опасностей, очерчивая границы, за которые наш хрупкий организм заходить не должен. Зачем нужна душевная боль? Но человек — существо не только физическое. У нас есть психика, сознание, социальные связи. И эволюция, создавая сложный социальный мозг, подарила нам удивительный и мучительный инструмент — способность чувствовать психическую боль. Боль утраты, отвержения, предательства, несправедливости, стыда. С биологической точки зрения, эта боль — расширение той же сигнальной системы. Социальные связи для человека были таким же фактором выживания, как еда и безопасность. Изгнание из племени в древности было равносильно смертному приговору. Поэтому мозг «научился» использовать знакомый, болезненный язык, чтобы сигнализировать об угрозах социальному благополучию. Боль от разрыва отношений активирует те же нейронные цепи, что и физическая травма. Это не метафора: функциональная МРТ показывает, что при переживании социального отторжения «загораются» зоны, отвечающие за физическую боль (передняя поясная кора, островковая доля). Эта способность — чувствовать душевную боль — стала краеугольным камнем человечности. Она — основа эмпатии. Мы можем по-настоящему понять страдание другого, только если знаем, каково это — страдать самим. Она — источник морали и совести. Угрызения совести, чувство вины — это формы психической боли, которые удерживают нас от поступков, разрушающих социальную ткань. И она же — двигатель искусства и глубоких связей. Великая музыка, литература, живопись часто рождаются из попытки выразить, прожить или преодолеть боль. А самые прочные отношения часто выкованы в совместном преодолении трудностей и разделенных переживаниях. Чувствовать душевную боль — значит быть живым, уязвимым и способным к глубокому контакту с миром и другими людьми. Это цена за возможность любить, дружить и творить. Когда страж становится тюремщиком Однако любая гениальная система может дать сбой. Боль из спасительного стража превращается в мучительного тюремщика в двух главных случаях: хроническая физическая боль и депрессия (как форма хронической душевной боли). При хронической боли система ноцицепции выходит из-под контроля. Сигнал продолжает звучать долгое время после заживления тканей или вообще без явной физической причины. Нервные пути становятся гиперчувствительными, а мозг «учится» постоянно интерпретировать сигналы как угрожающие. Боль теряет свою сигнальную функцию — она больше ни о чем не предупреждает, кроме собственного существования, и становится самостоятельной, изнурительной болезнью. Депрессию можно рассматривать как сломанную систему психической боли. Если в норме душевная боль — это острый сигнал о потере, неудаче, одиночестве, который мотивирует нас на изменения (вернуть близкого, исправить ошибку, наладить контакт), то при депрессии этот сигнал становится постоянным, всепоглощающим фоном. Он парализует волю, лишает смысла любые действия. Мозг как бы застревает в петле, непрерывно транслируя сообщение о всеобщей безнадежности, не указывая пути к спасению. В этом состоянии боль теряет свой адаптивный смысл и становится тюрьмой для сознания. Как расшифровать сигнал, а не заглушить его Главный вызов, который нам бросает боль, — это научиться правильно ее «слушать». Наша культура часто предлагает только два пути: героическое терпение или немедленное глушение таблетками. Но есть третий путь — осознанная расшифровка. Это требует смелого внутреннего диалога. Когда возникает боль (физическая или душевная), вместо автоматической реакции «скорее прекратить!» можно задать вопросы: «О чем она сигнализирует?» Что конкретно угрожает моему телу или моему благополучию? (Травма? Токсичные отношения? Предательство ценностей?) «Насколько этот сигнал актуален?» Это свежая тревога или застарелая, навязчивая запись? (Острая травма или хроническое воспаление? Актуальное горе или незажившая старая рана?) «Какое действие она требует?» Боль — это призыв к действию. Физическая боль требует отдыха, лечения, изменения поведения. Душевная боль требует внимания к отношениям, пересмотра границ, выражения чувств, поиска поддержки. Цель — не упиваться страданием, а признать боль ценным источником информации. Иногда ее послание ясно: «Прекрати это делать, это вредит тебе». Иногда оно сложнее: «Обрати внимание на ту часть своей жизни, которую ты давно игнорируешь». Услышав и поняв сигнал, мы можем предпринять осмысленные шаги. Тогда боль, выполнив свою функцию, часто отступает. Сущность уязвимости Чувствовать боль — значит быть уязвимым. А быть уязвимым — значит быть живым. Это наша общая, неизбежная данность. Боль — это не противоположность счастью, а его неотъемлемая часть сложной картины человеческого опыта. Она очерчивает контуры нашего «я», показывает, что для нас важно, что мы можем потерять. Она — плата за способность любить так сильно, что потеря причиняет страдание, и за способность стремиться к чему-то так настойчиво, что неудача ранит. Принимая боль как сурового, но мудрого проводника, мы не становимся слабее. Мы становимся целостнее. Мы учимся отличать шум страха от тихого, настойчивого голоса истинной угрозы. Мы обретаем способность к глубокому состраданию — и к самим себе, и к другим. И в этом умении слышать, понимать и проживать свою боль, не позволяя ей разрушить себя, заключена, возможно, одна из вершин человеческой силы и мудрости. Автор: Андрей Кудрявцев

Захватывающая идея о том, что жизнь на Земле зародилась на Марсе

Как зародилась жизнь на Земле? У ученых есть теории, но они до сих пор не до конца понимают точные химические этапы, которые привели к биологическому развитию, или то, когда появились первые примитивные формы жизни. А что, если земная жизнь зародилась не здесь, а прибыла на метеоритах с Марса? Это не самая популярная теория происхождения жизни, но она остается интригующей гипотезой. Формирование и коллапс Время — ключевой фактор. Марс сформировался около 4,6 миллиарда лет назад. Земля немного моложе — ей примерно 4,54 миллиарда лет. Поверхности обеих планет изначально были расплавленными, прежде чем постепенно остыть и затвердеть. Теоретически жизнь могла возникнуть независимо на Земле и Марсе вскоре после их образования. На сегодняшний день поверхность Красной планеты, вероятно, непригодна для жизни, но ранний Марс, скорее всего, имел условия, схожие с ранней Землей. У него была защитная атмосфера и жидкая вода в виде океанов, рек и озер. Он также мог быть геотермально активным, с обилием гидротермальных источников и горячих ключей, способных обеспечить условия для возникновения жизни. Однако примерно 4,51 миллиарда лет назад каменистая планета Тейя (размером с Марс) столкнулась с прото-Землей. Этот удар привел к тому, что оба тела расплавились и затем разделились на Землю и ее Луну. Если бы жизнь зародилась до этого события, она не смогла бы его пережить. Марс, насколько известно, не переживал глобального переплавления. У Красной планеты тоже была своя доля столкновений в бурной ранней Солнечной системе, но данные говорят о том, что ни одно из них не было достаточно масштабным, чтобы полностью уничтожить планету, и некоторые области могли оставаться относительно стабильными. Таким образом, если жизнь возникла на Марсе 4,6 миллиарда лет назад, она могла продолжать эволюционировать без серьезных помех как минимум полмиллиарда лет. После этого магнитное поле Марса коллапсировало, что положило начало концу обитаемости планеты. Защитная атмосфера исчезла, оставив поверхность беззащитной перед низкими температурами и ионизирующим излучением из космоса. Вопрос времени Но что насчет Земли: как скоро после удара, сформировавшего Луну, появилась жизнь? Прослеживание древа жизни до его корней приводит к микроорганизму под названием Лука (LUCA) — последнему универсальному общему предку. Это микробный вид, от которого произошла вся современная жизнь. В 2024 году ученые из Великобритании, Нидерландов и Венгрии восстановили характеристики Луки, используя генетику и ископаемые остатки ранней жизни на Земле. Исследование показало, что Лука жил 4,2 миллиарда лет назад — раньше, чем предполагали некоторые предыдущие оценки. Лука не был самым ранним организмом на Земле, а лишь одним из множества видов микробов, существовавших в то время на планете параллельно. Они конкурировали, сотрудничали, выживали в борьбе со стихиями, а также отражали атаки вирусов. Если небольшие, но достаточно сложные экосистемы присутствовали на Земле около 4,2 миллиарда лет назад, значит, жизнь должна была возникнуть еще раньше. Но насколько раньше? Новая оценка возраста Луки — 360 миллионов лет после формирования Земли и 290 миллионов лет после удара, сформировавшего Луну. Известно, что за эти 290 миллионов лет химия каким-то образом превратилась в биологию. Было ли этого времени достаточно, чтобы жизнь зародилась на Земле, а затем разветвилась в экосистемы, существовавшие во времена Луки? Гипотеза о марсианском происхождении земной жизни позволяет обойти этот вопрос. Согласно ей, виды марсианских микроорганизмов могли попасть на Землю на метеоритах как раз вовремя, чтобы воспользоваться благоприятными условиями, сложившимися после формирования спутника. Такая хронология может быть удобна для этой идеи. Однако доцент кафедры химии в Школе химических наук Дублинского городского университета Шон Джордан отметил, что 290 миллионов лет достаточно для того, чтобы химические реакции произвели первые живые организмы на планете, а биология впоследствии диверсифицировалась и усложнилась. Пережить путешествие Реконструированный геном Луки указывает, что он мог получать энергию из молекулярного водорода или простых органических соединений. Вместе с другими доказательствами это говорит о том, что среда его обитания была либо системой мелководных гидротермальных источников, либо геотермальным горячим источником. Современная теория происхождения жизни предполагает, что подобные условия на ранней Земле создали среду для возникновения жизни из неживой химии. Геном Луки также содержал биохимические механизмы, которые были способны защищать его от высоких температур и ультрафиолетового излучения — реальных опасностей в то время. Однако далеко не факт, что ранние формы жизни могли перенести путешествие с Марса на Землю. И в геноме Луки нет ничего, что указывало бы на особую приспособленность к космическим полетам. Чтобы добраться до Земли, микроорганизмам потребовалось бы пережить первоначальный удар о поверхность Марса, высокоскоростной выброс из марсианской атмосферы и путешествие в вакууме космоса под воздействием космических лучей. Затем им пришлось бы выдержать высокотемпературный вход в земную атмосферу и еще одно столкновение с поверхностью. Это последнее событие могло бы доставить их в среду, к которой они были бы отдаленно приспособлены. «Вероятность всего этого кажется мне довольно призрачной. Каким бы трудным ни казался переход от химии к биологии, он кажется мне куда более вероятным, чем идея, что этот переход произошел на Марсе, после чего жизненные формы пережили путешествие к Земле и адаптировались к совершенно новой планете. Впрочем, я могу и ошибаться» — прокомментировал Джордан. Также важно обратиться к исследованиям о возможности выживания микроорганизмов при межпланетных перелетах. На данный момент похоже, что лишь самые выносливые микроорганизмы могли бы пережить путь от Марса до Земли. Это виды, приспособленные к защите от радиации и способные выживать в обезвоженном состоянии, образуя споры. Но если популяция микроорганизмов окажется запертой внутри достаточно крупного метеорита, она может быть защищена от большинства суровых условий космоса. Некоторые компьютерные симуляции даже подтверждают эту идею. Дальнейшее моделирование и лабораторные эксперименты для ее проверки продолжаются. Это поднимает другой вопрос: если жизнь попала с Красной планеты на Землю в первые 500 миллионов лет существования Солнечной системы, почему за последующие четыре миллиарда лет она не распространилась с Земли дальше? Возможно, люди все-таки не марсиане. По материалам статьи «Are we the Martians? The intriguing idea that life on Earth began on the red planet» The Conversation

«Тайная история» — крёстный и убийца «dark academia»

«Dark academia» — эстетика, романтизирующая учёбу, классическую литературу и интеллектуальный аристократизм, — на поверку может быть не столько вдохновляющей, сколько разрушительной. И если у этого направления есть священный текст, то это, безусловно, «Тайная история» Донны Тартт. Книга, которая одновременно создала и убила жанр, став его крёстным отцом и палачом. «Dark academia» обладает шармом, — нет никаких вопросов к тем, кто искренне любит эту эстетику и эти (увы, одни и те же, так как списки не обновляются) книги. Направление внесло вклад в популяризацию изучения классической литературы, иностранных языков (и латыни), мировой культуры в общем. За одно это «dark academia» следует как минимум признавать и ценить наравне с научной фантастикой (взбудоражившей интерес к кибернетике и космосу) и антиутопией (сделавшей из нас философов). Любить первый роман Тартт, как говорится, есть за что. И всё же жаль — бесконечно жаль, — что именно «Тайная история» стала неким катехизисом направления. А ведь у книги был огромный потенциал. «Тайная история» уничтожает «dark academia» точно так же, как Эми Эллиотт-Данн из «Исчезнувшей» уничтожает образ идеальной девушки. И если в случае «Исчезнувшей» это комплимент, то в случае «Тайной истории» — нет. Говорят, критиковать лучше с похвалы. Что в романе работает? Атмосфера Аудитории с дискуссиями, опустевшие библиотеки, парки, твидовые пиджаки — всё в том виде, в котором полюбилось многим. Литературный язык и авторский стиль У Тартт есть несомненный «почерк». Отдельные фрагменты романа действительно хочется перечитать. Кругозор автора Тартт получила классическое гуманитарное образование, и это чувствуется. Достоевский (пусть не совсем к месту), латынь, Древняя Греция. Некоторые проблески в характерах героев. Лишь проблески. Что же не так с дебютным романом Тартт? Попытка писателя быть Достоевским Натужность этого чересчур бросается в глаза. Любое сравнение, любая метафора, любая аллюзия должны быть как позвоночник — то есть «прощупываться, но не выпирать». У Тартт — выпирает. Реверансы «Преступлению и наказанию» не усиливают напряжение и не открывают для читателя манящую «анфиладу цитат» (как в «Волхве» Фаулза, к примеру), а лишь напоминают читателю: он читает не то самое великое произведение, а лишь книгу эпигона. Герои, которым не сопереживаешь Мы вступаем в зону субъективности. Постараемся посмотреть на историю под новым углом: персонажи «Тайной истории» — конфеты с красивым кондитерским оформлением, но без начинки и со слабо выраженным вкусом. Это, к слову, одна из причин, почему герои (Ричард, Генри, Фрэнсис, Чарльз, Камилла) могут нравиться, ведь пустоту творческий человек может заполнить собственными домыслами, — и вот герои уже интереснее, глубже. Они будто те ароматические свечи, чей запах тебе непонятен и даже неприятен, пока кто-то не скажет, что это «белый чай». А ведь потенциал был, — но характеры не получают развития. Животный страх, испытываемый героями, не делает их внутренний мир содержательнее, а проблемы — правдоподобнее. Почему у Достоевского получалось, если не брать в расчёт то, что это, — извините, — Достоевский? Причина проста: Фёдор Михайлович уделял огромное внимание той самой «диалектике души». Русский писатель погружался в тёмные недра души и не боялся сталкивать противоположные начала. В «Тайной истории» подобного нет. Остались только инстинкт и интеллектуальные потуги. Скучный… А что там с жанром? Строго говоря, «Тайная история» — не детектив. Скорее квазидетектив: кто убийца, мы знаем с самого начала. Так что перед нами куда более сложный, требующий тонкости и мастерства жанр, ведь внимание должны удерживать персонажи; их мотивы, психология, философия (авторская или подвергшаяся осуждению автора). В «Тайной истории» идейное содержание — самая слабая сторона. Герои аморальны и при этом искусственны (ужасное сочетание, ведь даже откровенные подлецы могут быть очаровательными, — вспомним Паратова или Свидригайлова). В их редкую добродетель не веришь так же, как и в их вынужденное злодейство. Они — ни то ни сё; и это хуже, чем вариант, при котором они были бы мерзкими, отталкивающими. Убийца «dark academia» И вновь субъективность. «Тайная история» выделяет всё губительное и плохое, что только есть в эстетике образованности и «оксфордианства». «Тайная история» сотворила невероятное: ненадолго вызвала отвращение к направлению. Ум и книги, как говорила одна волшебница, — ещё не самое важное. Без великодушия, без поиска истины, без умения интуитивно ощущать красоту и понимать чувства других людей, — без всего этого нет искусства. Да и человека нет. Поэтому «Тайная история» — это история больших надежд и больших разочарований.

От медведя до колибри: кто и как впадает в спячку

Спячка — один из самых изящных способов, которыми природа помогает животным пережить трудные времена. Запускается спячка не случайно. У животных есть своего рода внутренний «переключатель», который реагирует на сигналы окружающей среды: дни становятся короче, температура падает, а еды все меньше. Ученые называют этот механизм HIT (Hibernation Induction Trigger), и хотя он пока изучен не до конца, точно известно одно: к зиме животные начинают готовиться заранее. Осенью они усиленно едят и накапливают жировые запасы, особенно бурый жир — своеобразную «батарейку», которая помогает согреваться и дает энергию, когда приходит время просыпаться. Но происходит это у всех по-разному, и иногда настолько необычно, что кажется, будто нарушаются законы биологии. Давайте познакомимся с самыми интересными «сонями» из мира животных. Бурый медведь Медведи — самые знаменитые зимние «сони», хотя их состояние скорее похоже на глубокий сон, чем на классическую спячку. Температура тела падает не сильно, животное может шевелиться, а медведицы даже рожают детенышей прямо в берлоге. При этом организм умудряется перерабатывать отходы так, что они не накапливаются — своеобразная система внутреннего «рециклинга», помогающая выжить без еды и воды месяцами. Альпийский сурок Фраза «спит как сурок» появилась не просто так. Эти пушистые горные жители действительно проводят во сне больше полугода. Перед зимой сурки усердно едят и накапливают жир, а затем всей семьей укладываются в норе. Причем делают это с умом: молодых особей размещают в самом теплом месте, а взрослые окружают их живым «одеялом». Даже во сне сурки действуют сообща — периодически просыпаются одновременно, а при сильных морозах могут внепланово проснуться и «включить обогрев», согревая нору теплом своих тел. Сибирский углозуб Настоящий чемпион выживания. Это земноводное может переживать не только зиму, но и годы, проведенные в замерзшем состоянии. В роли защитного вещества здесь выступает глицерин, который пропитывает ткани и не дает льду разрушить клетки. Углозуб — единственная амфибия, освоившая зону вечной мерзлоты, и один из самых поразительных примеров спячки в природе. Американский лопатоног Не всякая спячка связана с холодом. Амфибии из засушливых районов Северной Америки, лопатоноги, засыпают тогда, когда вокруг становится слишком жарко и сухо. Они зарываются глубоко в грунт на дне пересыхающих водоемов и пережидают неблагоприятный период под землей. Помогают им в этом необычные твердые наросты на лапах, которые превращают этих существ в отличных землекопов. Серый мышиный лемур Кажется, что в тропиках спячке не место, но серый мышиный лемур с этим не согласен. Во время сухого и относительно прохладного сезона на Мадагаскаре эти крошечные приматы впадают в оцепенение, экономя энергию. Интересно, что зимовать вместе предпочитают только самки, а самцы выбирают уединение. Для приматов такой способ адаптации — большая редкость. Колибри У этих миниатюрных птиц жизнь идет на бешеной скорости: сердце колибри может биться до 500 раз в минуту, а есть им нужно почти постоянно. Но ночью добывать пищу невозможно, и тогда птицы переходят в экстремальный энергосберегающий режим — состояние, близкое к анабиозу. Температура тела резко падает, пульс замедляется, и крошечный организм словно ставит жизнь «на паузу» до рассвета. Американская лесная лягушка Эта лягушка основательно готовится к зиме. В ее крови повышается уровень веществ с защитным эффектом, а в печени накапливаются запасы гликогена. Когда температура падает, эти запасы превращаются в сахар, и организм лягушки словно пропитывается сладким «антифризом». Он понижает точку замерзания, поэтому лед образуется снаружи клеток, не повреждая их изнутри. Именно этот хитрый механизм помогает лягушке переживать морозы без вреда для организма. Американский белогорлый козодой Среди птиц настоящая зимняя спячка — большая редкость, но белогорлый козодой умеет и это. Часть популяций улетает на юг, а другие предпочитают переждать холод, затаившись среди камней. В таком состоянии их жизненные процессы сильно замедляются, что позволяет обойтись без перелетов. Шмели У шмелей спит не вся семья, а только молодые матки. Осенью вся колония погибает, а молодые оплодотворенные матки зарываются в землю и засыпают до весны. С первыми теплыми днями они просыпаются и начинают строить новую колонию — цикл жизни запускается заново. Лесной еж Ежи впадают в спячку не всегда и не везде — все зависит от климата. У самцов этот процесс тесно связан с гормонами и длиной светового дня, у самок — с температурой и доступностью пищи. До конца не ясно, как ежам удается «следить» за условиями на поверхности, находясь глубоко под землей, но периодические пробуждения, вероятно, помогают им держать ситуацию под контролем. Может ли человек впасть в спячку? Интересно, что с точки зрения эволюции люди вовсе не так уж далеки от способности впадать в спячку. Считается, что этот механизм появился у очень древних предков млекопитающих, а значит, где-то глубоко в нашей нервной системе могут скрываться «спящие» элементы, отвечающие за подобный режим. Существуют даже гипотезы, что древние люди могли пережидать суровые периоды в состоянии, похожем на гибернацию, хотя прямых доказательств этому пока нет. Но если посмотреть на это с практической стороны, становится ясно: современному человеку такая суперспособность вряд ли пошла бы на пользу. Наш организм плохо переносит долгую неподвижность — мышцы слабеют, кости теряют прочность, возникают проблемы с сосудами и суставами. В отличие от животных, у нас нет встроенных «защитных систем», которые автоматически предотвращают эти последствия. Поэтому прежде чем мечтать о человеческой спячке, ученым еще предстоит разобраться, как сделать ее безопасной — если это вообще возможно. Выходит, спячка — это не просто длительный сон, а сложная и тонко настроенная стратегия выживания. Каждое из рассмотренных в статье животных по-своему решает одну и ту же задачу: как пережить время, когда мир вокруг становится негостеприимным. И чем больше мы узнаем о таких механизмах, тем сильнее удивляемся изобретательности природы.

Почему экранизации книг так часто разочаровывают

В конце 2025 года в прокат вышел фильм «Хамнет» режиссера Хлои Чжао. Многие поклонники одноименной книги Мэгги О'Фаррелл, возможно, ощущают знакомую смесь волнения и тревоги перед просмотром. Они могут задаваться вопросом, как кинолента воплотила на экране проникновенный образ жены Шекспира, Агнес, и потерю их сына. Есть восторг от того, что любимая история обретает зримое воплощение. Но есть и тихий страх: а вдруг фильм окажется непохожим на ту версию, которая уже есть в голове. Вразрез с образом Для многих людей книги — не просто прочитанный текст, а еще и мысленная визуализация, где воплощаются целые миры. Когда экранизация не совпадает с этими личными образами, часто наступает разочарование. Именно в этот момент зритель может подумать или сказать вслух: «А я себе это представлял совсем не так». Причина такой реакции кроется в когнитивном процессе чтения. Для большинства он включает в себя создание образов в мысленном взоре: сцены, события и персонажи — какими бы смутными или яркими ни были впечатления. Ментальная визуализация может усиливать удовольствие от чтения, глубже погружая в мир произведения. Люди редко останавливаются, чтобы изучить эти внутренние образы, понять, как они формируются. Осознание приходит, когда собственное представление рушится из-за несовпадения с изображением на экране. Именно этот разрыв между ментальными и материальными образами способен приводить к чувству неудовлетворенности, разочарованию и даже дезориентации. Экранизации могут вызывать реакцию «я представлял это иначе», однако сама эта жалоба имеет гораздо более долгую историю. Профессор английской литературы в Кардиффском университете и ведущий международный эксперт в области иллюстраторских исследований Джулия Томас, ссылаясь на свои научные работы, отметила, что такого рода претензии уходит корнями в докинематографическую эпоху XIX века. В то время иллюстрации — изображения, появлявшиеся в книгах, журналах и газетах — все чаще рассматривались как угроза для читательского воображения. Полиграфические технологии позволили добиться невиданного ранее распространения изображений, поэтому любые тексты стали украшать картинками. Это породило новые опасения относительно влияния иллюстраций на мысленные образы читателей. Критики забеспокоились, что они лишают читателей возможности самостоятельно представлять описанные сцены в произведениях. Увидев, как иллюстратор Джордж Крукшанк изобразил Феджина из романа «Приключения Оливера Твиста», читателю уже было трудно вообразить этого персонажа иначе. Особая проблема возникала с книгами, которые изначально публиковались без иллюстраций, а позднее переиздавались уже с ними. К тому моменту люди уже успевали создать собственные образы персонажей и сцен. Многие описывали чувство недовольства и дискомфорта, когда картинки не совпадали с их представлениями. Рецензенты отмечали, что читателям, уже создавшим в воображении героев, крайне трудно примириться с новыми изображениями. Даже художник Эдвард Бёрн-Джонс, иллюстрировавший несколько классических текстов, включая произведения Джефри Чосера, признавал разочарование, возникающее, когда картинки не совпадают с тем, что родилось в воображении. Афантазия Однако не все встречали иллюстрации с разочарованием. Для многих читателей тексты с картинками были источником удовольствия, особенно для тех, кто не мог формировать образы во время чтения. Термин «афантазия» для описания отсутствия мысленного взора ввели недавно. Считается, что около 4% населения планеты не способны к ментальной визуализации. Хотя само это слово не использовалось в XIX веке, в дискуссиях об иллюстрированных книгах часто признавалась ценность изображений для читателей, не представлявших себе описанное. Писатель и карикатурист Джордж дю Морье утверждал, что иллюстраторы работают в первую очередь для таких людей, которых, как он полагал, было большинство. У читателей и зрителей с афантазией визуального несоответствия нет, поскольку предварительные образы у них не формируются. В XIX веке те, кто страдал такой проблемой, могли наслаждаться книгами с картинками без того дискомфорта, о котором говорили другие. Сегодня такие люди могут смотреть экранизации без заранее сложившихся визуальных ожиданий. В этом смысле экранные адаптации могут быть не только менее раздражающими, но и в чем-то освобождающими, превращая слова со страниц в образы, которые воображение не может воспроизвести. Однако для тех, кто визуализирует во время чтения, разочарование от экранизации не обязательно означает провал фильма или мысленного представления. Напротив, это редкая возможность заглянуть в работу внутреннего взора и понять, насколько личным на самом деле является погружение в произведение. Это повод спросить у себя: «Почему я визуализировал это по-другому?». Это несоответствие также говорит о том, что люди видят и чего не замечают, когда читают. По материалам статьи «‘That’s not how I pictured it’ – why book-to-film adaptations so often disappoint» The Conversation