Три больших скандала в истории психологии

Психология широко известна не только как одна из самых молодых наук, но и как древнейшее искусство исцелять душу, и главное ее условие всегда было простым и понятным: доверие. Люди становятся уязвимыми на приеме не просто так, они открываются только если точно знают — все сказанное безопасно, никто этого не услышит и этим не воспользуются против тебя. Чуть ли не священные заповеди профессии: «не навреди» и «все, о чем мы здесь говорим, останется между нами». Но история психологии показывает: жизнь не раз бросала этим принципам серьезный вызов — иногда настолько серьезный, что вставала необходимость выбирать между интересами одного человека и безопасностью всего общества. Как минимум три громких скандала в свое время потрясли профессиональное сообщество до основания. Каждый из них заставил психологов (и вообще всех вокруг) задуматься: где заканчивается долг перед клиентом и начинается ответственность перед миром? Отчет Хоффмана и психологи на службе ЦРУ 2015 год — на столе у судьи оказывается большой доклад после проведенного расследования психолога Леонарда Хоффмана. Результаты отчета ошеломляют — согласно им, специалисты по психологии работали бок о бок с сотрудниками ЦРУ, помогая им «совершенствовать» методы допроса подозреваемых после трагедии 11 сентября. Иногда это было лишение сна на несколько суток, иногда настоящие пытки водой, иногда полная изоляция (люди уходили в себя на годы). Психологи оправдывали это красивыми словами про науку и государственное благо, несмотря на то, что принцип «не навреди» как будто уходил на второй план. Общество разделилось на два лагеря. Были те, кто говорил: если ты врачеватель душ, никакая война с терроризмом не сможет оправдать такие поступки — пытки не становятся научными исследованиями только потому, что их организует солидная организация. И были те, кто до последнего цеплялся за идеи секретности и лояльности стране. АПА (Американская Психологическая Ассоциация) получила серьезнейшее обвинение в том, что шла на поводу у государства ради слабых этических стандартов. В результате скандала были срочно пересмотрены кодексы профессии психолога. Было запрещено всяческое участие психологов в «жестких» допросах, что позволило с нуля по кирпичику пересобрать доверие общественности к профессии. Главный урок, который показала эта история — профессиональная этика может подвергнуться огромному давлению снаружи, но именно в этот момент она нужна больше всего. Случай Тарасофф: границы конфиденциальности Во время курса добровольной психотерапии, проводимой в университетской клинике Калифорнии, клиент по имени Просенжий Поддар сообщил своему психотерапевту, доктору Муру, о намерении убить некую Татьяну Тарасофф. Девушка не отвечала на его чувства, хотя однажды поцеловала его, пообещав таким образом близость (так считал Поддар). По окончании данной сессии доктор обсудил случай с двумя коллегами, и они решили, что клиент должен быть госпитализирован. Мур позвонил в полицию с запросом о помощи в принудительной госпитализации молодого человека. Три офицера полиции задержали Поддара, но после беседы с ним решили, что он вменяем и вполне ответственен за свои действия. Взяв с него обещание не подходить к Татьяне, они отпустили его. Поддар больше не вернулся в клинику для продолжения терапии. Два месяца спустя он убил Татьяну. Родители девушки подали в суд на клинику, психолога и полицию. Так началось затяжное слушание с главным вопросом: что важнее — терапевтическая тайна или чья-то страдающая (или спасаемая) жизнь? Верховный суд Калифорнии сформулировал правило для всех будущих случаев такого рода: право клиента на конфиденциальность работает только до тех пор, пока под угрозой не оказывается другой человек. Как только риски становятся слишком большими — долгом врача становится предотвращение беды, причем разумным и деликатным способом. Имя Тарасофф стало нарицательным для случая «duty to warn» (обязан предупредить): оно включено во все западные кодексы практикующих специалистов как сигнал тревоги для пограничных ситуаций терапии. Таким образом, золотое правило психологии получило серьезную оговорку: конфиденциальность терапевта незыблема только до того момента, пока речь идет об исцелении одной души, а не о жизни другой. Скандал Сирила Берта Если первые две истории имеют явную моральную окраску с этическими вопросами («Перед кем отвечает психолог?», «Как охраняется базовое доверие в терапевтических отношениях?»), история Сирила Берта разоблачила саму цель всей науки быть честной для общества. Берт был главной звездой британской психологии середины XX века — все верили его выводам про то, что интеллект почти целиком определяется генами (он якобы исследовал сотни близнецов-погодок разных семей). Его работы использовали политики для распределения бюджета образования и... попросту ставили крест на стараниях детей из менее престижных семей. Если гены все решают — зачем пытаться их исправить средой? Все бы ничего, если бы после смерти автора столь популярных исследований его коллеги случайно не обнаружили сфальсифицированные статьи, поддельные данные экспериментов и даже выдуманных соавторов! Оказалось, что придуманные «ученые» сочиняли отзывы друг другу под одной фамилией. Этот громкий провал раскрыл перед обществом очевидную вещь: один недобросовестный ученый способен подорвать доверие сразу ко всей области знаний. А ошибки или ложь знаменитости начинают жить собственной жизнью много позже того момента, как оригинальный подлог становится явным фактом. Что осталось после? Каждая из этих историй стала чем-то вроде шоковой терапии для психологии как живой профессии. Возможно, поэтому современные принципы работы психолога могут показаться сложными или излишне регламентированными, но за каждым пунктом этих правил стоит реальный опыт, сделавший профессию безопаснее — и для терапевта, и для клиента.

Утомленные собственным разумом

Существует особый вид переутомления, который не связан с внешними стрессовыми факторами или перегрузками на работе. Оно появляется в результате внутренних конфликтов, когда наше сознание интерпретирует наши действия и чувства в негативном ключе. Вы, вероятно, знаете, как утомительно постоянно анализировать, осуждать и допрашивать себя. Это тяжелая умственная работа, требующая переосмысления каждого чувства, реакции, желания и решения. И за все это приходится платить высокую цену. Люди, склонные к постоянному внутреннему анализу, вдумчивы, умны, психологически грамотны и обладают большим опытом. Они читают книги, посещают психотерапию и могут объяснить свои модели поведения, часто в мельчайших деталях. Но, несмотря на это, они продолжают чувствовать себя в ловушке. Зачастую не только работа, но и мысли о том, кто они такие, какими должны быть и почему им всегда чего-то не хватает, становятся причиной их внутреннего истощения. В их сознании возникают крайне негативные и разрушительные интерпретации их действий, решений, чувств и ценностей. Если бы кто-то другой придумал о них такие вещи, мы бы назвали их жестокими. Этот вид внутреннего истощения охватывает множество переживаний, которые мы обычно считаем отдельными: эмоциональное выгорание, синдром самозванца, хроническую неуверенность в себе, стыд, мыслительную руминацию, прокрастинацию. Часто это характерно для людей, которые внешне выглядят хорошо и добиваются успеха, но внутри чувствуют глубокое истощение. Именно поэтому отдых может не приносить удовлетворения: внутренний критик всегда готов испортить все. Когда инсайт не приносит свободы Мы живем в обществе, которое высоко ценит самопонимание. Инсайт рассматривается как ключ к свободе. Многие верят, что если они смогут понять, почему они такие, какие есть — их детство, стиль привязанности, пережитые травмы или особенности нервной системы — то это, безусловно, поможет им изменить свою жизнь к лучшему. Однако многие люди сталкиваются с более тревожной реальностью. Они осознают причины своих действий, но все равно чувствуют себя застрявшими. Они понимают, почему они слишком много думают, откладывают дела на потом, стараются угодить другим, быстро устают или чувствуют себя хронически неспособными. Они могут найти объяснения в семейной динамике, школьном опыте, социальных условиях или особенностях своей нервной системы. Их внутренний критик не просто критикует; он изощрен, красноречив и безжалостен. Он приводит убедительные аргументы и собирает доказательства. И поскольку это звучит разумно, люди склонны верить ему. Это то, что называется «нарративной ловушкой». Нарративная ловушка возникает, когда мы оказываемся в плену жесткой, устаревшей или несправедливой истории о себе, которая кажется нам правдой. Мы оказываемся в рамках дисфункциональной и неадаптивной интерпретации, за пределы которых уже не можем выйти. Мы словно сами себе и обвинитель, и ответчик в бесконечном внутреннем судебном процессе. Симптомы, такие как беспокойство, истощение, низкая самооценка, самосаботаж и даже ненависть к себе, — это лишь внешние проявления. Истинная причина кроется в токсичной истории, которая скрывается за ними. Мы — существа, рассказывающие истории, и в этом одновременно кроется и проблема, и решение Люди — это существа, которые постоянно рассказывают истории о своем опыте. Мы отбираем определенные факты, связываем их в причинно-следственные цепочки и оцениваем, какое значение эти связи имеют для нас и нашего места в мире. Эта удивительная способность позволяет нам извлекать уроки из прошлого, находить смысл в настоящем и мечтать о будущем. Однако за это приходится платить. Как только история становится знакомой и привычной, она перестает быть историей и начинает казаться реальностью. Наше сознание, которое создает истории, постоянно фильтрует факты из нашей жизни. Чтобы избежать когнитивного диссонанса, мы учитываем только те факты, которые не противоречат нашей текущей истории. Именно так наши истории превращаются в основные убеждения, формируя наш жизненный опыт. Многие из нас испытывают истощение не из-за недостатка мотивации, стойкости или дисциплины, а потому, что мы живем в условиях постоянной интерпретации. Каждая ошибка кажется нам проявлением нашей внутренней неправильности или несостоятельности как людей. Каждое сомнение усиливает наши сомнения, а каждый успех кажется незначительным или находит оправдания. Это приводит к тому, что мы постоянно находимся под внутренним наблюдением. Мы не просто действуем, но и оцениваем свои действия, постоянно критикуя себя. Мы не просто испытываем чувства, но и осуждаем их, подвергая сомнению. Неудивительно, что наша нервная система не может нормально функционировать в таких условиях. Истинное желание: эпистемическое облегчение Часто мы не совсем правильно понимаем, чего хотим и в чем нуждаемся. Мы не стремимся к тому, чтобы стать более уверенными в себе в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие — в глянцевом, мотивирующем смысле. Мы не ищем позитивного мышления или утверждений, которые кажутся нам не соответствующими действительности. Мы не хотим, чтобы нас «исправляли», оптимизировали или превращали в кого-то другого. На самом деле мы хотим лишь одного — облегчения. Более конкретно, эпистемического облегчения — избавления от постоянного самоосуждения и самокритики, которые отнимают у нас силы. Мы стремимся освободиться от враждебных интерпретаций и искаженных взглядов. Мы хотим перестать верить всему, что говорит нам наш разум. Мы стремимся к внутренней гармонии, а не к внутренней войне. Мы желаем действовать без постоянной неуверенности в себе и самообвинения. Мы жаждем чувствовать себя абсолютно законными, несмотря на всю нашу сложность и великолепные противоречия. Нам необходимо развить в себе авторитет повествователя. Это не значит, что мы должны постоянно контролировать свои мысли или пытаться навсегда подавить голос внутреннего критика (что невозможно). Авторитет повествователя подразумевает, что мы перестанем попадать в ловушку своей разрушительной истории. Мы научимся воспринимать ее как историю, а не как ужасную правду о себе. Это позволит нам обратить внимание на свою историю, наблюдать за ней, понимать ее происхождение, закономерности и функции. Мы сможем отбросить те ее части, которые нам больше не нужны, и начать создавать более полезные и добрые истории о себе. От обвинения себя к авторству себя Проблема не в том, что мы рассказываем истории себе, а в том, что мы принимаем их за реальность и действуем в соответствии с ними. Работа с автобиографическим нарративом направлена на то, чтобы изменить наши отношения с собственным разумом, вечно сочиняющим истории. Мы учимся использовать метакогнитивные инструменты, которые помогают нам наблюдать за собой, задавать вопросы, редактировать и переосмысливать наши истории, а не просто следовать им. Этот подход не связан с управлением симптомами или мотивацией. Он представляет собой форму переосмысления повествования для людей, которые устали анализировать себя, но не могут изменить свои чувства или образ жизни. Когда мы начинаем освобождаться от оков повествования, происходит нечто удивительное. Возвращается энергия. Принимать решения становится легче. Чувства обретают чистоту; мы чувствуем то, что чувствуем, без осуждения. Действие кажется менее рискованным. Появляется больше возможностей для игры, любопытства и экспериментов, потому что каждое движение больше не связано с экзистенциальным самоосуждением. Работа над автобиографическим нарративом не стремится «исправить» наши внутренние и внешние ландшафты, а скорее меняет точку зрения, с которой мы их воспринимаем. Это помогает нам сформировать более справедливые, доброжелательные и гибкие рамки для интерпретации и осмысления, которые открывают новые горизонты для восприятия себя и окружающих. По материалам статьи «Exhausted by Your Own Mind?» Psychology Today

Как птицы используют обоняние: от узнавания родни до навигации в океане

Когда речь идет о птицах, в голове возникает либо их красочное оперение (роскошный хвост павлина, ярко-синий цвет зимородка), либо их голоса (от соловьиных трелей до воркования голубя или крика сойки). Поэтому легко предположить, что зрение и слух — главные чувства, с помощью которых эти птицы исследуют окружающую среду и общаются друг с другом. Однако обоняние также жизненно важно: оно помогает им ориентироваться в пространстве, находить пищу и даже взаимодействовать с сородичами. Но это чувство часто недооценивают или вовсе игнорируют. Ошибка исследователя Частично в этом виноваты влиятельные натуралисты XIX века, такие как Джон Джеймс Одюбон. Его ранние опыты с грифами-индейками привели к выводу, что те не способны чувствовать запахи и, должно быть, полагаются на зрение в поисках добычи. Он показывал грифам изображения мертвых овец, и птицы клевали их. Но когда Одюбон прятал гниющие останки под растения, птицы их полностью игнорировали. Однако более поздние исследования выявили ошибки в работе натуралиста: грифы-индейки предпочитают более свежее мясо и находят его по запаху, даже если оно скрыто от глаз. Острое обоняние этих птиц пригодилось инженерам нефтяной компании в Калифорнии 1930-х годов. Рабочие столкнулись с утечками на 42-мильном газопроводе и заметили, что грифы часто собираются в этих местах. Сам по себе природный газ не имеет запаха, но в него добавляют химическое вещество этилмеркаптан, чтобы человек мог уловить характерный «яичный» запах на близком расстоянии. Этилмеркаптан также выделяется при разложении мяса, поэтому грифы ассоциируют его с пищей. Инженеры использовали это в своих интересах: они намеренно закачивали большие дозы этилмеркаптана и, наблюдая за скоплением грифов, точно определяли места утечек для последующего устранения. Роль обоняния в поведении птиц В последнее время ученые активно исследуют многочисленные способы использования обоняния птицами в дикой природе. Биолог Джои Бакстер из Шеффилдского университета изучает вопрос о том, используют ли длиннохвостые синицы свое обоняние для узнавания родственников. Подобно тому, как люди часто помогают с воспитанием детей своим ближайшим родственникам, длиннохвостые синицы в сезон размножения кормят птенцов, принадлежащих их братьям и сестрам, родителям и собственным детям. Как именно эти маленькие птицы определяют, кто является, а кто не является их близким, пока до конца не ясно, но ключ к разгадке может скрываться в запахе. По словам Бакстера, скворцы и лазоревки, в свою очередь, используют обоняние, чтобы находить пахучие растения, такие как тысячелистник, борщевик и бузина, и вплетать в свои гнезда. Содержащиеся в этих растениях соединения защищают птенцов от паразитов, подобно тому, как люди используют цитронеллу для отпугивания комаров. Птенцы удодов вырабатывают собственную химическую защиту. Это яркие птицы с длинным изогнутым клювом и характерным оранжевым хохолком. Из копчиковой железы, расположенной чуть выше хвоста, молодые удоды выделяют густой, темный и дурно пахнущий маслянистый секрет, в котором содержатся полезные бактерии. Они расщепляют секрет на едкие химические соединения, которые сдерживают распространение микробов. Национальный символ Новой Зеландии — нелетающая птица киви — ведет преимущественно ночной образ жизни и питается червями и насекомыми, которых добывает из-под земли, поэтому во время кормежки она не может полагаться на зрение. Вместо этого у киви на самом кончике длинного клюва расположены ноздри, чтобы буквально вынюхать подземную добычу. Большие конюги — маленькие черные морские птицы — пахнут мандаринами. Этот запах, вырабатываемый особыми перьями, участвует в социальной коммуникации. Как самцы, так и самки конюг трутся клювом о затылок другой птицы, чтобы как следует вдохнуть этот аромат, оценивая с его помощью качества потенциального партнера. Качурки и тайфунники преодолевают сотни километров над открытым океаном в поисках пищи, используя свое обоняние, чтобы уловить диметилсульфид (ДМС) — химическое вещество, вырабатываемое фитопланктоном. Этот запах, который часто сравнивают с запахом вареной капусты, указывает на те участки, где, скорее всего, много еды. Кроме того, различная интенсивность этого вещества позволяет птицам создавать в голове своего рода обонятельную карту для навигации при возвращении в свои гнезда на суше. К сожалению, эта впечатляющая обонятельная способность может доставить птицам неприятности. Океанический пластик вызывает цветение фитопланктона, который выбрасывает в воздух большое количество ДМС. Морские птицы могут быть сбиты с толку, приняв этот запах за сигнал к кормежке, и заглотить смертельно опасный пластик. Из-за своей зависимости от обоняния при поиске пищи птицы, чувствительные к ДМС, к которым также относятся альбатросы, проглатывают пластик почти в шесть раз чаще, чем другие виды. Важное чувство для всех Как и в случае с птицами, обоняние человека исторически тоже недооценивалось во многом из-за глубокомысленных рассуждений ученых XIX века. На самом деле люди способны различать огромный диапазон запахов. Давний эксперимент 2006 года сотрудников Калифорнийского университета в Беркли и Университета штата Пенсильвания показал, что участники исследования с завязанными глазами могли отследить запах шоколада через целое поле. Обоняние используется в повседневной жизни постоянно, иногда даже неосознанно: чтобы избежать опасности, выбрать еду или даже партнера (людей часто привлекает запах тех, чей набор иммунных генов отличается от их собственного). Поэтому для животных, у которых обоняние не является доминирующим чувством, запахи тоже важны при взаимодействии с окружающим миром. По материалам статьи «The brilliant and bizarre ways birds use their sense of smell – from natural cologne to pest control» The Conversation

Шесть изобретений, которые убили своих создателей

Одержимые идеей творцы надеются, что их разработки принесут славу и богатство, но иногда они приводят лишь к смерти. Вот шесть изобретений, которые погубили своих создателей. Бочка для трюков Каскадер из Чехии Карел Соучек в 1984 году спустился в бочке по Ниагарскому водопаду и остался живым. Секрет его успеха крылся в специально сконструированной бочке с противовесом, благодаря которому она сохраняла вертикальное положение во время падения. Однако всего несколько месяцев спустя он погиб, демонстрируя свою новую разработку — бочку с амортизаторами, смягчающими удар. Во время трюка мужчину сбросили с крыши стадиона «Астродом» в Хьюстоне в резервуар с водой, но бочка ударилась о его край. От полученных травм Соучек скончался в больнице. Система для поднятия с кровати Изобретения американского химика Томаса Миджли-младшего, возможно, нанесли миру больше вреда, чем чьи-либо еще. Он изобрел не только хлорфторуглероды (ХФУ) — группу химических веществ, широко применявшихся в холодильниках, пока они не были запрещены в 1987 году из-за разрушительного воздействия на озоновый слой, — но и этилированный бензин путем добавления тетраэтилсвинца в топливо (добавку вывели в 1970-х годах после того, как обнаружили токсическое воздействие свинца). Сам Миджли-младший умер в 1940 году. Дело в том, что полиомиелит сделал его инвалидом, и мужчина изобрел систему тросов и блоков, чтобы подниматься с кровати, но погиб, запутавшись в этом приспособлении. Летающая машина Польско-американский изобретатель Генри Смолински вместе с коллегой-инженером Гарольдом Блейком создали прототип аэромобиля, взяв за основу кузов популярного Ford Pinto и оснастив его крыльями и хвостом от самолета Cessna Skymaster. Первое испытание едва не закончилось катастрофой: пилоту пришлось совершить экстренную посадку. Однако изобретатели не отказались от идеи. В 1973 году они подняли машину в воздух повторно. Спустя считаные секунды после взлета аппарат рухнул на землю, в результате чего погибли оба мужчины. Маяк После того как в 1696 году у коварных Эдистонских скал неподалеку от побережья Девоншира разбились два судна, английский инженер Генри Уинстенли взялся за проектирование и строительство первого в истории морского маяка. Создатель настолько верил в прочность своей конструкции, что во время сильнейшего шторма 1703 года решил переждать стихию внутри маяка вместе с пятью спутниками. Стихия полностью уничтожила строение, и никаких следов инженера и находившихся с ним людей обнаружить не удалось. Радиевая краска Изобретателем светящейся краски считается американский химик украинского происхождения Сабин Арнольд фон Сохоцкий, который создал ее на основе формулы с использованием радия — элемента, открытого Марией и Пьером Кюри в 1898 году. Компания Radium Luminous Material Corporation, основанная изобретателем, запустила в США несколько производственных линий по выпуску светящихся часовых циферблатов. Позже сотрудницы предприятия обратились в суд с исками против компании из-за опасного радиационного облучения. В итоге фон Сохоцкий тоже подвергся губительному воздействию радиации и скончался в 1928 году от апластической анемии, развившейся вследствие поражения костного мозга. Та же самая болезнь унесла жизнь Марии Кюри, которая получила облучение в процессе новаторских исследований. Плащ-парашют Австриец Франц Райхельт был портным, но в период развития пилотируемого полета он увлекся созданием специального костюма для пилотов, способного выполнять функцию парашюта. Проведя предварительные испытания на манекенах и убедившись в надежности разработки, в 1912 году Райхельт решился на прыжок с нижнего уровня Эйфелевой башни. Конструкция изобретения подвела мужчину, и всего через несколько мгновений он разбился. Однако именно благодаря таким новаторам и смельчакам сегодня существуют вингсьюты для свободного полета и бейсджампинга, а также парашюты и катапультируемые кресла для пилотов. По материалам статьи «6 terrible inventions that killed their creators» Science Focus

Язык женских нарядов в кино

Существует красивое выражение «голубой уголь», под которым подразумевается ветер — источник энергии; но, пожалуй, пора бы внедрить идиому «сарториальный ветер», обозначая влияние одежды на массовое создание и на тенденциозность в обществе. Но постойте. Разве дело не обстоит наоборот? Разве мода не является зерцалом мира и происходящих в нём изменений? Это вопрос о курице и яйце. Бессмысленное занятие: долго рассуждать о культурном значении текстильного производства. Изобильное количество мероприятий, связанных с «магией ткани», приучило нас к мысли, что одежда — не совокупность цвета и кроя. Она может быть социальным высказыванием, манифестом, вызовом, квинтэссенцией ролей и смыслов. Когда Марлен Дитрих в фильме «Марокко» надевает фрак, консервативное общество негодует, но «мотает на ус»: адаптация уже началась — незаметная для глаз, но неотвратимая. Процесс оформления девиантных вспышек в полноценную веху, определяющую степень раскрепощённости и ментальной гибкости, — неизбежность, с которой сталкиваются и мирятся все поколения во все времена. Диапазон наших чувств, — как диапазон голоса, — можно расширить, предлагая разуму анализировать и расшифровывать новое впечатление: отсутствие корсета в 1920-е, мини-юбка в 1960-е. Сарториальный язык — мощнейший и старейший из способов трансляции идеи. Личностный стиль в одежде — результат кропотливой работы. Есть большая разница между тем, какие качества нам свойственны, и тем, как мы преподносим себя через наряды. Многие люди тратят на это десятки лет. Кому-то это будто бы дано от природы. Поэтому субтильная женщина, одевающаяся в стиле гранж или стимпанк, не считает, что она «чем-то обязана» обществу в смысле внешнего вида. Интенсивность влияния моды на нас, увы, во многом обусловлена нашей растерянностью перед потоком информации. Мы наблюдаем, как одеваются другие. Мы примеряем на себя множество амплуа. Мы также зачастую сталкиваемся с расщеплением собственного креативного «я». О чём уж тут говорить, если наше отношение к тому или иному оттенку — результат суммирования всех способов интерпретации. Красный. Тепло. Любовь. Страсть. Агрессия. Кровь. Революция. Ассоциации вшиты в наше подсознание. Они проносятся в голове, сдобренные всеми произведениями искусства и кинолентами, где фигурировал цвет — от «Купания красного коня» до «Красотки». Остаётся то, что нам близко; то, что даёт ответ на вопрос: какие мы, как мыслим, во что верим. Наш индивидуальный «правильный вариант ответа» — ничем не хуже того, который будет у другого человека. В этом и заключается диалектика стиля и моды. Хороший кинематографист не упускает ни единой детали. Режиссёр София Коппола при создании кинокартины придаёт огромное значение аспекту стиля центрального персонажа, — для неё это способ в кратчайшие сроки передать самое главное: эмоциональное состояние, степень искренности, духовный рост или деградацию. В фильме «Мария Антуанетта» (2006 г.) наряды главной героини, во-первых, вызывают невольные ассоциации с пастельными макарунами (и это отнюдь не совпадение — костюмер Ми­лена Ка­ноне­ро вдохновлялась их оттенками), а во-вторых, раскрывают для нас психологию Марии Антуанетты, сыгранной Кирстен Данст. Одна из первых сцен в фильме демонстрирует переодевание героини: из австрийской принцессы — в невесту следующего французского короля. Мария Антуанетта расстаётся со всем, что было ей дорого; со всем, что связывало её с детством и юностью. Она по-прежнему «милая куколка» — но уже в совершенно других руках. Её «упаковывают»; меняется фасон платьев будущей королевы. Теперь он кажется более помпезным, сложным, однако, — и это крайне важно, — оттенки всё ещё намекают на инфантильность героини. Розовый, голубой, ванильно-жёлтый. Наивность и простодушие Марии, её неуёмный — но почему-то очаровательный — гедонизм лишь усиливаются от кадра к кадру. Подносы ломятся от пирожных. Драгоценности примеряют на собачек. Излишества, излишества, излишества! Подобную маниакальную тягу к роскоши хочется объяснить тем, что Мария Антуанетта долгое время не могла выполнить своё предназначение — произвести на свет наследника, — а потому, не имея возможности заполнить пустоту в душе, заполняла бездонный гардероб. Но поведение персонажа не корректируется и с появлением долгожданного ребёнка. Порхая по жизни жизнерадостным мотыльком, королева не видит, что для неё уже готовится «булавка». Когда же Мария Антуанетта наконец осознаёт, что её семья и весь класс аристократии впали в немилость — наряды темнеют. Давящая чернота заполняет некогда сияющий от позолоты и хрусталя дворец. Всё тот же фокус с намеренным «окукливанием» женского персонажа София Коппола провернула в картине «Присцилла: Элвис и я» (2023 г.). На этот раз главная героиня, Присцилла Болье, соглашается на кардинальную смену имиджа в первую очередь ради того, чтобы соответствовать статусу подружки, а затем и жены Элвиса Пресли. Милые кардиганы, юбки и чокеры, формирующие образ типичной американской школьницы 60-х, контрастируют с образами «любимой игрушки Короля»: яркие цвета, огромные банты, рюши. Под занавес истории Присцилла возвращается к естественности, смывает броский макияж и вспоминает о том, что когда-то у неё была своя собственная жизнь, — не завязанная на желаниях Элвиса. Аналогичных примеров, — не только из кино, но и из жизни, — можно привести великое множество. Одежда зачастую хранит воспоминания о событиях, давно оставшихся в прошлом. Любовь или неприязнь к определённому периоду нашей биографии рождает схожее чувство по отношению к вещам, которые мы носили в это время. Нелюбимые предметы гардероба легко выбросить, превратив это в ритуал освобождения и очищения. А те, что особенно дороги, — сохранить, чтобы никогда не забывать о пережитых радостных моментах. Выбирая одежду, мы надеемся, что она будет служить нам долгие годы; или же — всего один вечер, помогая блистать. Иногда одежда становится буквально «второй кожей» — внушает уверенность и дарит спокойствие. Это одно из основополагающих её качеств. В разном возрасте мы воспринимаем себя не одним и тем же человеком, мы взрослеем, набираемся опыта, совершаем ошибки. Наши предпочтения (в том числе в одежде) меняются, и это совершенно нормально. Стиль должен быть не маской, — но рамкой.

От простого чириканья до фраз: почему некоторые птицы говорят как люди

В 1995 году калифорнийский попугайчик попал в Книгу рекордов Гиннесса за самый большой словарный запас среди птиц. Попугайчик Пак выучил поразительные 1728 слов, прежде чем уйти из жизни в возрасте пяти лет в конце 1994 года. Пак даже сам составлял оригинальные фразы, такие как «вот в чем дело» и «я люблю всех», что демонстрирует высокие когнитивные способности, делающие этих крошечных птиц одними из самых умных пернатых, которых можно держать в качестве домашних питомцев. Но пока такие птицы, как Пак, могут разговаривать человеческими словами, другие щебечут, крякают, чирикают, чтобы общаться. Почему одни птицы разговаривают, как люди, а другие изъясняются на собственных языках? На этот вопрос ответил профессор биологии Университета Нью-Мексико Тимоти Райт, чьи исследования посвящены функциям и эволюции голосовой коммуникации у попугаев. «Разговор» пернатых «Большинство видов птиц, если не все, обладают голосовой системой коммуникации и могут «разговаривать» с другими представителями своего вида», — рассказал Райт изданию Popular Science. Это означает, что они могут передавать другим определенные виды информации о приближении хищника или создании пары с помощью различных звуков. По словам профессора, в некоторых случаях коммуникативные сигналы птиц являются приобретенными, то есть усваиваются через социальные взаимодействия. Попугаи, в частности, особенно известны своей способностью к подражанию, которая заключается в копировании звуков других видов и служит инструментом как для социального взаимодействия, так и для выживания. Родственные им скворцы, майны и врановые (вороны и грачи) также являются непревзойденными имитаторами, в том числе и человеческой речи. Некоторые птицы, подражающие людям, могут произносить всего несколько слов или фраз. Например, содержащиеся в неволе вороны часто повторяют слова «привет» и «здравствуй». А африканский серый попугай по кличке Гизмо способен без умолку болтать целых 30 минут подряд. Почему птицы имитируют человеческую речь Способность подражать человеческой речи во многом объясняется социальными связями. Попугаи образуют тесные парные связи с другими особями. Большинство этих птиц социально моногамны, то есть они формируют прочные пары на всю жизнь. «Когда попугаи живут в неволе, вдали от своего вида, они переносят эту связь на людей, — объяснил Райт. — Они пытаются подражать тому, с кем у них сложились тесные отношения, и интегрировать в свою «стаю». Если такие фразы, как «доброе утро» или «как дела», являются частью вашего повседневного лексикона, они, скорее всего, войдут в словарный запас птицы. Как именно работает подражание Птицы, подражающие людям, обладают несколькими преимуществами. Во-первых, у них есть специализированная сеть ядер головного мозга — «песенная система», отвечающая за освоение и воспроизведение сложных вокализаций. Во-вторых, у пернатых есть особый голосовой орган — сиринкс. Он похож на человеческую гортань, поскольку использует давление воздуха для создания вибраций голосовых складок или мембран, что и позволяет издавать звуки. Однако сиринкс расположен глубоко в грудной клетке птицы и работает гораздо эффективнее человеческой гортани, которая находится прямо над трахеей. У птиц тоже есть гортань, но она в основном служит клапаном для защиты дыхательных путей. Хотя некоторые виды певчих птиц способны осваивать новые песни на протяжении всей жизни, большинство все же быстрее учат язык в раннем возрасте. Поэтому если попугай растет в дикой природе среди сородичей, вероятность того, что он начнет подражать человеку, крайне мала. Насколько птицы осознают, что «говорят» Конечно, волнистый попугайчик вашего бывшего партнера может постоянно кричать вам «проваливай», но действительно ли он понимает значение произнесенного? «Попугаи довольно хорошо умеют формировать ассоциации между звуками и действиями, — рассказал Райт. — Например, можно встретить попугаев, которые имитируют дверной звонок, чтобы всех взбудоражить». Они могут знать, что слово «крекер» приносит им еду. Это способы взаимодействия со своей «стаей». Существуют также убедительные доказательства того, что подражающие птицы способны к абстрактному мышлению, например, умеют классифицировать предметы по цвету и форме. По мнению Райта, копирование целых предложений — это больше последовательность звуков, чем осмысленное произношение. Однако известно, что дикие птицы обладают синтаксисом — способностью выстраивать звуки или крики в определенном порядке. Гаички (из семейства синицевых) в своих сигналах используют разное количество нот ре, чтобы указать на потенциальную угрозу. Чем больше нот ре они используют, тем выше риск. Разные диалекты Многие дикие птицы умеют имитировать звуки окружающей среды. Райт обнаружил, что у них зачастую встречаются различные вокальные диалекты. В начале своей карьеры, когда он был аспирантом в Коста-Рике, профессор изучал пару желтошейных амазонов, чьи крики различались в зависимости от региона. В одной части страны они звучали как «уа-уа-уа-уа», а в другой — как «вип-вип-вип». Исследования показали, что эти региональные диалекты являются приобретенными, а не генетически обусловленными чертами. Действительно ли «говорящие» птицы умнее Как отметил Райт, «все зависит от того, как измерять интеллект». Врановые, особенно новокаледонские вороны, — невероятно умело используют орудия труда и даже способны создавать собственные инструменты для конкретных целей, например, чтобы добраться до еды. Но есть и умные птицы, обладающие великолепным вокальным репертуаром, — новозеландский кеа. Это крупный и озорной попугай, который к тому же умеет решать сложные головоломки. Встреча с «говорунами» в дикой природе Известны случаи, когда дикие австралийские какаду перенимали человеческие фразы вроде «привет, какаду» от сбежавших домашних птиц. Но Райт пояснил, что вероятность встретить таких попугаев в дикой природе крайне мала. «Тем не менее, если вы будете достаточно много путешествовать, вы можете обнаружить новые голосовые диалекты и заодно внести вклад в науку», — подытожил профессор. По материалам статьи «From chirps to ‘hellos’: Why some birds talk like people» Popular Science

Неужели технологии сделали нас менее смелыми?

В 2025 году в социальных сетях начала наблюдаться тенденция, которая прославляет социальную изоляцию. Множество видео, постов и мемов призывают людей отказываться от приглашений, не ходить на свидания, выполнять минимальные требования на работе и даже оплакивать потерю социальной дистанции, как будто это было не печальное последствие глобальной пандемии, а настоящий луч надежды. Кажется, людям действительно надоело общаться с другими. Есть какая-то ирония в том, что мы праздновать социальную изоляцию в социальных сетях — на тех самых платформах, которые должны были бы способствовать созданию новых связей. Действительно ли люди празднуют одиночество или это проявление недовольства? Возможно, современные технологии, которые должны были нас объединять, разрушили социальные связи? Если это так, то как это произошло, и что мы можем с этим сделать? Одним из многих способов, которыми технологии изменили нашу жизнь, стало то, что теперь мы можем легко уклоняться от прямого общения, которое способствует укреплению социальных связей. Смелое общение подразумевает признание своих ошибок и незнания, ведение сложных разговоров и уважительный подход к конфликтам. Такое поведение способствует созданию доверия и усилению отношений. И именно такое поведение легко обойти в цифровой среде. Можно сказать, что технологии делают нас более трусливыми. Давайте обратимся к последним тенденциям. Возьмем, например, гостинг. Сегодня стало привычным, что люди исчезают из отношений, не оставляя объяснений. Исследование, проведенное в 2023 году, показало, что 84% молодых людей сталкивались с подобным поведением, а почти две трети из них признались, что сами обходились так с другими. Цифровые технологии позволяют нам легко уходить от контактов, не задумываясь о последствиях для окружающих. Со временем, сталкиваясь с таким поведением или даже слушая истории о нем в социальных сетях, мы начинаем верить, что эмоциональные связи могут быть опасными. Вспомните популярные мемы о людях, которые «защищают свой покой», лежа в постели с пультом дистанционного управления в руках. Раньше мы боялись одиночества, а теперь мы боимся отношений. Похожие тенденции наблюдаются и в рабочей среде. Согласно опросу, проведенному Институтом Гэллапа, 60% сотрудников относятся к категории «тихих увольняющихся», что означает, что они стараются выполнять минимальные обязанности на работе, не увольняясь. Этот подход к работе можно рассматривать как способ установить свои границы и позаботиться о себе. Однако действительно ли является проявлением смелости избегание сложных разговоров о рабочей нагрузке или неудовлетворенности? В то же время исследования данных социальных сетей показывают, что в интернете широко распространена враждебность. Социальные платформы способствуют проявлению уверенности, шокирующих высказываний и ярости. В таких условиях остается мало возможностей для конструктивного диалога, спокойного размышления или смирения. И хотя некоторые люди могут оставаться и бороться, большинство предпочитает тихо отступить. В целом, это может быть связано с более масштабным социальным явлением, когда технологии способствуют развитию вредных привычек, что заставляет людей искать безопасность в изоляции. Мемы и видеоролики преподносят социальную изоляцию как путь к самореализации, но какой ценой? Мы можем писать едкие посты, обмениваться текстовыми сообщениями, уходить с работы, отключать камеры во время совещаний и игнорировать электронные письма — все это в целях самозащиты. Однако, поскольку у такого поведения мало прямых последствий, мы рискуем сделать его привычкой. Опасность заключается в долгосрочных последствиях избегания. Оно препятствует личностному росту, разрушает отношения и способствует социальной изоляции. В некоторых ситуациях избегание может быть разумным решением. Однако проблема возникает, когда это становится нашим обычным ответом на повседневные трудности. Из-за этого близость кажется небезопасной. Тихая демотивация делает рабочее место менее социальным. Язвительность в интернете делает общение с окружающими угрожающим. Неудивительно, что люди чувствуют себя как в состоянии абстиненции. Однако изоляция от общества негативно сказывается на качестве жизни, нашем физическом и психическом здоровье и даже на продолжительности жизни. Ведь одним из самых сильных факторов, влияющих на все эти аспекты, являются наши взаимоотношения. В 2023 году главный санитарный врач США объявил об эпидемии одиночества, с которой сталкивается более трети взрослых. Почему люди чувствуют себя одинокими? Из-за недостатка возможностей для общения или из-за утраты уверенности в этих связях? Современные технологии значительно упростили процесс коммуникации, поэтому причина кроется именно в последнем факторе. Когда избегание становится привычкой, наше доверие к окружающим постепенно ослабевает. Избегание и социальная изоляция незаметно подпитывают друг друга. Каждый отдельный акт избегания может казаться оправданным, но в совокупности они лишь усиливают нашу изоляцию. Избегание защищает нас в данный момент, но оно также перекладывает ответственность на окружающих, что в конечном итоге создает атмосферу, в которой люди ожидают исчезновения и враждебности. Уход становится скорее предвосхищающим, чем реактивным, и приводит к созданию культуры, в которой люди склонны к самоизоляции. Как нам проявить смелость, когда так легко спрятаться от трудностей? Вот несколько советов, которые могут помочь: 1. Запланируйте следующий трудный разговор на ближайшее время. Хотя поначалу это может показаться пугающим, в итоге такой разговор может привести к улучшению ситуации, а не к конфликту и разобщению. 2. Определите, чего вы избегаете, и запишите, как бы это выглядело, если бы вы проявили смелость. Это может быть разговор или решение, которое вы откладываете на потом. Спросите себя, чего вы на самом деле боитесь: показаться неправым, почувствовать дискомфорт, разочаровать кого-то или столкнуться с отказом? Помните, что каждый раз, когда вы действуете вопреки своим страхам, вы не только добиваетесь лучшего результата, но и повышаете вероятность того, что будете поступать так же и в будущем. Смелость — как мышца: она становится сильнее при использовании, но без практики атрофируется. 3. Практика смирения. Начните с ситуаций, в которых риск незначителен, и постепенно переходите к более сложным. Например, можно рассказать кому-то, как вы изменили свое мнение о вере, или признаться в том, что ошибались в прошлом. 4. Переосмыслите межличностный дискомфорт как возможность помочь. Когда мы воспринимаем дискомфорт как угрозу, наша естественная реакция — уйти в себя, что, в свою очередь, сдерживает наш рост. Если вы ощущаете конфликт, попробуйте подойти к человеку и задать вопросы. Смелые поступки способствуют укреплению доверия и связи, что особенно важно в наше время, когда отчуждение стало нормой. Возможно, именно благодаря таким действиям мы сможем сделать 2026 год годом, когда мы будем праздновать социальную сплоченность. По материалам статьи «Has Technology Made Us Less Courageous?» Psychology Today

Лапы, которые творили: кошки великих гениев

«Они приходят к нам, когда У нас в глазах не видно боли. Но боль пришла — их нету боле: В кошачьем сердце нет стыда!» — с этих строк начинается стихотворение Марины Цветаевой с говорящим названием «Кошки», которое она посвятила своему другу — поэту Максимилиану Волошину. В произведении поэтесса раскрывает характер кошек с неожиданной стороны — как символа абсолютной свободы и гордости. Несмотря на всю свою недоступность, отрешенность и своенравность, эти животные давно проникли в наши дома и в сердца, а значит — и в искусство. Кошки вдохновляли многих известных и выдающихся людей, среди них была и Цветаева. В дневнике поэтессы сохранились записи про дымчатого котенка Кусаку, который рос вместе с дочкой Алей и даже спал с ней в одной кроватке. «Это была моя великая кошачья любовь», — писала Цветаева. Практически все коты поэтессы становились героями ее произведений. Так, первый кот Вася, появившийся у нее еще в детстве, важный и ленивый, мурлыкая, издавал что-то похожее на «курлык». Именно так называется одно из стихотворений Марины Ивановны — «Курлык». «Детство: одно непонятное слово, Милое слово «курлык», — вспоминает о беззаботных временах Цветаева. Ее коллега Иосиф Бродский тоже был любителем кошек. На многих фотографиях он запечатлен с котом. Бродский писал стихи о кошках с юности и до зрелых лет. Одно из самых пронзительных стихотворений поэт сочинил в 17 лет. Оно о старом, больном бездомном коте, который олицетворяет всех отверженных. «Почему некрасивых не любят. Кто-то должен любить некрасивых», — рассуждает в произведении поэт. Самое известное «кошачье» стихотворение Иосифа Александровича — «Ода коту Пасику от верного друга». Оно посвящено серому коту, жившему в Ленинграде в 1960-е годы у друзей Бродского — семьи Людмилы Штерн и ее матери Надежды Фридланд-Крамовой. Надежда Филипповна выиграла котенка в преферанс, а Бродский придумал картежное имя «Пасс». Эта идея всем пришлась по душе, а со временем животное стали ласково называть Пасиком. «Позволь тебя погладить, то есть Воспеть тем самым, шерсть и доблесть. Весь, так сказать, триумф природы, О честь и цвет твоей породы! О средоточье серых красок!» — с восхищением обращается к животному поэт. У соседей Анны Ахматовой, с которой Бродский поддерживал дружеские отношения, жил большой рыжий кот Глюк. Ахматова, тоже любительница котов, поражаясь его размерам, называла его «полтора кота». Однажды поэтесса заметила внешнее и внутреннее сходство Глюка с молодым Бродским. Позже поэт и сам признавался, что в следующей жизни хотел бы быть котом — усатым и хвостатым. А в 2003 году вышел короткометражный фильм Андрея Хржановского «Полтора кота», посвященный Иосифу Александровичу. Кошатником был и Михаил Булгаков. Большой своенравный черный кот Бегемот из романа «Мастер и Маргарита» существовал в реальной жизни. Прототипом Бегемота стал кот писателя, которого ласково называли Флюшка. Любовью к животным писателя заразила его жена Любовь Белозерская. Именно она принесла котенка Флюшку в дом — нашла его на Арбате. А вскоре зверек так полюбился Булгакову, что тот сделал питомца героем своего произведения, но к тому времени озорной Флюшка уже вырос в солидного кота. Были любители кошек и среди деятелей науки. Советский ученый Юрий Кнорозов, расшифровавший письменность майя, говорил, что с поиском разгадки ему помогла кошка Ася — сиамская красавица, подарок друзей. Во всех научных работах он вписывал ее соавтором, но редакторы не разделяли любовь к усатой помощнице и каждый раз вычеркивали ее имя. Есть легенда, что именно наблюдая, как Ася учит своего котенка ловить мышей, Юрий Валентинович сумел найти ключ к шифру. Однако то, что Ася приложила лапку к развитию науки, все же удалось отметить, хоть и не в научных трудах. В городе Мерида в Мексике Юрию Кнорозову установлен памятник за вклад в лингвистику и историю мексиканского народа. На монументе ученый держит Асю на руках. Кошки были не просто домашними питомцами и для Эрнеста Хемингуэя. Они были для него настоящими музами. Писатель ласково называл их «фабриками мурлыканья» и «губками для любви». Главная история о хемингуэевских кошках начинается с подарка: моряк Стэнли Декстер подарил писателю белого котенка по кличке Снежок. Изюминка любимца была в том, что на каждой лапке у него было по шесть пальцев. В среде моряков такие животные считались талисманом — они лучше справлялись с крысами на судах. Хемингуэй, сам заядлый рыбак и человек, связанный с морем, оценил необычный дар. В наши дни в его доме-музее во Флориде обитает около пятидесяти прямых потомков того самого Снежка, причем примерно у половины из них сохранилась шестипалость. В народе кошек с такой особенностью называют «котами Хемингуэя». Конечно, любовь к кошкам нашла свое отражение и в книгах творца. В романе «Острова в океане» фигурирует кот по кличке Бойз. Автор описывает, как герой ощущает беззвучное урчание питомца, прикоснувшись к нему. Вероятно, прототипом персонажа стал реальный кот самого писателя. Кошки встречаются и в других работах Хемингуэя: «Праздник, который всегда с тобой», «Райский сад» и «Опасное лето». В этих книгах слышна бескомпромиссная эмоциональная искренность, которую, по словам писателя, он высоко ценил в кошках и которой людям, увы, часто недостает. У поэтов и писателей — музы, а у спортсменов — талисманы. Вот и гроссмейстер Александр Алехин брал на турниры кота по кличке Чесс. Хозяин верил, что кот приносит удачу. Видя любимца на коленях у кого-то из членов команды, он чувствовал себя увереннее, а соперники, наоборот, начинали нервничать и выходили из равновесия. Перед игрой Чесс обнюхивал шахматные фигуры, а во время турнира хозяин сам спускался со сцены, чтобы почесать за ухом своему талисману. В 1935 году в Варшаве на Всемирной шахматной олимпиаде случилось происшествие: Чесс пропал. Алехин поднял на уши организаторов и полицию, заявив, что не начнет играть, пока не увидит кота. К счастью, животное быстро нашли. Рок-музыкант Джон Леннон тоже обожал кошек. Вероятно, эта любовь передалась ему от мамы Джулии. У нее был котенок по имени Элвис — в честь Элвиса Пресли, фанатами которого были и мать, и сын. Домашние думали, что Элвис — кот, пока тот не родил котят. Помимо музыки, Леннон много рисовал. Кошки часто становились героями его иллюстраций, некоторые из которых впоследствии были напечатаны в книгах Джона Леннона. Музыкант рисовал котов и для сына Шона, что не могло оставить равнодушной Йоко Оно. Она поощряла такое трогательное общение отца с сыном. Кошки — спутники человека уже сотни лет. Неудивительно, что их повадки и черты характера нашли отражение в культуре, науке, литературе. Хотя с десяток веков назад котов считали приспешниками ведьм, служителями дьявола и подвергали животных гонениям. Но кошки перестали быть слугами нечисти и стали помощниками гениев. И те, кажется, только выиграли.

Как Турция завоевала титул мировой чайной столицы

История потребления чая в Турции, вернее — в Османской империи, берет начало еще в XVII веке. Тогда этот продукт привозили из-за рубежа. В XIX веке султан Абдул-Хамид II, ценивший чай за его полезные и бодрящие свойства, предпринял попытку наладить производство на родине. По его приказу первые саженцы были высажены в Бурсе. Однако климат города не подходил для растения, поэтому чай не прижился. Сегодня Турция входит в пятерку крупнейших производителей чая, а также занимает первое место в мире по его потреблению: 3,16 кг на человека в год — более 1300 чашек! Для сравнения: в Китае на одного человека в год приходится чуть больше полукилограмма. Такую популярность в Турции напиток заслужил по нескольким причинам. Во-первых, цена. Чай — доступный всем слоям населения национальный продукт. Его подают и в домах в глухих горных деревушках, и в дорогих ресторанах, расположенных в центре мегаполисов, таких как Стамбул, Анкара, Измир. Во-вторых, культурная традиция. Чай превратился в один из главных символов гостеприимства. Его предлагают не только дома или в кафе, но и в магазинах, парикмахерских, офисах и на базарах. Этот горячий напиток употребляют в любое время суток и в любую погоду — даже в жару! А отказ от чая в гостях хозяева могут воспринять как неуважение в свой адрес. Но как же устоявшийся стереотип о том, что Турция — кофейная империя? Не зря же существует традиционный турецкий способ приготовления кофе. Действительно, чуть больше ста лет назад, во времена Османской империи, турки предпочитали крепкий ароматный кофе, а до чая никому не было дела. Кофе непременно присутствовал как на приемах во дворце, так и в повседневной жизни султана и его придворных и простых жителей. Кофе в Турцию импортировали из Йемена, входящего в состав Османской империи. Когда она распалась, импорт стал слишком дорогим, цена на напиток, конечно, тоже возросла, пришлось искать замену. В 1924 году первый президент Турции Мустафа Кемаль Ататюрк предложил выращивать в стране чай. Для этого растения идеально подходил теплый и влажный климат провинции Ризе на Черноморском побережье. В 1930-е годы на плантациях было посажено 70 тонн семян, привезенных из СССР — из Грузии. Уже к середине столетия турки по всей стране наслаждались новым традиционным напитком — черным ароматным чаем. Ризе остается чайной столицей по сей день: один из самых известных сортов получил название в честь этой провинции, а большая часть населения (до 80%) связана с производством или выращиванием чая. Здесь улицы украшают фонари в форме чайных листочков, на стенах красуется граффити с изображением стаканов, в аэропорту Ризе открыт музей чая, а в центре города стоит здание в виде гигантского чайного стакана — оттуда можно подняться на смотровую площадку и полюбоваться морем, горными пейзажами и видом на город. Государство активно поддерживает производителей чая: выделяются субсидии на закупку удобрений, местные жители могут получить землю для организации плантаций. Правительство тщательно следит за качеством производимого сырья для напитка. Каждый этап — от посадки до сбора урожая — подлежит обязательной сертификации. Под контролем даже качество почвы! Ежегодно одна пятая часть участка «отдыхает» — на ней в этот год ничего не сажают. Так за пять лет обновляется почва во всем хозяйстве, что влияет на качество конечного продукта. Обычно плантации расположены высоко в горах, вдали от дорог и производств, хотя и в городе в частных хозяйствах нередко можно увидеть небольшие посадки чая. Существует государственное регулирование производства чая государственной компанией Çaykur — крупнейшим игроком на этом рынке в Турции. Çaykur устанавливает гарантированные закупочные цены на свежий чайный лист, защищая фермеров от колебаний рынка. Конечно, за сто лет в Турции сформировались и особые традиции употребления чая. Жители и гости этой удивительной страны соблюдают их и по сей день. Заваривают чай в специальном двухъярусном чайнике — чайданлыке (çaydanlık), который заранее нагревают. В верхнем ярусе находится крепкая заварка, а в нижнем — кипяток. Находясь в такой конструкции, чай дольше остается горячим, а каждый из гостей может регулировать крепость напитка, добавляя побольше заварки или кипятка в традиционный стакан в форме тюльпана или груши — его называют «бардак» (bardak — стакан или çay bardağı — стакан для чая) или «армуд» (armudu — груша, грушевидный). Широкая нижняя часть стакана способствует сохранению температуры напитка. За узкую середину бардак удобно держать, чтобы не обжечься, а благодаря расширяющемуся «горлышку» ярче раскрывается аромат. Производство чая в Турции начиналось как вынужденная мера — поиск замены дорогому кофе. Но за сто лет чай превратился в национальный бренд и важнейший атрибут повседневной жизни. Сегодня Турция по праву носит звание мировой чайной столицы, превратив простое чаепитие в искусство общения.